Глава 33. В ожидании перемен

Япония, Токио, 2020 год, май, 02.32

- Это было жестоко, между прочим. - Ты отвлекаешься от повествования, снова перенося мои мысли из прошлого в настоящее. Сейчас ты сидишь перед зеркалом, всматриваясь в черный силуэт, отражающийся в нем. Иногда ты проводишь по стеклу кончиками пальцев, склоняешь голову из стороны в сторону, немного отстраняешься, чтобы позволить лунному сиянию осветить бледным светом твое лицо. - Я изменилась, Клаус? - Твой вопрос неожиданный, он заставляет меня напрячь зрение, чтобы различить каждую черточку твоего лица, каждую линию. Но спустя мгновение я отворачиваюсь от твоего отражения, потому что мне нет необходимости смотреть, чтобы вспомнить цвет твоих глаз или линию губ. Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Поэтому я просто пожимаю плечами и подхожу к распахнутой балконной двери. Воздух тяжелый и пахнет пылью, вполне возможно скоро пойдет дождь, поэтому я вдыхаю полную грудь и отвечаю, так и не смотря на тебя:

- Ты же знаешь, что нет. Ты выглядишь как прежде, все той же семнадцатилетней девочкой.

- Мне двадцать семь, Клаус. Уже двадцать семь. - Ты усмехаешься грустно и как-то отчаянно. Я не вижу этого, просто чувствую. Я знаю, что с каждым прожитым днем твой внешний вид только сильнее гнетет тебя, заставляет вспомнить, что время идет, а ты никогда не изменишься, никогда не обретешь то обычное счастье, которое люди находят в семье, материнстве и даже, в каком-то роде, в старости. Тебе всегда будет семнадцать и с каждым годом отражение в зеркале будет отталкивать все сильнее. Уж я-то знаю. Ты прерываешь мои мысли и добавляешь: - И я спрашиваю не об этом. Я просто хочу знать, есть ли смысл мне продолжать. Сейчас, вспоминая всю нашу жизнь, мне иногда кажется, что тебе нравилась та Кэролайн, другая. Та девчонка, которая боролась за миражи, которая так отчаянно сопротивлялась тебе, которую тебе нравилось дергать за нитки, лепить по своему подобию. А я изменилась, ведь так?

- Да, наверное. Но дело не в твоем поведении, не в том, какой ты была и какой стала. Мы были разными и тогда, и сейчас. Мы никогда не понимали друг друга. Никогда не позволяли объясниться. А ведь все могло быть проще. Все могло сложиться не так. - Я говорю тихо, а ты ничего не отвечаешь, позволяя мне самостоятельно вспомнить некоторые моменты в Париже.

Я помню, что на следующее утро после той ситуации, когда я так коварно заставил тебя заснуть, я проснулся от ощущения твоих губ, скользящих у меня по шее, груди, животу. Ты, заметив, что я уже не сплю, поднимаешь на меня взгляд, ухмыляешься злорадно и быстро поднимаешься с кровати, скрываясь в ванной комнате без единого слова. Кажется, именно в тот момент я понимаю, что ты способна ответить мне той же монетой, что незримо ты изменилась.

- Глупо сожалеть о прошлом, мы не в силах его изменить. Но я хочу рассказать дальше, потому что ты впервые разрешаешь мне высказать все, что накопилось внутри. Если бы ты еще верил моим словам... - Наши глаза встречаются в отражении. В темноте они кажутся черными и бездонными, и я вижу, как ты кривишь губы, как будто осуждая меня за недоверие. Тебе ли судить меня, Кэролайн? Ведь и ты никогда не открывалась мне полностью, никогда не рассказывала мне о своих мечтах и страхах, планах и желаниях, потому что не верила, что я смогу понять, потому что никогда не понимала насколько сильно я боюсь впустить тебя в свою жизнь окончательно, каких безумных сил мне стоило каждый раз то сближаться с тобой, разрушая стены, то возводить их заново, только чтобы не сойти с ума, не столкнуться снова с предательством и равнодушием.

- Мне нужны не слова, а действия. Я верил тебе когда-то. До нашего первого посещения Мистик Фолс, когда ты, наплевав на все, бросилась в объятия Деймона. Я верил тебе вновь, пока ты не нарушила слово, пока не показала, что совершенно не знаешь меня.

- Не торопи события. Я сама расскажу об этом. Мое время еще не прошло. - Ты отходишь от зеркала, подходишь ко мне, тоже вдыхая этот такой особенный раскаленный воздух, который свидетельствует о скором ливне, рассеянно, как будто сама себе произносишь "когда я ушла впервые тоже начинался дождь", а потом вздрагиваешь, обхватываешь себя руками за плечи и продолжаешь холодно и отстраненно, и кажется, что тебя здесь нет, что ты где-то там, в другом времени, в далеком Париже.

