Меня зовут Эдвард Каллен.

И я – толстяк.

Так было не всегда.

Были времена, когда я был просто пухлым.

Здоровяком.

Но эти дни давно прошли.

И прозвище «толстяк» – весьма хорошее изменение от тех других имен, которыми меня называли.

Но сегодня я меняюсь.

Не хочу быть больше толстым.

Я прекращаю жить, прячась от всего мира.

- Персональные тренировки Свон, и это Белла. Чем я могу вам помочь? – милым голосом спрашивает она, отвечая на звонок.

- Мне надо назначить встречу, - говорю я, прежде прочищая горло.

Разговоры с людьми нервируют меня.

Черт, все делает меня нервным.

- Конечно… Завтра мы открываемся в восемь. Вас это устраивает, мистер… - она запинается на моем имени.

- Каллен. Мое имя – Эдвард Каллен, и это нормально, - говорю я, отчаянно желая положить трубку.

- Вы знаете, где мы расположены? – спрашивает она, и я могу слышать щелчки клавиш на заднем фоне.

Звучит как компьютер фирмы Делл.

Я так помешан на технике.

- Ага, знаю.

- Тогда, увидимся завтра, - говорит она, и улыбка явственно читается в ее голосе.

- Пока, - хриплю я, чувствуя приход панической атаки.

Ненавижу говорить с людьми.

Ненавижу взаимодействовать с людьми.

Я просто ненавижу людей…

Вообще.

Но так же я ненавижу то, что даже не в силах видеть свой член.

Так что завтра начнется моя новая жизнь…

И я чертовски ошеломлен.



Неделя первая
Начальный вес: 363 фунта

Дверь, раскачиваясь, открывается, и я с трудом подхожу к столу.

Рядом с регистрационным листом находится маленький серебряный колокольчик, и моя рука накрывает его, когда я ударяю по нему.

Я съеживаюсь – он громкий.

Ненавижу привлекать к себе внимание.

Ненавижу себя.

- Привет! Ты, должно быть, Эдвард. Я Белла, - щебечет она, выходя из двери позади стола.

Ей удается сдержать отвращение при взгляде на меня.

Она протягивает руку, и я поднимаю свою.

Она трясется.

Черт… сделай это, Эдвард.

- Рад встретиться с тобой, - мычу я, когда она пожимает мою руку.

Ее ладошки чертовски маленькие.

- Что ж, давай начнем, - улыбается она, толкая дверь, и я ковыляю за ней.

Гимнастический зал меньше, чем я ожидал, но он кажется хорошо оборудованным.

Я уже потный.

Она подходит к столу и берет с него папку.

Она передает мне некоторые бумаги, и я присаживаюсь, пытаясь проигнорировать угрожающий скрип.

Она игнорирует его.

Вопросы на листе относятся к моему образу жизни и привычкам в еде.

Что я должен написать…

Что работаю весь день на компьютере и мое лицо такое полное, потому что мне скучно, и я ненавижу себя?

Нет…

Так что я тактично пишу, что работаю дома, и поэтому не должен никого видеть.

Или быть видимым для кого-либо.

Так…

Она просматривает лист, когда я сдаю его, и кивает.

- Хорошо… теперь давай измерим и взвесим тебя, а после этого начнем.
Вот дерьмо.

Я так рад, что в зале больше никого нет, когда она показывает жестом, что надо подняться, и берет маленькую желтую ленту.

Я просто молюсь, чтобы она была достаточно большой, чтобы обхватить меня всего.

Она очень профессиональна, пока меряет мою шею и грудь.

Ее карандаш царапает бумагу, когда она записывает цифры.

Я не хочу знать.

Я не хочу знать, что, возможно, моя шея размером с ее ляжку.

Дерьмо… моя ляжка, вероятно, размером с ее талию.

Она прижимается ко мне, с трудом измеряя мой живот, и я всерьез передумываю насчет всего этого.

За исключением того, что она пахнет так хорошо.

