Глава 11. Инь-янь.

Магазин аудио- и видеоматериалов, куда послала меня завлит на встречу с неким Сэмом, разительно отличается от миллионов своих собратьев, светлых, радостных и более или менее гостеприимных. В полуподвальном помещении, освещаемом единственной лампочкой под темным абажуром, находиться вообще не хочется. Боже, и кто-то сюда заходит что-то купить?
- Эй, ты, - грубо окликает меня мужской голос из глубины магазина, - почему не смотришь под ноги?
Я послушно опускаю взгляд. Оказывается, пол застелен... ковром, обычным старым ковром с каким-то восточным рисунком, порядком вытертым и поблекшим. Вот же... нет, я вытерла ноги о коврик перед дверью, но мои ботинки на рельефной подошве насобирали на себя столько грязи, что о коврик все не вытрешь...
- Кто вообще стелет ковры в магазинах?!
- Вероятно, тот, кто думает, что люди умеют читать, - отзывается мужчина. - Или хотя бы видят на верхней площадке стойку с тапочками.
Я чуть не высказала все, что думала об этих засаленных тапочках, о верхней площадке, где повернуться сложно между всех этих острых углов, но прикусила язык. Я не ругаться пришла, в конце концов.
- Извините, - хочется уйти отсюда скорее, и голос у меня, наверное, немного дрожит. - Я от Вирджинии...
Продавцы, наконец, соизволили выйти из своего угла. Да уж, сразу понятно, что ни о правилах поведения с клиентами, ни о дресс-коде они никогда не слышали. Зато и ясно, зачем им ковер.
Их двое - светловолосый мужчина, на вид лет двадцати с хвостиком, и брюнетка моего возраста, неестественно белокожая, почти как привидение. Оба высокие, с распущенными длинными волосами и босиком. И оба одеты не до конца - парень щеголяет в одних только джинсах (хотя сложно не признать, ему есть, чем похвастаться), на девушке нечто вроде очень длинной широкой рубашки, сползающее с плеч и почти неприлично открывающее ноги. Просто-таки парочка "инь-янь". Ну да ладно, мне до них нет дела.
- Я Белла. Мисс Чайлд звонила вам насчет меня... - смотрю при этом на блондина, и тот морщится:
- Точно не мне.
- Да, Сэм - это я, - ухмыляется девица.
Чертов район, где все перевернуто с ног на голову и женщины носят мужские имена, чертова Вирджиния, ну почему она меня не предупредила?! Чертов Мейсен, чертова Ватханария, пошло все к черту!!!
Я не поняла, когда мои мысли перешли в крик, не поняла, что ору, истерически визжу, зажмурившись. И вдруг становится очень холодно, за шиворот течет что-то мокрое и ледяное... "Инь-янь" вылили на меня целый таз. Почему таз?.. А, неважно... Я стою перед ними, обтекая грязной водой, и думаю с гаденьким удовольствием, что теперь их драгоценный ковер безнадежно испорчен.
- Так вот, - тяжело говорить спокойно, тяжело дышать спокойно рядом с этими... людьми. - Вирджиния велела вам подготовить для меня записи пьесы "Ватханария"; я могу их получить?
- Момент, - Сэм выходит из круга света и мгновенно исчезает в чернильном сумраке. Спустя минуту слышится ее голос, чуть растягивающий слова, как в замедленной съемке: - Джеймс! Под прилавком кассеты лежали. Ты их куда дел?
- В подсобке посмотри на кресле...
Тонкий силуэт растворяется в светлом прямоугольнике дверного проема. Она, кстати, не возмутилась, когда уточняла, где кассеты. То есть для обоих все в порядке вещей, можно спокойно взять чужую вещь, да еще на место не положить. Меня затрясло.
- Зачем? Зачем вам эти кассеты?
- Копию снимал, - Джеймс голосом и всем видом показывает, насколько ему на меня чихать; таз он поставил на пол и теперь опирается на бортик босой ногой. Привычным таким движением... Подташнивает при мысли, что этот таз им, возможно, как раз для мытья ног и нужен. - Люблю смотреть такое...
- Любите смотреть, как люди умирают?
- По телику люблю, - вот же мерзкий тип. - И не надо на меня так смотреть. Вот все балдеют от Шекспира, а один его "Гамлет" чего стоит... сколько бишь там народу умерло?
- Вы читали "Гамлета"?! - я бы сказала, для этих ребят и комиксы - слишком сложное чтение. А он, видимо, решив меня добить, припечатал:
- Не суди книгу по обложке.
- Держи, - девица материализуется уже с небольшим пакетом - и тыкает его мне в руки. - Джинни от меня привет.
Возможно, я начала привыкать к этому миру и его законам, возможно, все здесь слишком странно, чтобы оставаться без пояснений вовсе... как бы то ни было, вместо того, чтобы поблагодарить и скорее уйти, я спрашиваю:
- Почему вас зовут Сэм?
- У меня редкое имя. Все путаются. Бесит.
Понятно, что ничего не понятно, но уточнять я уже не стала. Спешу скорее выйти отсюда на свежий пропитанный дождем воздух, подальше от "инь-янь". И мне, между прочим, пора на работу, благо театр отсюда в двух шагах.
А объявление на двери действительно есть, даже два. На одном - огромными красными буквами предостережение: "Надевайте тапочки, на полу ковер!". На другом, значительно более мелким шрифтом: "В магазине работают люди с дефектами умственного развития". Почему-то я не удивлена.



