Уже три дня прошло с той ночи, а она все никак не могла отделаться от этого гадкого чувства, как будто Малфой выдрал гордость у неё из горла. Она проводила в ванной каждый день не меньше часа. Бешено оттиралась мочалкой, но ощущение грязи не покидало. Чего нельзя было сказать о Малфое. Он все это время ходил по школе счастливее, чем раньше.

Сегодняшний день Гермиона планировала провести в библиотеке - воскресенье все-таки. Уроки она давно сделала и сейчас просто за компанию сидела с друзьями в Большом зале. Погрузившись в свои мысли, она не услышала, что сказал её друг. Только когда Гарри чуть толкнул её плечом, она опомнилась.

- Со мной все в порядке, - буркнула Грейнджер.

- Может, хочешь присоединиться к нам сегодня?

- Мы хотели пойти к озеру, – сказал Рон.

- А вы там, как я понимаю, собираетесь проторчать весь день? – уточнила Гермиона.

- Ну… - Рон задумчиво почесал затылок. – Не весь день... Эм, Гермиона, понимаешь... Мне нужна твоя помощь по Зельеварению, - закончил Рон.

- Ты ещё не сдал работу? – удивилась она.

В ответ Рон только уныло кивнул.

- Рональд Уизли, у тебя есть совесть?! Ох, ладно, я помогу, но запомни - это в последний раз. Я пойду подготовлю материал.

Гарри и Рон обрадовались и, вскочив со скамьи, помчались на улицу. А Гермиона, покачав головой, сгребла учебники и побрела в библиотеку. Погода сегодня была просто отличная, и Грейнджер всё же пожалела, что не согласилась пойти с друзьями. Но намного больше Гермиону заботило произошедшее накануне. Было совершенно бесцеремонно вообще говорить с Малфоем, это же вторжение в личное пространство. Не нужно было говорить ему все эти вещи, злить его, пусть и неосознанно. Грейнджер винила в случившемся себя, ведь это из-за её хамства он разозлился и поцеловал её. Ей было стыдно, противно. Но было что-то ещё, какое-то чувство глубоко внутри, которому Гермиона не могла найти даже названия.

Она поздоровалась с мадам Пинс и уверенно направилась в дальний правый угол библиотеки. Это её место, это знают все. И поэтому сюда никто не сует свой нос. Здесь тихо и спокойно. Из окна красивый вид. В этом уголке самые интересные книги. Словом, лучше места в Хогвартсе нет. Гермиона аккуратно положила на край стола книги и принялась выписывать из них нужные для зелья данные. Но мысли постоянно возвращали её к тем воспоминаниям. И почему-то самой устойчивой картинкой в мозгу были глаза Малфоя, безумные и злые. Гермиона отложила перо в сторону, отодвинула пергамент и закрыла лицо руками. Ладони вспотели. Она кусала губу и в который раз обдумывала свои слова, как за спиной раздался голос, надменный и гордый, как обычно:

- Если бы ты занималась голая, было бы гораздо интереснее.

Она бы наверняка вздрогнула, но чувство страха улетучилось. Грейнджер убрала руки от лица и повернула голову на голос: возле стола, оперевшись плечом на стеллаж, стоял Драко. Скрестил руки на груди, нагло улыбался, что по привычке начало выводить Гермиону из себя.

- Что тебе надо, Малфой?

- Увидел, как ты плачешь, и захотел узнать почему.

- Я не плачу, у тебя проблемы со зрением. Но если мне захочется поплакать, то я обязательно тебя позову, - хмыкнула она.

- Если ты сама ко мне подойдешь, то я, пожалуй, предпочту умереть, чем позволить тебе это.

- Если ты умрешь, я станцую на твоей могиле, Малфой.

- Было бы неплохо, - улыбнулся Драко, - но нет, спасибо. А то, боюсь, это меня оживит.

- Зачем ты пришел?

- Мне кажется, или наш разговор действительно без этой фразы уже не обходится?

Взгляд Гермионы нервно забегал по его лицу. Такое бледное, такое напряженное. Она не представляла, что у Драко может быть другое выражение, словно эта маска у него на все случаи жизни.

- Я занимаюсь, ты не мог бы уйти? - дрогнувшим голосом сказала Грейнджер.

Малфой посмотрел на лежащие на столе учебники.

- Ты сдала работу как раз передо мной, и это было две недели назад. Это ведь не для себя?

- Какая тебе разница? Просто оставь меня в покое.

- Нет, Грейнджер, я не могу оставить тебя в покое, - он уперся руками в парту и наклонился к Гермионе, - и ты знаешь почему.

