Ϟ
Поверь мне. Порой, когда жизнь кажется совершенно беспросветной, вдруг открывается свет, скрытый в глубине вещей.
© К. Байкер «Абарат»

Lily

5 февраля, пятница

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
На улице была очень колючая зима, и окон в замке почти не открывали. В этой комнате топился камин, и в тесных стенах витала невыносимая духота, которая отнюдь не способствовала развитию отношений восьми человек, каждый из которых за прошедшие полчаса не произнес ни слова.
Я сидела рядом с Ремусом Люпиным по левую сторону и Куртом Кокс по правую. С ним, почти сползая со стула, соседствовала его сестра Кортни с альбомом для зарисовок и обычным маггловским карандашом, лихо заложенным за ухо. Напротив нас стоял развернутый стул, на который с ногами забралась жующая резинку Эмма Брайт. Рядом с ней сидел Саймон Саунд, чинно сложив руки на коленях.
И, наконец, причина напряжения в комнате – Люциус Малфой, лениво развалившийся в единственном кресле, и Нарцисса Блэк, упрямо разглядывающая собственный маникюр.
Именно так проходило собрание старост факультетов, которое в скорейшем времени организовал Дамблодор. Оно касалось новичков и чего-то еще такого…точную тему никто так и не удосужился объявить, а все потому, что свиток находился в руках у Саймона, который явно боялся пикнуть хоть слово в присутствии слизеринских старост.
Наконец мы услышали тяжелый вздох, и Эмма демонстративно закатила глаза.
- Заканчивайте с этим дерьмом. Давайте просто составим план насчет дебильных первокурсников и организации этого тупого клуба и разойдемся. По крайней мере, я верю в то, что не только у меня есть дела.
Эмма Брайт была старостой Когтеврана и чертовски загадочной личностью. Мне казалось, что она тоже все время проводила в маске – маске пофигиста и эдакой крутой леди. Я мало общалась с ней, но ей нельзя было не симпатизировать. Что-то в ней было такое… светлое. Что ассоциировалось с фамилией.
- Саймон? – Эмма лопнула пузырь жевательной резинки. Она была ярко-розовой – единственным ярким пятном в этой комнате.
Тот вздрогнул. Господи, какой же он социофоб!
- Что за клуб первокурсников?
- Клуб дружбы первокурсников, - проблеял он.
Люциус Малфой издал легкий смешок.
- Что за чушь ты сейчас произнес?
- Это не я. Это Да-а-а-амблодор.
Дурацкая привычка не говорить, а блеять. Меня – особенно сейчас – это ужас как бесило.
Нарцисса подняла глаза от своих ногтей и сразу столкнулась с моим взглядом. После той ссоры мне невыносимо хотелось узнать, в чем дело, и я не упускала ни малейшего шанса наблюдать за ней.
- Саймон, давай уже, говори, в чем дело.
Тот, похоже, только еще сильней испугался – а может, засмущался – как-никак, сама Нарцисса Блэк обратилась к нему.
- Эм… ну в общем… это… оно…. самое…
Кортни демонстративно выдохнула, потянулась вперед и вырвала из рук парня пергамент.
- С Саймоном мы далеко не уедем.
Эмма лопнула второй пузырь.
- Это верно.
- Ну, так что там? – Курт. Здоровенный человек-шкаф, который всегда хорошо ко мне относился – еще до нашего совместного передвижения по так называемой социальной лестнице Хогвартса.
Сейчас мы стояли на ступени обычных старост, а на седьмом курсе могли достичь статуса главных. Весь Гриффиндор прочил меня на роль Старосты девочек, а Люпина – на роль Старосты мальчиков, и это устраивало меня больше всего.
- Дамблодор проникся идеей сплочения факультетов, и для этой цели собирается с нашей помощью открыть клуб, типа, знаете, как в маггловских школах, всякие межнациональные кружки и прочее. – Я вздрогнула, встретив насмешливый взгляд Люциуса. - У нас будет межфакультетный кружок.
- Мутотень.
- Твоего мнения никто не спрашивал, Малфой, - мгновенно среагировала я. – Идея неплохая.
Прозвучало пять нестройных «да» - робкое согласие Саймона, дружелюбное – Курта, благодарственное – Кортни, благодушное – Эммы и теплое – Ремуса.
- Да какая она «неплохая», Эванс?
Что-то изменилось в Люциусе – с начала шестого курса, но я до этого момента не придавала особого значения происходящему. Он вышел из числа моих поклонников и вступил в клуб ненавистников грязнокровок в целом, и это было странно для него. И сегодняшнее поведение было странным – ни следа от заморыша, который, казалось, иногда боялся своей тени. Сейчас он был ленивым, презрительным и высокомерным, полностью подтверждая свою дурацкую злокозненную фамилию.
- Это очень хороший шаг в плане дружбы факультетов. – Ремус ответил за меня. – Дамблодор молодец. Теперь мы не будем растить первокурсников в извечной ненависти друг к другу.
- Кому оно надо?
Нарцисса положила руку ему на плечо. Длинные ногти, выкрашенные в ярко-зеленый цвет, безупречно выделялись на черном фоне его мантии.
- Люциус, идея нормальная. Не наше дело – идеализировать.
Он небрежно скривил губы и сбросил ее руку.
- Шлюхам слово не давали, Блэк.
В воздухе повило весьма неловкое молчание – и еще недоуменное. Он же… Я вспомнила письмо. Она выходит замуж за него. Люциус всю свою жизнь бегал за Нарциссой, даже тогда, когда ухлестывал за мной – и что произошло сейчас? Он просто добился своего? В глазах Принцессы Слизерина заблестели слезы, и она резко повернула голову в сторону, якобы случайно проводя рукой по глазам.
И самое страшное, что за нее никто не заступился. Она была права – в том, что Нарцисса Блэк никому не нужна. Так оно и было.
- Давайте просто возьмем и придумаем, - Курт вновь подал голос, улыбаясь и показывая ямочки на щеках. – Мне не очень хочется провести здесь ночь.
- Окей. – Я порылась в сумке и извлекла на свет перо, чернильницу и стопку листков пергамента. – Какие у вас предложения?
Кортни тепло улыбнулась и последовала моему примеру.
- Типа, нужно объединить их какой-то идеей? Чтобы они вместе ходили, а там мы позаботимся о дружбе, мире, добре, радости и пирожках с повидлом?
- Да, - я улыбнулась ей в ответ. – Только не представляю, чем их можно увлечь.
- У каждого разные интересы.
- Спасибо, что просветил, Ремус, – Эмма закатила глаза и положила подбородок на сплетенные руки. – Предлагаю нечто вроде всеобщей истории, только найти хорошего преподавателя.
- Я бы ни за что не пошел на подобное, особенно на первом курсе. – Курт широко ухмыльнулся.
- Ты, знаешь ли, не показатель, - его сестра хихикнула. – Да ладно. Давайте что-то реально интересное. Слизерин, вы так и будете молчать?
- Просто эти блондинчики ни о чем, кроме педикюра, не думают, - посетовал Курт.
Люциус наградил его бешеным взглядом, Нарцисса лишь шумно выдохнула.
- Детский сад, - произнесла она, убирая локон за ухо. – Как насчет общих жизненных советов? Нечто вроде сборища бесплатных психологов.
- Идея неплохая, - Кортни улыбнулась. Кортни была творческой личностью – то творила, то вытворяла – и просто не могла ни на кого держать зла.
Краткая пауза, и:
- Спасибо.
- Присоединяюсь, взять на заметку. Еще планы? – Курт откинулся на спинку стула.
