Глава 2
5 мая. День третий

Три дня назад произошла величайшая битва, в которой так неосторожно погиб ты. Я видела твою смерть, Драко, а ты, наверняка, видел неприкрытый ужас в моих глазах. Это так больно, ты даже себе не представляешь…

Куда исчезло твоё тело? Куда?..

Это так странно. Было, и нет. Я искала тебя везде – среди погибших, раненных, живых, – но тебя нигде не было. Где ты?

Мне так тебя не хватает. Я люблю тебя.



- Гермиона? – раздалось совсем рядом.

Девушка обернулась на голос и встретилась с обеспокоенным взглядом Рона.

- Как ты? – тихо спросил он.

Она не ответила, лишь отвернулась в сторону окна. Рон вздохнул и сел возле неё, взял за руку.

- Гермиона, ты должна что-нибудь поесть. Тебе тяжело. Нет, тебе очень тяжело, но ты не должна останавливать на этом свою жизнь.

Девушка снова посмотрела на парня и чуть сузила глаза.

- Я имею в виду, что Малфой… эмм… Драко остался в прошлом, и сейчас тебе необходимо начать новую жизнь. Нелегко, понимаю, но…

Гермиона вырвала из его рук свою ладонь. Рон удивлённо посмотрел на неё, в её глазах поблёскивали слёзы.

- Мерлин, прости меня, прости… я… я не подумал, что говорю, наверное, я неправильно выразился, просто… О, Мерлин, как же это сложно.

Он замолчал и поднял на неё взгляд, но Гермиона смотрела в окно, будто надеялась там кого-то увидеть. Парень тяжело вздохнул, встал и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. В гостиной его ждал Гарри, миссис Уизли и Джинни.

- Ну, как она? – взволнованно спросила девушка.

- Никак, — тихо ответил Рон, усаживаясь в свободное кресло, — всё так же. Ничего не изменилось, она не произносит ни слова и всё так же смотрит в окно.

Миссис Уизли прикрыла рот рукой и покачала головой. Её ярко-рыжие волосы были перевязаны чёрной траурной лентой, под глазами залегли тени от бессонницы, а уголки губ окружили морщинки от беспрерывных рыданий.

- М-да, — протянул Гарри, нервно проводя рукой по волосам, — что предлагаете делать?

- Ничего, — отозвалась Джинни, — нужно оставить её в покое, для неё это большая потеря.

- Как можно её оставить? Да на ней лица нет! – резко поднялся Рон и тут же сел обратно. – Это ненормально! Малфой, Фред, это…

- Рон, не надо, — предостерегающе попросил Гарри, посмотрев на миссис Уизли, уже готовую расплакаться.

- Мам?.. Мама! – Рон снова подскочил со своего места, когда миссис Уизли закрыла лицо руками и затряслась от рыданий.

Он сел перед ней на колени и мягко взял за руки, покрасневшие глаза Молли ярко выделялись на бледном лице.

- Мам, прости, я…

- Сынок, так тяжело. — сбивчиво прошептала миссис Уизли, помотав головой.

- Мне тоже тяжело, мама, но надо держаться. Пока мы все вместе, всё будет хорошо, всё наладится.

Рон обнял мать и поцеловал её волосы, Молли прижалась к сыну.

Гарри молча наблюдал за этой сценой. Он выполнил свой долг, но они понесли слишком большие потери: Фред, Люпин, Тонкс, да, в конце концов, Малфой, который метался, не зная, на чьей он стороне, но, тем не менее, он важен Гермионе. А это её выбор, каким бы он ни был.

Джинни всхлипнула, отвлекая его от раздумий. Он присел с ней рядом на подлокотник кресла и обнял за плечи. Девушка держалась стойко, нужно отдать ей должное. Гарри поцеловал её в висок, и она немного успокоилась.

- Мне бы не хотелось видеть, как ты плачешь, — тихо прошептал он в ее волосы.

Она едва заметно кивнула и притихла в его объятьях. Гарри чуть покачивал её, будто убаюкивал. На гостиную опустилась тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем волшебных часов.

Стрелка с Фредом так и держалась на отметке «В школе».



