Оставалось сделать последний шаг, чтобы исправить все ошибки. Всего один шаг и все закончится. Я должен был почувствовать облегчение, но сердце сдавливал невыносимый груз. Я обернулся, не обращая внимания на кровь, разбрызганную по стенам лаборатории, не замечая мужчину, пахнущего дешевым виски, я уже не чувствовал стальных когтей, рвущих меня изнутри, этих монстров пытающихся прогрызть себе путь наружу. Я обернулся, чтобы взглянуть в его глаза. Мне просто нужно было его прощение.

Дойдя до конца, мне так захотелось вернуться в начало, чтобы пережить все еще раз. Еще хоть раз сразиться с ним бок обок! Но сегодня был наш последний бой. И ничего нельзя вернуть назад.

Когда-то я вытащил этого мальчишку из Ада, взвалив на его плечи спасение всего мира. Тогда я еще не знал, что сполна поплачусь за это. Дин отнял у меня многое, сбил меня с праведного пути. По милости этой заносчивой и гордой личности я стал падшим, от меня отвернулись ангелы, и мне пришлось идти против тех, с кем я сражался на одной стороне. Но взамен он подарил мне нечто иное. Свободу, такую сладкую, схожую с грехом. Я был волен выбирать свой путь и отчего-то выбрал дорогу Винчестеров.

Может быть, это было от того, что я просто не знал, что мне делать. Сотни лет я верил в отца и выполнял приказы, не задавая вопросов. И в какой-то момент у меня отобрали эту веру, оставив вместо нее колющую пустоту. Тогда я и стал настоящим падшим ангелом. Потерянный и опустошенный я приходил в полуразвалившийся дом, насквозь пропахший кровью, порохом, бензином и алкоголем. Меня встречал пропитый мужчина в потрепанной одежде с руками, изрезанными шрамами. Двое мальчишек наливали мне горький едкий виски в мутный стакан, находя в этом напитке успокоение. Дин Винчестер подарил мне дом. Он впустил меня в свою семью. Двое отчаянных братьев, потрепанный жизнью мужчина и я, падший ангел, сбившийся с пути. Мы стали одной семьей.

Я всегда знал, что смогу прийти к Дину Винчестеру, как бы не поиздевалась надо мной судьба. Знал, что он может послать меня к черту и назвать «ангельской задницей», но перезарядив дробовик, он хлопнет дверцей «Импалы» и помчится мне на выручку.

Он чаще просил, чем помогал. Но ведь это же, Дин. Мой брат. Как странно было стать привязанным к хрупкому человеку, державшему винтовку с малых лет. Человеку, созданному с низменными потребностями. Просто человеку. Но отныне, где бы я не находился, на земле, на небесах или в аду, я не был больше одинок.

Родной голос, звучавший в моей голове, заставлял броситься на зов. Помочь, спасти, не дать погибнуть. Или просто поговорить. Я редко рассказывал ему о том, как мне плохо. Для меня всегда важней было, что он скажет мне. И он верил в меня, в мою силу, в мою правильность. Я так не хотел разочаровывать его.

Оказываясь в дешевых барах, полными падшими женщинами и потерянными мужчинами, я вспоминал его. Я знал, что где-то за сотни километров он тоже сидит в каком-то заведении с Сэмом или спит в убогом номере на жестких простынях.

Он показал мне, что счастье не там, где ищут другие. Оно не в красоте или роскоши. Оно даже не в стабильности. Оно в семье, любви, свободе, дружбе. Я был счастлив, слушая урчание автомобиля, пересекая полстраны, чтобы убить какого-то демона. И я более не желал возвращаться наверх, ставшим для меня чужим. Наш дом там, где нас ждут и поддержат. Где в нас верят.

Я не знаю, в какой момент, я доверился демону больше, чем брату. Почему, стоя рядом с Дином, я отправился вслед за Кроули? А ведь надежда теплым огоньком тлела в моем сердце, что сейчас он просто почувствует, что я рядом и позовет меня. Что закричит, обругает и отговорит меня. Делая шаг от Дина, я будто бы шел против самого себя, осознанно втягиваясь в эту демонскую паутину. Почему я не рассказал ему сразу? Я боялся, что он осудит меня, разочаруется во мне. Ведь это я должен защищать его, а не он меня.

Все было как в дурманящем тумане, наполнявшим клубы с продажными женщинами, в которые пытался затащить меня Дин. Он хотел раскрыть для меня всю земную жизнь, не понимая, что и так показал мне больше, чем кто-либо другой. Я думал, что я справлюсь, но с каждым днем только отдалялся от него. Будто бы запах машинного масла выветривался с моего плаща, возвращая чувство потерянности. Я вновь не знал, во что верить и за что сражаться.

День ото дня я наблюдал за своей семьей, отгораживая их от демонов. Последнее, что я знал наверняка – я не могу дать им погибнуть. Даже когда Сэм и Бобби стали сомневаться во мне, Дин до последнего верил в меня, делая мне невыносимо больно. Я не стоил его доверия, но это все еще придавало мне сил. Его вера как невидимый источник энергии подпитывала меня, подбадривая, что я все делаю правильно. Но чуть проскользнувший призрак прежнего счастья был ошибочным.

Хрупкий мир рухнул, когда он прогнал меня. Я не знал, как попросить прощения, как выразить искреннее сожаление. Я снова сбился с пути. И больше всего я мечтал о том, чтобы все снова было как раньше. Мотели, «Импала», придорожные кафе и чтобы Дин был рядом. Чтобы моя одежда снова пахла перегаром, пережаренным беконом, порохом и бензином.

Сейчас мне предстояло сделать последний шаг, чтобы все завершить. Секунда, чтобы осознать сожаления обо всем, что я не успел сделать, чтобы понять, что все могло быть иначе, не предай я небеса. Но я не сожалел. О чем я вспомнил перед верной смертью? Вы может, и посмеетесь, но не райские сады быстрыми кадрами проскальзывали в моей голове. Автомобильное кладбище, где кроме машин покоились и создания ночи, рядом с шатким домом, где царил вечный беспорядок, а банки с пивом появлялись в холодильнике, чаще, чем еда. Продавленный диван рядом с мутным окном и заваленные книгами стулья. Я не вспомнил ни одного небесного сражения. С теплой тоской я возвращался в вонючие подвалы и заброшенные здания, стоя спина к спине с Дином. В исписанные странными цветными рисунками подворотни, куда обычные люди не заглядывали. На кладбище вместе с Бобби Сингером, чтобы дать время Дину достучаться до брата. Ни один ангел не вспомнился мне на смертном одре. Никто из них не был со мной рядом перед дверьми Чистилища. Только двое моих братьев и пропитый мужчина, заменивший мне отца. Их улыбки, разочарования, крики и шутки. Мне бы только сейчас услышать: «Все будет хорошо». И я бы тогда знал, что именно так оно и будет. Потому что я верил. Верил, как никогда не верил в своего отца. И я знал, за что нужно сражаться. За свободу. За семью. За друзей.

Я обернулся, чтобы взглянуть в его глаза. Дин Винчестер, своевольный гордый мальчишка. Мой добрый друг, мой верный брат. И я останусь верен ему до конца. Я бы умер за него, не задумываясь о себе.

Это и был мой конец, я знал. Я прикрыл глаза, отправляя души обратно в Чистилище. Мне не страшно, и я не сомневался. Мне просто нужно было его прощение…