- Мне не нравится. – Взгляд Нарциссы прямо говорил «кто бы сомневался». Я закусила губу и продолжила, - они только будут смеяться друг над другом. К тому же, Гриффиндор будет давать советы Гриффиндору, Когтевран – Когтеврану…и так далее. Здесь не получится сплоченности.
- Лили права, - Ремус кивнул. К моему удивлению, кивнул и Саймон, и Эмма, лопнувшая сотый по счету пузырь.
- Подумаем еще?
- У меня… есть идея, - пропищал Саймон. – Типа… типа всяких полезных советов, насчет Хогвартса. Как выжить.
Люциус заржал. Не засмеялся, не призрачно усмехнулся – именно заржал, запрокинув голову назад.
- Выжить? Парень, ты серьезно?
- Это почти моя идея, - подключилась Нарцисса, упрямо сдвинув брови. – Так что не принимается.
- Поток хороший. Насчет Хогвартса. От него нужно отталкиваться, - Кортни собрала волосы в пучок и заткнула их карандашом.
- Как насчет загадок Хогвартса в целом? Чем учителя отличаются друг от друга, рассказывать людям парочку смешных историй, - я начала лихорадочно вертеть перо в руках. – Ну и всякие потайные места. Думаю, всем будет интересно. - Ремус просиял.
- Гениально, - Эмма с улыбкой перегнулась через спинку стула и похлопала меня по плечу.
- Да, интересно, - Курт благодушно усмехнулся, потрепав меня по макушке. – Кортни?
- В чем вопрос? Суперская идея!
Саймон робко кивнул, и мне даже почудился крохотное движение головой вниз Нарциссы. Люциус никак не среагировал на уставившиеся на него семь пар глаз.
- Малфой?
- Не пойти ли тебе в зад, Эванс?
- Минус десять очков со Слизерина, Малфой, - холодно сказала я, потеряв обычную манеру тонко язвить.
- Старосты не штрафуют друг друга, дура.
Я почувствовала, как лицо заливает краска. Сейчас перед всеми я выглядела слабой – потому что не успела достойно ответить.
Курт медленно поднялся со стула – гора мышц, ростом почти шесть футов и семь дюймов, и это выглядело весьма впечатляюще.
- Извинись перед девушкой.
Люциус закатил глаза и небрежным жестом извлек из кармана сигарету.
- Перед грязнокровками, - он так же небрежно ее зажег, - не извиняюсь.
Я опередила Курта, который уже угрожающе направился к сидящему Люциусу, наставив на Малфоя волшебную палочку.
- Эванеско!
Кресло, до сей поры держащее аристократическую задницу Малфоя, исчезло, и староста Слизерина нелепо повалился на колени. Волосы светлой волной закрыли лицо.
Сигарета от резкого движения выскользнула из его пальцев и рухнула на пол, оставляя черное пятно на скучном сером ковре.
- Можешь вставать с колен, - насмешливо сказала я, - извинения приняты.
Эмма звонко рассмеялась, сразу за ней – Курт и Кортни, далее последовал тихий смех Ремуса и даже скромный смешок Саймона. Губы Нарциссы дернулись, но сразу же вернули прежнее положение.
Он быстро вскочил с лицом, покрытым багровыми пятнами.
- Да ты… Минус… двадцать очков с Гриффиндора, Эванс!!
- Старосты не штрафуют друг друга, идиот.
Месть была довольно сладкой – Люциус Малфой пулей вылетел из комнаты, что-то шепча себе под нос – как я подозревала, совсем нецензурные вещи.
- Так во сколько организовывать эти собрания? – Отсмеявшись, Эмма обвела взглядом всех нас.
- Подумаем, - весело откликнулся Ремус.

8 февраля, понедельник

- Если бы я был министром магии, то ввел бы специальные школы по квиддичу.
- Да, я бы тоже.
- Ты так предсказуем, Джеймс!
- Я, значит, предсказуем…
- Дурачок.
- Еще и дурачок. Бродяга, вот тебе девушка такие вещи говорила?
- Нет.
- Вот видишь?
- Вы идиоты! Оба!
- Как я люблю твою девушку, Сохатый.
- Ээм, спасибо, Сириус.
- Да, спасибочки, Бродяга, подлая ты морда.
Мы с Джеймсом, сжимающим мою руку, и Сириусом, который находился в необычайно приподнятом расположении духа, пытались добраться до кабинета трансфигурации, что пока не увенчалось особым успехом. То один, то второй останавливались на каждом шагу, чтобы скорчить какую-то рожу или изобразить мнимую драку. Эшли упорхала на травологию под руку с Мэри, чтобы спросить что-то у профессора Стебль, а Ремус дописывал эссе по зельям.
- …посмотри в мои глаза и повтори, что ты любишь мою девушку!
- Это платонически.
- Платонически?!
- Мисс Эванс!
Незамеченный никем профессор Нимискалид цепко схватил меня за рукав мантии.
- Да, сэр? – спросила я, награждая хихикающего Джеймса толчком в бок.
- Мне нужна ваша помощь. У меня нет на это времени, но вот список. – Он протянул мне небольшой клочок пергамента. – Здесь люди, которые должны прийти ко мне на дополнительные занятия, потому что отстали по предмету. Занятия я перенес с пяти на шесть часов, скажите им об этом, идет?
- Да, хорошо, профессор.
Нимискалид удовлетворенно кивнул и поспешил прочь.
- Так, до трансфигурации сколько времени?
- Двадцать минут, - Джеймс запустил руку в волосы. – Лил, давай мы тебе поможем? Мы предупредим, - он заглянул в список, - Гриффиндор и Слизерин.
- Нет! Если вы пойдете предупреждать Слизерин, это закончится небольшим мордобоем.
- А может, и большим, - вставил Сириус, получив от меня нежный подзатыльник.
- Так что возьмите Пуффендуй и Гриффиндор…
- Взять? – заржал Сириус, получая подзатыльник уже от Джеймса. – Вы озверели? Парочка дерущихся маньяков.
- Это любя, - пробормотала я, копируя список. – Я беру Слизерин и Когтевран, потому что здесь мало человек. Джеймс предупредит Гриффиндорцев, а ты Пуффендуйцев. Ладно? – Я всучила Сириусу два листка с фамилиями.
- Без проблем, - Джеймс легко поцеловал меня в губы, чуть оторвался и снова поцеловал.
В такие моменты мне было вовсе не до дурацких списков. Я обвила руками его шею, отвечая на поцелуй и сплетая свой язык с моим. Его удивительный запах окутывал меня, и теплая рука легла на поясницу…
Прервал идиллию демонстративный кашель Сириуса.
- У нас меньше двадцати минут, любовнички.
Я отвесила ему третий по счету подзатыльник, чмокнула Джеймса в щеку и пошла в другую сторону по коридору, изучая список.
Когтевран всегда слыл чертовски умным факультетом – вот и сейчас предупредить нужно было всего двух человек. Одним из них была старая добрая Эмма (как она умудрилась отстать по магической математике?!), а вторым – некто Джон Эббот.
Наверняка они сейчас были на обеде, с которого мы благополучно свалили спустя пять минут, поэтому сейчас меня интересовал Большой Зал. И удача мне сопутствовала – с Эммой я столкнулась в дверях.
- Привет.
- Привет, - она улыбнулась и легким движение смахнула челку с глаз.
- Нимискалид просил передать, что дополнительные занятия перенесены с пяти на шесть часов.
- Вот старая крыса! Ладно, спасибо. – Краткая полуулыбка левым уголком губ.
- Как тебя угораздило?