Гермиона не могла уснуть. Она сидела на подоконнике в спальне Джинни, которую та любезно ей выделила, и смотрела, как встаёт солнце. Раньше они любили смотреть на рассвет с Астрономической башни или из окон её спальни Старосты. Она стояла у подоконника, а он подходил сзади, обнимал её за талию, сильно прижимая к себе и положив подбородок ей на плечо. Иногда он шептал на ухо разные глупости, но чаще всего просто молчал. Никаких признаний в любви, глупых обещаний не было – это было совершенно не нужно. Единственное, что было важно – то, что они чувствовали, дышали одним воздухом и утопали в объятьях друг друга, а говорить об этом они не любили, да и не хотели, ведь и так многое было понятно.

Они были очень странной парой: она – импульсивная, взрывная, задорная, бурлящая, словно речной поток, он – холодный, мрачный, зловещий, чертовски спокойный, саркастичный. И они, как никто другой, понимали друг друга с полуслова. Могли играть, как маленькие дети, валяться в снегу, в опавшей листве, брызгаться водой у Чёрного озера, а могли держаться холодно, непринуждённо, могли сгорать от страсти, закрывшись в спальне и наложив десятки заклинаний, а могли вытворять такое, от чего у деканов их факультетов вставали волосы дыбом.

Непредсказуемы. Молоды. Свободны.

Им было наплевать на то, что подумают их однокурсники или другие студенты. Нет, конечно, Гермиона всегда прислушивалась к советам своих друзей, но иногда и они замечали, что она пропускает их слова мимо ушей, или как она всё внимательно выслушает, сделает вид, что приняла к сведению, а сама сделает всё наоборот. Так Драко Малфой поменял Гермиону Грейнджер.

Презрительные шуточки предназначались всякому, кто вставал на пути у Драко Малфоя. Ледяной взгляд и презрительный изгиб губ. Равнодушие и холодность к проблемам окружающих. Но не тогда, когда в его жизни появилась Грейнджер. Она показала ему, что дети, чьи родители магглы, являются самыми обыкновенными людьми, такими же, как чистокровные. Показала на собственном примере. И он поверил. Он стал доверять ей, и она была первым человеком, кому он смог что-то рассказать о себе, признаться, как ему тяжело в той или иной ситуации, потому что он знал, что она всегда его выслушает без лишних советов, а когда нужно, так и без комментариев. Ему нужен был именно тот человек, который готов выслушивать крики его души. И он его нашёл. И если кому-то казалось, что Драко Малфою не о чем переживать, что у него не может быть проблем, то этот человек сильно ошибался.

Бывало, он поджидал её у выхода из библиотеки, чтобы поделиться очередным происшествием, и это было так странно для него самого, но он уже привык так жить, привык, что она всегда рядом. И ей постоянно хотелось видеть его, обнимать, целовать…

Хотелось просто любить его.

6 мая. День четвёртый

Рон пытался достучаться до меня, но он не тот, кто может это сделать.

Ты мне так нужен сейчас. Просто нужно, чтобы ты был рядом, смотрел на меня, я хочу чувствовать тебя, хороший мой. Ты ведь помнишь, как дождливыми вечерами мы сидели у меня в комнате и смотрели на бесчисленные капли дождя, стекающие по стеклу? Помнишь, как в солнечные дни носились возле дома Хагрида и играли в жмурки, как маленькие дети? Ты помнишь, я знаю. Но не можешь заставить себя воспроизвести эти воспоминания у себя в голове, потому что ты… ты мёртв, любимый.



С тихим скрипом открылась дверь «Норы», и на пороге появился высокий рыжеволосый волшебник. Карие глаза осмотрели кухню, часть гостиной, парень прислушался – кажется, все спали. Он прошёл на кухню, налил себе кофе и сел в любимое кресло Фреда, которое почему-то ненавидел. Парень тяжело вздохнул и сделал глоток пряного напитка. Он совершенно вымотался после поездки в Лондон по его любимым местам, хотел отвлечься от траурной суеты, царившей в их доме. Разумеется, он был на похоронах брата, находился дома с семьёй, а после решил отправиться гулять по Лондону. Его взгляд наткнулся на голубые кеды, стоящие на коврике в коридоре. Он точно помнил, что у Джинни таких не было, а мама бы не стала носить подобные. Значит, в доме есть другая девушка. И он тут же понял, кто это.

Допив кофе, он поставил кружку в раковину и тихо поднялся по лестнице на второй этаж в спальню Джинни. Приоткрыв дверь, он увидел спящую Гермиону, которая прижимала к себе какую-то книгу. Когда он подошёл рассмотреть поближе, то понял, что это дневник для личных записей. Девушка прижимала его к себе так, будто боялась, что кто-то может его отобрать, её брови сошлись на переносице, а губы изредка вздрагивали.

