Дверь в кабинет распахнулась, подгоняемая толчком с внешней стороны, ударилась о стену и почти срикошетила в обратную сторону, но была остановлена твердой женской ладонью. Застывшая в проходе фигурка пылала праведным гневом: кудряшки торчали в разные стороны, глаза дикие, грудь от глубокого дыхания так и норовила порвать держащуюся на последнем издыхании белую рабочую блузу. Рот искривлен, щеки разрумянились, руки уперлись в боки, а правая нога, чуть выставленная вперед, показательно потопывала, завершая образ озлобленной фурии.

Чертовка!

Понимая, что беседа предстоит не из приятных, а мне самому светит получить свою порцию нагоняя, я, не рискуя заговорить и навлечь на себя еще больше и так полагающегося мне гнева, приподнял бровь и внимательно уставился в карие глаза. В ответ эта ведьма — в буквальном, между прочим, смысле слова — прищурилась и, сдув с лица мешающую прядь, начала наступление. На сей раз аккуратно прикрыв дверь, она, не спеша, но все еще не разрывая зрительного контакта, подошла вплотную к моему столу. Чуть наклонилась и… со всей дури шлепнула ладонью по столу, заставив меня вздрогнуть и вылупить от удивления глаза.

Так-так, и что на этот раз?

— Я хочу развод! — заявила она, не сводя с меня злых глаз.

— Милая, но это невозможно… — не без удовольствия протянул я. — Мы ведь уже в разводе!

— Ага! — воскликнула она, снова ударив по столешнице. — Так ты признаешь, что мы развелись? — хитро вопрошала моя бывшая жена, все так же смотря на меня, прищурив глаза.

— Конечно! — я откинулся в кресле и положил руки на подлокотники, устраиваясь поудобнее. — У меня и документ есть. Даже в офисе лежит одна копия. Показать? — ехидничал я.

— Себе покажи! — заявила она, словно это все объясняло. Но, видимо, мое недоуменное лицо сказало ей, что это вовсе не так. Закатив глаза, она заговорила: — Если мы в разводе, я хочу твою подпись на моем заявлении об уходе по собственному желанию!

Ах, так вот где собака зарыта…

— Но родная! Ты ведь знаешь, что я не могу подписать его… по крайней мере, не в ближайшие месяца два-три, — удовлетворение в моем голосе звучало скорее как песня, пока я показательно опустил взгляд ниже.

Зарычав от раздражения, она оттолкнулась руками от стола и отошла на пару шагов. Подбоченилась, постояла так пару минут и снова опустила руки. Сложила их на груди и нарезала пару кругов по свободному пространству кабинета. И опять подошла к столу. Наконец, спустя минут десять, когда, очевидно, пришла к какому-то логическому заключению, она вздохнула и устало опустилась в кресло для посетителей. Видимо, выводы были неутешительны.

Испустив глубокий вздох, я сокрушенно покачал головой и поднялся со своего места. Бывшая жена никак не отреагировала на мое приближение — все так же сжавшись сидела и сверлила взглядом сцепленные на коленях в замок ладони. Я опустился рядом с ней на корточки и протянул руку. Разжав хрупкие пальцы, переложил ее ладошки на свои плечи и погладил по щеке, прося посмотреть на меня.

Она тяжело выдохнула и подняла на меня глаза, полные грусти всего мира. А я, твердо смотря в ее омуты, на полном серьезе спросил:

— Выходи за меня?

Она нервно хихикнула и уставилась на меня с улыбкой на пухлых губах, ища признаки неудачной шутки в моих глазах. А не найдя их, снова рассмеялась. Но, быстро успокоившись, стала еще серьезнее, чем в момент, когда просила развод с полчаса назад.

— Ты шутишь, правда же? — я молчал. — Скажи, что ты шутишь! — требовала она, вскочив с кресла и едва его не опрокинув.

Я поднялся вслед за ней, положил одну руку на ее талию, вторую — на шею, притянул к себе и, проведя кончиком носа по ее щеке, выдохнул в самое ухо: — Никогда.

— Ох, да брось, Малфой! — закричала она, толкнув меня в плечо. — Ты не можешь говорить о таком всерьез!

— Почему же?

— Потому что мы развелись меньше недели назад! — так, словно это все объясняло, сказала она и уставилась на меня шокированным взглядом.

— Тебя это смущает? Если ты попросишь, я готов разводиться с тобой каждый день, лишь бы ты снова и снова говорила мне «да».

— Ты ненормальный! — прошептала она, кладя голову на мое плечо и обнимая.

Она стояла немного боком, чтобы было удобнее, и я чувствовал, как в ее груди настойчивым молоточком колотится сердце. Но несмотря на нежность, которая сжимала все внутренности, я не смог удержаться от комментария.

— Я ненормальный? Это ведь ты принеслась ко мне в прошлый четверг с документами на перевес!

— И что? Ты ведь их подписал! А теперь даешь задний ход! Ты женишься на ненормальной, ненормальный! — хмыкнула она.

— Женюсь? Это означает, что ты согласна? — я уже знал ответ, но все же в груди что-то оборвалось, когда она затянула с молчанием чуть дольше, чем хватало моего терпения. Непроизвольно сжал в объятиях крепче, боясь, что она исчезнет, чем вызвал ее смешок.

Точно чертовка!

— Да, — наконец выдохнула Грейнджер — ненадолго, кстати, Грейнджер! — прямо мне в губы, а следом напала на меня с самым страстным поцелуем, который, к слову, мы закончили на «отшлепанном» чуть ранее столе.

Вы можете решить, что я не слишком хороший муж. Что я плохой парень, который не стал бороться за свои отношения, а потом трусливо решил исправиться. Что я не мужчина, а подкаблучник, который и дня не может без женской юбки. Но вы жестоко ошибаетесь. И поймете меня, если когда-нибудь вам выпадет миссия удовлетворить все странные прихоти беременной женщины…

Автор: Shantanel