Она резко пожала плечами.
- Витаю в облаках – так говорят учителя. Дело, в сущности, не в этом.
Мы никогда особо не общались с ней, но она хорошо ко мне относилась. Всегда слово заходило за слово, открывая увлекательный и теплый разговор. Только вот сейчас в ее глазах полыхнула злость, и у меня сложилось неприятное впечатление, что эта злость - на меня.
Ерунда, конечно. Глупая паранойя.
- Ты можешь передать Джону Эбботу те же слова? Я его не вполне знаю и…
- Да, конечно. Мы с ним нормально общаемся, - сейчас в голосе прозвучала резкость.
- Спасибо.
Она сдержанно кивнула, и я кожей почувствовала, что за несколько секунд все изменилось.
- Пока.
- Пока. – Тонкая спина Эммы мгновенно растворилась в толпе. Странно она себя повела, будто обиделась. Но ей не на что было обижаться, верно? Ничего плохого я не делала, и ей – особенно. Глупости. Пора сосредоточиться на дурацком Слизерине.
В списке значилось несколько фамилий, и, к моему неудовольствию, среди них было имя Беллатрисы Блэк. Прямо под именем Роберта Гойла. И…сердце екнуло.
Северус Снейп.
Я не собиралась разговаривать с ним. Потому что мне казалось… что я совершу какую-нибудь глупость. Или расплачусь, или накинусь на него с кулаками – одно из двух. Он мне был до ужаса противен, и самое последнее, что я собиралась делать – болтать с ним.
Какая я дура. Могла бы отдать Слизерин ребятам, вот только не хотелось беспорядков в школе. А они бы были. Просто… я просто не заметила его имени. Вот ерунда, верно? Что случилось с моим зрением?
Ладно. Сейчас важно предупредить Блэк и Гойла, которые наверняка обедают. А потом попросить кого-нибудь – только не слизеренцев – предупредить Снейпа. И все будет замечательно.
Войдя в Большой Зал, я сразу заметила за зеленым столом чертову Блэк. Она уж точно была приметной личностью – копна черных волос, схожая с громадным стогом сена, и тяжелый, приковывающий к себе взгляд. Куда уж приметней.
Пара вздохов, и я направилась к чертовому столу. Чтоб он пропал. Меня нужно занести в список гриффиндорцев, которые когда-либо приближались так близко к слизеринской трапезе. Клянусь, моя фамилия была бы единственной, если бы такой список существовал.
Брови Беллатрисы взметнулись вверх. Да, я бы тоже, бесспорно, была бы удивлена, если бы к нашему столу подвалила бы она. Особенно с такой дурацкой новостью, ну да ладно.
- Беллатриса, здравствуй. – Мне до жути хотелось или скрестить пальцы, или сжать их в кулак, но это определенно нарушило бы образ. Лили Эванс не боится жалких слизеринцев, кем бы они себя не возомнили. Лили Эванс вообще не боится.
Она даже не поздоровалась, лишь кривовато ухмыльнулась.
- Твои дополнительные занятия с профессором Нимискалидом перенесены с пяти на шесть часов.
- Почему ты это передаешь? – Беллатриса вновь ухмыльнулась, не отводя глаз. На нас уставилась уже большая часть зала, как будто я танцевала перед ней стриптиз или нечто в этом роде. – Это похоже на типичную гриффиндорскую подставу – глупо и старо, как мир.
- Потому что меня попросил преподаватель, - рявкнула я, быстро выходя из себя. Черт меня побрал проявить благородство! Лучше бы Сириус с ней сейчас препирался, она, хотя бы, его сестра.
Или уже нет. По-моему, он вообще отсек этих двух девушек от себя. Но тем не менее. Я бы могла послать сюда Джеймса или… Да что тут говорить? Жизнь не терпит сослагательного наклонения.
- Ок. – Она так и сказала – «ок». Просто, холодно и равнодушно. Она же чертова слизеринка, строящая из себя крутую леди. Я никогда с ней не общалась, по правде, но была готова поспорить на сотню галлеонов, что еще пару месяцев назад она бы вела себя по-другому.
Ну вот, снова «бы». Эта частица сейчас неприемлема.
- Беллатриса?
- Что? – Тяжелый взгляд из-под тяжелых век.
- Передай это Роберту Гойлу и… - Язык налился свинцом. Я не смогла заставить себя произнести его имя. – И все.
- Ок. – Она вообще знала другие слова?
- Спасибо.
Беллатриса закатила глаза и отвернулась.
Какого черта слизеринцы демонстрировали это тупое пренебрежение? Какого черта? Или то, что случилось в их отсутствие, изменило их? Но что могло их изменить?
Или Темный Лорд существует?
Вот уж глупости. В любом случае, никто в него не верит, кроме кучки идиотов. Это просто выдумки, сказки, как о Синей Бороде или чем-то подобном. Его даже никто не видел, а убийства… пропажи… это не совпадения, нет. Это съехавшие с катушек фанатики, вот и все. Метка, которую мы видели – просто татуировка.
Отлично. Сейчас вообще не время думать о таких вещах. Судя по громадным часам в холле, до трансфигурации у меня оставалось десять минут, и… Ну и что мне делать? Попросить кого-то – а кого? Он ни с кем не общается, только вот с Питом, но уже вряд ли. Практически сто процентов, что нет – кроме того, я не очень хорошо обошлась с Коллинзом. Нужно придумать другое.
Обратиться к Слизнорту?
Вот это хороший план. Прикинуться трогательной козочкой, попросить старика об одолжении – он не откажет, особенно если я опаздываю на урок. Гениально.
Скорее всего, он в кабинете, тем более и его урок начинается через десть минут – перерыв на обед утекал сквозь пальцы. Следовательно…
Спустя несколько минут я стучалась в дверь декана Слизерина. Слизнорт, как назло, включил режим игнора, потому что даже шарканья за ней не раздавалось. Хотя, возможно, причина был в другом – его просто в кабинете не было.
Я раздраженно вдарила кулаком по двери, и та плавно отъехала в сторону. Прекрасно – она была открыта, а я, как идиотка, минуту в нее стучалась. Настроение резко приближалось к критической отметке.
Класс был абсолютно пустым – невезение настигло меня, хотя…
В угле кабинета сидел человек. Прямые черные волосы закрывали упрямые черты лица, а рука в черной мантии что-то поспешно выводила по листку пергамента.
Первым моим желанием было запустить в этого человека заклинанием. Ярость змеилась в глубине моей души, словно кобра, вскидывая свою голову и медленно вытесняя воздух из легких.
А потом проснулась еще более худшая эмоция - безразличие.
Безразличие к его поступкам, к воспоминаниям, к внешнему виду, к угольным глазам, к звукам его голоса. Пустое, холодное безразличие.
Поэтому я просто сказала:
- Снейп.
Он невероятно быстро вскинул голову, и в его глаза бушевало море эмоций. Я видела его радость, облегчение, отголоски счастья… и все равно – немного, лишь капля недоверия и крохотный мазок злости. Затем мой бывший лучший друг медленно поднялся со стула, видимо, смутившись своих порывов. И откашлялся.
- Лили.
- Твои занятия с Нимискалидом перенесены с пяти на шесть часов.
- Ясно, спасибо. – Очень хриплый голос. И боль в когда-то знакомых черных глазах.
Но мне было плевать. По-настоящему плевать на него…. Даже не до отвращения. Просто плевать.
- Ок. – Я не знала, зачем повторила слово Беллатрисы. Наверное, потому, что оно само по себе сочилось этим безразличием, полным равнодушием к собеседнику.
