Я беспокойно спала этой ночью, часто просыпалась, шепча в темноту:

- Эдвард, не уходи!

И снова засыпала, уверенная, что он слышит.

Утро встретило меня серым густым туманом, разогретые от отжиманий и горячей воды мышцы дарили телу удивительную лёгкость, ощущение было такое, что я не хожу, а летаю. А, может, всему виной вчерашнее объяснение с Эдвардом? Даже пикап завёлся с первой попытки, я ехала в школу и улыбалась, первый раз за последние две недели.

Он ждал меня на парковке, облокотившись на свой «Вольво», неотразимый как голливудский актёр и грациозный как древнегреческий бог, равнодушный к слепому поклонению со стороны многочисленных адептов. Я увидела его внимательный и заботливый взгляд, сосредоточенный на моей скромной персоне, и в который раз возблагодарила Судьбу за то, что он избрал своей жрицей меня.

- Эдвард, - я улыбнулась ему, он двинулся мне навстречу.

- Доброе утро, Белла, - он остановился в метре от меня, его движения были плавными и осторожными. И как у него это получается?

- Доброе, - ответила я, медленно утопая в расплавленном золоте любимых глаз.

Что?! Стоп! Ещё раз! О чём я подумала? Каких глаз?

Я не могла оторваться от любования, мысленно вспоминая литературные правила описания глаз. Сначала форма: неглубоко посаженные, миндалевидные… Нет! Чёрт! У него просто идеальные, обрамлённые длинными пушистыми ресницами! Затем цвет: песочный, жёлтый. Нет! Золотистый! Потом сравнение: цвета речного песка, блестящего на солнце? Нет! Расплавленного золота с тёмными прожилками цвета карамели! Да! Глубокие, в которых можно потеряться! Нет! Манящие, зовущие, в которых хочется нырнуть с головой как в омут и утонуть навечно! Потом отношение: родные, милые? Любимые!

Бог мой!

От только что совершённого открытия, от маленького признания, пусть и самой себе, моё сердце заколотилось, а дыхание перехватило.

- Мне пора, увидимся на биологии, - только и смогла выдавить из себя я.

Моё состояние не ускользнуло от него, лицо моментально посерьёзнело, приобрело заботливое и участливое выражение:

- Белла, всё в порядке?

- Да, - соврала я, и с трудом вырвавшись из плена этих глаз, почти побежала к главному корпусу.

Я ничего не замечала, никого не слушала, кажется, учителя испугались лихорадочного нездорового румянца, окрасившего мои щёки, может, поэтому и не спрашивали на уроках. Я не смогла бы ответить ни на один, даже самый простой, вопрос. Потому что все мои мысли крутились только об одном: Эдвард и «любимый». Как просто, оказывается, сочетаются эти два слова, словно они созданы друг для друга.

Почему так произошло?

Что заставило меня так спокойно смириться с этим?

Эдвард – симпатичный. Ну, да! Но ведь есть и гораздо более привлекательные парни. Воспитанный, умный, интеллигентный, добрый, нежный, чуткий, заботливый. И все эти качества можно было отнести к огромному количеству представителей мужского пола на этой планете. Взять хотя бы Джейкоба. Милый, обаятельный, надёжный. Почему же моё сердце не бьётся, когда я встречаюсь с ним? Почему в душе нет и миллионной доли той дрожи, которая возникает только от одного взгляда на Эдварда Каллена? Может, всё дело в том, что Эдвард – вампир?

Вот именно, вампир, жаждущий моей крови, как наркоман очередной дозы, поэтому обречённый быть со мной рядом. И я со своей неправильной любовью, получившая кусочек счастья, радующаяся тому, что моё желание постоянно видеть его, ощущать его присутствие исполняется только лишь из-за того, что он не хочет «ломки».

