Было темно и сыро. Над моей головой светился огарок свечи, освещая меня и небольшое пространство вокруг. Неяркий свет вырывал из вечного мрака куски грязных каменных стен, пол, и крыс копошащихся невдалеке – на границе света и тьмы. Я брезгливо дернулась подальше от них. На руках что-то звякнуло, я посмотрела вниз. По юбке из дорогой английской шерсти изумрудного цвета вниз к ногам стекала, тяжелая цепь, надежно приковавшая к ближайшей стене. Пышные рукава белоснежной рубашки были порваны и грязи, а манжеты, были в крови от стертых в кровь запястий, надежно закованных в страшные железные браслеты.
Я не имела понятия, который сейчас год, месяц и число, ночь сейчас или день. Ничего. Жутко хотелось, и пить и от голода звенело в ушах. Внезапно раздался ужасный скрип тяжелой двери, и ужасный мрак прорезал яркий луч света. Кто-то шумно вошел, и силуэт неизвестного подошел ко мне.
- Господин просит тебя наверх, - услышала я грубый мужской голос. Зазвенели оковы и грубые мужские руки подхватили меня и понесли вон из моей темницы.
Следующее, что я увидала - ярко освещенная комната с богатой мебелью. Посредине ее стояла огромная бадья с варившим от нее паром. Пока я тупо смотрела на нее, в комнату неслышно вплыла дородная служанка с запуганными маленькими глазками. Первое, что мне бросилось в глаза, что она заметно хромала.
Еще мгновение меня как куклу раздели и поместили в воду. Она как мать меня тщательно помыла, причем, не произнося ни единого слова, и не отвечая на мои вопросы. Как только она закончила с мытьем, я была извлечена из бадьи. Пришли еще несколько таких же молчаливых девушек, каждая что-то с собой несла. Меня усадили на высокий стул. Передо мной оказался столик из орехового дерева. На нем оказались невиданные мной яства. Все выглядела настолько аппетитно, что мой желудок сдался, и я принялась уничтожать продукты.
Пока я ела, слуги суетились с какой-то одеждой. В моей голове было абсолютно пусто. Недоумевала, почему аббат смилостивился. Может, он решил вернуть меня к отцу, решив, что ничего не добьется? В моем измученном сердечке поселилась надежда. После окончания моей трапезы слуги приступили к моему одеванию, а дородная служанка начала колдовать над моими волосами. Через какое-то время, все сразу отступили и подвели меня к зеркалу во весь рост. На меня смотрела красавица шатенка, в изумрудном бархатном платье с завышенного талией и рукавами-фонариками. Мои руки обтягивали полупрозрачные длинные рукава, заканчивающиеся кружевными манжетами. Треугольный вырез платья выгодно подчеркивал высокую грудь незнакомки. Я и незнакомка подняли руки к прическе. Мои длинные обычно немного спутанные каштановые волосы были уложены в строгий греческий узел. Я очередной раз изумилась происходящему во сне. Откуда такие милости? Меня выкрали, держали в подземелье, а затем накормили, вымыли и по-царски одели. Не к добру все это. Не к добру…
В этот момент в комнату вошел аббат, разодетый в пух и прах. Слуги неслышно исчезли. Его масляные глаза, умильно скользнули по моему лицу и остановились на моей груди.
- Здравствуй милая, - промурлыкал он, стараясь умаслить свой неприятный голос.
Но его сладкий тон нисколько не обманул меня. Я напряглась как струна и попятилась назад. Аббат наступал. Я пятилась. Но вот я во что-то уперлась лодыжками. Коротко оглянувшись, я только сейчас заметила огромную кровать.
«Так вот зачем весь этот маскарад!» - ухнула у меня в голове ужасная мысль. Кровать была огромна и занимала все стену за моей спиной. Я вцепилась руками в полог. Тяжелая бордовая ткань, казалось, горела в моих ладонях.
- Белла… Изабелла…- просипел аббат. - Не стоит сопротивляется своей судьбе. Ведь она - это я.
Его черные глаза горели огнем откровенного желания. Казалось, его взгляд давно блуждал по моему уже голому телу.
- Ты будешь прекрасна на этой кровати. Будешь биться в горячем экстазе. Я умею ублажить женщину, не то, что твой целомудренный Эдуард.
Я тихо вскрикнула. Аббат четким движением кинулся на меня и повалил на огромную кровать. Мой дикий крик пронесся замком, но никто не пришел мне на помощь.
Похотливые руки престарелого аббата шарили по моему телу, срывая с меня платье.
- Ты будешь моей и ни чьей больше, - шептал он, мне обжигая мое лицо винным перегаром.
- Нет, нет!! – прокричала я, слыша эхо моего крика в своих ушах!!!
- Я люблю тебя, Эдвард!!! Люблю!! Оставьте меня! О!!! Умоляю вас!! – слезы струились по моим щекам.
Аббат взял мое лицо в свои ладони и четко сказал:
- Либо ты будешь моей, либо ты отправишься на костер как ведьма. Выбирай.
Его зловещие глаза сверкали как агат, а ноздри широко раздувались.
Мое сердце дико колотилось где-то в районе горла.
- Огонь, - прошептала я непослушными губами.
В этот миг с кровати меня смели сильные руки, и я оказалась на полу.
- Стража! Ведьма! Взять ее! – прогремел голос аббата.
Несколько пар рук подхватило меня, и я оказалась во тьме. У меня закружилась голова и будто черная воронка засосала в небытие.
- Белла… Белла.. – звал чей-то голос во тьме… - Белла…!!