Глава 12

У меня, как и у всех, есть свои представления о жилище типов вроде мистера Садиста. Впрочем, представления иллюзорны и меняются, подчиняясь ветрам времени. Несколько веков назад это был бы мрачный замок с тонкими шпилями башен и обязательным туманом во дворе. Лет тридцать назад – унылая халупа с прогнившей крышей и ржавыми трубами. Сейчас, когда профессия «ублюдок» чуть более востребована и, несомненно, более крута, это должно быть что-то оригинальное. Стекло и металл. Холод и отчужденность в каждой детали. Отчужденность найти не получается. Верчу в руках одну за другой безделушки, стоящие на каминной полке. Ангелочки, рамочки с цветочным орнаментом, шкатулка. Камин сам по себе неплохой атрибут для жилища злодея. Хотя, конечно, такой камин лишь вредит имиджу. Это камин из сказки про счастливую семью и глупой сентиментальной книжонки с обнимающейся парочкой. Вот как раз рядом с таким камином здорово целоваться. С другой стороны, я не знаю, скольких мистер Садист успел сжечь в этом огненном чреве.

- И что дом успел тебе сказать обо мне? - спрашивает мистер Садист, запирая входную дверь.

- А что он должен был мне сказать?

- Например, то, что сегодня мы с ним впервые встретились.

- Чей же он тогда? И зачем мы вломились в чужое жилище?

- Относительно меня у тебя возникают подобные вопросы? Ты ведь поняла, что я не поборник правил и не адепт законов.

- Чей это дом? И что здесь в таком случае делаю я?

- Тебе не нужно знать чей. На втором этаже есть ванная комната, а в спальне найдутся женские тряпки. Сколько тебе требуется времени?

Так и хочется сказать – вечность. И речи не идет о конкретных сроках, в которые я могла бы прийти в себя, однако он спрашивает лишь о времени, необходимом на придание мне соответствующего нормам приличия вида. Его заботит, если, вообще, заботит, внешняя сторона вопроса, а не моя душевная растрепанность.

- Часа достаточно, - говорю я. В конце концов, чем быстрее я со всем этим покончу, тем быстрее оно и закончится для меня.
- Можешь не спешить.

Я спотыкаюсь, услышав его небрежное замечание. Это проявление доброты на грани садизма меня добивает, как последний, финальный удар битой по голове.

Я как лунатик бреду длинным коридором, стараясь не запачкать одним своим присутствием светлые стены в кремовых разводах, вазоны с золотистыми цветами. Но хуже всего я справляюсь с густым ворсом молочного ковра, поглотившего всё доступное в горизонтальной плоскости пространство. Во-первых, на нём видны мои примятые следы. Во-вторых, грязь отлипает от туфель. В-третьих, у меня вязнут ноги, и кажется, что я иду через гиблое болото. Что-то похуже Гримпенской трясины.
До двери ванной я плетусь целую вечность, так что волей-неволей приходится обзаводиться отговорками на случай, если часа мне не хватит. Потому что "можешь не торопиться" не длится бесконечно. На самом деле это, как правило, лишних пять минут к часу. Есть лишь одна проблема – мистер Садист, являющийся для меня плохо изученной территорией. Так что про его "неторопливость" я знаю мало. По моим соображениям, такие парни не любят ждать. Впрочем, мистер Садист сильно выбивается из ряда таких парней. Он не раз ждал и показывал своё небрежение ко времени. Но ждать меня до утра он точно не станет. Или из принципа рискнет?

И вот я одна. Не знаю точно, где мы оказались и кому принадлежит этот дом, но я стою, ощущая босыми ступнями швы на кафеле, и стягиваю через голову платье. И внезапно в этом импровизированном шалаше, в замкнутом почти безвоздушном и тёмном пространстве меня охватывает паника. Я пытаюсь быстрее избавиться от одежды, но я запуталась, и рука за что-то зацепилась. В голове миллионы вариантов возможных действий, но они мелькают столь стремительно, что я ничего не успеваю понять, поэтому я ору, как беспомощно животное. Мой крик – это последний предсмертный вопль, рожденный в глубинах тела и в недрах разума.