Я сделала шаг, другой к двери… и мгновенно почувствовала боль в запястье.
Снейп подскочил ко мне всего за пару секунд и крепко сжал руку.
- Как я рад тебе… родная. Как я… я скучал. Я так рад тебя видеть, до боли в груди. Лили… - Он провел рукой по волосам. Я не шевелилась. – Я… господи…. Ты… Я очень скучал, как… хорошо, что ты здесь, рядом. Мне нужно… давай поговорим? Мне нужно поговорить с тобой… Лили…. Скажи мне… Ты… скучала по мне? Я…. подумал, я просто… извини, это глупо. Но я думал… Есть место для нас двоих? Скажи… Твое сердце вместит двоих. Верно? Я прав? Лили… скажи мне, я прав?
Я просто смотрела на него. Безразличие.
И выдернула руку.
- Лили…
- Я не хочу тебя видеть.
- Лили, послушай…
- И слушать тоже не хочу.
Я развернулась и рывком распахнула дверь.
- Я люблю тебя!
На пару секунд вспышка нежности затмила безразличие. Но это – жалкая пара секунд.
- Все, что я хочу сейчас – тщательно вымыть руки, чтобы смыть ту грязь, которую ты на них оставил. – Я не поворачивалась. – Никогда больше не трогай меня, ты - Пожиратель смерти.
- Лили…
И я просто ушла.
Безразличие.

10 февраля, среда

- Ты поразительная, - выдохнул Джеймс, легко прикасаясь к моим губам своими. – Сверхъестественно замечательная. – Он усмехнулся, обдавая мои щеки потрясающе теплым дыханием.
- Ты тоже… удивительный. – Голос дрогнул. Всегда я была такой слабой рядом вместе с ним – и в то же время, такой сильной. Неповторимая магия наших отношений.
- Лили… ты такая странная последнее время. – Внезапно. - Всегда уходишь в себя.
- Мне просто жаль, - вырвалось у меня.
- Жаль?
- Жаль всех тех, кто вернулся другими. И я не понимаю, почему все так происходит. Я… Сириус рассказывал тебе? О Нарциссе?
Он помрачнел.
- Да. Я пытался с ней поговорить, - меня кольнула ревность, но я ничего не сказала. – И она строит из себя эдакую безразличную холодную королеву, но на самом деле это не так. Она не хочет никому доверять.
- Что с ними случилось?
- Я не знаю, - он сжал пальцы в кулак, так, что костяшки стали бледными-бледными. – Но точно уверен, что это событие ужасное. Кто-то - или что-то - объединяет их. Кто-то, кто стоит за Меткой.
- Имеешь в виду Темного Лорда? – я изобразила пальцами кавычки. – Слабо верится в него.
- А мне нет. Мне кажется, что кучка вернувшихся в школу – только вершина навозной кучи. И я думаю, что вот-вот разразится что-то пугающее. Я не знаю, что.
Я спрятала голову у него на груди, чувствуя убаюкивающее тепло его рук на своих плечах.
- Это все странно. Представляешь. Если мы выйдем их Хогвартса, и сказка разрушится, как карточный домик?
- В каком смысле?
Я вздохнула.
- Не представляю, чем буду заниматься после школы.
- Тебе прямой путь в Министерство, - улыбка тронула его губы.
- Зачем? Присоединится к кучке библиотечных крыс, которые только и знают, что бумажки перекладывать? Это не для меня.
- Все куда лучше, чем ты думаешь. Отец брал меня в Министерство – там есть занятные должности. Тебе бы работать в отделе магического правопорядка…
- Нет. Это правда не для меня, Джеймс.
- Зато я знаю, куда пойду, - твердо сказал он. Взгляд устремился куда-то вдаль, туда, где, как я думала, не раз бродили его мысли.
- Куда?
- В Аврорат.
- Ты хочешь стать мракоборцем? – я удивленно посмотрела на него. Нет, вполне обычное желание для парня, точнее, мечта. Однако в данном случае это было сказано так… серьезно. Так, что верилось в то, что Джеймс хочет посвятить свою жизнь убийствам темных магов.
- Если действительно случится что-то ужасное… люди будут нужны. Люди в Аврорате нужны всегда.
Я внезапно подумала, что если он и предложит мне выйти за него, долго наш брак с такой профессией мужа не протянет. Глупая мысль.
- Я бы тоже хотела попробовать себя в Аврорате, - раздумчиво протянула я. Идея захватила меня – пожалуй, мракоборцем я бы действительно хотела быть. Зельеварение, заклинания, трансфигурация… это всегда было моими сильными сторонами.
- С ума сошла? Не женское дело – бороться с темными силами и прочим, - внезапно сказал он, нахмурившись.
- А что женское дело? – спросила я, усмехнувшись. – Готовить бифштексы дома и растить детей?
- Нечто в этом роде.
- Глупость, - сердито сказала я. – Я вполне могу проявлять себя в серьезной профессии.
- Что за феминизм?
Я отодвинулась от него.
- Это не феминизм. А вот с твоей стороны проявляется нехилая дискриминация женского пола.
Он возвел глаза к потолку и притянул меня к себе.
- Закроем тему, ладно?
- Но это серьёзная тема, - попыталась возразить я, уворачиваясь от его невесомых поцелуев. – Ясно тебе?
Он засмеялся.
- Ясно, ясно, Мисс Железная Леди.
- Не называя меня так, - проворчала я, отпихивая несносного парня от себя. – Ты противный.
Легкая усмешка, и он провел ладонью по моей щеке.
- Я уже говорил, что ты удивительная?
- Тебе придется повторить это чуть больше ста раз, чтобы искупить свою вину, - продолжала брюзжать я.
Он снова засмеялся и чмокнул меня в затылок.
- Ты удивительная. Ты удивительная. Ты удивительная. Ты удивительная. Ты удивительная. Ты удивитель…
- Привет, ребят. – Ремус остановился около нас и упал в кресло.
- Привет, - я вывернулась из железной хватки Джеймса, отбрасывая его руки подальше от себя, и посмотрела на Ремуса. – Как ты? Вид у тебя потрепанный.
- А, - он махнул рукой. – Пустяки. Устаю очень. – За этим последовал широкий зевок и вялое потирание глаз.
- Могу помочь с чем-то?
- Не нужно, спасибо. – Он прикрыл глаза. – Разве что ты угостишь меня горячим чаем.
- Не порть аппетит, Лунатик, - вклинился Джеймс, - скоро ужин.
- Скоро? Я потерял счет времени.
- Через полчаса, - я посмотрела на новые часы, к присутствию на руке которых никак не могла привыкнуть, и с заботой погладила его по мягким волосам. – Ты правда считаешь свое состояние пустяками?
Он усмехнулся.
- Честное слово.
Я отбросила его волосы с лица и обнаружила алую ссадину под ухом.
- Что это?
Он перехватил мою ладонь и сморщился.
- Дай угадаю - пустяки? Откуда у тебя ссадина? Выглядит фигово.
- Солнышко, - Джеймс приобнял меня за плечи, - он просто… упал.
Что-то в его заминке насторожило меня.
- Упал? Мерлин, неужели с лестницы?
- Да, - промямлил Ремус, - с лестницы.
- Ты какой-то странный с по… - Я прикусила язык. Внезапная догадка неясным светом полыхнула в голове, и я отказывалась ей верить. Но в то же время… Нет, стоп. Все в порядке.
- С какого времени я странный? – Ремус принял защитную позу – руки скрещены на груди, глаза настороженно блестят.
- С понедельника.
- Нда. Наверное. – Он слабо улыбнулся. – Учиться трудно.