И тут я, вдруг, поняла, каково это, любить без шанса на взаимность, знать, что любовь безответна. На самом деле мы с Джейкобом в одной лодке, вернее, в индейской пироге, выдолбленной из цельного куска дерева, плывём против течения бурной реки и, чтобы выжить, мы должны двигаться слаженно: всё время рядом, всё время в унисон, всё время я буду ощущать на своей спине его жаркое дыхание. Иначе мы сорвёмся в бурлящий водоворот, утонем, потеряем себя в страшной и необузданной пучине…

И мне уже перестали казаться наивными и смешными слова Джейка о том, что он не отступит…

Я, ведь, тоже не отступлю…

Всегда рядом, всегда в унисон, без надежды на взаимность.

Я вздрогнула от звонка, пронзительно возвестившего о начале большой перемены. Есть не хотелось, впрочем, видеть лица студентов хотелось ещё меньше. Поэтому я прошмыгнула сквозь толпу, направлявшуюся в столовую, обогнула корпус и присела на скамейке, решив переждать время обеда.

На улице было довольно тепло, но влажно из-за дождя, который шёл всю ночь. Я расстелила куртку, уселась на неё и закрыла глаза, пытаясь расслабиться и подумать о чём-нибудь, не связанном с Эдвардом Калленом.

Сегодня вторник, у меня выходной, удобный день для того, чтобы заехать в банк и решить с мистером Лейцманом, каким образом я буду переводить деньги за дом для Калленов. Вероятно, у него уже есть идеи на этот счёт. А если нет, можно перевести свой счёт в Порт-Анджелес, лишь бы любопытная миссис Стенли не совала свой курносый нос в мои дела.

Ужасно хотелось пить. Я даже подумывала пару раз плюнуть на всё, зайти в столовую, купить бутылочку воды и пить из неё маленькими глотками, растягивая удовольствие. Но, несмотря на мучившую жажду, я так и осталась сидеть на месте. Незачем дразнить обезумевшую толпу, пусть успокоятся…

Интересно, где Эдвард? Наверное, сидит вместе с Элис и Джаспером за столиком Калленов и изображает из себя обычного человека. Он же не ест человеческую пищу. И почему я раньше этого не замечала? И куда они девают еду? У меня накопилось к Эдварду столько вопросов. Даже не знаю, успею ли задать их всех, пока он будет со мной.

Странно, но вариант, что он убьет меня, совсем меня не волновал. Во-первых, я почему-то свято верила, что он не сделает этого, а во-вторых, в моём положении это был бы довольно неплохим выходом из всей этой запутанной любовной ситуации с вампиром.

Ох!

Я опять о любви! Это невозможно!

- Белла? – мягкий вкрадчивый голос заставил вздыбиться волоски на коже. Я открыла глаза, передо мной стоял Эдвард, - у тебя всё в порядке? Ничего не болит?

- Нет, всё хорошо, - прошептала я.

- Тогда почему ты не в столовой? Тебе нужно питаться, - он опять смотрел на меня глазами доктора, и этот его успокаивающий тон, каким врач уговаривает пациента выпить полезный бульон…

- Голодная я пахну хуже? – когда-нибудь я вырву свой поганый язык, который метёт что попало, выдавая все мои тайные мысли с головой.

У него снова перекосилось лицо, как в тот день, когда я швырнула в него документы на продажу дома. Я видела, как вздрогнули веки, и дёрнулся кадык, черты лица заострились.

- Прости…

- Нет, всё верно, ты имеешь право знать: это так, твой запах становится не таким ярким, когда в крови не хватает глюкозы…

- То есть, если у меня начнётся нервная анорексия, мой запах перестанет притягивать тебя, и ты уйдёшь?

Что я делаю? Защищаюсь на уровне интуиции? Ищу выход?

Нет! Не стоит обманывать саму себя. Всё как раз наоборот! Я хочу выяснить, насколько он ко мне привязан, пусть и таким жестоким способом.

- Прости, Эдвард, дурацкий вопрос! – я попыталась извиниться, зачем я обижаю его? Он в моих внезапно вспыхнувших чувствах совсем не виноват! – Мне просто не хочется сидеть в одиночку в столовой, это так неуютно, - я пожала плечами, словно ёжась от холода.

