Мягкая всепоглощающая темнота. Нет боли. Нет страха. Нет чувств.
А я почему-то есть.
Сквозь этот мягкий черный плед начинают пробиваться какие-то звуки. Постепенно я начинаю их различать. Противный тонкий писк приборов.
Черт возьми.
Я жива.
С огромным сожалением я открыла глаза и снова закрыла их, пряча зрачки от яркого света.
О нет! Ну какого черта меня опять вытащили? Какого черта Джейкоб выбил дверь в спальню? Какого черта я просто не вышла из окна одиннадцатого этажа, где находиться наша квартира?
- Мисс Свон, - позвал меня холодный женский голос. – Вы меня слышите?
- Идите к черту, - простонала я, пытаясь повернуться на бок и свернуться клубочком, но оказалось, что к моим локтям и лодыжкам привязаны то ли полотенца, то ли бинты, то ли еще какое-то тряпье. В какую не угодное Богу учреждение меня привезли?
- Развяжите меня, - потребовала я, открывая глаза и пристально глядя на бледную блондинку стоящую рядом с моей кроватью.
- Вы будете буйствовать? – поинтересовалась она, надменно разглядывая меня.
- А смысл? Пусть в палате только вы, но за дверью десяток-другой санитаров на пути к выходу.
Блонди кивнула и, наклонившись, неспешно отвязала от меня тряпье. Я села на кровати и потерла затекшее незабинтованное запястье.
- Почему вы пытались это сделать? – спросила блондинка, что-то ища в темно-синей папке.
Стандартные вопросы стандартных психиатров.
- У меня маниакально-депрессивный психоз, обострение депрессивной фазы, - отчеканила я, зная, что другого объяснения моему поступку-то и нет.
- Оригинально, - ухмыльнулась… эээ… ну врачом я ее не назову, потому что со словом врач у меня не ассоциируются шерсть золотистого ретрива, каким-то образом оказавшаяся на голове у девушки и отросшая до пояса, идеальный светло-розовый маникюр и черный лаковые туфли на 10-сантиметровом каблуке.
- Посмотрите предыдущие случаи, у меня сегодня юбилей, - я наигранно улыбнулась до ушей.
- В таком случае я вас поздравляю, отмечать вы будете здесь. Год как минимум.
- Какого?.. – я обрушила далеко не нравственную тираду своих эмоций на врача.
- Мисс Свон, я вас сейчас обратно привяжу.
Я закрыла лицо руками.
- ААААА! – заорала я.
Доктор-блондинка попятилась к двери.
- Верните мне мои пирсинги!

***

В честь того, что я вернулась в сознание, врачи перевели меня в общую палату.
А здесь много интересных людей, так как в психиатрическом отделении распределение не по полу, а по заболеваниям. Например, на соседней койке спит Эрик Йорки, он неудачно наглотался таблеток. Кроме нас тут еще шесть человек. Анжела, пытавшаяся спрыгнуть с моста и теперь сидевшая в гипсе от лодыжки до бедра, Тайлер, он здесь чуть ли не с детства из-за резких перепадов от гнева к глубокой депрессии, хотя за то время, за которое я успела с ним пообщаться, он казался совершенно нормально. Были еще трое: Таня, Кейт и Гаррет. Таня лежала, уткнувшись лицом в стенку, а Кейт с Гарретом, умудрившись сдвинуть свои койки, тихо лежали в обнимку. Как я поняла из речей Анжелы, их семьи сильно не ладили и запрещали встречаться им, тогда Кейт с Гарретом вдвоем легли в ванную и вскрыли вены. Что странно, такой инцидент повторился три или четыре раза. Про Таню я так ничего и не услышала.
Еще была пустая койка, на которой обычно спал некий Эдвард, который утверждал, что слышит мысли окружающих и из-за этого пытался покончить с собой чуть ли не каждый день на протяжении месяца, после чего родители отправили его сюда. Врачи поставили парню шизофрению и биполярное аффективное расстройство, но сделали перевес в сторону второго и поселили в эту палату.
Возраст нашей палаты был примерно равен 18-ти. Мне и Анжеле – 19, Эрику, Кейт и Гаррету – по 17, Тане – 18, а вот загадочному Эдварду – 21 год. Когда я удивилась, Анж пояснила, что он здесь уже три года, но до этого состоял на учете еще пять лет.
В палату вошла все та же доктор-блонди.
- Деткам пора на процедурки, - язвительно объявила она.
- А ведь кое-то обещал Карлайлу не грубить пациентам, - раздался за ее спиной низкий вкрадчивый голос, пресекая общее недовольство.
- Эдвард Мейсен, какого, спрашивается, хрена, ты позволяешь себе это?! – вскрикнула блондинка.
Загадочный Эдвард Мейсен стоял, прислонившись плечом к открытой двери. Встреть я его в нормальной жизни, пришлось бы утирать слюни. Он был высок, около 180-190 сантиметров навскидку, бледен, даже на расстоянии от койки до двери я видела его ярко-изумрудные глаза. Его лицо имело прямые аристократические черты. Он кратко улыбнулся мне и, проведя рукой по вороху бронзовых локонов на голове, обратился к блондинке.
- Доктор Хейл, - сладко улыбаясь, язвительно пропел он, - доктор Каллен просил Вас и некую мисс Свон зайти к нему.
Парень снова улыбнулся мне.
- И верните девушке ее украшения, а то дырки от пирсинга сильно сквозят, - все также пропел Мейсен, но смотря на меня и улыбаясь.
Сделав лицо «Какого хера?», я показала ему средний палец, на что тот послал мне губами воздушный поцелуй. Анжела захихикала, а я неохотно встала со своей самой дальней от двери койки, кстати, соседней не только с койкой Эрика, но и Эдварда.