- Тебе? – мой смех был немного наигранным. – Да ладно.
Они переглянулись. Что-то в этих взглядах было по-настоящему странным – как будто общая тайна или нечто вроде.
- Привет, - подкравшаяся Эшли легко чмокнула меня в щеку, потрепала Ремуса по волосам и даже шлепнула Джеймса по макушке. – Как дела?
- Даже очень хорошо, - откликнулась я, приобнимая ее. – Где Мэри?
- И Бродяга?
- Мэри в комнате, - сказала она, беспечно улыбаясь. – А Сириус же с вами, нет?
- Ты его видишь? – раздраженно спросил Джеймс, поднимаясь и почти сразу опускаясь в кресло. – Вон он, входит в гостиную.
Я обернулась. Действительно, непривычно хмурый Сириус смотрел под ноги, минуя портрет Полной Дамы. Джеймс рядом замахал ему рукой, и тот поднял голову.
- Привет, - сказал он, приближаясь. – Привет всем.
Эшли подскочила к нему и крепко обняла его за шею.
- Ты почему такой?
- Какой – такой? – ответил вопросом на вопрос он, пряча взгляд.
- Не такой, - вынесла вердикт подруга. В ответ он протянул ей белоснежный пергамент с черными уголками, безупречно ровный.
Она пробежалась глазами по листку и нахмурилась.
- Ты пойдешь?
- Нет, - он забрал пергамент и всунул его в руки Джеймсу. Я заглянула за его плечо.

Сириус, нужно встретиться.

Не будь задницей, это важно. Восемь часов, заклинания.
Б.

- Бэ? – спросил Джеймс, передавая листок Ремусу. – Это кто?
- Беллатриса, - ответил Сириус с раздражением.
- Заклинания? – Я закусила губу. – В смысле, у кабинета?
- Надо думать.
- Ты пойдешь? – повторил Ремус вопрос Эшли и вновь получил отрицательный ответ.
- Почему?
- Это Беллатриса, - он закатил глаза. – Неужели ты не понимаешь, Лунатик? Бел-ла-три-са. Не буду я с ней встречаться.
- Тебе на ней не жениться предлагают, - вспылил Ремус. – Тебя сестра родная о встрече просит. Она часто тебя просит о чем-то?
- Не знал, что ты на другой стороне лагеря, - огрызнулся Сириус.
- О каком лагере идет речь? Беллатриса твоя сестра, как и Нарцисса, - ответствовал Ремус, сильно закусывая губу, - и уже обе девушки тебя просили о помощи, и обеим ты отказал.
- От Беллатрисы можно ожидать всего, но только не доброго слова, - произнес Сириус, сжимая губы в тонкую ниточку, что навело меня на мысль о точно такой же привычке Нарциссы, - и не собираюсь я реагировать на ее мольбы о помощи или нечто подобном.
- Если бы у меня была сестра, - пробормотал Ремус, - я бы все для нее сделал.
- Ой, ну завел волынку… - начал закипать виновник спора.
- Хватит! – воскликнула я, упирая ладонь в грудь Сириуса и отталкивая его. – Не ссорьтесь! Обезумели? Из-за таких пустяков сыр-бор разводить.
Сириус перехватил мою руку и нежно ее сжал.
- Солнышко права. Лунатик…
Ремус резко вскочил.
- Пойду-ка я спать.
Он небрежно стряхнул руку Эшли со своего плеча и почти бегом бросился в спальню.
- Да что с ним такое? – раздраженно спросил Сириус, оседая в освобождённое кресло.
Джеймс пожал плечами.
- Бывает. Может, день неудачный. К тому же… - он многозначительно приподнял брови, и Сириус кивнул. Они вновь меня взбесили своими тайными жестами.
- Так, - сказала я, вновь поглядывая на часы, - пойдем-ка на ужин. Там уже наверняка Мэри.
Джеймс кивнул и встал, приобняв меня за талию.
- Бродяга? Ты идешь?
- Да, - тот с готовностью вскочил, хватая за руку Эшли. – Мы идем.
- А Ремус? – я посмотрела на лестницу. – Он ведь хотел есть…
- Захватим ему пирожков, - беззаботно сказал Сириус – но его беззаботность была слишком уж наигранной.
Пообещав себе разобраться во всем этом, я позволила ребятам утянуть меня в Большой Зал.

14 февраля, воскресенье

Солнечный свет разбудил меня, играя светлыми бликами на ресницах и теплом озаряя щеки. Ворваться в мою комнату он мог, если бы кто-то отодвинул тяжелые шторы, поэтому…
Я открыла глаза и столкнулась с пристальным взглядом карих глаз.
- Доброе утро, - сказал Джеймс тихо, осторожно протягивая руку и поглаживая меня по волосам.
- Доброе, - откликнулась я, взлохмачивая непослушные вихри и притягивая парня ближе к себе. Джеймс, как всегда, воспринял приглашающий жест более чем положительно – оперся на руки у меня над головой и нежно поцеловал в губы.
Я ответила на поцелуй, вдыхая ставший таким родным запах и наслаждаясь ощущением близости с любимым человеком. Секунда – и жаркая рука уже обвила мою талию, и я почувствовала тепло его кожи. Я поглаживала кожу его шеи, наслаждаясь хрупким моментом сказки.
Внезапно он оторвался от меня и усмехнулся – я почувствовала изгиб его губ где-то около уха.
- Такими темпами, - голос звучал хрипло, - мы точно не вылезем из кровати. А у меня для тебя сюрприз.
Я обиженно выпятила нижнюю губу, любуясь веселыми искорками в его глазах.
- С праздником, - прошептал он, целомудренно целуя меня в щеку.
- Да, - я покраснела. – Тебя тоже. С Днём всех влюбленных тебя.
- Спасибо. – Ну как можно так удивительно смеяться? Звук его голоса, да и смеха тоже… это все напоминало мне шелк, с которым я любила играться в детстве, радуясь нежному ощущению струящейся по пальцам материи.
- Что ты там говорил про сюрприз? – я выкарабкалась из кровати, чуть вздрогнув от холода пола. – Ты меня заинтриговал….в который раз.
- Я это умею.
Я улыбнулась и, все еще морщась от неприятного холода под пальцами ногах, на цыпочках направилась к шкафу.
- Сколько сейчас времени?
Ну вот. Черт. Вчера засиделась с Ремусом за рунами до двух часов ночи, даже не успев подготовиться к празднику. Как последняя дура, перед своим же парнем раздумывала, что одеть, в коротенькой ночной рубашке.
- Семь.
- Семь?!
Я выглянула из-за распахнутой двери, нахмурившись.
- Так рано?!
- Соня, - он снова засмеялся. Какой-то он подозрительно бодрый с утра. Обычно в такое время он сладко посапывал либо в своей, либо в моей – что случалось чаще – кровати.
Определенно платье. Джинсы, брюки, даже юбки – определенно не то для такого дня. Вот только какое платье? Черт… Если бы я хоть немного умела следить за временем, ничего подобного сейчас не было.
- Что тебе снилось? – он растянулся на моей кровати, все еще посмеиваясь над ворохом одежды, бесцеремонно выброшенной из шкафа, который с каждым мигом рос.
Черное… Нет, слишком длинное, официальное. Какого хрена я притащила его в Хогвартс? Белое… я же не под венец с ним иду… во всяком случае, пока. Что тут еще? Красное. Слишком вульгарное. Как я могла купить его? Где был мой вкус?
- Ничего, - все-таки решила отозваться я, - в последнее время мне мало что снится. А тебе?
