Глава 14.
Обман во спасение

- Уверен? – cпросила Белла.

Ответить ей Палач не успел – на его голову обрушился неожиданный и весьма мощный удар. Ещё один предмет искусства был уничтожен без особого сожаления. Вслед за безвременно сгоревшим гобеленом отправился аляповатый вазон с изображением цветочков и птичек - над бесчувственным телом Палача возвышался испанец с оставшейся от вазы ручкой.

- О! – выдохнула Белла. Время, казалось бы застывшее янтарной смолой, вновь помчалось вперёд подобно взбесившейся лошади, норовя сбросить седока. – Хуан! Чёртов ублюдок! – ругать избавителя было глупо, но и не сказать испанцу всего, что о нём думает, Свон не могла. – Ты огрел по башке самого Палача, – глаза Беллы округлились от изумления, только проговорив всё вслух, она осознала произошедшее.

- Какая разница? У него что, голова какая-то особенная?

- Особенная! Наверняка, за эту голову назначена огромная награда, - машинально ответила Свон, хотя вопрос испанец задал чисто риторический.

- Как оказалось, ничем она не отличается от остальных. И кто он такой, этот Палач? Ничего себе имена у твоих друзей, - отбрасывая в сторону бесполезную ручку и разглядывая лежащего на полу поверженного врага, поинтересовался дон.

- Он не друг, - прошипела всё ещё прибывавшая в состоянии шока Свон.

- Уж не жених ли? – проявил удивительную сообразительность Хуан.

- Хочешь тоже получить по голове? – взвыла Белла. Её и без того натянутые нервы, казалось, вибрировали и готовы были в любой момент порваться.

- Благодарю,- испанец шутливо поклонился и поспешил отойти от разъярённой Беллы на безопасное расстояние.

- Вместо того, чтобы задавать бессмысленные вопросы, лучше бы придумал, что нам теперь делать.

- Эй, эй, с каких это пор «нам»? Мы наконец-то действуем вместе?

- Мы давно уже в одной лодке, и лодка эта того и гляди пойдёт ко дну.

Белла затравленно оглядывалась вокруг, так будто они в самом деле находились в маленькой гнилой лодке посреди бушующего моря и деваться им было некуда.

- Хорошо, но с каких это пор решать должен я? – не сдавался упёртый испанец.

- С тех самых как ты приложил Палача по голове этой ужасной вазой. И хватит заговаривать мне зубы! – в очередной раз вспылила Свон. С какой стати она тут стоит и мило беседует с проклятым кастильцем, так, словно они находятся на приёме у губернатора Ямайки, и нет рядом англичан, и ничто им не угрожает.

- А твою комнату эти англичашки даже не закрыли?

- Нет, это было бы слишком демонстративно. Мы ведь ещё не признаны преступниками и на всякий случай наш капитан решил подстраховаться. Формально он нас не удерживал силой.

- Как же, а его люди, стоящие под моей дверью - это разве не удержание силой?

- Что такое для капитана Свон какие-то жалкие матросы? – Хуан пожал плечами. – Разумеется, ты могла бы запросто их… ну не знаю, обездвижить и выйти.

- Я ведь не медуза Горгона, чтобы обездвиживать просто так. В любом случае, Палач решил все проблемы за нас.

- Ты думаешь, он перебил всю команду?

- Вряд ли. Но тех, что сторожили коридор и лестницу, наверняка, уже приветствуют в аду. И если мы не хотим с ними встретиться, то не плохо бы нам уйти, пока кто-нибудь сюда не пришёл и не наделал в моём наряде дыр.

- А этого куда? – указывая на пребывавшего в бессознательном состоянии пирата, спросил испанец.

- С нами!

- Ты опять раскомандовалась, - возмутился Хуан.

- Ты сам мне уступил право командовать. Так что нечего жаловаться, лучше принеси верёвки, нужно связать Палача.

- И где я найду верёвки? Тут что, поблизости есть торговая лавка?

