Утро нового дня оказалось опять пасмурным. Я встала с кровати, пытаясь понять, какая же все-таки погода, и что мне одеть. Оказалось, что на улице довольно прохладно. После вчерашних двадцати пяти, температура упала до минус десяти, а я даже не успела купить новую теплую куртку. Вывод: мне пришлось одеть, помимо нижнего белья, майку с утеплителем, свою самую теплую полосатую водолазку и очень теплый свитер.
Чарли сегодня опять смылся пораньше. В последнее время я стала видеть его все реже и реже. Вчера после того как Эдвард проводил меня до дома и забыл свитер, и почему он его забыл? Ах да, это ж я не напомнила. Так вот, мне позвонила Элизабет – помощница Чарли и спросила, пришел ли он. А когда я ответила, что нет, она глубоко вздохнула и пробормотала что-то вроде: “кхм, она все-таки…” дальше я не услышала. Шестое чувство подсказывало мне, что у моего любимого папочки кто-то появился. Не то, чтобы я была против, просто я до сих пор не могу очухаться от смерти моей матери, а папа уже бежит к другой. Настроение было испорчено. Это как по сердцу ножом.
Я не поела, сразу села в машину и включила радио. Заиграла песня Evanescence – Hello. И я вспомнила о том, какая моя жизнь была, когда моя мама умерла, о том, как я прятала слезы за ничего не значащими улыбками, о том, как я хотела найти кого-то, кому можно было отдаться разумом, полностью погрузиться, отдать свои мысли и душу. Я так ждала такого человека. Два года моей жизни были в одиночестве. Я отстранилась от Эллис и Джесс, а Розалии в один момент просто плюнула на меня. Она оставалась моей подругой… формально. И этот человек появился только сейчас. Эдвард. Где он был два гребаных года тому назад?
Заиграла строчка: “Hello, I'm the lie living for you so you can hide...*Don't cry...*”, и слезы полились из глаз. Я была веселой, я была душой компании, а теперь, кто я теперь? Я сломленная, холодная ледышка… Сейчас, правда, теплее, чем два года назад.
Я приехала на стоянку и поставила машину на свое место. Я просто закрыла глаза и стала плакать, навзрыд, выдавливая из себя остатки горечи, боли, воспоминаний. Мне так ее не хватало сейчас, не хватало ее улыбки, не хватало ее объятий. Сначала я почувствовала, как дверь машины открылась, и подул прохладный ветерок, как кто-то меня обнял, крепко, будто защищая.
- Не плачь, - прошептал Эдвард мне на ухо.
А я продолжала плакать, я так давно не плакала.
- Хочешь, уедем отсюда? – спросил он меня.
- Да, - еле прошептала я губами.
Он взял меня на руки и отнес к своему Volvo. Не знаю, мое тело было совсем недвижимым в тот момент. Я просто плакала, слезы за те несколько лет. Я чувствовала, будто моя душа и сердце освобождаются от суматохи, от всего.
Я открыла глаза и увидела, что мы стоим на полянке в лесу. Он доехал сюда по тропинке, кажется, что здесь давно никто не ездил на машине.
- Где мы? – спросила я, слабо шевеля губами.
- В лесу – сказал мне Эдвард жестко. Что случилось? – прости, я не люблю, когда кто-то плачет.
Я истерично засмеялась.
- Я сдалась походу. – Сказала я, продолжая сквозь слезы истерично смеяться.
- Не понял.
- Забей.
Он заткнулся, обдумывая мои слова, а я перестала истерично смеяться. Сколько можно было обдумать, пока мы молчали. Можно было думать о моей жизни, о жизни совсем, можно было мечтать, можно было послушать мысли рядом сидящего… Как много можно было сделать за те несколько минут, что мы молчали. Но я этого не делала, я смотрела, как думает он. Мне было достаточно просто молчать, когда молчит он. Я чувствовала, что мы, словно, родственные души. Только я понятия не имела, что он думает на счет этого. Он был странный, неординарный. Я могла представить его с взъерошенными волосами, рисующего, фотографирующего, сочиняющего музыку… возможно даже было представить его утром, как он встает, небрежно поправляет волосы, идет на кухню, пьет чай… Все это я представила себе красочно. Даже покраснела от странного “хотения” все это проверить.
- И… почему ты плакала? – спросил Каллен, слегка наклоняясь к карману куртки, чтобы достать сигарету. Я тоже потянулась за его сигаретой, чтобы покурить, на что Эдвард удивленно вскинул брови, - ты же не куришь!
- Теперь курю.
Я подчистую снесла свою систему сегодня, имею ввиду моральную систему, внутреннюю позицию, не курить, не плакать при людях. Все под ноль, а так не хотелось поддаваться маниакальному желанию сделать нечто не похожее на меня.
- Послушай, я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, - сказал Эдвард тоном отца.
