Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Испуганная и ошарашенная Белла, словно молния преодолевшая расстояние от курортной части города до самого его сердца, сейчас как вкопанная стоит перед деревянной дверью с номером «В-101» и пытается найти в себе силы постучать.

Это так сложно.

Ее сердце бешено стучит, голова пульсирует, а ноги будто бы закатаны в бетон. Всего лишь сделать шаг и поднять руку – но даже на это у нее нет сил.

Она знает, что Он там: даже сквозь звуконепроницаемые стены до нее долетает голос Дэна Ауэрбаха, поющего о девчонке из Нового Орлеана и заставляющего ее сердце биться еще сильнее – потому что это Его любимая песня. Белла выучила слова наизусть, чтобы, когда Он включает эту композицию, подпевать Ему в такт и вызывать у Него благоговейную улыбку.

Он поймет ее. Он примет ее.

Сделав еще двадцать четыре вдоха и выдоха, Белла вскидывает руку, держит ее, собирая силу в кулак, и вдруг понимает, что можно просто позвонить в звонок.

Боже, это ведь так просто.

Белла нажимает на кнопку и ждет; музыка не затихает, не выключается - она продолжает играть. «Может, Он не услышал?» - испуганно думает девушка, снова вжимая кнопку с такой силой, на какую в данный момент способна только она.

«Открой же эту гребаную дверь».

И она открывается. Перед ней стоит Он – любовь всей ее жизни, тот, кто буквально держит ее сердце в своих руках и может сделать с ним все, что угодно.

Белла широко распахивает глаза. Его взгляд затуманен, словно Он под кайфом – и она не удивится, если это действительно так. Он стоит, оперевшись на дверной косяк и оглядывая ее сверху вниз, как будто бы видит впервые в жизни, а затем безмолвно отходит в сторону, пропуская ее внутрь. Белла отмечает хаос, царивший в Его лофте, и с ужасом разглядывает валяющиеся на полу клочки белой бумаги, на которой неаккуратным почерком написаны какие-то слова. Девушка хочет поднять один из листков, но Он молниеносно выхватывает его и бездумно бросает куда подальше, не встречаясь взглядом с изумленной Беллой.

- Что происходит? – спрашивает девушка, поднимая с пола мятую рубашку. – Ты снова не спал?

- Это не важно, - небрежно бросает Он, плюхнувшись на кожаный диван. Изабелла хочет сесть рядом и взять Его за руку, но почему-то все еще стоит как вкопанная у двери.

- Нет, это важно, Эдвард. Что-то случилось?

Парень усмехается. – Просто жизнь – полное дерьмо.

Над ними нависает удушающая тишина, которую Белла нарушить не в силах. У нее даже нет духа сказать то, зачем она сюда и пришла – слова просто застряли в горле.

- Им снова не нравятся мои стихи. Им отвратительны мои песни.

- Они нравятся мне, Эдвард. Я люблю их.

- Это просто потому, что ты любишь меня. Но на это мы не сможем прокормиться.

Беллу всегда удивляет то, как Эдвард говорит о любви – так просто, словно это нечто обыденное и совсем несложное, будто это не какое-то таинство или что-то сокровенное.

- У меня есть деньги, мы смож…

- Черт возьми, Белла, как ты не понимаешь? Мы не можем! Н-е м-о-ж-е-м! Я хочу приносить деньги, я хочу быть кем-то, Белла, потому что пока я - никто!

Эдвард гневно смотрит на нее, обжигая своим взглядом. Белла не знает, что сказать, потому что прекрасно понимает, что Он имеет в виду – столько слов утешения и подбадривания было сказано, что разнообразить типичное «все будет хорошо» уже нет возможности.

- Эдвард, я беременна.

Отличное начало, не правда ли?

Она выпалила эти слова, словно скинув с себя очень тяжелый груз, хотя и собиралась как-то подготовить Эдварда к этой новости. Белла поджимает губы и буравит Его взглядом, ожидая хоть какой-нибудь реакции – но он лишь молчит, не отрывая своих глаз от ее пылающего лица. Немая сцена, казалось бы, но на самом деле внутри Беллы все кричит от необъятной боли и страха, который она таит в себе с того самого момента, как узнала о беременности.

Они с Эдвардом занимались любовью спонтанно, никогда не продумывая все заранее, будто бы это было совершенно неважно. Их первый секс – случайность, которая затем слила два сердца воедино. В отличие от логичной, рассудительной и организованной Беллы Эдвард - внезапный, витающий в своих собственных тучах – так он это называет.

И сейчас эта туча нависла над ними обоими.