И я не хочу прожить всю жизнь, не зная, что чувствует девушка, когда прижимается ко мне…

Желающая и обнаженная, естественно.

Так что я просто закрываю глаза и жду, пока она закончит.

- Отлично. Теперь давай на весы! – бодро щебечет она.

- У вас есть весы для слона поблизости? – шучу я, потому что знаю, что лучше посмеяться над собой прежде, чем это сделает кто-то другой.
- Хватит, - рявкает она и останавливается, смотря на меня.

Она такая маленькая.

- Ты не будешь говорить здесь подобные вещи. Если ты не можешь сказать про себя что-то приятное, тогда держи свой рот закрытым, - говорит она, и я молча киваю.
Никто не беспокоился о том, что я говорю про себя.

Никто вообще не заботился обо мне.

У меня есть друзья.

Ну, что-то вроде.

У меня есть семья (вроде).

Мой брат и его идеальная жена, которой удается сдержать некоторые грязные комментарии насчет меня каждый раз, когда я вижу ее.

Братец делает вид, что не слышит, когда она говорит что-то на подобии, когда же я буду помещаться на стуле.

Или когда же будет достаточно еды для всех.

Или про то, что лучше я бы потерял вес до тех пор, пока у них появятся дети, чтобы на них не было дурного влияния.

И я терплю это…

Терплю ее слова и позволяю им кормить мои собственные неудачи.

Мое отвращение к себе.
И каждое утро, когда я просыпаюсь, я говорю себе: «сегодня буду тренироваться и питаться лучше».

И каждую ночь, когда я ложусь спать, я чувствую отвращение, потому что съел целую пачку чипсов после огромной пиццы, и я говорю: «завтра будет новый день».

Но если я буду продолжать в таком же духе, то у меня может не остаться этих «завтра».



Эти весы перед нами…

Пялятся на меня.

Они готовы сказать, насколько же действительно я толстый.

Она смотрит на цифры, а я – на нее.

Она действительно красивая.
Ее длинные темные волосы забраны назад в хвостик, и облегающая футболка показывает действительно большую грудь.

У нее длинные и бледные ноги; они торчат из-под черных шорт, и я задаюсь вопросом, каково это будет – пробежаться пальцами по ее шелковой коже.

- Триста шестьдесят три¹, - говорит она, и я перемещаю взгляд на ее улыбающееся лицо.

- Какой у тебя рост? – спрашивает она, и мне удается пробормотать что-то типа шесть футов и три дюйма².

- Так… они показали, что твой идеальный вес – сто семьдесят девять фунтов³, но не думаю, что ты сможешь весить меньше двести тридцати⁴. Как насчет сегодняшней цели? – спрашивает она, а я просто пялюсь на нее.

Мой вес – триста шестьдесят три фунта?

Так не может быть.

- Давай-ка начнем с беговой дорожки, и мы можем поговорить о некоторых вещах, когда ты заберешься туда.

Я следую за ней и начинаю идти по движущейся ленте.

Я вешу триста шестьдесят три фунта.

- Ты и понятия не имел? – аккуратно спрашивает она, вставая рядом со мной, и я смотрю на нее и понимаю, что она расплывается.

А затем я понимаю, что я плачу.

Она лезет в карман и вкладывает в мою руку ткань; я вытираю лицо и пытаюсь идти дальше.

Потому что я собираюсь идти дальше.

Я должен.
____________________________________________________________________________________

1. Триста шестьдесят три фунта – примерно 165 килограмм
2. Шесть футов и три дюйма – 1 метр 90,5 сантиметров
3. Сто восемьдесят девять фунтов – примерно 85,7 килограмм
4. Двести тридцать фунтов – примерно 104,3 килограмма.
____________________________________________________________________________________

Что ж, начало положено Очень интересно, что думаете по поводу ситуации Эдварда и сможет ли Белла помочь ему. Волнуюсь, ибо это мой первый «самостоятельный» перевод, поэтому жду все ваши мнения на форуме