- Вас испанцев чему вообще учат? Иди и порви какую-нибудь занавеску. Или боишься сделать ему больно? Так вот, когда он очнётся, мало нам с тобой не покажется. С нами Палач нежничать не станет, он уж точно сможет найти и чем связать, и чем перерезать тебе горло.

Свон хитро вывернулась и умудрилась дать благородному испанскому дону пинка под благородный испанский зад. Хуан обижено и нарочито медленно заковылял в сторону своей комнаты. Белла принялась обшаривать одежду Палача. Но ничего особо полезного там не было, кроме дрянных, по меркам самой Свон, пистолетов, хотя многим пиратом это оружие и пришлось бы по душе. Один пистолет Белла смело спрятала под пышными юбками платья. Второй, подумав, решила отдать Хуану. Вряд ли он станет теперь её убивать. Да и за что? Она его не раз спасала и не просто так, а рискуя собственной жизнью. Если подумать, то немного нашлось бы на свете людей способных похвастать тем же.

- Это подойдёт? – испанец протянул задумавшейся Белле моток каких-то лохмотьев.

- Не мог поаккуратнее нарвать?

- Тебе что, для красоты? Тогда не забудь бантики завязать, - огрызнулся своевольный испанец.

- Держи! – забирая лоскуты и протягивая пистолет Хуану, пробурчала Белла. – Надо его связать.

- Стой, ты даёшь мне оружие?

- Да, чёрт тебя побери! И помоги мне, наконец-то, его связать. Ну же!

Палачу в этот момент не позавидовал бы никто. Белла и Хуан матерясь вполголоса и препираясь, перекатывали тело потерявшего сознание пирата и пытались обмотать его верёвками. Однако полосы материи, раньше бывшие простыней, постоянно расползались, да и узлы выходили слабыми. Пришлось пойти на компромисс и связать Палачу только руки рёмнём от его же собственных брюк.

- Но как мы его потащим? Я хочу сказать, как мы его потащим, если у него вечно будут спадать штаны?

- Чёрт, я об этом не думала. Но мучиться с ним я больше не собираюсь, так что придётся тебе его тащить на себе, – Свон приняла свою любимую позу: подбородок вздёрнут, руки упёрты в бока и попробуй с такой поспорить. Но испанец то ли не испугался, то ли не заметил злого блеска в глазах капитана, и продолжил отпираться от почётной обязанности тащить Палача на собственном горбу.

- Нет! Давай я возьму его за ноги, а ты бери за руки…

- И что подумают прохожие, что мы где-то убили мужика и теперь тащим его труп?

- Не очень-то они прозорливые, твои прохожие. Это вот он, - Хуан пнул тело Палача носком сапога, - пытался нас убить.

- Он пытался убить меня. А ты вообще встрял в наш разговор.

- Прости. Но тогда зачем мы его вывязывали, давай лучше приведём этого красавца в чувства и вы продолжите ваш «разговор», - не без издёвки в голосе ответил дон.

- Ты самый хамовитый испанец из всех, кого я встречала.

- Папочка тоже всегда жаловался на моё поведение и считал, что для молодого человека из хорошей семьи я ужасно невоспитан.

- Он бы прав, твой папочка.

- Да, но дружба с пиратами тоже не улучшает характер.

- С каких это пор ты стал считать меня своим другом?

- А я, может, и не тебя имел в виду? – насупился Хуан.

- Ну конечно! И как же я сама не догадалась! Ты, наверняка, имел в виду тех головорезов, с которыми я сбежала от инквизиторов или тех двух людей Палача, что нашли нас на острове и которых я убила? Прости, если бы я знала, что это твои друзья… - Свон сокрушенно покачала головой, – Я же думала, что спасаю тебя.