Голубое… У меня тут что, коллекция всех цветов радуги? Кстати, голубое вполне милое. Дальше… цвета золота. Заманчиво. А вот зеленое… слишком уж избито. Розовое… очень смешно, в стиле Нарциссы. Желтое. Вот же убожество.
- Я в последнее время мало сплю, - нагло ухмыльнулся он. – Ты скоро?
- Да-да, - пропела я, хватая платья-кандидаты в охапку и быстро направляясь в сторону ванной. – Пять минут!
- Хочется верить, - крикнул он вслед захлопнувшейся двери.
А я лихорадочно пыталась определить, на каком платье все-таки остановиться. Платье-футляр чуть ниже колен густо-синего цвета. Роскошное золотистое с вырезом почти до середины бедра. И нежно-голубое миди почти с оголенной спиной и рукавами-крыльями.
Ругая себя самыми нехорошими словами, я отмела синее платье почти сразу. Это уже было, это слишком избито. Выбор оставался не такой уж и тяжелый – золотистое сошло бы для танцев, к тому же, вырез был чересчур навязчивым. Правда, я была уверена, что Эшли бы сказала, что вырезы навязчивыми не бывают, но все же. Оставалось голубое.
Спустя где-то полчаса я выплыла из ванной, твердо осознавая, что в пять минут я точно не уложилась. Однако Джеймс с вовсе не скучающим видом изучал содержимое моих полок. Я кашлянула, и он резко обернулся.
Ну вот, пора бы перестать краснеть при каждом его таком взгляде, обращенном на меня. Восхищение, смешанное с очень плохо сдерживаемым желанием. И еще… да, Сириус был прав. Любовь. Жалкий росточек любви, упорно пробивающийся через плотно сбитый слой земли.
- Ты превосходно выглядишь, - сказал он тихо, так, что мурашки побежали по коже.
- Ты тоже.
Это было правдой. Он умел небрежно носить костюмы – небрежный темно-синий, почти черный цвет, небрежно выпущенный галстук, небрежно расстегнутая пара пуговиц на небрежной рубашке. И неизменная поттеровская взлохмаченная шевелюра.
Джеймс подошел ко мне и легко коснулся моих губ своими, вызывая необъяснимые электрические разряды по всем теле. Я нежно обняла его за шею, притягивая такое любимое лицо к себе.
И впервые за две с лишним недели не сдержалась.
- Я тебя люблю.
Он обнял меня, пряча лицо в волосах, снова оставляя слова без ответа. Мне не было обидно… впрочем… зачем я пыталась обмануть себя? Обида была. Она была с того самого момента, когда он не ответил на мое первое признание. Зачем так долго добиваться девушки и так отталкивать ее от себя? Я не знала и не понимала. Наверное, дело было в его боязни любви, как сказал Сириус. Мне хотелось верить словам этого паренька с задорной улыбкой и яркими синими глазами. Но мне было трудно.
В горле неприятно защипало, и я не смогла сдержать пару слезинок. Ну почему я начинаю думать об этом всем? И – еще хуже – снова говорю слова, которых он не ждет? Чтобы снова не услышать ответ?
Его рука перехватила мои пальцы и крепко сжала их.
- Пойдем?
- Да. – Я отстранилась, чуть сжимая его пальцы в ответ. Угораздило же меня испортить утро! – Пошли.
- Подожди, - он легко засмеялся. – Ты собираешься пойти в этом на морозный воздух?
- Мы будем гулять?
- Не совсем, но дойти до Хогсмида же нужно, - весело сказал он. – Так, где у тебя теплые мантии?
Я выдернула руку из его жарких пальцев и направилась к шкафу. Несомненно, предвкушение сюрприза было сильно разбавлено огорчением от отсутствия ответного признания, но все же оно оставалось. В Хогсмиде можно было мало куда сходить – к мадам Паддифут, поворковать над чашкой какао, а старые добрые «Три метлы» вряд ли были восстановлены после пожара. Ах, да, еще была засаленная «Кабанья голова», тоже совсем не вариант.
Подарок. Я еще не подарила ему то, что собиралась – а конкретно, официальная пара запонок для рубашки. Я могла бы придумать что-то поинтереснее…. Но настойчивые мамины советы, которые касались правильных подарков, изменили мнение. Мне оставалось лишь приложить руку к своему мини-сюрпризу – теперь в янтарной глубине запонок, если хорошо приглядеться, можно было увидеть крохотный золотой снитч.
Наверняка подарком с его стороны был этот жутко таинственный поход. Впрочем… Я наконец отыскала строгую черную мантию, отороченную мехом… Подарок… Лучшим его подарком было бы слово «люблю».
Джеймс, видимо, почувствовав себя джентльменом, подскочил ко мне и помог нацепить чертову мантию. Сейчас он был дальше, чем когда-либо. Снова его пальцы нащупали мои, снова он заглянул в мои глаза, но мне было труднее выдавить ответную улыбку. Глупости.
Я махнула рукой Мерлину, позволяя своему молодому человеку увести меня в праздник, который дышал тонкой печалью. Начало похода вновь не увенчалось особым успехом – лишь выбравшись из портрета Полной дамы, мы натолкнулись на подозрительно угнетенного Люпина.
- Привет, - я улыбнулась, пытаясь вызвать ответную реакцию. Она выразилась лишь в нелепо дернувшемся уголке губ.
- Привет, - не замедлил с ответом он, оглядывая нас. – Какой-то праздник? Прекрасно выглядите.
- Спасибо. – Я удивилась. – День святого Валентина, забыл? Вы же будете с Мэри отмечать?
Он странно вздрогнул.
- Да…. С Мэри. Отмечать. С праздником вас.
- Спасибо. И тебя.
- Спасибо.
Джеймс выглядел озадаченным.
- Лунатик… у тебя проблемы?
Тот покачал головой.
- Никаких проблем.
По каким-то причинам он до сих пор не говорил с Сириусом, что волновало Джеймса - как стороннего наблюдателя - чертовски сильно.
- Точно? – я потрепала его по плечу. – Ты очень грустный.
- Да… - отозвался он. – Точно.
- Ладно, - Джеймс хлопнул друга по спине. – Мы пойдем.
- Да, удачи вам.
- Он… не такой, - сказала я чуть погодя, сжимая руку Джеймса. – Что с ним происходит?
- Не знаю, - тот пожал плечами. – Я тоже считаю это странным.
- Мне страшно. – Признание было неожиданным… даже для меня самой.
- Страшно?
- Мне страшно оттого, что происходит. – Мы завернули за угол. – Они же… Пожиратели. У Нарциссы - Метка, все о ней шепчутся, а на самом деле никто, кроме них, не представляет, что это такое.
- Думаю, - он пожал плечами, - думаю, дело тут в фанатизме. Фактически, их хваленый Темный Лорд так и не появился, верно? Может, они обкурились и выдумали его, а сами наделали татушек и пустились в разгул. Ты же знаешь – вопрос о чистокровности упирается корнями в древность, а открытое истребление магглов и магглорожденных началось при Грин-де-Вальде. Они просто продолжают его дело, вот и все. – Мне показалось, что он в какой-то степени сам себя успокаивал. – С ними справятся. Папочка с мамочкой, Дамблодор или Министерство – не наше дело. – Теперь мы приближались к выходу из замка.
- Хочется в это верить. – Я пыталась зацепиться за новую тему для разговора, пусть пугающую, но, по крайней мере, обсуждая это, я могла забыть о своем очередном безответном признании. – Люциус…изменился.