- А я думал, что тебе нравится сидеть вместе с Анджелой, - задумчиво проговорил он, - она сегодня искала тебя на ланче…

- Откуда ты знаешь?

- Я видел, как она осматривала столовую, прежде чем сесть за столик, мне показалось, что она искала тебя, - ответил он, - и, кстати, она сейчас за вашим столиком одна.

Анджела! Некрасиво получилось! Только вчера она на глазах у всей школы ушла от Лорен и Джессики. Во всём виноват мой несносный эгоизм! Надо извиниться перед ней…

- Хочешь пить? – спросил Эдвард, в руках он держал бутылку воды.

- Не откажусь, - он ловко открутил крышку и протянул бутылочку мне. Я пила маленькими глоточками, как и мечтала, - спасибо, - поблагодарила я, с трудом оторвавшись от прохладной воды, - ты спас меня от жажды.

- Да, - как-то задумчиво произнёс он, и мне показалось, что за этим коротким словом кроется какой-то непонятный мне подтекст.

- Я сегодня после уроков заеду в банк, потом в супер-маркет, куплю продуктов, - я улыбнулась, представив себя жующей пончики, чтобы запах улучшился. Нет, пончиков не будет – на пилон не поднимусь, - а потом буду дома. Ты приедешь?

Он взглянул мне в глаза, и мне расхотелось куда-либо ехать вообще, лишь бы рассматривать этот яркий янтарный отблеск.

- Я приду, Белла.

Я удивлённо уставилась на него. Что значит, приду?

- Ты же не хочешь, чтобы мой «Вольво» мозолил глаза твоим соседям, я прав?

- Да, но… как?

Он вздохнул:

- Ты опять забываешь о моих способностях. Хотя, знаешь? – он аккуратно заправил выбившуюся прядку на моих волосах, от его приятных холодных прикосновений меня тут же бросило в жар, - мне это льстит, - а затем отступил от меня на пару шагов, - нам пора на биологию.

Он шёл чуть позади меня, я спиной чувствовала прохладу его тела, при этом ощущая странное напряжение, словно разряды электричества пульсировали между нами. Уже почти дойдя до кабинета, он остановился, я не слышала его шагов, просто поняла это по тому, что напряжение ослабло. Я интуитивно повернулась, чтобы узнать, в чём дело.

Он, улыбнулся, его идеальная бровь поползла вверх, а уголки губ приподнялись.

- Белла, - тихо проговорил Эдвард, - дай, пожалуйста, мне свою тетрадь по биологии.

Я опешила, удивившись такой странной просьбе, но послушно достала из рюкзака конспекты и протянула ему.

Он открыл её где-то посередине и пробежал глазами по корявым строчкам, всё-таки, почерк у меня - не в пример юным девушкам-отличницам. О таком говорят – «как курица лапой». Он аккуратно закрыл тетрадь и отдал мне её назад, подходя чуть ближе, а затем почти шёпотом пояснил:

- На нас смотрят Джессика Стенли и Лорен Мэллори, кажется, у них сейчас глаза выпадут из орбит, - он брезгливо поморщился, - ты вчера говорила, что мы будем вместе скрывать свою зависимость, я всего лишь выполняю условия договора…

Он не хотел давать лишнего повода для слухов. Мило с его стороны и довольно предусмотрительно. Я то, полностью погрузившись в мир странных и новых для меня ощущений, совсем перестала воспринимать окружающую действительность. Да уж, может и неплохо, что из парочки, где есть один влюблённый, а второй – терпеливо и снисходительно терпящий такое отношение к себе, всегда кто-то начеку.

- Спасибо, - пробормотала я, украдкой бросая взгляд на позеленевшую от злости Джессику. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Вот интересно, из-за кого она больше на меня злится, из-за Майка или из-за Эдварда? Думаю, её месть не заставит себя долго ждать и проявится в самом ближайшем времени.