Их уже сто раз могли услышать, пока они спорили и перекатывали тяжёлое тело Палача по всему коридору. Или могло прийти время смены часовых или кто-то захотел бы подняться и посмотреть, как поживают пленники. Испытывать свою удачу и дальше Белла не собиралась, поэтому, схватив Хуана за плечо и наклонившись к тому поближе, прошипела:

- Немедленно бери Палача и драпай к чёрной лестнице. Либо я тебя убью.

- Узнаю Беллу Свон. А то какая-то ты стала... одним словом, леди Жослин.

Кряхтя и постанывая, испанец взвалил лежавшего без сознания пирата и потащил в указанном направлении. К всеобщему сожалению, лестница была узкой, и в отличие от парадной ее не освещали факелы или масляные лампы. Испанец чуть ли не каждую секунду спотыкался и с трудом удерживал свою ношу. Несколько раз он всё же не вписался в поворот и приложил и без того поучившего по голове Палача о стену. Белла, спускавшаяся следом, только злобно шипела. Ей вся эта клоунада нравилась все меньше и меньше. Где-то там поджидал Стар и в любую секунду он мог вспомнить о Жослин и её брате. И что скажите делать с отнюдь недружественно настроенной ватагой двум беглецам, вооруженным двумя жалкими пистолетами. На лестнице даже спрятаться негде, если их обнаружат, придется сразу же сдаться, либо быстро и бессмысленно умереть.

На улице уже наступил ранний вечер. Усталое солнце медленно, но неодолимо клонилось к западу. По небу пробегали первые розовые, апельсиновые и лавандовые полосы заката. Жара схлынула, и идти беглецам с их тяжелым грузом было значительно легче. Но, не смотря на освежающий ветерок, испанец всё равно довольно быстро начал обливаться потом и дышать как загнанная лошадь. Белла шла чуть впереди, выглядывая прохожих и выбирая наименее привлекательные улицы, куда уж наверняка никто бы не сунулся гулять перед наступлением ночи – таких улиц было довольно много: узкие, с обшарпанными стенами домов, напирающими друг на друга и горами отбросов. Появляться с телом Палача на людях было бы верхом глупости. Объясняй потом страже, что вот этот куль и есть самый жестокий пират, и что он хотел её убить и что они с испанцем всего лишь ударили его по голове вазой и теперь несут… Неизвестно куда.

- Хуан, черт побери, куда мы идём?

- А я-то откуда знаю! – огрызнулся испанец. – Если ты заметила, то это не Кастилия и я тут ни одной улицы не знаю. Постой, - Хуан остановился и даже сбросил Палача на землю. Пират слабо застонал. – То есть мы… ты не знаешь куда идти и у тебя нет надёжного убежища?

- Откуда? По-твоему, у меня в каждом порту убежище? Так знай же, что нет. Но это не так страшно, – поспешила реабилитироваться Свон. - Главное найти какой-нибудь ветхий дом. Не совсем ветхий, но такой, в котором давно никто не живёт, и в который не сунутся воры или нищие.

-И где такой найти? И заодно где бы нам найти воды и еды? Пить хочется страшно, - испанец устало облокотился о стену ближайшего сарая, ни капли не думая о сохранении чистоты собственной одежды.

- Как ты можешь думать о еде? Сейчас есть вещи поважнее.

- Да, но я не могу не думать о еде, когда дико хочу есть, да еще приходится тащить такую тяжесть. Я же скоро упаду в голодный обморок.

- Может быть, мне дать тебе свои юбки, будешь благородной девицей – снова перешла на змеиное шипение Белла. Её злил не столько Хуан, сколько та ситуация, в которой они оказались. Сначала это ужасное вынужденное сидение под арестом, потом визит Палача и наконец самый бестолковый побег, какой только можно себе представить. Дурацкий побег без плана, а значит практически без шансов на успех. Капитана Свон ловили и раньше, но никогда она не позволяла действовать себе столь опрометчиво. Бежать неизвестно куда, не имея ни денег, ни надёжных людей, а единственный её сообщник – несчастный испанец с дрянным пистолетом, который она сама же ему дала и из которого он может в неё выстрелить. Мало ли что взбредет в эту благородную голову. О времена, о нравы! Тем не менее, стоять и унывать было некогда и, собрав волю в кулак, Белла принялась думать. Нужно найти дом? Она найдёт, это же не в первый раз. Пускай, особого опыта в подобного рода делах у неё всё же не было, но хоть какой-то навык всё же имелся.

