- Наверно, это жутко интересно, - сказала Гермиона и подняла голову от бесчисленных свитков пергамента, что лежали перед ней на столе.
- Да, интересно, - ответил Гарри, - только я пока не могу понять, зачем мне все это, - пожал он плечами и, вздохнув, взял в руки перо.
- Думаю, Дамблдор знает, что делает, Гарри. Если бы воспоминания о Волан-де-Морте не были полезны, навряд ли бы он стал тратить на них время, - заметила Гермиона.
- Да, ты права, - согласился Поттер и принялся что-то писать на своих свитках
Они сидели вдвоем в библиотеке и делали домашнюю работу по чарам, это был редкий момент, когда Гарри был с ней, а не с Роном. В последнее время Гермионе отчаянно хотелось вернуть все назад. Чтобы все было, как раньше, и они вновь были вместе – втроем. Умом она понимала, что теперь это невозможно, и не столько из-за чувств Рона, сколько из-за того, что они все повзрослели. И теперь у каждого из них была своя жизнь. Конечно, в жизни каждого из них было место для другого, но не так, как раньше. Гермиона не хотела терять друзей, и поэтому ее посещала совершенно дурацкая мысль – попробовать ответить на чувства Рона, но вспоминая его поступок в ее собственный день рождения, она отказывалась от этой затеи.
- Гермиона, у тебя ведь что-то произошло? – неожиданно спросил Гарри и внимательно посмотрел на нее, поднимая глаза от своей писанины.
- С чего ты взял? – поинтересовалась она с фальшивыми нотками удивления в своем голосе. Конечно, Гарри заметил это, ведь он так хорошо ее знал.
- Гермиона, это из-за Рона? – ответил он вопросом на вопрос.
- Отчасти, - ответила она честно, пытаясь избежать прямого взгляда Гарри.
- Не хочешь поговорить об этом? – спросил он и, отложив перо в сторону, коснулся ее руки.
- Нет, - твердо произнесла Гермиона и, подняв, наконец, глаза, улыбнулась.
- Ну, ладно, - не стал настаивать Поттер, - если захочешь рассказать, ты знаешь, что я всегда выслушаю тебя, - тоже улыбнулся он и сжал ее пальцы.
На мгновение в голове у Гермионы мелькнула шальная мысль рассказать Гарри о том, что сделал Рон, и о ее довольно странном общении с Малфоем. Но только на мгновение, ведь ее другу хватало проблем и забот без нее. И Гермиона подавила в себе это мимолетное желание. Следующие полчаса они не разговаривали, старательно переписывая из учебника нужную им информацию. Гарри поставил жирную точку в своей домашней работе и, взглянув на часы, сказал:
- Ну, все, Герм, мне пора на тренировку, негоже капитану опаздывать, - улыбнулся он и, свернув пергамент, стал собирать учебники со стола, - пойдешь со мной? – спросил Поттер и поднялся.
- Ну, я не знаю, - пролепетала Гермиона.
- Пойдем, - попросил Гарри, - ты же тоже дописала, - указал он на ее пергамент, - да и что сидеть в замке вечером? Делать ведь нечего.
- Ну, хорошо, - согласилась Гермиона, - только мне нужно переодеться.
- Окей, - весело сказал Гарри, - буду ждать тебя в холле через пятнадцать минут, - и, не дав ей ответить, он быстро пошел в сторону выхода. Гермиона покачала головой и, тоже собрав свои книги, покинула библиотеку. Гарри был прав. Какой толк сидеть одной в замке? Тем более, на улице установились теплые деньки. Кажется, октябрь радовал их скупыми лучами солнца и нежным ветерком в последний раз в этом году.