***

Доктор Карлайл Каллен оказался хорошо сложенным бледным мужчиной лет тридцати.
- Здравствуйте, можно мне назад мои украшения? – поинтересовалась я, опускаясь в кресло для посетителей перед его столом.
- Пациенты сидят на койке, мисс Свон, - надменно просветила блонди, ну мисс Хейл, если быть точнее. Я проигнорировала ее.
- Прошу, мисс Свон, - доктор Каллен протянул мне пластиковый мешочек на «молнии».
-Спасибо огромное, - я схватила пакетик и практически прижала его к груди.
- Карлайл, что ты с ними нянчишься? Они же все до единого безнадежны! – воскликнула мисс «Золотистый ретривер». – Мне не нужен еще один Мейсен.
Мужчина покачал головой.
- Выйди, Роуз, - мягко сказал он, я ожидала, что блондинка закатит истерику, но она только хлопнула дверью, когда покидала кабинет. – Изабелла, могу я Вас так называть?
- Просто Белла.
- Хорошо, Белла, - он открыл стола, достал и поставил передо мной баночку с таблетками.
- Что это? – спросила я, беря ее и крутя в руках. – Я очень надеюсь, что вы сжалились, и здесь цианид.
Доктор сделал вид, будто не услышал меня.
- После пятнадцатой попытки суицида ни один врач, кроме меня, не стал браться за ваш случай. А в баночке карбонат лития. Очень надеюсь на ваш разум, вы должны принимать по таблетке во время приема пищи.
Я снова покрутила банку в руках.
- А если я выпью все, что находится здесь? – я встряхнула таблетки.
- Просто напросто здесь нет смертельной дозы.
Я швырнула баночку на пол и мило улыбнулась Каллену.
- Я все равно покончу с собой.
- Я так не думаю, - спокойно принял мой вызов он.
- Я не хочу жить в этом дерьмовом мире, - вскрикнула я.
- Объясните мне почему.
Я вскочила на ноги, опрокинув стул.
- Вы не поймете! Никогда! Я не могу это контролировать! Не хочу ни жить, ни дышать, когда ВСЕ вокруг счастливы без меня! Отрицательное восприятие мира только мешает тем, кто воспринимает его в белый цветах! Я не вижу того, что видят другие! Они улыбаются, когда видят мою боль! Они смеются, когда я бьюсь по ночам в агониях! – мой голос сорвался в крик, на который кто-то вбежал в кабинет.
- Давайте, лечите меня! Только не сможете! Я безнадежна! Дайте мне умереть!
Сильные мужские руки схватили меня за локти в то время, как я уже не могла воспринимать окружающий меня мир.
- У вас ничего не получится! – надрывалась я, пытаясь вырваться. – Я выйду из окна! Удавлюсь подушкой! Разгрызу свои вены, если не найду лезвия!
Что-то острое вонзилось в сгиб моего локтя.
- Дайте. Мне. Умереть, - прошептала я, отключаясь.
- С виду она казалась вполне вменяемой, - услышала я разочарованный голос доктора Каллена.