За неделю до "Ватханарии" Эдвард предлагает обсудить предстоящую постановку. Говорит, что не хочет встречаться в театре, где слишком много лишних глаз и ушей, и лучше провести совещание у кого-нибудь дома. Под кем-нибудь, конечно, подразумеваюсь я - не думаю, что Таня будет в восторге, если я лишний раз переступлю порог их с Калленом квартиры, да еще с посторонним мужчиной... правда, собраться мы планируем вечером, когда она работает. Но моему наставнику, кажется, не очень хочется, чтобы я лишний раз гуляла вечером. Даже в его компании.
Кажется, сейчас он нервничает больше всех... И я понимаю, почему - на носу "Ватханария", и если мне Лоран описал реальное могущество Сильвера - да и то, скорее с досады, чем из желания меня успокоить, - то перед Калленом он вряд ли вывернул бы душу. Сомневаюсь, что у них настолько близкие отношения...
Сам же экстрасенс точно не опустился бы до уверений в своей компетентности. Как-то раз на репетиции Джейкоб попытался его проверить - кажется, попросил прочитать его мысли, - но нарвался лишь на надменный взгляд:
- С какой стати?
- Вы же маг, - не растерялся Блэк. - Если не врете, конечно.
- Вот именно. Я маг, а не ярмарочный фокусник, - отрезал Сильвер. И отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Стоит ли говорить, что больше никто не рискнул к нему лезть.
Он постоянно давал понять, что делает нам огромное одолжение своим присутствием; неприятно, но, в общем, простительно. Я помнила рассказ Каа - и думала, что человек, столь щедро одаренный природой, имеет полное право вести себя, как император. Особенно если при этом он сам по-королевски щедр и великодушен.
Кстати, о щедрости - про вознаграждение за участие в балете он так и не заикнулся, если же разговор об оплате начинал Каллен - небрежно отмахивался. Я списывала это на очевидную тягу альбиноса к широким жестам, в которую, правда, не укладывалось его желание получить от Мейсена тысячу фунтов...
Впрочем, скорее бы сухой пень расцвел, чем Лэнс Сильвер рассказал, что он, черт возьми, имел в виду.
Эдвард же так глубоко не закапывался. Он не был уверен в благоприятном исходе - и в нежелании говорить о деньгах, как и в отказе от демонстрации способностей видел признаки неуверенности самого мага.
Я очень хотела его успокоить. Сказать, что этот человек может если не все, то очень многое. Что он точно сможет нам помочь... И каждый раз закрывала рот, едва открыв. "Пусть эта история останется между нами..."
И вот сегодня, за неделю до "Невесты дракона", мы сидим на моей кухне. Вернее, я сижу. Эдвард снова изображает швейную машинку, не в силах сдержать волнение: от окна к мойке, от мойки к холодильнику и обратно. Закрываю глаза - голова кружится смотреть на это мельтешение.
- Да где же его носит... Что за манера все время опаздывать?
Это уже явное преувеличение: Лэнс опоздал только в первый раз, заблудившись в театральных катакомбах, да и то ненамного. Больше ни разу такого не помню - обладатель королевских манер фразу про вежливость королей понимал буквально.
- Мы договорились встретиться в семь, а сейчас только без десяти.
- Ах да, точно...
Экстрасенс появляется у моего порога ровно в семь. Как обычно, весь в черном; как обычно, не попал. Длинное пальто, узкие брюки, сапоги под колено (которые он и не подумал снять... спасибо хоть бахилы принес) - убойное сочетание, на фоне которого даже слишком длинный свитер в глаза не бросается. Постоянное общение с Дорианом, а теперь и с Эдвардом (оба одеваются безупречно) привело к тому, что малейшее отклонение режет глаз. Но стоит отметить, что Сильвер даже при полном отсутствии вкуса умудряется выглядеть властелином мира... мне бы так.
Он тоже не садится, но вряд ли из-за нервозности; думаю, просто хочет смотреть на нас сверху вниз. И, по своему обыкновению, сразу берет быка за рога:
- Надеюсь, вы позвали меня не для обсуждения сюжетной линии. А то поиски неземной любви там, где ее нет, порядочно набили мне оскомину.
- Вы это о чем? - прищуривается хореограф.
- Да об отношениях Моник и Инариума, будь они неладны.
- И почему же ее там нет? - правда, мне интересно. Все, кто говорит о "Невесте дракона", видят в ней историю любви, а этот странный человек утверждает, будто любви в упор не видит... к тому же, он никогда до этого не говорил о своем видении постановки, просто делал то, что считал нужным.
- А где она там может быть? Можно подумать, почти трехсотлетнему дракону, многое в жизни увидевшему и осознавшему, есть о чем поговорить с юной необразованной селянкой. К тому же, влюбленной в другого и приходящей в ужас при одной мысли о крылатых змеях. Вы сейчас скажете, конечно, что так предначертали звезды, - бледные губы кривятся в презрительной усмешке. - А я в ответ скажу, что до того, как поднять голову и посмотреть на ночное небо, Инариум знать о ней не знал - и не знал бы еще лет триста. И внезапно - просто потому что так звезды сказали - он влюбляется. Похищает девушку, отрывая ее от родных и жениха, охраняет ее, терпит ее недовольство, а потом еще в муках превращается в человека - чего ради, простите? Чтобы одну ночь делить с ней постель? У предводителя драконьей стаи резко начавшийся спермотоксикоз мозги отшиб вместе с чувством собственного достоинства?