- Понятия не имею...

- Слово "унижение" тебе о чём-нибудь говорит? - губы Малфоя скривились в ухмылке.

Гермиона подскочила, как ужаленная. Она оказалась рядом с Драко в сопровождении звука падающего стула и книг.

- Как ты смеешь, - прошипела она, - как смеешь приходить сюда и говорить об унижении? Ты хоть представляешь, как я себя чувствую?!

Нахальная улыбка сползла с лица Малфоя, и его взгляд стал вновь жестоким. Он подошёл к Гермионе, и ей пришлось отступить назад, упершись бедрами в письменный стол. Драко снова сдавил её плечи; казалось, он сейчас хорошенько встряхнёт её и швырнет об стену.

- Хочешь поговорить о чувствах? - фыркнул Малфой. - Так я скажу тебе. Я могу много чего тебе сказать...

- Прекрати, Драко, отпусти меня сейчас же, иначе я закричу.

- Я уже знаю, как заставить тебя замолчать.

- Н-нет... не смей... не смей напоминать мне об этом ужасе...

- Ужасе? Мне помнится, ты дрожала и стонала.

Гермиона хотела почувствовать отвращение к происходящему, но ощутила лишь страх и опять то новое, непонятное чувство, заставляющее сердце ускорять темп и смотреть Малфою в глаза.

- Я дрожала, потому что хотела вырваться, идиот. И я вовсе не стонала, а пыталась закричать, потому что не могла нормально дышать. Ты же навалился на меня...

- Прямо как сейчас, верно? - процедил Драко.

- Так зачем ты пришел? - прошептала Гермиона.

- Я хочу, чтобы ты извинилась. Чтобы сказала, что ты была не права, что просишь прощения за сказанное, потому что всё это - гнусная ложь.

- Это не ложь, и ты это прекрасно знаешь.

Драко пригнул её к парте, надавил на плечи со всей силы, задвигал челюстью, будто что-то пережёвывал. По виску скатилась капля пота. Он нахмурился, и на лбу появились складки морщин.

- Тебе нечего мне сказать в ответ, - продолжала Гермиона. - Ты даже не причинишь мне боли. Тогда ты поцеловал меня, уверенный, что так сможешь меня унизить, но у тебя ничего не вышло. Малфой, я не унижена, слышишь?

И в тот же миг ослепительное прикосновение его губ к её губам. Драко схватил Гермиону за волосы и притянул к себе. В голове все смешалось. Малфой спустил одну руку с плеча к бедру и прижался сильнее. Грейнджер хотела вырваться, молотила его по груди и плечам, но Драко перехватил её руки и завел их за спину. Малфой удовлетворенно зарычал, когда она перестала вырываться. Он прикусил губу и с удивлением отметил, что Гермиона ответила, наконец-то, на поцелуй. Но вдруг она вывернула руки из хватки и отпихнула Драко со всей силы.

- Что, черт возьми, ты творишь?

- А что, Грейнджер, тебя это возбудило? – ухмыльнулся Малфой.

- Я почувствовала отвращение, - выплюнула она.

- Не притворяйся, ты ответила на поцелуй.

- Если это хоть как-то скрасит твоё ликование, то я ответила, чтобы ты отпустил мои руки, и тогда бы я смогла вырваться. Что и произошло, тупой ты извращенец!

- Ты дрожишь, ты вся красная и ты отводишь взгляд. Тебе понравилось, - понизив голос, сказал Драко.

- Ты в своём уме?! Я дрожу от того, что ты вечно наваливаешься на меня и не даешь даже дышать нормально. По этой же причине, кстати, я и красная. А взгляд отвожу от презрения. Ну, что, полегчало?

- Ты веришь в то, во что хочешь верить. Но это не значит, что это правда.

- Я могу тебе сказать то же самое, Малфой. И скажи мне: ты действительно тупой или просто слишком часто смотришь романтические фильмы? Ты, правда, считаешь, что поцелуй - это единственный способ заставить меня замолчать? Или, может, тебе просто захотелось поцеловаться? Ты в своем уме или тебя напоили Амортенцией?

- Если бы ты была парнем, я бы тебя избил. Знаешь, есть моменты, когда не хочется прибегать к магии, а хочется надрать кому-то задницу. И, поскольку ты девчонка, я могу лишь это, - будничным голосом ответил Драко.