- И вечер стих, как стихли окна, вот только жить теперь зачем.

Белла открывает рот: строки из Его собственных стихов – это все, что Эдвард может сказать?

Взяв бутылку виски, Он идет к входной двери и начинает рыться в карманах своей куртки. Напиток проливается на чистый ковер, который Изабелла вычищала два дня назад, но Эдвард вовсе не думает об этом. Вынув из кармана какие-то бумажки, Он подходит к дивану и бросает их на стеклянный стол.

- Что это?

- Пятьдесят долларов. Все, что есть наличными.

- Зачем они мне?

Эдвард горько усмехается и, прежде чем сказать, делает глоток.

- На аборт, Белла. Я не могу позволить еще одной жизни кануть в лету.

Белла роняет сумку на пол и садится рядом с рассыпавшимися вещами. Ее глаза сухие – нет ни намека на слезы – но душа разрывается так сильно, что, кажется, будто бы девушка сейчас просто распадется на части.

- Ты… Ты… - задыхаясь, шепчет она. – Ты хочешь… убить… нашего ребенка?

- Я хочу не убить, а спасти его.

Внезапно Изабелла, вскочив с пола, начинает истерически смеяться. Теперь из ее глаз текут слезы, но она не обращает внимания ни на них, ни на Эдварда: сейчас ее глаза прикованы к смятой пятидесятидолларовой купюре, которая будто бы издевается над девушкой своим видом. Нервный смех переходит в всхлипы, а всхлипы – в истязающие рыдания.

- Ты сам убиваешь себя, Эдвард, никто не виноват в твоих неудачах, - девушка громко всхлипывает, делая паузу, - кроме тебя.

Эдвард распахивает глаза и гневно разводит руками.

- Я ищу себе работу, хожу по студиям, валяюсь в ногах у чертовых продюсеров, прохожу через все это дерьмо ради того, чтобы достать денег для нас, Белла!

Схватившись за голову, Белла делает шаг назад – к двери – и яростно выпаливает Эдварду все то, что у нее накопилось за несколько лет их беспросветной любви:

- Ты мог бы уже давно найти себе любую другую работу! Твой папаша дал тебе нормальное образование, никто не виноват, что ты пошел в разнос со своими гитарой и пианино! – Изабелла сорвалась на крик, не в силах больше держать весь этот шквал чувств в себе. - Никто не виноват, что никому не нужны твои песни! Боже, да с твоим образованием можно было бы пойти куда угодно, но ты решил забраться в самую задницу!

Вдох.

Выдох.

- Неужели все те слова поддержки, которые ты мне говорила, были просто пустыми? – ошарашенно прошептал Эдвард. – Ты именно так думала все эти годы?

- Наш ребенок во мне, твою мать, а ты сейчас говоришь о том, что было раньше? Нет теперь никакого «раньше», есть только «сейчас»!

Изабелла начинает собирать с пола выпавшие из сумки вещи. Она подбирает тот самый тест на беременность, который собиралась с радостью показать Эдварду - ведь она так мечтала о ребенке. Девушка несколько секунд колеблется, а затем, увидев, что Эдвард подметил узкий предмет в ее руках, бросает его в свою сумку и вешает ее на плечо.

- Знаешь, я мечтала о том, чтобы мы с тобой жили в своем маленьком доме. Во дворе бегали бы наши дети, а мы бы пили чай на веранде и слушали их заливистый смех. Мы бы были счастливы, потому что никто не может сделать счастливее тебя или меня, кроме нас с тобой. Никто не любил, не любит и не будет любить тебя так как я. Сильнее я буду любить лишь этого ребенка, - Изабелла склоняет голову на плечо и смотрит на свой пока еще плоский живот. – Оставь себе эти пятьдесят долларов на виски или коньяк. Я выращу этого ребенка так, чтобы он никогда не увяз в этом болоте. Надеюсь, ты тоже когда-нибудь из него выберешься.

С этими словами Белла выходит из квартиры, оставив там ошарашенного Эдварда и то счастье, о котором она мечтала.

Не время жить, не смерти время,
Не время думать о других,
Вот ночь – то счастье, а не бремя,
Ведь голос твой давно уж стих.
И вечер стих, как стихли окна,
Но только жить теперь зачем?
Любви несчастные волокна
Привяжут к грусти этих стен.

___________________________

Я надеюсь, что сумела передать чувства, которые испытывали наши герои. Когда я писала эту работу, у меня создалось ощущение, будто бы я сама была на месте Изабеллы

Также хочу сказать, что фанфик может превратиться в полноценный, но только в том случае, если он Вам понравится

С уважением,
Ваша SweetGum.