Лондон встретил нас туманом и слякотью. Как только мы сошли с трапа самолета, воздухе закружился мокрый снег. Крупные хлопья ложились на мокрый асфальт плотным белым полотном с черными прорехами луж на асфальте. Конни с явным удивлением и интересом рассматривала танцующие снежинки в воздухе, и даже поймала одну на ладонь. Горячая ладошка мигом превратила ее в каплю воды. Дочурка смешно вытерла руку об куртку, так удачно найденную в ее гардеробе. Да, видимо Ракель тщательно готовилась к отъезду и не факт, что в Вольтерру, иначе она не покупала бы ей теплую зимнюю одежду и сапоги. Куда она собиралась ехать - для нас до сих пор осталось загадкой.

Карлайл и остальные члены семьи уже встречали нас в здании аэропорта. Их нечеловеческая красота сразу бросалась в глаза и сильно выделяла в толпе людей. Хотя мало кто обращал на них внимание. Толпа текла мимо них равнодушным потоком. Люди спешили по своим делам, и им не было дела до того, что в метре от них находились самые опасные хищники в мире.

Карлайл был облачен в светло-бежевое пальто строгого покроя. Его волосы отливали золотом в свете множества ламп дневного света, освещавших здание аэропорта. Эсми, его неизменная спутница, стояла рядом с мужем и приветливо улыбалась. Ее черное строгое пальто до пят подчеркивало ее изящную фигуру, а ее великолепные волосы были убраны в простой строгий узел на затылке. Чуть поодаль стояла еще одна пара – Роуз и Эммет, одетые в спортивном стиле. Розали даже в спортивном костюме выглядела как модель, сошедшая с глянцевых страниц. При виде Калленов мое сердце наполнилось чистой радостью. В этот момент я в полной мере осознала, что люблю эту семью, и все еще недоумевала, как я могла жить без них все эти пять лет в логове Маркуса. Я даже была рада Рози, и с некоторым удивлением осознала, что в какой-то мере люблю эту блондинку.

Описать воссоединение семьи словами просто невозможно. У меня не хватит слов, чтобы передать ту сложную гамму эмоций, которую чувствовал каждый при этой столь долгожданной встрече. Хотя мы выглядели со стороны обычными людьми, которые безумно рады встрече с родными, наше волнение было сильнее и глубже. Еще бы! Нам удалось избежать смертельной встречи с Волтури и увидеть друг друга живыми и невредимыми.

Конни сверкая изумрудными глазенками, взирала на Карлайла и Эсми с нескрываемым любопытством. Она как все дети смущалась от множества новых и не знакомых ей лиц. Поэтому она уцепилась за мою руку и выглядывала из-за моей спины.

- А кто это у нас такой красивый? – ласково проговорила Эсми, улыбаясь малышке и игриво подмигивая ей.

Конни засмущалась, но переборов себя, она внезапно выскочила впереди меня и Эдварда и потешно заявила:
- Меня зовут Констанция!

И прибавила с детской непосредственностью, указывая на нас с Эдвардом:
- А это мои мама и папа.

Розали тут же подскочила к малышке. На ее лице горела такая любовь и привязанность. Конни была просто очаровательной в темно-зеленой куртке и в пушистом берете. Она очаровывала окружающих, и уже когда она знакомилась с каждым членом семьи, то я видела по их глазам, что они просто боготворят малышку и будут защищать до последнего.

- Поздравляю, сестренка, - прогудел над моим ухом бас Эммета.

Он сгреб меня в охапку и приподнял над полом. Еще мгновение, и он закружит меня на руках. Мне пришлось напомнить ему, что на нас смотрят люди, и мы можем привлечь излишнее внимание.

Меня обняла даже Розали без тени прошлой злобы и зависти.
- Спасибо тебе, - горячо прошептала она мне на ухо.

Я удивленно подняла бровь:
- За что, Розали?

Ее светло-янтарные глаза смотрели на меня с искренней благодарностью.
- За то, что сделала моего брата счастливым и принесла счастье в нашу семью.

Поймав мой вопросительный взгляд, она кивком указала на Конни, барахтающуюся в медвежьих объятиях Эммета. Малышка и большой брат сразу подружились, и уже через пару минут о чем-то оживленно болтали. Как ни странно, она его нисколько не боялась из-за обманчивой внешности. Оба хохотали, чем привлекали к себе излишнее внимание. Розали шипела на своего милого, чтобы он отпустил ребенка. Элис прыгала вокруг них как мячик, а Карлайл, Джас и Эдвард с улыбками наблюдали за этой уморительной сценкой.

Эсми порывисто обняла меня со словами:
- Белла, милая… Я так рада... Элис мне все рассказала. Поздравляю…

Ее лицо сияло чистой ничем не омраченной материнской любовью и нежностью. В это мгновение мне захотелось назвать эту женщину своей мамой…

Семейную идиллию нарушил подошедший Сэм. Его черные как бездна глаза с удивлением смотрели на меня. Не знаю, что творилось в его голове, и какие мысли проносились в мозгу, но лицо с тонкими чертами было бесстрастным и не выдавало, ни единой эмоции или мысли. После нашего вчерашнего разговора, Сэм уже взял себя в руки и явление счастливой семьи с уймой родственников и еще с ребенком в придачу, который к тому же назвал меня мамой, добил его окончательно, но не лишил привычной для него выдержки. Лишь только тень удивления, и как ни странно – радости, мелькнула в глубине его зрачков.