- Они все изменились. Малфой, Блэки, Лейстрейдж, - он сделал паузу, - Нюниус. В них появился внутренний стержень, исключая Нарциссу. В ней он сломался.
- Вы разговаривали?
- Я больше не пытался. Она… она как-то особняком держится, ты же видела, Лил. Мне кажется, что она пытается скрыть свою тяжесть за маской… помнишь, мы говорили об этом? Нечто в этом роде. Ей настолько тяжело, что она даже этого не показывает.
- И Ремус, - я сама перескочила на волнующую меня тему. – Что с ним?
- Ну… - Здравствуйте. – Джеймс широко улыбнулся подозрительно глядящему на нас Филчу. – Да-да, я снова на свидание. Никаких навозных бомб. – Еще раз наградив завхоза добродушной улыбкой, он вывел меня из замка на пронизывающий ветер.
- Прекрати так улыбаться, - пробормотала я. – Ты его пугаешь. Бедный мужик. Он же так свихнется.
- Он уже свихнулся. Так о чем это мы? А, Лунатик. У него… - он замялся, - скажем так, свои причины. Просто слишком много в жизни произошло.
- Ты о Мэри?
- Ну и о ней тоже. У него есть парочка скелетов в шкафу, солнышко. И об одном из них мы с Сириусом можем только догадываться.
- О каком?
Он пожевал губу.
- У нас сложилось впечатление, что он с кем-то встречается. Не с Мэри. И с этим «кем-то» у него не все гладко.
- Ты о девушке? – я нахмурилась. – С чего ты взял, что это не Мэри?
- Я… в общем, мы не стали применять наши с Сириусом источники, чтобы узнать, куда он ходит. Это нечестно. Но Мэри в это время спит в своей кровати.
- Да откуда ты все знаешь? – вспылила я, выдергивая руку. – Вы такие мудрые с Сириусом, даже жуть берет!
- Я тебе расскажу, - умоляющим тоном начал он, возвращая мою ладонь в свою. – Но не сейчас. Ладно? Давай не будем портить день.
Я улыбнулась как можно противней.
- Да. Давай не будем портить день. Так проще.
Джеймс раздраженно вздохнул.

- Мы пришли, - сказал он тихо, останавливаясь перед громоздкой дубовой дверью. Удивительно, но ресторанчик, в который он меня привел, находился в хитросплетении улиц Хогсмида, и о нем я ничего не слышала. Здесь было приятно – снежок чуть припорошил красивую вывеску «Лунный свет», и из зала раздавались звуки джаза. Домик был одноэтажным и не особо большим, но таким... теплым.
Джеймс толкнул дверь и улыбнулся стоявшей за прилавком женщине.
- Привет, Селена.
Та нежно улыбнулась, перекидывая золотистую косу с одного плеча на другое.
- Добрый день, мистер Поттер. – Голос был красивым и очень звонким; мне почему-то сразу вспомнилась опера. – Добрый день, мисс?...
- Эванс, - ответила я, улыбаясь. Женщина была очень приятной.
- Мисс Эванс, - заключила Селена. – У вас столик в приватном зале. Пройдемте.
«Приватным залом» оказалась небольшая, но уютная комнатка. Здесь тоже играл джаз; на деревянных стенах висели черно-белые фотографии Луиса Армстронга. Именно фотографии - улыбчивый негр на них не двигался, но в этом тоже была магия.
- Присаживайтесь, - пропела Селена, указывая тонкими пальцами на круглый деревянный же столик с двумя стульями, стоящими друг напротив друга. – Принести все по заказу?
Джеймс помог мне сесть и широко улыбнулся.
- Да, спасибо.
- Это кто? – мгновенно отреагировала я, как только стройная спина женщины исчезла. – Такое ощущение, что ты хорошо ее знаешь.
- Правильное ощущение. Это - тетя Ремуса.
- У него есть тетя? – я удивленно посмотрела на него. Мне правда не верилось, что у мудрого Ремуса могут быть старшие родственники. Он сам годился на роль… дяди.
- Почему бы и нет? Да, у него есть тетя. Она потрясающая. Я гостил у них пару раз.
Я с улыбкой оглядела комнату.
- Нравится?
- Еще бы.
Пауза почему-то затянулась, становясь липкой, словно сироп. Слава Мерлину, в комнату вновь вплыла Селена с бутылкой вина и двумя тонкими бокалами.
Я зачарованно смотрела, как она наполняет сначала один, а потом и второй бокал. В каждом ее жесте сквозило небывалое изящество. А еще она выглядела… счастливой. Такой непохожей на Ремуса.
- Спасибо, - я улыбнулась ей и получила в ответ не менее теплую улыбку. А потом она снова ушла.
Джеймс откашлялся, и тут я вспомнила про подарок.
- Я забыла. – Выдавив из себя краткую улыбку, я начала копаться в кармане мантии. Коробочка с запонками давно была нащупана, но я продолжала перебирать пальцами. Было слишком… неловко.
- Все должно быть не так, - нарушил тишину Джеймс. – Я ожидал твоей настоящей радости, ожидал теплого дня, но никак не этих пауз. Я… Я знаю, почему ты обиделась, просто мне… Мне тяжело. Но ты для меня не очередная девушка, в этом я уверен. – Его рука мгновенно скользнула в карман. – Глупо, наверное. – Он вытащил небольшую бархатную коробочку. – Но ты… Я считаю наши отношения серьезными. – Он посмотрел на меня – в глазах было ни тени веселья. – И ты… ты не откажешься носить это кольцо? В знак того, что мы – настоящая пара, и все такое прочее. – Окончание речи было неуклюжим, но я вновь почувствовала… Счастье. Да, как не банально, но счастье. Я была счастлива – ведь он распахнул коробочку и осторожно надел сверкающее кольцо с изумрудом мне на указательный палец левой руки.
- Да, я буду его носить, - хрипло сказала я, хватая его руку. Просто в голову пришла мысль – а что будет, если он когда-нибудь оденет почти такое же кольцо на безымянный палец моей левой руки? Глупо, до чертиков романтично, но так заманчиво. – Оно очень красивое…
Это не было преувеличением. Ничего выдающегося в нем не было – но изумруд… В его глубине переливались миллионы тонких золотистых нитей, если такое вообще можно сказать о драгоценном камне. Наверное, Джеймс тоже это заметил. Эту магию.
И этот момент, казалось, длился вечность. Моя левая рука, сжимающая его правую ладонь. Это была теплая вечность.

И она продолжалась секунды, минуты, часы, дни… Такие дни – наполненные безмолвным счастьем и доверием, серьезностью и снова счастьем – сливались в недели, а недели – в месяца.
Я ничего не замечала. Не замечала редких – но метких – шпилек слизеринцев, не замечала полных ненависти взглядов Нарциссы, которые сопровождали меня каждый день, не замечала холодного презрения Беллатрисы, не замечала того, как сильно ко мне тянулся Северус. Я была счастлива, и впервые счастье нельзя было сравнить с эйфорией или же мыльным пузырем. Банально, но так.
Я не заметила даже подготовки к экзаменам. Не было особой ложью и то, что и самих экзаменов я не заметила. Все дело в том, что, как ни оглянись, Джеймс Поттер всегда был рядом. И кольцо с широким изумрудом, которое заставило меня потерять часы на объяснение того, что это не предложение выйти за Джеймса замуж, тоже было рядом.
А еще рядом был Сириус. Я и сама не поняла, когда это для меня стало важным – видеть каждый день мальчишескую улыбку на озорном лице, смотреть в искрящиеся синие глаза или просто смеяться с ним. Он стал для меня лучшим другом, которого вообще можно было представить. Он стал тем, в кого так и не смог превратиться Снейп – он стал братом.