Франция, Париж, июнь, 2013 год.

- Я не могу поверить, что мы с тобой это делаем. Я не могу поверить, что ТЫ это делаешь! - Я проговариваю это сквозь смех, пытаясь содрать с рук намертво приставшее тесто. Стоять на кухне, с ног до головы покрытыми мукой и джемом - самое странное, что мы делали с твоим братом за последние несколько месяцев. На самом деле это я виновата. Это я упрашивала Элайджу посидеть со мной просто на полу перед камином, послушать уличных музыкантов, покрасить стену в оранжевый и посадить в саду фрезии. Нет, твой брат все такой же сдержанный, элегантный и здравомыслящий, но в тоже время он, чувствуя, что мне очень это необходимо, иногда устраивает со мной что-то наподобие "дня без правил", когда мы упорно игнорируем твои раздраженные взгляды и делаем все, что угодно. Сегодня, например, мы готовим кексы. Скоро придешь ты, и я без понятия какова будет твоя реакция. Иногда ты молчишь, иногда устраиваешь мне сцену, когда мы остаемся наедине, иногда, что хуже всего, бросаешься с нападками на брата, и тогда я долго чувствую себя виноватой, потому что это именно я больше всего нуждаюсь в дружбе Элайджи и именно я являюсь причиной, по которой ваши отношения с каждым днем становятся все напряженнее.

- У меня, между прочим, еще что-то выходит. - Элайджа улыбается и демонстрирует довольно-таки аккуратные кексы, которые в разы привлекательнее моих комков теста. Я же в ответ показываю ему язык, весело смеюсь и снова принимаюсь за готовку.

***

Я смотрю на пламя камина невидящим взглядом. Не верится, что еще утром я весело смеялась. Днем приехала эта мразь Элизабет, которая сбросила меня с лестницы в твоем английском доме. Конечно же, оказалось, что она хорошая подруга Ребекки, и твоя сестра пригласила ее, да и ты, все еще злой из-за той сцены, которую застал утром на кухне, общался с ней крайне мило и предложил погостить у нас. Элизабет с восторгом согласилась на приглашение, окинув меня злорадным взглядом. А я смотрела только на тебя, пытаясь понять, чем ты руководствуешься больше: желанием угодить Ребекке или насолить мне.

В комнату я поднимаюсь только в час ночи. Меня встречает пустая и холодная постель, поэтому я просто обнимаю подушку, тяжело вздыхаю и проваливаюсь в тревожный сон, где мне снится какая-то ахинея: ступеньки, по которым я падаю, фрезии, вересковые пустоши в Шотландии, а потом Лох-Несское чудовище, превращающееся через мгновение в Элизабет с победной улыбкой на лице.

***

Я просыпаюсь на рассвете и сначала не могу понять, что меня разбудило. Лишь через минуту я поворачиваю голову и встречаюсь с тобой взглядом. Ты сидишь в кресле, внимательно смотря на меня и рассеянно поглаживая стакан с виски, который держишь в руке.

- Все нормально? - Осторожно интересуюсь я, поворачиваясь на бок, подкладывая руки под голову и пытаясь определить, что с тобой происходит и почему ты пришел в такую рань.

- Да. Я тебя разбудил? Извини. - Твой голос равнодушен, ты не позволяешь мне понять, что скрывается за твоими словами, что именно ты хочешь сказать или спросить.

- Ничего страшного. - Я не знаю, что сказать, поэтому поднимаюсь с постели, подхожу к тебе ближе, сажусь на подлокотник кресла, вынимаю из твоих рук стакан и делаю небольшой глоток, только чтобы занять себя чем-то и разрушить это неловкое молчание.

- Какие у тебя на сегодня планы? - Спустя минуту спрашиваешь ты, рассеянно поглаживая мое бедро.

- Не знаю. Все как обычно, буду дома. - Я пожимаю плечами и сердито поджимаю губы. Как будто я когда-то строю планы без согласования с тобой...

- То есть будешь с Элайджей.

- Что? Ты опять? Клаус, пожалуйста. Я же просила тебя уже сотню раз. Твоя ревность просто нелепа! - Я поднимаюсь и отхожу от тебя, прикусываю губу, предчувствуя очередную ссору.

- Ревность? Ты считаешь, что я тебя ревную? Я, кажется, уже говорил, что просто не люблю делить свои вещи с кем-либо. - Ты хмыкаешь, и я знаю, что тебе хочется ударить меня этими словами больнее. Что ж, поздравляю, у тебя получается... - Скоро все изменится, Кэролайн. Мне слишком надоело все это. - Ты уходишь, а я все продолжаю стоять, смотря как за окном рождается новый день, а небо из темно-синего превращается в лазурное. Не знаю, о каких переменах идет речь, но вряд ли это к добру, особенно сейчас, когда к мини армии твоей сестры присоединилась Элизабет.