- Я пойду искать убежище, а ты спрячь тело получше, и жди меня здесь.

- А куда мне идти?

- Не вздумай бежать в ближайший трактир за водой или за жратвой.

- У меня и денег-то нет.

Белла вспомнила, что видела деньги у Палача, но благоразумно промолчала. Сама она их брать не стала из-за какого-то суеверия. Ей не хотелось брать деньги этого монстра. Кто знает, сколько за этими монетами горя и сколько за них пролили крови. Уж лучше сдохнуть с голоду или стать продажной девкой на одну ночь, чем взять эти чёртовы железки. Кровавым золотом пиратов не удивишь, но всему есть предел. Одно дело жестокость и совсем другое – жестокость необоснованная, когда убивают забавы ради или от скуки, как зачастую делал это Палач.

Поиски подходящего жилища заняли гораздо больше времени и сил, чем могла бы предположить Свон. Дни, проведенные в заточении, практически без движения давали о себе знать - ноги быстро заныли, появилась отдышка и заболела спина. Стиснув зубы и едва не падая от усталости, Свон обходила квартал за кварталом. Но лишь с наступлением ночи ей улыбнулась удача. На самом отшибе стоял брошенный домишка, а точнее хижина с разваливающимися стенами и провалившейся местами крышей. Старые хозяева то ли переехали, найдя дом получше, то ли умерли от неизвестной болезни, а может их просто убили разбойники, такое на островах Карибского архипелага случалось часто. Дом был далёк от того, что рассчитывала найти Свон, но и продолжить поиски она уже не могла.

Возвращаться к Хуану и Палачу Свон тоже не хотела. Устало привалившись к стене, она пустым и бессмысленным взглядом смотрела на усеянное звёздами небо. Подумать только, не так давно она под этим самым небом сидела на берегу с Эдвардом. И ей казалось, что всё будет хорошо, что такую любовь ничем не разбить. И все их разногласия можно решить. И, может быть однажды, она и уступит, отправится в последнее плаванье, действительно последнее, чтобы затем сойти на берег и зажить в милом уютном коттедже с мужем и детьми. Оставалось лишь дождаться попутного ветра счастья, наполнившего бы паруса их семейного корабля.

Но время распорядилось их судьбами по своему усмотрению, оно повело себя подобно жестокому избалованному ребёнку, ломая и разрушая. Эдвард неожиданно превратился в чудовище - кровавого Палача, а сама Белла… Белла же стала опустошенной, отдав всё, что было в душе, выворачивая себя наизнанку и стремясь уберечь хоть что-нибудь. И как бы капитан Свон не страдала, отомстить неумолимому и всесокрушающему времени было выше её сил. Да и в том состоянии, в котором капитан сейчас пребывала, она не смогла бы отомстить и уличному воришке, решившему бы украсть у нее несколько медяков и дрянной пистолет. И вполне может быть, что Белла бы попросила напавшего на неё подлеца убить её на месте. Смысла мучиться дальше у Свон не было. Вряд ли возможно что-либо исправить и, тем более, невозможно вернуть прежнюю Беллу и прежнего Эдварда.

- Будьте вы все прокляты, - в отчаянье прошептала Свон, ни к кому конкретно не обращаясь. Она и сама не знала, кого проклинает и зачем делает это, стоя на пустынной окраине, окутанная ночной темнотой и лунным светом. Никто её не услышит, да и проклятия сломленной женщины никого не напугают.