Гермиона прикрыла глаза, глубоко вдохнула. Она поняла, что избавиться от Драко можно только одним способом. Но после того, что он сделал, спасать его не хотелось. Да она и не должна была. И всё-таки это щемящее чувство, названия которому не было, заставило Гермиону подойти к Малфою, уже без страха.

- Я не придумывала, когда говорила тебе всё это тогда, в Астрономической башне. Я правда так считаю. Но я хочу извиниться, потому что я не имела права тебе такое говорить. Это твоя жизнь, и кто я такая, чтобы указывать тебе на ошибки? Если мы друг друга ненавидим, то пусть всё остается, как есть. Но... - её голос снова дрогнул, - но если ты ещё раз подойдешь ко мне, прикоснешься ко мне... Малфой, я клянусь Мерлином, от тебя мокрого места не останется.

- Я к тебе больше не подойду, можешь не сомневаться, - процедил Драко. - И мне плевать, что тебе всё равно - я скажу. Я испытал большее отвращение, чем ты, когда поцеловал тебя. И знаешь почему? Потому что ты Грейнджер. Я могу перечислить тебе все причины...

- Хватит, - прошипела Гермиона.

- Нет, отчего же. Помнится, ты высказала тогда всё, что думаешь обо мне.

- И я извинилась за это. Хватит, Малфой, просто уйди. Я думала, мы со всем разобрались.

Драко склонил голову набок и прищурено посмотрел на Гермиону.

- У тебя всё ещё горят губы, верно? - спросил он.

Девичье сердце забилось в десятки раз быстрее.

- Нет, уходи.

- Ты не можешь меня выгнать: это собственность школы, и нет никакого закона, запрещающего мне стоять рядом с тобой.

- Есть, вообще-то. Закон Драко Малфоя о чистоте крови, разве я не права?

- Не совсем, - ухмыльнулся Драко. - Это звучит несколько иначе: "Закон Драко Малфоя о Гермионе Грейнджер". Не подходить к тебе, не разговаривать с тобой. Потому что ты высокомерная выскочка. Ты бегаешь везде со своими тупоголовыми друзьями, принижаешь себя ради общения с ними. Твои друзья с тобой только потому, что ты сделаешь за них всю работу, потому что они слишком глупы, чтобы додуматься до чего-нибудь. Ты не следишь за собой, и запах книжной пыли можно почувствовать за километр. Ты не красива и не так умна. И самое ужасное, Грейнджер - ты магглорожденная. И не говори, что всем давно наплевать на чистоту крови, кроме меня. Это не так. На тебе клеймо, Грейнджер, и никакими великими деяниями ты не снимешь его. Я поцеловал тебя на башне, чтобы ты ушла. Ты выбесила меня, но я не мог тебя ударить. И когда я понял, как тебя это задело - мой поцелуй - я повторил, чтобы ты замолчала. Чтобы ты выслушала меня. Чтобы я смог выбесить тебя, Грейнджер. Потому что сейчас ты дрожишь не от того, что я на тебя навалился. Ты дрожишь от злости и ненависти ко мне, от того, что мои слова - правда, и ты ничего не можешь с этим поделать.

- Ты омерзителен...

- Зато теперь мы квиты.

Улыбка Малфоя превратилась в оскал. Он дернул плечом и, развернувшись, вышел в главный проход. А Гермиона так и осталась стоять возле стола, умирая от желания ударить Малфоя. На глаза навернулись слезы. Она поняла, как чувствовал себя Драко, когда она накричала на него в башне. Ей захотелось догнать его и хорошенько поколотить. Быть выше всего этого не получалось, по щеке предательски скатилась слеза. Несчастный, никчемный, это не человек. Сердце дико колотилось в груди, руки дрожали.

- Гермиона, - раздался голос в начале зала, который всё приближался, - Гермиона! Герм... А, вот ты где, мы думали, что ты уже в гостиной.

К ней подошли Рон и Гарри, веселые, сияющие. Гермиона поспешила отвернуться, чтобы её красное заплаканное лицо не было видно. Но они всё же заметили.

- Что произошло? - тихо спросил Рон.

- Тебя кто-то обидел? - сказал Гарри. - Это... это был Малфой, да? Я видел, как он завернул за другой стеллаж.

- Я... Я даже не знала, что он сейчас в библиотеке, - наспех выдала Гермиона.

- А что же тогда? - спросил Гарри.

- Просто так, знаете, нахлынуло, - она вытерла слезы и с повседневной улыбкой развернулась к друзьям. - Женские заморочки, не обращайте внимания. Кхм, ну, какие у нас планы?

Гарри и Рон обменялись многозначительными взглядами.