За час до Нового года...
В голове крутился вполне определённый ответ: да, Малфой действительно имеет поразительное сходство с Крисом. У него, однозначно, тот же запах, то же тело и… Ладно, так уж и быть – тот же голос. Однако Гермиона до сих пор пыталась себя убедить, нервно расхаживая по своей квартире с бокалом крепкого вина, что это ещё ничего не значит: в мире миллионы мужчин, имеющих такое же телосложение и рост, а что до парфюма — наверняка Малфою изготавливают его на заказ, причем, вполне возможно, в том самом месте, где и Крису.
«Но как ты тогда объяснишь, что у Малфоя такой же голос?» – ненавязчиво поинтересовалось подсознание.
Гермиона сделала храбрый глоток и тут же нашла убедительный довод: голоса молодых мужчин вообще зачастую слишком похожи, причём похожи настолько, что сложно определить, кому какой принадлежит. Вот вспомнить хотя бы те многочисленные моменты, когда она, к примеру, готовила домашнее задание в гостиной факультета, а ребята, развалившись на диване, эмоционально обсуждали квиддичный матч или какую-то другую важную для них тему. Ведь тогда Гермиона в самом деле не могла отличить голос Симуса от Дина, Дина от Гарри, Гарри от… Да кого она обманывает?!
– К чёрту! – в сердцах выпалила Гермиона и разбила бокал.
За окном кто-то пьяно рассмеялся и стал фальшивить её любимую новогоднюю песню. Многие уже начали отмечать долгожданный праздник, а кто-то ещё не закончил это делать с самого Рождества, так что на улицах и в домах царило веселье. И лишь Гермиона много часов подряд не могла решить, что делать сегодня вечером.
Что делать с тем, что Крис был пугающе похож на Малфоя, а может… и вовсе был им.
Гермиона замерла у окна, наблюдая, как влюблённая парочка, совершенно точно выпившая и счастливая, в обнимку неровно брела по переулку. Иногда кто-то из двоих так и норовил упасть, но другой подхватывал и помогал удержаться с громким смехом. Присмотревшись, Гермиона обратила внимание, как изысканно и дорого была одета девушка, в то время как парень явно не располагал возможностью так выглядеть: его простые свободные брюки, обыкновенная футболка и чистая, но поношенная полностью расстёгнутая мантия говорили о многом. По всей видимости, эти двое были совершенно из разных социальных кругов, к тому же мужчина был явно старше минимум на десяток лет, а его весьма заметная татуировка на шее и пирсинг в ухе совершенно не вязались с её интеллигентным внешним видом. Ну, если не считать того, что она была немного пьяна.
«Как странно: они такие разные…» –­ подумала Гермиона.
«…зато счастливые», – вкрадчиво вторглось к ней в мысли подсознание, взволновав что-то в её душе.
И в этот миг случилось невиданное: мужчина встал на одно колено и громко прокричал: «Мэри, выходи за меня!».
И она, практически не раздумывая, сказала «да».
Конечно, она сказала «да», только вот Гермиона этого уже не слышала. В ней словно что-то щёлкнуло, и она поняла – к чёрту всё! Если для собственного счастья ей нужно шагнуть в бездну — она сделает это. В конце концов, есть же люди, которые когда-то совершили такой поступок – влюбились не в того, в кого следовало бы, а теперь едва ли жалеют об этом.
– К чёрту всё, – повторила Гермиона, оказавшись в уже почти родном тёмном помещении, где постепенно зарождался Новый год.
Где её ждал он.


За тридцать минут до Нового года...
Драко не ждал её, не думал, что она придёт, но она пришла. Села напротив него, как обычно, вот только одно было другим: она молчала. Не произнесла и слова, словно ждала, что говорить начнёт он, но вообще-то он тоже ждал этого от неё, так что круг замкнулся, и в дурацком немом ожидании они провели первые несколько минут.
Помещение клуба, в котором они находились, преобразилось: теперь гирлянды светились ярче, огней стало больше, а благодаря подаренным на входе брошкам из остролиста, сияющего призрачным светом, ещё можно было и запросто сосчитать, сколько волшебников дошли до конца и всё-таки решили посмотреть в глаза человеку, с которым общались в кромешной тьме.
