- Мам, успокойся хоть ты. С документами – разбирался Марат. Я ему доверяю, так что всё будет отлично. Лучше скажи, какую одежду мне с собой брать? Свитера, кофты теплые… там же не нужны?
- У меня спросила?
Сейчас подожди, сбегаю – узнаю. Одно думаю, пару свитеров лишними не станут. Привезете – в шкаф кинешь, просить кушать не станут.
Деньги же ты в сумку положила, что я вчера тебе давала?

- Да, и твои, и свои. И телефоны позаписывала в трех экземплярах.
- Звони же. Хоть по десять раз на день – буду только рада.
- Мама, если я так буду делать – то недолго, что и бомжевать там начнем. Позвоню по приезду – а там,… там уже как выйдет.

- Бумажку, справку хоть взяла, что тебе врач давала?

- Взяла, мам.

- Бог мой, даже не вериться, что вы сегодня … уезжаете.
- Ну, лететь-то мы будем только завтра. Еще до столицы добраться – весь вечер.

- Вы же на его машине едите?
- Да.
- Так, а где он ее оставит?
- … там куча платных стоянок. А на следующей неделе ее заберет себе Кайзек, его друг. Так что не переживай, твоя «красавица» не останется без присмотра.

- Ты у меня – красавица. А машина – то так, груда железа.
- Ничего себе груда. Мам, за нас столько денег никто не даст, сколько она стоит.

- Ну, ты себя так слабо не цени. Была б дурочкой и дешовкой – Марат никогда бы и не взглянул.

- Ой-ой-ой. Может, он… просто, извращенец такой. Мать Тереза в мужском обличии. И потом, мы же только – друзья.

- Ой, только не начинай этот дурной разговор. Друзья. Идите, знаете куда, со своими этими «оправданиями». Живут уже почти полгода в месте, спят в одной кровати – и друзья.

- Мама, у нас с ним ничего не было…

- Как?

- А вот так…

- Так… может, он… того?

- Мама!

- Так… а что?

(звонок в дверь)

- Знаешь что… вот возьми и сама у него спроси: того он, или не того.

- А вот возьму, и спрошу.

- Что???

- Должна же я знать, с кем свою дочь отпускаю…

- Не вздумай!
Слышишь?
(кинулась я за ней в коридор)
НЕ ВЗДУМАЙ!

(рассмеялась та)
- Да шучу я, шучу, расслабься – а то сейчас и из штанов выскочишь от волнения.

…

- Одна сумка?
- Ну, остальные же – у тебя дома.
- Я их уже уложил.
- Когда?
- Полчаса назад. Ждал, ждал тебя, как договаривались – а ты…
- Черт, а что… уже три часа?
- Нет, Патти, еще только девять утра, конечно же три!
- Прости, прости, Лимончик. Прости.
- Грррр, просил же так меня не называть.
- А мне – нравиться…

…

Прощальные поцелуи, крепкие, слезные объятия – и забраться в салон.

Я долго еще всматривалась вдаль, пока и вовсе силуэт мамули не сплыл в мутную точечку.

Черт, как же… больно расставаться. Но это же – на время. Правда? Мы… скоро вновь… увидимся. Будем вместе.

- Заедем в ресторан, возьмем немного еды?

- В ресторан?
- Ну не гамбургеры же ты будешь есть?

- Я бутерброды нам наготовила, думаю,… хватит.

(улыбнулся, косой взгляд через плечо на заднее сидение – тобишь, на меня)
- Молодчинка.
Ты, кстати, если что, если плохо будет – сразу говори. И еще, я думаю, что есть смысл каждые полчаса останавливаться – чтобы ты походила немного…

- Марат, у твоей машины такое заднее сидение, как у меня дома – диван. Так что лежать, я думаю, не противопоказано.

- Но ножки вытянуть ты же, все равно, не сможешь.

- Чего? Я по диагональке вот легла… и самое оно.

- В общем, как только начнут отекать – сразу говори.

- Буду кричать.

- Хорошо, - добродушно ухмыльнулся Дюан.

- Лимончик… так а чего тебе не нравиться, когда я так тебя называю?

(невольно обернулся, бросил на меня короткий взгляд)

- Не знаю… Не нравиться, и всё…

- Ну,… так не бывает. По-моему, это очень даже красиво…

- А мне – унизительно.

- Что??? – (возмущенно, гневно нахмурилась я). – Почему это… унизительно?

- Ну, а если бы я тебя… колбасой называл… за то, что ты ее покупаешь, тебе бы было приятно?

(невольно рассмеялась)
- Очень смешно, Марат. Сравнил – Лимончик и Колбаса.

- Хорошо, Колбаска.

- Дюан!

- Ну, так… сама посуди.

- Если бы ты меня называл вишенкой или апельсинкой, за то, что я их люблю, то… я была бы не против.

- Ловлю на слове.

- А мне тогда можно тебя называть Лимончиком?

- Нет.

- Вот зараза…

- И заразой тоже…

форум