Парень покачал головой и сел в кресло, решив подождать, когда она проснётся. Задумавшись, он задремал, сложив руки на груди.

***

Гермиона открыла глаза и сразу поняла, что в комнате не одна. Она чуть приподнялась на кровати, от чего выронила дневник – тот упал на пол с глухим стуком. Джордж тут же открыл глаза и сонно посмотрел на девушку, чуть улыбнулся.

- Доброе утро, — сказал он, вставая с кресла и потягиваясь.

Она кивнула. Парень заметил на полу дневник и решил его поднять, но Гермиона быстро спрыгнула с кровати и преградила ему путь. Джордж удивлённо вскинул брови.

- Я всего лишь хотел его поднять, — произнёс он.

Она посмотрела на него, затем выдохнула и подняла дневник, спрятав его под подушку.

- Мне можно остаться здесь? – спросил парень, усаживаясь опять в кресло.

Девушка снова кивнула, поворачиваясь к нему спиной и заправляя кровать. Пригладив покрывало, она сходила в ванную, умылась, причесалась, сделав высокий хвост, и села на кровать, будто Джорджа тут и не было.

- Гермиона?

Она посмотрела на него.

- Как ты?

Она пожала плечами, отвела взгляд и застыла, смотря в одну точку.

- Я только что вернулся из Лондона, не знал, что ты у нас остановилась. — Джордж наблюдал за ней, но она не реагировала на его слова. — Хочешь, я расскажу тебе о моей поездке?

Она, не смотря на него, кивнула. Джордж улыбнулся уголками губ – всё-таки слышит его, и то хорошо.

- Сперва я решил погулять вдоль Тауэрского моста. Знаешь, вид восхитительный открывается на Темзу! Наблюдал за катерами и маленькими лодочками, завораживает… Затем отправился к Букингемскому дворцу, – а кто знает, вдруг Королеву бы увидел, а? – посмотрел на толпу людей, кишащую у ворот, на смену караула. Эх, живу в Великобритании, а никогда не видел смены караула Букингемского дворца, позор! Ну, так вот… Под впечатлением я отправился экскурсией в Стоунхендж – это потрясающе, Гермиона, это… Это надо видеть, словами не описать! Людей специально собирали в определённое время, чтобы к рассвету быть там… Волшебно. Я живу в мире волшебников, а такие простые вещи мне кажутся намного интереснее, чем, чёрт возьми, тот же Expelliarmus! Фред всегда хотел побывать там, — голос Джорджа на мгновение стал грустным, и Гермиона повернула голову в его сторону, задумчиво глядя на него, — но я думаю, что ему бы понравилось, он у нас романтик!

Гермиона слушала его, и ей становилось действительно интересно, он так красочно всё описывал, что она захотела увидеть то же самое своими собственными глазами.

- …представляешь? Да, потрясающе… И в конце я решил прокатиться на легендарном Лондонском Глазе! Самое большое и высокое колесо обозрения в мире. Это нечто, ты даже представить себе не можешь, Гермиона! Я хоть и играю в квиддич, но на такую высоту никогда в жизни не поднимался… Такое ощущение свободы, полёта. Мне бы туда метлу, и я бы рванул вниз с колеса на ней, вот это… Это было бы замечательное ощущение, я уверен!

Не моргая, Гермиона смотрела на Джорджа и внутренне завидовала его упорству и силе воли. Умерла часть его, часть его души в буквальном смысле, но он держится бодро, даже немного веселится. Он правильно сделал, что решил совершить это небольшое путешествие в Лондон, это хоть немного отвлекло Джорджа от смерти брата. Девушке захотелось тоже сделать что-то такое, что могло бы помочь ей уйти от постоянных мыслей о Драко, помочь жить дальше без него.

- Гермиона, ты меня слышишь? – он слегка потряс её за плечо, дотянувшись с кресла.

Она моргнула и кивнула, улыбаясь уголками губ. Джордж замер.

- Так-так-так, мисс Грейнджер соизволила улыбнуться, — протянул он, — вот это победа! Может, удастся привести тебя в чувство.

Почему-то ей показалось, что именно он способен это сделать, и никто другой. Кроме Драко, конечно.

Автор: Just_Ann
Бета: Serenity