Измученная и потерянная Белла сползла по стене и, зарыв лицо в пышных юбках, залилась слезами. Наверное, кому-то эти обжигающие щеки ручьи и приносят облегчение, но капитану пиратов легче не становилось. Её сердце, такое удивительно пустое ещё минуту назад, внезапно отяжелело и перестало помещаться в тесной грудной клетке. Огромный гранитный камень сдавил внутренности, мешая вздохнуть и причиняя боль. Врали дамские романчики, от слёз лишь пухли глаза и начинала звенеть голова. Более того, несчастной Свон и без того мучимой жаждой захотелось выпить целое озеро. Горло словно бы сдавило раскалённым железным кольцом, а распухший и отвратительно сухой язык казался запиханной в рот тряпкой.

Показываться в таком виде перед испанцем и пришедшим в чувства Палачом Белла не могла и поэтому решила ещё раз осмотреть дом, дав слёзам возможность высохнуть, а глазам - принять нормальный цвет.

- И если повезёт, то прогнившие балки не выдержат и крыша рухнет мне на голову, - пробормотала Свон, переступая заваленный досками и прелыми листьями порог.

Всего в доме было три комнаты. Одна оказалась малюсенькой кухней с чудом уцелевшей печью на которой при желании можно было бы сготовить что-нибудь съедобное. В остальных двух комнатах сохранились кое-какие фрагменты давно истлевших личных вещей прежних хозяев и мебель, например, узкая и неудобная кровать. Но больше всего Беллу заинтересовали стены. Несмотря на прошедшие годы, на них всё ещё угадывались картины. Кто-то то ли в приступе сумасшествия, то ли вдохновения расписал практически все комнаты. И рисовал явно не дилетант, чувствовалась рука мастера.

- Что за чертовщина, - поворачиваясь вокруг собственной оси и пытаясь разглядеть настенную роспись внимательнее, воскликнула капитан. Было в картинах что-то жуткое. Какая-то неведомая сила переполняла их. Страстность. Несмотря на блеклые краски, изображения выглядели весьма натуралистично и заставили пробежать по спине капитана мурашки.

Совсем уж дурно стало Свон, когда она увидела перед собой двух влюблённых держащихся за руки и провожающих горящими глазами алый закат. Как в сомнамбулическом сне Белла подошла ближе и кончиками пальцев коснулась стены. Она и сама не знала, зачем так поступает, ее порыв был инстинктивным и неосознанным. Стена была слегка шершавой и очень тёплой, еще не остывшей от дневного зноя, но Белле казалось, что нарисованная девушка была живой, что это тепло исходило от её призрачного тела. Более того, в девушке Свон неожиданно узнала себя. Когда-то они с Эдвардом точно так же, взявшись за руки, встречали и провожали солнце, наблюдая за тем, как величественно огненный шар плавится в дивно-небесном море или как восходит, окутанный нежными и невидимыми потоками ветра.

Просто удивительно, что кто-то ещё мог всё это знать и имел силы всё нарисовать. Набросать точными штрихами и мазками на выбеленной стене. И ещё более удивительным было то, что капитан Свон нашла хижину с рисунками именно в тот момент, когда сердце ее разрывалось от отчаянья и тоски. Именно в ту секунду, когда она уже почти простилась с Эдвардом и с собственной жизнью. Но вот кто-то внезапно протянул ей руку помощи, поддерживая и посылая слова утешения из давнего прошлого. Картины на стенах подарили ей надежду и дали сил для борьбы с судьбой.

***

- Свон, я думал, ты решила меня бросить с этим! – как только из темноты проступила хрупкая женская фигурка в платье, испанец порывисто вскочил со своего места, при этом показывая куда-то за спину.

- Его я точно не брошу.

- Спасибо, - сплюнул Хуан. – Так ты нашла нам убежище или просто всё это время где-то отсыпалась?

- Был бы ты женщиной, я бы сказала, что у тебя наступили особенные дни.

- Что еще за дни? – не понял испанец. – Чем они особенные?