Это звучит жестко, зло, цинично. Но картинка получается настолько забавная, что я не удерживаюсь и фыркаю; Эдвард посылает мне гневный взгляд, Лэнс вдруг сгоняет с лица глумливую усмешку:
- Чушь собачья, конечно. Мозги у него на месте, достоинство тоже. Но Инариум в отчаянии, его племя вымирает. А он, между прочим, несет ответственность не только за свой народ, но и за горы, охраняемые драконами, и за людей, живущих у подножья гор, и за экосистему в целом! - глаза горят за стеклами очков, длинные волосы разметались по плечам, руки, прежде надменно скрещенные, непроизвольно опустились, пальцы сжались в кулаки - до боли, до судорог. Я уже знаю, как сильны его руки. - Если для того, чтобы сохранить все это, он должен обрюхатить смертную девчонку - хорошо, игра стоит свеч! И Моник такие объяснения ближе и понятнее, чем невнятные признания в любви на пустом месте. Может, она послала бы подальше придурочного змея с его патологическим влечением к человеческим женщинам, но растоптать жизни всех, кого она знает и любит - не может. В "Ватханарии" нет любви. Только долг.
Лэнс умолкает, переводя дыхание. Мы переглядываемся. Молчим.
Что мы ему скажем? Можем ли что-то сказать?
- А вы циник, - наконец замечает Эдвард, прерывая затянувшуюся паузу.
- Отнюдь. Просто я реалист. Любовь, как и дом, должна иметь прочный фундамент, - он уже спокоен, словно вспышка эта была не с ним.
Эд сцепляет руки в замок, стискивает до белизны:
- Вообще-то, я вас пригласил не для этого. Хотя спасибо за высказанное мнение... Оно объясняет ваше поведение в танце, во всяком случае. Есть еще один вопрос, ответа на который я от вас до сих пор не услышал. Вы так и не сказали, сколько хотите за работу...
- Да хватит меня терзать, вы уже раз двести спросили, - экстрасенс прикрывает глаза, - может статься, это не понадобится.
Что?!
То есть... Он сомневается?..
Вдоль позвоночника ледяной волной пробегает ужас.
- Что вы хотите сказать?
- Только то, что я живой человек - и, как любой человек, имею право на ошибку.
Каллен сжимает кулаки. Ой-ой...
- Цена вашей ошибке - жизнь Беллы... то есть, мисс Свон, - тихо, угрожающе. - Вы с самого начала предполагали, что можете не спасти ее... и говорите об этом только сейчас? Когда мы уже не сможем найти вам замену?!
Мага, похоже, раздражает наша неосведомленность:
- При чем тут вообще мисс Свон? Вы же понимаете, что обезопасить себя от колдовства уровня "Ватханарии" можно только одним способом - не трогать его. Смерть придет вместе с танцем, хотите вы того или нет. Теоретически, я могу рассеять ее по залу, чтобы пятьсот зрителей мучились мигренью пару дней. Но если я ошибусь, замешкаюсь, да просто неверно рассчитаю силы - платить будет некому и незачем.
- Почему вы раньше не сказали?
Пожимает плечами, даже не открывая глаз:
- Вы не спрашивали, - красивое лицо непроницаемо. Такое ощущение, что он вообще не здесь.
Больше всего это похоже на смирение. Безграничное печальное смирение со своей участью, какое я видела только однажды - когда навестила своего дедушку, умиравшего от рака... на лицах едва ли не половины пациентов онкологического центра.
Пока я пытаюсь справиться с шоком, Каллен настаивает:
- Разве у вас нет семьи, которой...
- Которой захочется получить цену моей крови? Уверяю вас, не захочется. Если хотите что-то для меня сделать - сделайте так, чтобы мое имя нигде в связи с этим балетом не упоминалось. В программках и так далее пишите вместо него любое другое... не знаю, Джаред; фамилию придумайте сами.
- В труппе есть Джаред Кэмерон, - кивает Эд.
- Значит, его и впишите, мне все равно.
Снова повисает молчание. На этот раз разбивает его Сильвер:
- Если вопросов больше нет, позвольте откланяться...
- Подождите! - вылетаю за ним в коридор.
Я... я просто хочу знать, чего ради почти незнакомый человек готов погибнуть вместо меня. Ведь у него наверняка есть семья, иначе откуда эти рассуждения об ответственности и любви... Может, действительно онкология? Тогда вполне понятно - я тоже предпочла бы не загибаться в муках на больничной койке, а умереть в одночасье на сцене...
- Что такое, мисс? - Лэнс уже взялся за ручку двери. За неделю до - может быть - смерти ему, конечно, нужна не я.
- Один вопрос... у вас рак? Поэтому вы готовы к смерти?
В сиреневых глазах - недовольство и тень удивления:
- Вопрос бестактный, но я на него отвечу. Почти семь лет назад я лечился от дебюта рака крови. Пока лежал в больнице, пересмотрел свое отношение ко многим вещам. К жизни и смерти в том числе.
От дебюта? То есть были еще рецидивы? Но под его взглядом я заливаюсь краской и опускаю глаза. Просто молча закрываю за ним дверь.