* * *
Гермиона обходила коридоры ночного Хогвартса после отбоя. Оставался только восьмой этаж. Сейчас она пройдет его до конца и, повернув назад, вернется в крыло старост. Гермиона повернула за угол, освещая себе дорогу волшебной палочкой, и увидела в конце коридора маячащий из стороны в сторону силуэт. Она тихо прошептала заклинание, и свет на конце палочки погас. Кажется, ее не заметили. Стараясь двигаться как можно тише, она пошла вдоль стены в сторону ночного нарушителя школьных правил. Внезапно она остановилась, поняв, что перед ней хорошо знакомая ей стена со скрытой дверью в Выручай-Комнату. И, что перед этой стеной тенью снует Драко Малфой. Она стояла в тени какой-то статуи, и Малфой не мог видеть ее. Он был сосредоточен на том, чтобы попасть в комнату, и его даже не заботила луна, которая заглядывая в окно, освещала его прямую осанку и горделивый профиль. Гермиона невольно залюбовалась слизеринцем, который в серебряном лунном свете выглядел, как греческий бог, сошедший с Олимпа. Она помотала головой, прогоняя глупое наваждение, и уже сделала пару шагов в сторону слизеринца, когда в стене отчетливо начали проступать очертания двери. Спустя несколько секунд, Малфой толкнул появившуюся дверь, и бесшумно отворив ее, скрылся в темноте открывшейся комнаты. Гермиона стояла, совершенно не зная, что ей делать, а дверь тем временем растворилась у нее на глазах, слившись с темным камнем сплошной стены. Девушка медленно подошла к тому месту, где несколько минут назад стоял Малфой, и задумалась о том, зачем слизеринцу проникать в Выручай-Комнату. Мерлин, да зачем угодно! Это же Малфой! И она ни за что не догадается, зачем ему это нужно и не сможет войти туда за ним, чтобы посмотреть, чем он там занимается. Тогда что же ей делать? Идти к МакГонагал или сразу к Дамблдору? Или ждать здесь, пока Малфой не выйдет обратно? А если он засел там до утра? Нет, это глупо. Ждать она точно не будет. Если чокнутый слизеринец выйдет из комнаты и обнаружит ее здесь, навряд ли он снова кинется целовать ее, а лучше сразу заавадит. При воспоминании о поцелуе, у Гермионы сбилось дыхание и сразу стало жарко. Да, что это такое, разве ее может волновать Малфой! Гермиона подошла к окну и схватилась пальцами за подоконник, стараясь успокоиться. Но серые глаза, полные ярости и настойчивые жесткие губы, так неожиданно ставшие чувственными и нежными, вставали в ее памяти и не давали ей возможности опомниться. Сердце забилось быстрее, и Гермиона приложила ладонь к груди, как будто пытаясь успокоить его. Она глубоко вздохнула и стала всматриваться в пейзаж за окном. Почти оголенные серые деревья, ворох листьев на холодной черной земле, край застывшего темного озера – вода даже не шелохнется, так тихо было в эту ночь. Где-то вдалеке ухнул филин, заставив Гермиону вздрогнуть. Она отняла ладонь от груди и провела ей по лицу, после чего, быстро пошла по коридору в сторону своей спальни, решив, что вернется сюда утром.

* * *
Гермиона взобралась на тот самый подоконник, у которого несколько часов назад пыталась успокоить свое шумное сердцебиение и, сев по-турецки открыла учебник по древним рунам. Внимательные глаза быстро бежали по строчкам, она ничего не запоминала и не могла заставить себя сосредоточиться на тексте, но продолжала упорно читать, не понимая ни слова. Было шесть тридцать утра, и Гермиона надеялась, что Малфой все еще находится в Выручай-комнате. Она перелистнула очередную страницу и, тихо вздохнув, опустила голову на учебник. Кажется, она задремала, потому что, когда услышала этот голос рядом с собой, почти подпрыгнула от неожиданности.
- Интересное место и время для занятий, Грейнджер, - произнес Малфой и с гадкой ухмылочкой облокотился о стену совсем рядом с Гермионой. Руки скрещены на груди, подбородок вздернут вверх, глаза смеются. Не похоже, что он всю ночь занимался чем-то скверным за темной стеной напротив. Гермиона подозрительно сощурила глаза и вдруг сообразила, что ей не удалось поймать Малфоя, когда он выходил из Выручай-комнаты. Она закрыла учебник и легко соскользнула с подоконника, вставая подальше от слизеринца.
- Хочешь присоединиться? – поинтересовалась она.
- Да, нет, - скучающе ответил Малфой и отлепился от стены. Он смотрел на нее еще несколько секунд и, больше ничего не говоря, пошел по коридору. Гермиона стремительно обернулась ему вслед и, не думая, почти закричала:
- Малфой, научи меня оклюменции!
- Что?! – опешил он и посмотрел на нее, как на душевнобольную.
- Научи меня оклюменции, - повторила Гермиона и, стушевавшись под его внимательным взглядом, пробормотала, - я пошутила, - после чего, попыталась пройти мимо него.
- С чего ты взяла, что я владею оклюменцией? – спросил он стальным голосом, преграждая ей дорогу.
