- Всего лишь пи… - торопливо прошептал парнишка, будто боясь, что я слопаю его на месте. Он протянул белоснежный конверт.
- Я знаю! – рявкнул я и выхватил конверт из рук курьера.
Захлопнув дверь, я тут же сорвал печать. Мою грудь пронзила молния. Если бы я не знал, что потерял сердце двадцать лет назад, я бы решил, что это оно разрывается с такой мучительной болью. Но нет, моего сердца больше не существует и больно только от одного слова. Слова, которое мой взгляд неожиданно выделил из всего текста. «Белла» Одного этого имени хватило, что бы в области сердца стало так больно, что невозможно терпеть. Оторвав взор от имени, я начал читать сначала…
« Эдвард Каллен,
Наверно, это слишком официально, но всё же, писать именно так доставляет мне огромное удовольствие. Спешу сообщить тебе, что та, ради которой ты убил моего возлюбленного, мертва. Можешь поверить мне на слово, она умирала мучительно долго. Я знаю, ты давно уже не любишь её, но всё же, хочу, что б ты знал. Своей болью она платила за ТВОИ грехи! Своими криками искупала ТВОЮ вину перед моей любовью. Тебе всё равно, но уповаю на то, что в тебе осталась хоть капля совести, потому что иначе убивать её не было никакого смысла. Знаешь, когда она умирала, она шептала твоё имя… Но… Тебе ведь плевать. Тебе было плевать на мою любовь, тебе наверняка и сейчас плевать на это письмо. Она ведь ничего не значит для тебя. Всего лишь игрушка. Мне даже её жаль. Не встреть она тебя, осталась бы жива…
В доказательство своего рассказа – локон ЕЁ волос.
P.S. Если вдруг захочешь найти меня, буду только рада… Нужно всего ничего, шагнуть в костёр. До встречи в аду…
Виктория»
Я никак не мог оторвать взгляд от послания. Просто тупо смотрел в текст и не видел его. Листок выпал из моих рук. Следом за ним из конверта вылетел локон тёмных волос. Доказательство того, что её больше нет. Что больше незачем существовать. Странно, даже не было боли. Было какое-то странное равнодушие. Как будто мир перестал иметь значение. Как будто из мира изъяли смысл. Равнодушие… Оно было мне не знакомо. Когда-то, уже достаточно давно, я мысленно разделил свою жизнь на три части. «До Беллы», «вместе с Беллой», «без Беллы». Но не «до» не «без» я не испытывал ТАКОГО равнодушия. Сейчас мне больше всего хотелось, что бы меня захлестнула боль. Так бы я хотя бы понял, что ещё жив. Но боли не было. Было только всепоглощающее равнодушие. Как будто… Как будто я умер…
- Что случилось? – с тревогой спросила Изабелл.
Я взглядом указал на конверт. Она очевидно ждала, что я подниму его и отдам прямо ей в руки. Но я не собирался этого делать. Поняв это, она сама слезла с кровати и подняла конверт. Я даже не пошевелился. Она залезла снова на кровать и стала читать. По мере прочтения у неё хмурилось лицо. Наконец выступили слёзы.
- Это про маму? – прошептала она.
- Да, - безразличным тоном подтвердил я.
- Ты правда разлюбил её?
- Нет, я люблю её больше жизни.
- Её больше нет… - утвердительно произнесла она после небольшой паузы.
Она сидела минут пять с листком в руках без движения, и всего несколько слёз скатилось по её щекам. А потом… Потом у неё началась истерика. Она упал лицом на кровать. Её тело сотрясали громкие рыдания. Я даже не сдвинулся с места. Безумно хотелось сесть рядом, утешить, обнять. Но не её… Нет, не её. Её изумрудные глаза никогда не заменят мне тех шоколадных. Как-то непроизвольно с моих губ сорвалось тихое:
- Белла…
- Не смей, - она подняла на меня глаза, - я не она! Слышишь?
- Люблю…
- Нет, - горько улыбается, - не любишь, - её голос неожиданно срывается на крик. – Ты любишь мою мать чёрт возьми!
- Любил, - как-то автоматически поправляю я, - её больше нет…
***
Мы провели в таком положение ещё наверное около часа. Потом, неожиданно-спокойным голосом она произнесла:
- Мы уедем Эдвард, мы с отцом уедем отсюда. Ты женишься на той, на которой собирался… Знаешь, ты причинил боль моей матери, причинил боль мне, постарайся не причинить боли ей. Это трудно, но ты хотя бы постарайся.
Стараясь сохранить спокойное лицо, она поднялась с кровати и пошла к выходу. Неожиданный порыв боли и отчаяния, нарушивший вдруг стену равнодушия, заставил меня громко произнести:
- Я люблю тебя, Белла!
Искренность, прозвучавшая в этом признании, поразила даже меня. Изабелл обернулась. На её глазах вновь выступили слёзы и, не выдержав, она кинулась мне на шею с всхлипом:
- Я тоже люблю тебя Эдвард!
Она обняла меня, но тут же, опомнившись, оттолкнула.
- Эти слова адресованы не мне, я понимаю…
- Ты права.
Она горько улыбнулась сквозь слёзы и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Спешу сообщить, что эта история, которая надеюсь понравилась хоть кому-нибудь, и написание которой принесло мне огромное удовольствие, подходит к концу. Поэтому, автору, то есть мне, сейчас больше прежнего нужно ваше мнение. Надеюсь вы не пригнорируете мою просьбу и оставите комментарии на ФОРУМЕ или хотя бы оцените главу.