- У тебя их не будет. Мне это надо просто, - посмотрела я на него жалостливо, - мне так паршиво, просто нет сил.
- Хорошо, тогда ты скажешь, что случилось.
Я потянулась за сигаретой вновь, только теперь он разрешил мне взять ее и даже поджег.
- Два года назад, - начала я, - у меня случилась беда, моя мама умерла… она, она болела раком. Мы с папой знали все это, хоть она и скрывала свои справки от врачей. И еще мама отказывалась делать операцию, она слишком боялась. Мы с ней были лучшими подругами, и когда она умерла, я замкнулась в себе, перестала общаться с друзьями, вроде как просто существовала, а отец… он был разбит, из-за меня он старался держать форму, улыбаться, но блеск в его глазах пропал. Мы изо всех сил старались выбраться из этой ямы, но только все больше падали и падали вниз… - я вздохнула глубоко и, сделав затяжку, откашлялась – было вообще не понятно, для чего мы с отцом жили, будто краски пропали из всего. Даже дом был пыльный, потому что его никто не мыл с того момента, как это последний раз делала мама. Но проходило время, папа оклемался, а со мной все было хуже и хуже. Я мало ела и много работала, едва ли это можно было назвать жизнью. Некоторые учителя, в том числе и мистер Веллтон, советовали обратиться к психологу, но мне это не сильно помогло. Все одноклассники от меня отвернулись, кроме Эллис. Она меня вытянула из этого всего… дерьма. Но сегодня, коллега моего отца ясно дала понять, что у него кто-то есть. Но ведь прошло совсем немного времени, с тех пор, как мама умерла! Мне стало так обидно, что я расплакалась. Просто все эти два года я совсем не плакала, может, сейчас я совсем освободилась от этого всего. Сложно судить.
Сигарета дотлела, и я положила бычок во встроенную пепельницу в машине. Эдвард молчал. А потом громко вздохнул и обнял меня, в то время как я опять стала обливаться слезами.
- Все хорошо, – успокаивал он, повторяя много раз одну и ту же фразу, что все будет хорошо, а ничего не будет, я это знала.
Это ГЛОБАЛЬНЫЙ снос своей системы. Нет оптимизма. Куда испарилось все, не знаю.

Эдвард.
Она выглядела вяло, и таяла в моих руках, захлебываясь в слезах. Нет, мне определенно не нравится, когда кто-то плачет, но ради нее я мог и потерпеть. Просто, если бы в свое время меня бы кто-нибудь так спрятал в своих объятиях, я бы сказал ему спасибо. Мне хотелось ей помочь. Очень. Иначе бы я не сидел здесь. Она все ближе прижималась ко мне, будто искала опору, а я уткнулся носом в яблочные волосы. Обалденный запах. Теперь мой любимый фрукт – яблоко. Потом… потом я не сдержался и включил “контратаку”. Мои губы медленно придвинулись к ее пухлым и красным от слез губам. Я нежно поцеловал ее, что само по себе очень странно для меня. Я никогда не целовал нежно, только грубо. Мне никто никогда не нравился также сильно, как Белла. Но потом, мы словно оклемались и отодвинулись друг от друга.
Она выглядела так, будто ее застали врасплох, да и я, наверно, был не лучше.
- Ты обещал рассказать о себе, - сказала Белла слабым голоском.
- В другой раз, - мне не хотелось, чтобы у нее опять испортилось настроение. Моя жизнь совсем не была конфеткой.
- ТЫ ОБЕЩАЛ! – Повысила она голос, казалось, она взбесилась.
- Я не могу портить тебе настроение сейчас, все гораздо хуже. Ты такого себе и представить не могла.
- Тогда… ты расскажешь мне потом…
Не было слов, чтобы описать, как я был благодарен ей. Я хотел поцеловать ее еще раз, но вместо этого, я сжал руки на руле, чтобы не дай бог их не распустить.
- В школу? – спросил я.
- Да… - она покраснела.
Пока мы ехали, она черкала что-то в тетради. Я имел смелость прочитать.
“Яд, который передается через губы – любовь”
Я улыбнулся. Жизнь не заканчивалась. Я понял, что люблю, понял, что обрел друга, понял, что кому-то может быть хуже, чем мне, что кому-то еще полезен.
Вот я и поддался маниакальному желанию быть кому-то нужным. Она уже становилась свободной. Она уже не боялась плакать при чужих. Она перестала меня бояться. Я готов был благодарить весь мир за это. Каждую пищинку на улице за то, что она со мной. Нет. Она со мной не в том плане, в котором я хотел, а духовно. Белла замазывала рваные раны на моей душе.
Здесь у меня закончились слова. Здесь началась моя безграничная, сумасшедшая, всепоглощающая любовь. Первая любовь.
от автора: глава не большая, но эмоциональная. Сложно было писать, поэтому так долго ждали. Все вас люблю :****