- Ну, мне так показалось, - пролепетала Гермиона, опуская голову, чтобы не смотреть в его серебряные глаза.
- Показалось? – переспросил Малфой и скептически поднял бровь, - ты что пыталась залезть ко мне в голову, Грейнджер? – угрожающе произнес он.
Этот вопрос развеселил Гермиону, и она почти улыбнулась.
- Я сказал что-то смешное? – прошипел Малфой, и она поняла, что сейчас он разозлиться окончательно.
- Нет, - поспешила ответить Гермиона, - просто не думала, что ты можешь считать грязнокровку способной на такое искусство, как легилименция, - сказала она и, наконец, посмотрела на него. Малфой подозрительно вглядывался в нее, как будто пытался увидеть что-то новое.
- И ты не боишься? – спросил он, засовывая руки в карманы.
Гермиона не поняла суть вопроса и, молча, продолжала смотреть на него.
- Не боишься, Грейнджер, что я смогу увидеть все твои сокровенные мысли, и неприятные воспоминания твоей жизни? Не боишься, что я буду иметь доступ к самым дальним уголкам твоего разума? – прошептал Малфой зловещим тоном, и Гермионе действительно стало страшно. Он ведь сможет воспользоваться ее слабостью и неумением защитить себя, чтобы узнать что-то о Гарри, или о ней самой, чтобы потом просто посмеяться над ней вместе с другими слизеринцами. А если он еще и пожиратель смерти, то вообще не применет доложить об увиденном в ее разуме своему хозяину. Хотя, что такого важного можно увидеть в ее голове? Наверно, ничего. Но все же стоит ли рисковать из-за глупого желания узнать, что все-таки происходит с Малфоем и всем его факультетом? Гермиона поймала себя на мысли, что все так же продолжает смотреть Малфою прямо в глаза, а он даже не делает попытки проникнуть в ее разум, давая ей возможность оценить все за и против, и принять решение.
- Нет, не боюсь, - ответила Гермиона смело и прервала зрительный контакт, резко моргнув и закрыв на несколько секунд глаза.
Малфой смотрел на нее оценивающе, и удивление все четче проступало в его серых глазах. С чего Грейнджер понадобилась оклюменция? И почему она вздумала просить о помощи его? Почему не Поттера? Он, кажется, учился у Снейпа в том году. Почему не боится его? Или только искусно делает вид? Так много вопросов и не одного ответа. Кареглазая гриффиндорка все больше удивляла его в этом году и вызывала в нем неподдельный интерес. Он наблюдал за ней с той памятной ночи на озере, и замечал, что она стала совершенно не похожей на себя в последнее время. Она почти не общалась с рыжим Уизли, ну да это понятно. Но вот Поттер, постоянно находившийся где угодно, но только не в непосредственной близости от Грейнджер, искренне удивлял его. Или, избранный герой находился в неведении относительно поведения своего дружка, или был полным идиотом, отвернувшись от гриффиндорки в пользу рыжего придурка. Отчего-то Драко склонялся к первому варианту. Еще его искренне удивляла резко упавшая успеваемость Грейнджер. Конечно, он и сам в последнее время стал хуже учиться, но у него есть на то свои причины. А вот, что происходит с заучкой Грейнджер, совершенно не понятно. И ему отчего-то так хочется понять это, что он, кажется, готов согласиться учить ее оклюменции.
- Ну, хорошо, Грейнджер, я согласен, - скучающе произнес Драко и, не дав ей ничего ответить, продолжил тоном, не терпящим возражения, - но если ты будешь не по-детски тупить, я немедленно откажусь от этого бессмысленного занятия. И еще: если мне что-то будет нужно от тебя, я получу это, чтобы это ни было взамен на мои уроки, - заключил Малфой и увидел, как возмущение затопляет ее большие глаза. Он, готов был поспорить, что она откажется и пошлет его куда подальше.
- Я тоже согласна, - ответила Гермиона, чем вновь несказанно удивила Малфоя.
- Ну, вот и прекрасно, Грейнджер, - усмехнулся слизеринец, - о месте и времени наших занятий я сообщу тебе позже, - проговорил он издевательским тоном и, развернувшись, пошел прочь по коридору, внушая себе, что согласился на это безумство только из любопытства и желания унизить чертову грязнокровку. Он душил в себе идиотскую улыбку от предвкушения их первого занятия, и пытался прогнать прочь карие глаза Грейнджер, смотрящие на него с неприкрытым вызовом.