Ситко¹

Выяснилось, что иметь своего личного Вуки поблизости не так уж и плохо.

Теперь я могла поменять лапочку. Могла с легкостью обрезать деревья в саду. Могла мыть крышу своего грузовика или красить дом, не становясь на стремянку. Ну, вы понимаете, все это делал Эдвард.

Хотя, ему очень не нравился химический запах краски. Или бензопила. Или лампочки – у него ушло несколько попыток на то, чтобы правильно вкрутить хоть одну, потому что он постоянно раздавливал их в своих руках, а потом выбегал наружу с возмущенным ревом.

Типично для Йети.

Бедный чувак ни разу не видел телевизора до вечера со «Звездными Войнами». А после он стал постоянно захаживать посмотреть телевизор так долго, сколько я ему позволяла. К несчастью, однажды вечером Чарли раньше пришел домой и застукал нас в гостиной.

Мы смотрели Animal Planet. Эдвард никак не мог насмотреться Animal Planet. Он любил смотреть его так же сильно, как любил печеньки.

Чарли вошел в дверь, бросил свою рабочую форму и взял себе пива. Плюхнувшись в кресло, он сделал глоток.

Он даже не заметил меня, сидящую на диване, с широко раскрытыми глазами и вцепившуюся в подлокотник. И определенно не заметил двух с половиной метрового Снежного человека, сидящего рядом со мной.

- Где пульт, милая? Игра началась.

Когда я не ответила, он, наконец, посмотрел в нашу сторону.

Я была уверена, что, если бы у Чарли был с собой пистолет, он бы, вероятно, просто бросил его в Эдварда в полном неверии. Но, когда все произошло, в его распоряжении была лишь полная банка с пивом. И, после того, как он смял ее в руке, расплескивая повсюду пиво, казалось, все, что он мог сделать, это произнести:
- Дерьмо.

Высоким голосом.

- Дерьмо.

Банка сжимается.

– Дерьмо.

Банка приземляется на огромную хоббитскую² ногу Эдварда.

– Дерьмо.

Глаза Чарли становятся похожими на блюдца.

– Дерьмо.

Его усы начинают дергаться.

– Дерьмо.

А руки дрожать.

- Пап… я знаю, как это выглядит…

- Дерьмо.

- Я понимаю, пап, правда. Но мы всего лишь смотрим Animal Planet.

- Дерьмо.

- Я принесу тебе еще пива.

Как только я начала подниматься, Эдвард зарычал.

- Дерьмо.

- Папа, это Эдвард. Он – Снежный человек.

- Дерьмо.

Эдвард собрался что-то сказать. Я положила руку на его волосатую ладонь и покачала головой.

- Не надо, – остановила его я.

- Дерьмо.

- Я же говорила тебе, что не вру, папочка.

- Дерьмо.

- Папа, тебе это все снится. Возвращайся в постель.

Чарли, казалось, впервые вздохнул с тех пор, как посмотрел на Эдварда:
- Да, ладно. Вернусь в постель. Я немного перебрал с пивом.

Словно зомби, Чарли поднялся со своего глубокого кресла и зашагал вверх по лестнице.

Я моргнула и кивнула:
- Это был мой папа. Тебе лучше молчать рядом с ним. Ну, первое время. Говорящего Йети ему будет не легко принять.

И мы оба вернулись к просмотру телевизора.

Йети

У Эдварда был потрясающий смех. Он сочетал в себе Санта Клауса из «Рождественской истории» (п.п.: американская рождественская комедия 1983 года), стоящего на вершине SnowmallMountain, и говорящего: «Ты выстрелишь себе глаз, малыш», а затем пускающего Ральфи (п.п.: главного героя комедии) вниз с горки, приговаривая: «Счастливого Рождества. Хо. Хо. Хо», и искаженный смех маленькой девочки, который я смотрела на ютубе. Серьезно, это самая смешная фигня, которую я когда-либо видела. Или истерический смех от мыльных пузырей. Выбирайте, что хотите.

Вообще, любой замедленный детский смех имел сходство с низким и жутким голосом Эдварда.

Хотя, он не понимал тонкий юмор. Нет. Эдвард любил, когда падают и особенно - лицом в пирог. Для чувака, который обитал в лесах энное количество лет, было сложно понять, почему те или иные вещи были смешными.

И, конечно же, он не видел ничего смешного в том, что Йети ухаживает за человеческой девушкой.

Для него эта фигня была серьезным делом.

Как, не знаю… некий зов природы, инстинкт.

У меня был запах того, с кем бы он хотел провести весь остаток своей жизни.

И я все еще не знала, как решить эту проблему.

Потому что, не было похоже на то, что Эдвард был «поддельным» Йети и мог перевоплотиться в человека после восхода луны.

Нет.

Он был настоящим.

Настолько настоящим, насколько могло быть мифическое, неуловимое существо.

- Эдвард, - сказала я однажды вечером, когда мы смотрели телевизор, и уменьшила звук.

- Белла, - прогромыхал он в ответ.

- Ты же понимаешь, что мы не подходим друг другу, верно?

Он заворчал и посмотрел на меня своими большими древними, немного грустными, глазами.

- Ты должен найти кого-то похожего. Найти пару совместимую с тобой.

Эдвард досадно вздохнул:
- Я не хочу оставлять тебя. Ты маленькая и нуждаешься во мне.

- Я больше не вырасту, Эдвард. Это мой полный рост.

Весь метр и шестьдесят два сантиметра.

- Ты вырастешь. Я буду ждать.

Я начала смеяться:

- Нет, Эдвард. Я уже выросла. Навсегда.

Казалось, Эдвард впервые обратил внимание на нашу кардинальную разницу в размерах. Он взял мою руку и положил ее в свою мозолистую ладонь. И раздраженно вздыхал, пока прослеживал ее формы.

И я думаю, он наконец-то начал понимать, что мы никогда не сможем быть…

- Мы не можем быть парой, - пробормотал он.

- Нет, - сказала я. – Но ты мой друг.

- Мы друзья, - тихо ответил он.

- Я всегда буду думать о тебе, как о своем собственном Вуки.

Эдвард засмеялся своим дьявольским младенческим смехом, а потом выпустил зазывную трель Чубакки.

Я тоже засмеялась.

В тот вечер Эдвард ушел в лес и с тех пор я его больше не видела.

Я знала, что живет там, в неизведанных лесных чащах.

И больше не боялась, никогда.

---

Переводчик: bookwormer
Бета: pincher221

---

В Салишской мифологии, Ситко¹ - огромный волосатый лесной человек. Это сильные и сравнительно добрые лесные духи, которых иногда называют Ночными Людьми.

² Имеется в виду, что у хоббитов на ногах от природы толстая жёсткая кожа и густой бурый мех.

ФОРУМ