– Зачем тебе кровать?

– А почему собственно нет? – переспросила я.

– Ну, мы не спим, не устаём... я уже позабыл, как это – "растянуться от усталости".

– Я люблю свою кровать, – пожала я плечами.

Повернувшись к Эммету, я увидела, что он стоит у изголовья и вертит в руках белую в оборках подушечку.

– Помню, как очнулся здесь. – Он словно бы полностью погрузился в воспоминания.

– А что ещё помнишь? – улыбнувшись, я подошла к нему и, выдернув подушку из рук, зашвырнула её куда–то в дальний угол комнаты. Она шмякнулась на пол и, судя по звуку, скользнула по гладкому паркету под кресло.

– Тебя помню, – краешек его губ пополз вверх, показались мои любимые ямочки. – Помню, как мне было неудобно.

– Неудобно? – нахмурилась я.

– Да, запачкал белоснежную кровать истинной леди своей кровью и весенней грязью.

– Истинной леди, которая одной левой уложила того медведя, с которым ты вздумал померяться силами? – выгнув бровь, спросила я.

– Истинной леди, которая не бросила незадачливого, излишне самоуверенного парня в беде.

– То есть джентльмена?

Взгляд рубиновых глаз вмиг потемнел. Если бы я не знала Эмметта уже несколько месяцев, может, и испугалась.

Сделав шаг ко мне, он обхватил мои предплечья ладонями, скользя вверх по рукам.

– Я не джентльмен, – шепнул он, – и никогда им не был.

Склонив голову к плечу, Эмметт уставился на мои губы. – И даже не пытался. Быть.

А потом его лицо медленно–медленно приблизилось к моему, и я закрыла глаза, чтобы ощущать, а не видеть.

– И никогда не буду.

– Это для меня откровение, – успела шепнуть я, прежде чем его губы накрыли мои.

Как всегда нежная ласка быстро переросла в насущную потребность. Вцепившись ему в плечи, я наслаждалась тем, как близко он притянул меня к себе, настолько, словно желал добраться до самой кожи, скрытой под тонкими слоями ткани.

И мне хотелось... хотелось испытать что–то новое, пока ещё неизвестное для меня. С этим мужчиной.

Уже некоторое время напряжение между нами в буквальном смысле слова вибрировало. Поэтому, когда Эмметт подтолкнул меня к кровати и уложил поверх нового, белоснежного покрывала я не очень–то и удивилась.

Я хотела. Но я и боялась. Боялась, что как только Эмметт двинется чуть дальше, воспоминания о Ройсе и его дружках, о том, как они надругались надо мной, всплывут из ниоткуда, разобьют то прекрасное, что рождалось между нами.

– Знаешь, теперь, пожалуй, я готов оценить всю прелесть этой кровати, – сообщил Эмметт, оторвавшись от моих губ. Приподнявшись на локте, он взирал на меня, лежащую на спине и настороженно смотрящую на него.

– Да, – выдохнула я.

– Что–то не так, Роза? – нахмурился он, заметив, что я никак не реагирую на его иронию и такое двусмысленное подшучивание.

А я лежала и ждала паники, но её не было.

Может быть, она появится, когда... то есть, если он двинется дальше?

– Что тебе сказал Эдвард? О том, каким образом я попала в семью?

Его брови взлетели вверх. Видно было, что Эмметт не ожидал подобных вопросов. Поморщившись, я подумала, как это неромантично с моей стороны.

– Ничего.

– Совсем ничего? А ты не спрашивал?

Эмметт усмехнулся.

– Пытался. Мне было сказано, что если ты посчитаешь нужным – всё сама расскажешь.

– А ты хочешь? Услышать?

Он пожал плечами, а потом сказал, что оставляет это на моё усмотрение.

Я долго смотрела в какую–то точку над его плечом, а потом монотонным, безэмоциональным голосом поведала свою историю.

В какой–то момент моего рассказа Эмметт попытался вскочить с кровати, но я, удержав его за руку, потянула на себя, и в итоге оказалась лежащей в его крепких объятьях.

Его ярость передалась мне, и так хотелось забрать её полностью, освободить его от этого бремени. Ведь разница в том, что я уже пережила это или, по крайней мере, думала, что пережила, а он нет. И сейчас он принимал часть моей боли, если не всю, на себя.

– Я бы убил их. Одного за другим, – жёстким, незнакомым голосом процедил он, когда я закончила.

– Поздно, – прошептала я.

– Почему?

– Я уже сделала это.

Довольно долго мы лежали молча. Успокаиваясь и приходя в себя, каждый по–своему.
Наконец, я снова заговорила. – Ты знаешь, что Карлайл обратил меня для Эдварда?

Эмметт притих ещё больше, но в итоге пожал плечами.

– И?

– Что "и"? – спросил он.

– И тебе нечего сказать?

– Но ведь сейчас ты не с Эдвардом, – улыбнулся он. – К чему мне жаловаться?

– И никогда не была.

Нежным поцелуем он коснулся моего лба, подбородка и губ, выражая этим простым жестом всю глубину и всю силу своей любви.

– Даже если бы это было и не так, ничего уже не имеет значения, Роза.