В последнее я время я стала не очень сильно любить рождество. Может это все из-за того, что я должна праздновать его в этом доме? А может, потому что я мертва? Может, потому что я одинока здесь?

Я жутко ненавидела это место. Если бы мой отец не захотел все «исправить», мы бы остались жить в Бостоне, мы были бы живыми! Мне предстояла целая вечность в этом гребанном доме, под прозвищем «дом убийц». Знаю, название глупое, я бы даже сказала банальное, но это было правдой. Здесь было много жертв, и я с моими родителями тоже.

Моим родителям было не до меня, так как у них появился ребенок. Да, и до этого ребенка они тоже не уделяли мне никакого внимания. Когда я была ещё жива, то мне было на это все равно, потому что мне нравилось одиночество. А сейчас… а сейчас все крупно поменялось. Я уже не та живая Вайлет, которая любит быть вечно одинокой. Мне кое-чего, а если быть точнее, то кое-кого не хватает…

Встряхнув головой, я откинула эту мысль подальше. Нет, мне очень даже хорошо и одной, никого мне не надо, пыталась я переубедить себя. Но я лгала самой себе. Можно врать родителям, друзьям, родственникам, но… не себе. Я пытаюсь переубедить себя, что со мной все хорошо, но это не так.

Я сама виновата в своем одиночестве, своей смерти. Если бы я не наглоталась в тот день таблеток, то, возможно, все было бы иначе. Может, я смогла бы как-то спасти маму или отца, а может и моего младшего брата. Прошло уже два года с того дня, как я покончила жизнь самоубийством. Я не сначала поняла, что мертва, пока в подвале не увидела свое тело…

Сегодня канун рождества. Мои родители готовятся к этому празднику, чтобы угодить ребенку, но так как ему всего два года, думаю, что ему пока на все это плевать. Я же выйду из своей «пещеры» под названием комната, улыбнусь пару раз, сделаю вид, будто мне ужасно весело и через полчаса вернусь обратно. Таков мой «крутой» план на рождество.

— Добрый день, Вайлет, — услышала я знакомый, чуть хрипловатый из-за курения, женский голос нашей соседки. Констанс выглядела очень счастливо. Конечно, у нее появилась новая игрушка, с которой можно будет поиграть, позаботиться о ней. Он же её внук, в конце концов!

Черт, внук…

Тяжелый вздох.

Я никак не могла привыкнуть к тому, что Майкл – внук Констанс. Мне не хотелось в это верить, но… это была ужасная правда. А ещё хуже было то, что этот ребенок являлся не просто её внуком, но и сыном моей матери и моим младшим братом. Мне становилось тошно от одной только мысли об этом.

— Здравствуйте, Констанс.

Я была очень удивлена, что наша соседка не забрала и ребенка, который живет с нами. Она убеждала нас, что здесь очень опасно для ребенка, поэтому забрала своего внука, а этого… ну, возможно ей просто нужен был только свой внук.

— Как Майкл? — скорее из вежливости поинтересовалась я. Мне было немного все равно на этого ребенка. Да, кого я обманываю? Мне вообще теперь на все наплевать. Волноваться мне не за кого, так что…

На моих словах Констанс вся засияла.

— Ох, он чудесный ребенок! — с трепетом рассказывала она. — Я его обожаю. Он такой милый и послушный…

Дальше я делала вид, будто мне очень интересно. Налив себе чаю и закурив, она говорила об этом ребенке с таким обожанием. Честно говоря, я думала, что усну от скуки, но я старалась держаться.

Она, кажется, что-то спросила у меня, но так как я только делала вид что слушаю, я пропустила этот вопрос мимо ушей.

— Что? — переспросила я.

Женщина закатила глаза.

— Я спрашиваю: как у тебя дела с Тейтом? — любопытствовала она.

А я напряглась при упоминании его имени. Уже очень долго никто не произносил его имя вслух, а тут… Мне стало так больно. Не физически, конечно, но морально. Эх, никогда бы не подумала, что так буду страдать из-за какого-то парня.

Но Тейт не был просто парнем. Нет, он был чем-то не обычным. Но кое-что о нем я знала точно: он был призраком, он был ненормальным. Я так и не смогла простить ему то, что он сделал с моей матерью и остальными невинными людьми. Но, даже не смотря на все его грехи, я продолжала любить его…

Тейта я не видела с тех пор, как после нашего последнего поцелуя сказала ему «прощай». В его глазах было столько боли, столько муки, но тогда я особого внимания на это не обратила, так как была слишком зла. Я не хотела слушать его оправдания, поэтому и прогнала его… навсегда…

Я взглянула на Констанс. Странно, она до этого ни разу за два года не заводила разговор о своем сыне, а тут…

Хм, с чего бы это?

Я лишь безразлично пожала плечами, как будто мне не интересно и меня это ни капельки не волновало.

— Никак, — просто ответила я. — Я не видела его уже два года.

Я опустила свой взгляд на столешницу. Неважно как сильно я была на него зла, я просто хотела вновь увидеть его. Я была одинокой в этом доме, потому что мне не хватала его… Черт, все это время мне не хватало Тейта! Я просто не хотела себе это признавать!

Констанс тяжело вздохнула.

— Может, пора простить его?

Я с недоверием уставилась на эту женщину. Она это серьезно говорит или у меня от одиночества разыгралось воображение? Или это сон? А может, я просто схожу с ума из-за того, что сижу в этих четырех стенах? Эх, прошло всего-то два года, а что будет лет через сорок-пятьдесят? Даже думать не хочу…

— Что? — пробормотала я не в состоянии верить в происходящее. Мне всегда казалось, что она против наших отношений, но сейчас…

Констанс я знаю уже чуть больше двух лет и никогда ещё не видела в её глазах столько боли и отчаяния.

— Вайлет… — неуверенно начала женщина. — Он очень сильно страдает без тебя. Понимаю, что тебе трудно простить его за все, что он сделал, но… ты нужна ему. Ты единственная, кто способен помочь моему мальчику.

Черт, я не знала, что мне делать. Но мне тоже очень-очень плохо без него, я сильно скучаю по этому парню.

— Вы не простили своего мужа, — тихо сказала я, отводя глаза в окно. Я не хотела смотреть в её глаза, которые были полны боли из-за сына.

Я помню, как мне рассказывала Мойра, наша бывшая домработница, что за измену своего мужа, Констанс убила его и… Мойру, так как его любовницей была она. Теперь бедная Мойра вынуждена всю жизнь ходить с одним глазом, так как Констанс выстрелила ей именно туда.

Тяжелый вздох.

— Дорогая, это совершенно разные вещи.

Я покачала головой.

— Я не знаю, смогу ли простить его когда-нибудь, — сказала я, еле сдерживая непрошеные слезы. — Но… я скучаю по нему, — призналась я. — Мне его не хватает.

Она потушила сигарету и неожиданно встала из-за стола.

— Сходи в подвал, — предложила она и вышла из дома, оставляя сидеть меня как дуру с открытым ртом.

Что?