- Где Палач? – игнорируя вопрос дона, поинтересовалась Свон. В обступившей улицу темноте она всё никак не могла разглядеть что-нибудь похожее на тело связанного пирата.

- Он здесь. Куда он убежит без ремня на штанах. Но он стал было приходить в себя. Пришлось ещё разок двинуть эго твоего друга по голове.

- Что? – грозя своим воплем перебудить весь остров и игнорируя опасность, взвилась Свон.

- Иначе он мог бы убежать,– попытался неуверенно оправдываться испанец.

- Он же связан.

- Но он же опасен. Ты сама говорила. Да и вообще, я не мог оставаться наедине с человеком, которого прозвали Палачом. Уж тебе ли не знать, что просто так кличек не дают!

- Тебе же хуже, опять потащить его на себе. А дом, который я нашла, между прочим, далеко отсюда.

- Мы могли бы нести его вместе. В конце концов, теперь ничто не помешает мне вас обоих бросить.

- И после этого вы, испанцы, жалуетесь на то, что вас здесь не любят. Да таких неблагодарных скотов еще поискать нужно. В благодарность за то, что я уже не первый раз спасаю твою вонючую кастильскую шкуру, ты готов в первый же подвернувшийся момент меня бросить и отказываешься выполнить самое малое, что только можно попросить.

- Тащить на себе здорового спящего мужика это, по-твоему, малость?

- Я же не прошу тебя достать для нас корабль или ограбить губернатора. Я прошу всего лишь донести Палача до дома. Вот и всё. Но ты же испанец. А вы никогда ничего не делаете по-хорошему, вас можно только заставить или убить, пытаясь заставить.

- Я тоже тебя спасал и не раз, – попытался отбиться Хуан. - Без меня тело капитана Свон давно бы гнило в земле, а душонка того же всем хорошо известного капитана отправилась бы в самое подобающее ей место – в ад.

- Ты бы всё равно этого не увидел, тебя убили бы раньше.

На это испанцу ответить было нечего, и спор как-то сам собой прекратился, но возможно у его участников всего лишь закончились силы и им требовался крепкий сон и сытный обед.

В итоге Хуан опять взвалил на себя тело Палача и потащился вслед за капитаном. Вид унылой полуразрушенной хижины заставил испанца вспомнить все ругательства, какие он только знал. Но злобное рычание Беллы заставило благородного дона замолкнуть на полуслове и покорно ступить за порог. Едва испанец оказался внутри, как поспешил бросить тело Эдварда и взялся за поиск чего-нибудь съестного. Но кроме окаменелых фруктов ему так ничего и не попалось. Он уже хотел завести разговор о еде с Беллой, как пришёл в себя Палач.

- Где я, черт побери, нахожусь? – вглядываясь в полумрак хижины, прохрипел пленник.

- Это неважно, - так же тихо и хрипло ответила ему Свон.

- А, красотка Белла. А я уж думал, что мне снова придётся по тебе скучать.

- Ты, может быть, не заметил, но правила игры изменились и теперь не я в твоих сетях, а ты у меня в плену.

- Красавица, ты же знаешь, с первого дня, как тебя увидел, я в твоем плену.

- Может, хватит? – не выдержал Хуан, его эта перебранка с какими-то пошлыми намёками порядком утомила. Он хотел есть, хотел спать, хотел пить и не хотел слушать всякий бред.

- Кто это ещё такой?

- А, это. Так, один голландец, - привычно соврала Белла, прекрасно зная, что никакие верёвки не остановят Палача. Стоит тому узнать, что рядом с ним стоит испанец., и… - Ты, между прочим, ему тоже кое-чем обязан. Он убил того типа, что огрел тебя по голове, - поспешила добавить Свон. – Так что поздоровайся с Джеком.

- Здравствуй, Джек, – по тону Палача было невозможно понять, поверил ли он Свон, но по крайней мере набрасываться на лже-голландца он не спешил. Может и против воли, но Свон снова спасла Хуана. И опять для спасения ей пришлось солгать.