Когда за гостьей закрылась дверь, Джеймс вытащил из кармана монетку:
- Твоя - решка, - он подбросил металлический кружок в воздух и ловко поймал: - Иди за тряпкой.
И тут же уселся на пол, показывая, что и пальцем шевельнуть не намерен.
- Ты мухлевал, - безразлично откликнулась Сэм, все-таки скрываясь за дверью подсобки. Ее стремительные движения странно контрастировали с речью механической куклы.
- Как докажешь?
- Никак. Просто ты мухлевал.
- Ты не Вирджиния, чтобы знать.
- Я знаю тебя. Ты не любишь убирать, - она опустилась на колени и принялась отчищать разводы грязи с ворса, придерживая тяжелые волосы, чтобы не лезли под руку, - а мне фиолетово. Что она там кричала? Чертов Мейсен?
- Ну чему ты удивляешься, еще одна жертва... Обычное дело. Он никогда особо с людьми не церемонился, а после развода и вовсе слетел с катушек... - голос его дрогнул. - Помнишь Хави?
- Меня тогда не было.
Парень устроился по-турецки на ковре, ссутулился, почти коснувшись лбом пола; может, поэтому слова зазвучали глухо и невнятно:
- Да я тоже не так чтобы был... Смысл, короче, в том, что Мейсен с Вольтури решили поиграть в тараканью грызню - наняли двух мастеров и друг друга им заказали. А те что могли, сама знаешь, как наказывают за неповиновение. И вот результат: девчонка мертва, Хави - бессловесный идиот...
- А Эли что?
- Что Эли, мы для него грязь. Мы оплакиваем товарищей, а он за развлечения миллионеров денежки получил - и доволен. Бизнесмен ведь.
- Говнюк он, - со злостью отозвалась Сэм, швыряя тряпку в ведро. - Хуже нас всех. Как есть говнюк.
- Не вижу противоречия, - Джей поднял голову, потянул носом воздух. - Сегодня покупатели будут часов так с четырех, у нас куча времени. Чаю хочешь?
Девушка подхватила ведро и кивнула:
- Пошли.

От автора:
У Сэм крайне своеобразная манера речи. Вот это вот "я-не-знаю-что-такое-сложные-предложения" - это не автор писать разучился, это она в каноне так разговаривает