Мэри нервно теребила брошь, приколотую где-то в районе груди, и Драко какое-то время смотрел на её пальцы, едва освещённые мерцающим украшением, после чего понял – нужно что-то делать.
– Что-то делать? Ты о чём? – тихо спросила Мэри в ответ на его фразу, сказанную вслух.
– Я к тому, что нет смысла молчать сейчас, когда через какие-то двадцать минут мы увидим друг друга, и нам всё-таки придётся что-то сказать, – пояснил Драко, стараясь не думать, что, кажется, он уже слышал голос Мэри. Сегодня.
В этот момент к их столику подлетела группа музыкантов, играющая знаменитые новогодние мелодии, и Драко раздражённо сунул им в мешок десять галлеонов. Прежде чем волшебники рассыпались в благодарностях, Драко торопливо перебил:
– Да-да, вам тоже счастливого Нового года, удачи, радости и прочей ерунды. А теперь, прошу, уйдите.
Спорить с ним никто не стал, и музыканты поспешно удалились, что-то пробормотав про «дурные манеры», а Драко залпом осушил бокал с огневиски.
В эту минуту алкоголь, как никогда, был необходим его встревоженному организму.
– Ты не слишком-то любезен, – сухо прокомментировала Мэри.
– Ты только сейчас это осознала? – невесело усмехнулся Драко, и услышал протяжный вздох с той стороны стола.
– Если ты по-прежнему думаешь, что что-то способно меня оттолкнуть, то ошибаешься, – устало откликнулась Мэри. – Тебе не обязательно стараться выглядеть хуже, чем ты есть. Кем бы ты ни оказался, Крис, моё мнение о тебе останется неизменным.
Её голос был настолько глубоким, уверенным и успокаивающим, что Драко и сам не заметил, как медленно поднялся с места и подошёл к ней, снедаемый сотней колотящих изнутри эмоций, желающих вырваться наружу. Он стоял рядом, глядя на Мэри и борясь с желанием прижать её к себе в отчаянном жесте, который по какой-то причине не смел себе позволить.
Всё слишком запуталось.
Запутался он сам.
Мэри судорожно вздохнула, когда Драко едва ощутимо провёл пальцами по её щеке, а затем, склонившись к ней и пропустив её волосы сквозь пальцы, притянул ближе к своему лицу. Их губы были всего в сантиметрах друг от друга, когда он прошептал:
– Совсем скоро мы узнаем. Под той омелой.
Драко закрыл глаза и медленно прижался в поцелуе к виску Мэри, стараясь обуздать отравленные знанием чувства, после чего сделал пару волевых шагов назад и быстро пошёл к выходу.
Ему был необходим свежий воздух. Он почти задыхался в этом тёмном помещении, пропитанном ею насквозь.
Но, когда Драко вышел на улицу, он понял: это была никчёмная попытка убежать от реальности, которая совсем скоро в любом случае протаранит его своей неизбежностью. Ведь где-то в глубине души он чувствовал, что ждёт его в миг, когда свет обнажит неудобную правду, столкнув их с Мэри лицом к лицу: Драко либо умрёт, либо воскреснет. Наверное, умрёт, но хотелось бы…
Он всё ещё задыхался, потому что сам был пропитан Мэри, пропитан её и своими чувствами насквозь, и поэтому было поздно что-то менять. Он крупно попал.
И теперь, стоя на свежем воздухе и не ощущая удовлетворения, он признался себе, что на самом деле ему уже плевать. Давно плевать, кем именно она может оказаться, ведь так или иначе она останется собой – той, с кем он по-настоящему хотел быть.
И в этот момент прозрения, наблюдая, как крупные хлопья снега мягко кружат в свете одинокого фонаря, Драко ясно осознал, что именно было его настоящей необходимостью в эти последние жалкие минуты до наступления Нового года. Что именно было его настоящей потребностью, несмотря ни на что.
Это была она.
Мэри.