Между тем, Эдвард открыл дверь в класс. Я проскользнула мимо него, подальше от этих двух злобных сплетниц.

Лабораторную работу мы выполнили довольно быстро. Эдвард записывал результаты в контрольный лист своим ровным каллиграфическим почерком. Мистер Бэннер пару раз подходил к нам, проверяя, как мы справляемся, утвердительно кивал головой, одобряя результаты. Джессика, сидевшая с Майком за первой партой, кажется, чуть не свернула себе шею, то и дело бросая на нас с Эдвардом уничтожающие взгляды.

Каллена, похоже, эта ситуация ничуть не напрягала, иногда я замечала, как он улыбается. Наверняка слышит, о чём переговариваются Джессика и Майк. Впрочем, завидовать ему мне почему-то не хотелось: лучше этого не знать, решила я.

Странные электрические импульсы не прошли. Каждый раз, когда наши руки соприкасались, я чувствовала их на себе, небольшое покалывание, словно мелкими иголочками, не болезненное, но приятное ощущение. Его кожа была очень холодной, но гладкой и приятной на ощупь. Я постоянно ловила себя на мысли, что хочу, чтобы наши прикосновения длились как можно дольше, этот сумасшедший лёд приводил моё тело в такой трепет, что у меня дрожали колени, а кожа покрывалась мурашками, сухость во рту заставляла постоянно сглатывать, а щёки краснели. Я не видела своего лица в этот момент, но могу поклясться, что оно становилось пунцовым.

- Ты такая привлекательная, когда краснеешь, Белла, - бархатный шёпот прохладным холодком ласкал моё разгорячённое ухо. Сердце тут же ушло на пятую скорость, но, пропустив пару холостых оборотов, успело предупредить: «Осторожно! Будь осторожна!». Да, я и сама знала, что стоит мне повернуть голову, заглянуть ему в глаза, я тут же растеряю остатки здравого смысла, потеряю всякую возможность связно выражать свои мысли, а тело превратится в липкий сироп, медленно стекающий к его ногам. Он сам догадывается, какое влияние имеет на меня?!

- Эдвард, прекрати, - прикрыв глаза, шёпотом ответила я, - ты меня смущаешь!

- Правда? – вот хитрец! Уверена, он прекрасно знает, что делает, и этот невинный тон не сможет меня обвести вокруг пальца! – ты не любишь комплименты?

- Нет! – я начала сердиться.

- Что же мне тогда делать? Если я хочу рассказать тебе о том, какая ты красивая, - он чуть растягивал гласные, от этого холодок от его дыхания становился ещё сильнее, - смелая, - ещё холоднее, - удивительная, - ещё головокружительнее…

- Эдвард, - если бы мы были одни, я бы застонала, но за нами сейчас могли пристально наблюдать девять пар любопытных глаз, это меня отрезвило, поэтому рождающийся стон был подавлен неимоверными усилиями.

- Прости, - уже серьёзно добавил он, - такое поведение совершенно несвойственно мне, сам не понимаю, что на меня нашло, - извинился он, и мне показалось, что он говорит чистую правду.

Я хотела взглянуть на него, найти подтверждение искреннему раскаянию, звучавшему в его голосе, но меня позвал мистер Бэннер. Я схватила заполненный контрольный листок и подошла к учительскому столу. Мы довольно долго обсуждали выставку, к которой я готовила букет, так что я задержалась после звонка. Распрощавшись с мистером Бэннером и, получив от него обещание учесть моё участие в биологическом проекте при выставлении баллов, я обнаружила, что класс пуст. Эдвард ушёл.

Выезжая с парковки, я поискала глазами серебристый «Вольво». Он что, решил дождаться меня?

- Я буду ждать тебя, Эдвард, - очень тихо произнесла я себе под нос, надеясь, он услышит.

Он слегка кивнул головой. Услышал.

Буду ждать тебя.

А сердце отбивало рваный ритм:

Всегда рядом, всегда в унисон…