Я непонимающе смотрел на девушку, которую еще несколько секунд назад хотел убить. А она, не отрывая своего глубоко взгляда, смотрела на меня.

В мире есть такие вещи, про которые невозможно рассказать, потому что даже человек, имеющий самый богатый словарный запас, не сможет подобрать подходящих слов. Это надо чувствовать. Чувствовать небольшими волосинками, растущими на теле, чувствовать кончиком языка, втягивая в себя воздух через рот. Это надо чувствовать где-то на эфемерном уровне. Я это чувствовал. Притяжение, настолько сильное, что, казалось, оно может свести с ума.

Белла, улыбнувшись уголками губ, отбросила одеяло в сторону мимолетным движением руки. Ее босые ноги легко ступили на холодный паркет, устилавший комнату. Плавно. Мягко. Притягательно. Она двигалась, словно пантера, при этом не отводя от меня своего взгляда. Тонкие, белые руки осторожно и с легкой опаской дотронулись до моего лица. Она провела указательным пальцем по моим губам, щекам, носу. Сбивчивое дыхание. Пар – легкий, почти прозрачный, - вырывался у нее изо рта.

Резким движением я оттолкнул ее в сторону.

- Так не должно быть, - зашептал я, обхватывая руками голову. – Это неправильно. Ты неправильная. Ты должна кричать, умолять меня пощадить тебя. Почему? Почему ты этого не делаешь?

- А должна? – тихо спросила Белла, снова подходя ко мне. – Если я это сделаю, ты убьешь меня?

Тишина. Слышны лишь хриплые стоны, вырывающиеся из моей груди. Почему из десятка молодых девушек, бродящих по магазину, я выбрал именно ее? Почему она ни такая, как все предыдущие мои жертвы? Такая неправильная, неординарная. С ясным, немного наивным взглядом, просящим о чем-то незнакомого ей человека, еще ни так давно прижимавшего дуло пистолета к ее виску.

- Так ты убьешь меня, незнакомец? – соблазнительно спросила она, быстрым движением целуя меня в щеку.

Тишина, разбавляемая лишь еле слышным звуком моих шагов. Я быстро ступал по тротуару, не желая оглядываться назад. Узкая улочка, каких в Инвернессе сейчас осталось очень мало, высокие, тесно жмущиеся друг к другу дома с узкими окошками и решетками. Всё это часть моей скучной жизни, ставшей такой привычной, что менять что-либо мне было в тягость.

Первый промах. Первая неудача. Это терзало меня, словно голодный зверь, желающий, наконец, удовлетворить прихоть своего желудка. Это было в новинку для меня – проиграть. Проиграть какой-то девчонке, которая даже малейшего понятия не имеет о сложности того, о чем просит.

Я слышал ее. Ее поступь, стирающую босые ноги в кровь. Слышал редкие тяжелые вздохи, которые не терзали моего холодного сердца, как она наверняка думала. Она упрямо шла за мной, не желая сдаваться. Забавная девчонка. Белла. Изабелла. Красивое имя.

Замерев на дороге, я продолжал стоять к ней спиной, не желая поворачиваться. К чему все это? К чему этот глупый фарс? Неужели она думает, что, повстречав убийцу, останется жива? Нет, я убью ее. Дай мне лишь повод, Изабелла, и я сделаю это.

- Зачем ты идешь за мной? Не понимаешь кто я? – спросил я ее, не оборачиваясь, но чувствуя ее обжигающее дыхание на своей шее.

- Мне все равно кто ты, - сказала она, обнимая сзади и сцепляя свои руки у меня на животе. Прижавшись к моей спине, она зашептала: – Не подумай, я не собираюсь влюбляться в тебя, ведь потом будет так больно. Я хочу острых ощущений, а провести несколько дней со своим убийцей - разве это не экстрим? Разве это ни самое прекрасное и интересное в жизни? К сожалению, не всем суждено увидеть лицо своего палача, но мне повезло. Лучше это сделаешь ты, нежели она.

- С чего ты взяла, что я убью тебя?

Легкий смешок. Губы, весело улыбающиеся в довольно грустной ситуации. Задорный взгляд, обращенный ко мне.

- Потому что это у тебя здесь. – Белла, расстегнув верхние пуговицы моей рубашки, положила свою руку туда, где билось мое окровавленное сердце. – Это часть тебя, часть твоей природы – желание убивать. Но не надо корить себя за это, только слабаки сдерживают зверя внутри себя. Но ты ни такой. В тебе есть внутренний стержень, я вижу это. Позволь мне немного побыть рядом с тобой, и я усмирю твоего зверя своей кровью, пролитой на алтаре возмездия.

- Не пожалеешь потом? – спросил я Беллу, выискивая в ее взгляде хоть каплю сомнения, которая, несомненно, попортила бы всю игру.

- А ты прими меня и узнаешь.

Игра, стоящая свеч. Да, это было именно так. Игра в слепую всегда заводила меня, пробуждала алчного зверя. Ну вот и началась новая партия, на доске всего лишь две фигуры: черная и красная. Черная сова и красная лисица. А уж кто есть кто, нам предстоит разобраться.

- Ты стерла ноги в кровь, - заметил я, пропуская Беллу в свою квартиру.

- Пустяк, - отмахнулась она, с интересом осматривая небольшую квартиру.

Ни света лампы, ни свечек. Лишь луна, забежавшая к нам на огонек, великодушно позволяла отличать черное от еще более черного. Этого было достаточно. Я любил темноту, как любил свое чертово грязное увлечение, и ненавидел свет, как ненавидел тоже самое единственное увлечение, приносящее сладкое наслаждение. Такова была моя жизнь – жизнь в темноте, когда все остатки светлых и добрых побуждений медленно сгорают под гнетом темных мыслей и желаний.

- Неплохо для одиночки, - удовлетворенно произнесла Белла, проводя рукой по стене. – Ожидала, что будет намного хуже. Но ты меня удивил, незнакомец. Может, скажешь, наконец, свое имя. Или… - Она подбежала ко мне и повисла на шее. – Или тебе нравится, когда я зову тебя незнакомцем? Чувствуешь себя так более мужественным?

- Не боишься меня? – непонимающе спросил я у нее, обнимая за узкую талию.

- Днем раньше днем позже, какая разница, когда умереть? – Белла отпустила меня и грустно посмотрела на меня. – Убей меня, незнакомец.

- Еще рано, - на выдохе прошептал я.

- Тогда поцелуй меня, - с вызовом добавила она.

Неумелое прикосновение невинных девичьих губ, изумленный вздох, нагнетаемый новыми, незнакомыми ощущениями. Смущенно горящие щеки, выдающие свою хозяйку. Прижав к себе девушку, я проводил руками по ее спине, чувствуя каждую хрупкую косточку ее позвоночника, которую, кажется, так легко сломать. Разгоряченное ее тело, плотно прижатое к моему, передавало тепло и мне. Такому холодному, такому бездушному. Ее губы, ошибочно ищущие ласки и любви, целовали мои с таким рвением и страстью, что некогда было сделать столь нужного организму глотка воздуха.

Последнее прикосновение и она отдаляется от меня, смущенно смотря из-под полуопущенных густых ресниц. Моя. Моя на несколько долгих дней.