Он смог выдавить из себя любезную улыбку и проговорить:
- Добрый день, госпожа, как долетели?

- Отлично, Сэм, - я просияла. – А вот и моя семья. И не называй меня больше госпожой. Зови просто - Белла.

- Хорошо, как скажете, го… Белла, - пролепетал он, подтверждая мои догадки о том, что не таких он ждал гостей.

– Здравствуйте. Как прошел полет? Следуйте за мной, - уже спокойным голосом обратился он к моей семье. – Меня зовут Сэм. Я - секретарь Изабеллы.

Погода окончательно испортилась, когда наш кортеж из трех машин подрулил к моему дому. Снег перешел в дождь. С некоторой щемящей нежностью я рассматривала двухэтажный особняк, отделанный серым декоративным камнем. Его крыша, уложенная красной черепицей, уныло мокла под дождем.

- Мама, я кушать хочу, - тихо сказала моя дочь требовательным тоном.

Она уже слезла с рук Эммета и подошла ко мне. Ее изумрудные глаза потемнели, а щечки побледнели. Ее внешний вид встревожил меня не на шутку. Особенно взгляд голодных глаз, темнеющих до черноты.

Я тут же раздела ребенка, скинула с себя свой пуховик и сапоги и без колебаний повела Конни на кухню, прихватив с собой сумку с ее любимой кашей и пак яблочного сока. Элис, как мячик поскакала следом за мной, попутно комментируя дизайн холла и предлагая свои услуги дизайнера. Я оставила размещать и развлекать гостей Сэму. Пока я готовила кашу дочери, Элис уже придумала, как украсить холл для церемонии, какие украшения надо купить и прочее. Я слушала подругу и чисто механически заглянула в холодильник. Раньше им никогда не пользовались, но теперь к моему удивлению он работал, и морозильная камера была до отказа забита пакетами с темно-вишневой жидкостью. Я машинально взяла один в руки.

Это был пакет с донорской кровью. Я повертела его в руках, попутно замечая наклейку с группой крови. Мы с Элис переглянулись.

- Сэм ждал Волтури, - коротко пояснила я подруге. – Или подобных им.

Элис понимающе кивнула и, метнувшись к плите, сняла кашу с конфорки.

Я растерянно покрутила в руках пакет и, намереваясь положить его обратно в холодильник, натолкнулась на взгляд голодных абсолютно черных глаз Констанции. Она сидела на табуретке напротив меня и с жадностью пожирала глазами донорский пакетик в моих руках. Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. В этот миг я поняла, какой голод терзал мою малышку. Я без колебаний достала чистый стакан и наполнила его где-то до половины вишневой тягучей жидкостью, попутно замечая ее божественный железисто-соленый аромат.

Вторая положительная медленно исчезала из стакана, а Конни пила ее с закрытыми глазами, смакуя каждый глоток. Запах крови уже распространился по кухне, напоминая мне, как давно я не охотилась. Пожар в горле нарастал с каждой минутой, и голод грозил вырваться из-под контроля. Я покосилась на Элис. Стремительно темнеющими глазами она также заворожено следила за стаканом в руках моей дочери.

- Спасибо мамочка, - сказала Конни, слизывая со своих пухлых губок последнюю капельку ароматной крови.

Высокий голосок дочери оторвал меня от созерцания, и я вернулась к реальности. Она открыла глаза и к моему огромному удивлению, радужка Конни стала ярко-зеленой, цвета насыщенной весенней зелени и с золотистыми вкраплениями. Ее глаза были похожи на изумрудный бархат, усыпанный золотой пылью.

- Надо сегодня сходить на охоту, - озвучила я наше с Элис желание.

- Милая, - осторожно спросила Элис, присаживаюсь на корточки перед Конни. – Ты охотишься на людей?

- Нет, Элис. Люди хорошие. Я их люблю. Их нельзя убивать. Так сказала Ракель, что я должна раз в неделю пить кровь из пакетика, и тогда никто не пострадает. А еще я могу чувствовать эмоции других. Ракель говорила, что я не такая как все люди, но это нормально, - выпалила Конни.

Я вздохнула с несказанным облегчением и еще раз в душе поблагодарила Ракель за то, что так хорошо воспитала мою дочь, когда меня не было рядом.

Дни летели как птицы, проходя в хлопотах и подготовке к свадьбе. Элис была неутомима – с утра до позднего вечера мы носились по Лондону от известного дизайнера, шившего нам с Конни платья, к ювелиру, изготавливающему нам с Эдвардом кольца. Элис еще умудрялась успевать заниматься организацией самого торжества, дизайном холла и пригласить священника.

Наши с Эдвардом ночи пролетали еще быстрее. Они были наполнены нашей нежностью, страстью и любовью. В таком бешеном темпе две недели пролетели очень быстро и незаметно. Вот и наступил такой долгожданный для нас с Эдвардом день.