Снейп… Я сама не заметила, как начала называть его Нюниусом. Не за компанию - за дело. Наверное, это страшно – вот так потерять человека и больше никогда не иметь с ним ничего общего. Но меня это не трогало. Он стал просто еще одним учеником Хогвартса, с которым меня ничего не связывало. Даже воспоминания казались мелкими и незначительными.
Зато рядом был Ремус. Сколько вечеров мы с ним провели, читая вслух хокку и пытаясь постичь смысл, который вкладывался в них японскими авторами? Сколько времени мы старались угадать, какое стихотворение принадлежит волшебному миру и в конце концов угадывали? О таком друге, как Ремус Люпин, можно было только мечтать. Да, у него были свои проблемы, свои тайны, свои странные вспышки гнева… но он всегда, в любую секунду, оставался мудрым, рассудительным и верным своим принципам. За это я его безмерно уважала – и так же безмерно полюбила.
Мэри, которая почти справилась со своей проблемой – свыклась с новыми ногами, как и мы все – оставалась моей опорой. Я понимала, почему они сошлись с Ремусом – и он, и она были не по годам мудрыми. Именно мудрыми – не просто умными.
И Эшли. Она казалась пустышкой, всегда болтала не по делу… но она делала мир вокруг себя лучше, светлее. В этом была вся она – девочка-солнышко, девочка-лучик, которая отыскивала ключ к любому замку.
В мой круг общения постепенно включилась и Кортни. Занятия, которые мы стали проводить с первокурсниками, точнее, собрания, плотно сплотили нас. Конечно же, Слизерин оставался в стороне – вечно холодные, вечно сочащиеся презрением. Но что меня удивляло – Эмма. Эмма, с которой я всегда была в замечательных отношениях, сторонилась меня, вечно поджимая губы в моем присутствии. После того разговора что-то изменилось, но она не говорила, что. И я чертовски волновалась, ведь даже Саймон начал улыбаться мне и пытаться подшутить. Даже Нарцисса изредка роняла скупую ухмылку. Но Эмма Брайт отгородилась именно от меня.
Кортни была… другой. Она всегда рисовала что-то, всегда ходила с засунутым за ухо карандашом, всегда витала в облаках и рассуждала о странных существах, показывая мне зарисовки. Любила творить невесть что на трансфигурации, о чем, заливисто смеясь, всегда рассказывала. Она тоже была светлой – как и ее брат. Коксы были одними из лучших пуффендуйцев, которых вообще можно было представить.
И да, я была счастлива. Была счастлива с ними всеми, потому что меня окружала теплота. Кто мог подумать, что окончательное счастье наступит именно в вечер Дня всех влюбленных? Кто мог подумать, что оно затмит все на своем пути?
Я с улыбкой смотрела на пролетающие мимо пейзажи. «Хогвартс-экспресс» вез меня домой, где я наконец могу увидеть родителей и Петунью, которая так мало мне писала с самого дня рождения. Я скучала по ним – действительно скучала.
- Иногда мне хочется взять и просто выпрыгнуть из чертового поезда. И никогда больше не возвращаться домой. – Нарцисса Блэк медленно подошла ко мне и тоже уставилась в окно.
Я закусила губу. Обычно она не была расположена к общению.
- Так сделай это.
Она повернулась ко мне и чуть улыбнулась.
- Думаешь, так все просто в жизни, Эванс? Взял, захотел в жизни лучшего – и оно и случилось… Ты так думаешь?
Я пожала плечами.
- Мысли материальны. Если ждать чего-то, то ты это получишь.
- Наивная. – Она выдохнула, и по стеклу расползлось маленькое запотевшее пятно. И почти сразу растаяло.
- Почему ты не хочешь домой? – я была почти уверена на ответ «ой, да тебе же насрать, Эванс» или же «отвали, грязнокровка». Но этого не случилось.
- А ты бы хотела возвращаться домой, Эванс? Домой, где тебя никто не ждет? – она усмехнулась.
- Ты сама сделала свой выбор, – озвучила я мысль, которая так часто мучила и меня, и Джеймса, и Сириуса, и Ремуса… да всех.
Она на секунду подняла глаза к крыше поезда.
- Ты правда так думаешь? Думаешь, что ты сам всегда делаешь выбор?
- Да, - твердо ответила я. – Выбор всегда за тобой.
- Не всегда, - она покачала головой. – Бывает, что тебе говорят, что делать, принимая за тебя решение. И ты ничего не можешь изменить.
- Нет, Нарцисса. Ты всегда можешь что-то изменить. Выбор есть всегда – он в твоих силах. Просто иногда приходится жертвовать очень многим, чтобы принять решение.
- В моем случае это означало бы смерть.
- Я бы предпочла смерть тому, что с тобой случилось.
Она вздрогнула, как от пощечины.
- Сейчас бы я тоже предпочла смерть. Но время уже не вернешь – оно утекло сквозь пальцы, словно песок. Прошлое осталось в прошлом. Навсегда.
- Поэтому нужно уметь быть мудрым, - я убрала локон волос за ухо, - в любой момент. Стараться.
- Как Люпин, - внезапно произнесла она.
Я пожала плечами.
- Да, как Ремус.
В воздухе повисла пауза – видимо, она обдумывала мои слова.
- В чем-то ты права. Но в чем-то нет.
- В чем же?
- Как-то раз я тебе сказала, что ненавижу тебя. Это не так. Ты не заслуживаешь ненависти, Эванс. – На какой-то миг мне показалось, что она скажет «ты вообще ничего не заслуживаешь». – И презрения ты не заслуживаешь. Ты очень хорошая девушка, просто мы друг друга никогда не понимали.
Я выдохнула. Такое признание Нарциссы было более чем неожиданным.
- Но ты меня бесишь, - продолжала она. – А знаешь, почему?
Я неопределенно повела плечами.
- Дело тут не только в том, что ты счастлива, а я никогда не буду больше радоваться жизни, Эванс. Просто ты всегда всем людям стараешься помогать, а одну жизни угробила.
Я недоуменно посмотрела на нее.
- О чем ты? Какую жизнь я угробила?
Она рассеянным движением убрала челку с лица.
- Ты не оставила Северусу выбора. – Я вздрогнула, услышав когда-то знакомое имя. - Пожалуй, его можно назвать человеком, которого я любила. Он этого не видел. Но он хороший друг. И из-за тебя он оказался перед выбором. Самое страшное? Он видел этот выбор. И, клянусь, это был самый тяжелый шаг в его жизни. – Она закусила губу. – Но думаю, тебе нужно знать, Эванс. Он стал Пожирателем из-за тебя.
- Почему ты мне это говоришь? – холодно спросила я, желая, чтобы сердце не стучало так сильно, и чтобы предательская тошнота не подкатывала к горлу.
- Потому что теперь, - она усмехнулась, - я могу не обращать на тебя внимание. Не чувствовать к тебе неприязнь из-за того, что ты живешь в неведении и вся такая счастливая. Теперь ты знаешь, и я, с твоего позволения, свободна.
- Ты ведь никогда не будешь свободной, - мстительно сказала я. – А я буду.
- Уверена, - выплюнула она, - твоя свобода будет недолгой.
«Он стал Пожирателем из-за тебя»… Какая теперь разница? Прошлое уже не вернуть. А я… я все равно была счастлива. Северус Снейп уже давно исчез из моей жизни и больше в нее не вернется.
А Нарцисса Блэк резко развернулась и пошла прочь по коридору, не подозревая, что ее слова станут пророческими.