Внезапно платье скользит вверх, и я, подобно младенцу, выскакиваю из его матерчатой утробы. Первое, что осознаю – платье покачивается в руках мистера Садиста, а сама я с белым от ужаса лицом стою посреди ванной в одном нижнем белье, причем бретелька лифчика оторвалась. Он смотрит всё так же безразлично. Да, он помог мне, но каковы его мотивы, я не знаю и не строю на этот счет даже теорий. Он опровергнет любую из них. Он опровергает саму суть этого мира.

- Может быть, тебе и спинку потереть? - бросая платье на пол, интересуется мистер Садист.

- Может быть, - почти шёпотом отвечаю я. Я не в состоянии придумать свой ответ, поэтому нагло пользуюсь его же словами, присваиваю некоторые из них.

- Буду рад помочь.

Он открывает воду и садится на край ванной. Я понимаю, что это игра. Одна из гнусных игр по его гнусным правилам. И мне не найти безопасного пути для отступления. Что я должна делать в такой ситуации? Молча шагнуть к нему? Опять? Как уже делала не раз, добровольно заключая тело в замкнутое пространство его машин. В любом случае я не могу стоять как идиотка целую вечность. Я должна уже на что-то решиться, и я осторожно, как по тонкому льду, иду к наполнившейся наполовину ванной, сожалея лишь об одном – слишком мало воды, чтобы реально утонуть. Потому что держать себя одной лишь силой воли под водой я точно не сумею. Я бы предпочла отдать право выбора воде, предоставить воде неоспоримое преимущество и все шансы меня убить.

Когда я уже готова перешагнуть через бортик, он поднимает свои пустые глаза и говорит:
- Бельё.

- Нет, - инстинкты отвечают за меня. Я рефлекторно хватаюсь за тонкое кружево, ставшее моим последним щитом, моими хрупкими доспехами. Осознание того, что бастион падёт ещё до атаки, ничего не меняет.

- Я делаю это не потому, что мне нравится. Не потому, что хочу довести тебя до истерики. И не потому, что собираюсь изнасиловать.

- Зачем?

- Тебе достаточно знать, что не по названным причинам, а почему – тебя не касается.

- Меня это как раз касается.

- Тебе стыдно? - он, не отрываясь, смотрит мне в глаза.

- Ты мне противен, понимаешь. И я не могу обнажиться перед человеком, которого боюсь.

- Ты меня всё ещё боишься?

- Да! Это очевидно.

- И почему же?

- Ты шутишь?

- Нет. И я хотел бы услышать, почему ты меня боишься.

- Ты держал пистолет у моего виска. Неужели этого мало!

- На самом деле, мало. Но если для тебя сей момент принципиален…

У меня буквально глаза на лоб лезут, когда в этой маленькой комнатке появляется новое действующее лицо. Теперь есть не только он и я. Есть пистолет. Не знаю, тот ли это, но меня мгновенно бросает в дрожь.

- Держи, - безо всякого выражения на лице он протягивает мне пушку. - Он заряжен, так что все будет честно.

- Честно? - мой взгляд скользит по тусклому металлу и дальше по его пальцам, сжавшимся на стволе. И так до бесконечности, по одной линии, не в силах увидеть ничего за её пределами.

- Смелее.

И я первый раз в жизни беру в руки пистолет. Не потому, что это мистер Садист приказал, просто мёртвый блеск металла притягивает. Происходящее кажется мне нереальным, частью сказки, фантазией на вольную тему.

- Что дальше? - как идиотка спрашиваю у человека без лица.

- Можешь в меня выстрелить. Можешь убить. Теперь я твой заложник.

- У тебя наверняка есть козыри в рукаве.

- Ничего у меня нет. Какие козыри ты имеешь в виду? Я даже ничего не успею сделать, если ты захочешь выстрелить.

- Но... этого не может быть.

- Это есть.

Несколько мгновений обдумываю ситуацию. Пытаюсь поверить в реальность нереального. Смириться, в конце концов, с мыслью о том, что я могу его убить. И, вообще, можно ли его убить? Вопрос сродни тому, можно ли искоренить зло. Зло вечно.

- Я не умею, - наконец говорю я, понимая, что моё признание лишь позволит выиграть время, а в итоге выигранные минуты ничего не решат.

- Я научу.

Как дурочке он терпеливо объясняет правила обращения с оружием, если имеешь намерение кого-нибудь грохнуть. Он хороший педагог, и уже через пять минут я знаю всё, что нужно. Теперь хоть и в теории я могла бы убить человека.

Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr