Стирка

Эдвард казался усталым.
Не просто выглядел усталым, судя по утомленным глазам и сутулой осанке, но… и казался таковым. Как будто усталость для него была состоянием обыденным, а не в данную минуту. Я наблюдала за ним, пока он ел, и задавалась вопросом, каким будет его следующий шаг. А еще меня интересовало, куда вообще это все заведет. Я до сих пор была сбита с толку тем, что вынуждена делить пространство с абсолютно мне незнакомым, живым мужчиной.
Этот момент действовал мне на нервы — в плохом смысле.
— Хотите еще кофе? — спросила я, встав, чтобы вымыть за собой тарелку.
— Нет, — покачал он головой, подойдя вместе со мной к раковине. — Спасибо. Я, наверное, пойду лягу.
— Вы хорошо себя чувствуете? — как заезженная пластинка повторила я.
— Не уверен, — сказал он, на секунду прикрыв глаза. Не успела я открыть рот, как он ушел, исчезнув в гостиной.
Не знаю, физически или морально нехорошо ему было. Тоненький голосок, звучавший у меня в голове, подсказывал, что его история не заканчивается на заглохшей машине и разрядившемся телефоне. Он что, живет где-то поблизости? Если так, то почему вообще отважился выехать в это ненастье? Тем более, в таком виде?
Прибрав тот небольшой беспорядок на кухне, что мы устроили, я направилась в гостиную. По непонятным мне причинам я волновалась за незнакомца, словно ему нужна была моя забота. Джейкоб всегда слыл излишне самодостаточным и гордым. Ему вообще не нравилось, когда я пыталась что-нибудь для него сделать, но вместе с тем он никогда не хотел, чтобы я и для себя постаралась. Может, он считал, что из-за этого мне будет казаться, словно меня холят и лелеют, а в действительности я просто испытывала скуку. Казалась себе бесполезной.
Эдвард уже задремал на диване, свернувшись под одним одеялом. Я опасливо приблизилась, покосившись на мужчину и понимая, что так и не раздвинула занавески. Мне не хотелось его будить, но без света болели глаза, а обстановка казалась более угнетающей, чем была на самом деле. Я тихо распахнула шторы, заморгав от яркого белого света.
Вернувшись к Эдварду, я встревожилась, увидев на его щеках румянец. Потрогала его лицо, лоб. Горячий, слишком горячий.
Да что с ним такое? То слишком холодный, а теперь разгоряченный? Лихорадка после переохлаждения — естественное явление, что ли? Я уже готова была позвонить Роуз, взяв в руку телефон, когда Эдвард распахнул глаза.
Я отшатнулась, осознав, насколько близко к нему стояла.
— Вас лихорадит.
— Знаю.
— У меня есть «Мотрин», выпьете?
— Выпью.
— Почему сами мне не сказали?
Он замолчал, медленно закрыв глаза, а потом снова их открыв.
— Я не смогу помочь вам, если станете утаивать, что вам нужно, — уходя, тихо бросила я.
Я снова позвонила Роуз, пока заваривался чай. И теперь твердо намеревалась заставить Эдварда его выпить.
— Как там наш пациент? — спросила она.
— Принял душ, позавтракал, но теперь у него поднялась температура.
— Вот же черт. — Подруга резко вздохнула, отчего на линии появились помехи. — Сложная ситуация, понимаешь же? Мне до сих пор кажется, что тебе нужно было лишь вызвать «скорую», пусть бы они приехали и приняли его из твоих рук. Ну а с другой стороны, может, все не так уж серьезно. Он мог простудиться, провалявшись на улице. Фигово, если бы «скорая» рискнула поехать в такую погоду из-за ерунды, с которой его организм сам справиться в силах.
Эти мысли и мне в голову приходили. Я пыталась оценить ситуацию с практической точки зрения, старалась не замечать желание, тягу подставить ему дружеское плечо. Если бы я вела себя как обычно, то точно не хотела бы оставаться в доме совсем одна — пусть бы даже мое нежелание сочеталось с удерживанием в заложниках незнакомого мне заболевшего парня.
Я фыркнула, поняв, куда меня сейчас заведет, и Роуз в ответ хихикнула:
— Что?
— Не знаю. То есть, да. У меня те же мысли. Не знаю, как поступить. Напою его чаем. Опять.
— Ты милашка.
— Стараюсь. — Вскипел чайник, и я выключила его, оставив чай завариваться. — А еще дам ему несколько таблеток «Мотрина». Если не поможет, то…
— Тогда наполни ему чуть теплую ванну. Немного попрохладнее воду сделай.
— Думаю, он и сам может наполнить себе ванную.
— Это я и имела в виду, — снова засмеявшись, сказала Роуз. — Дурочка. Ладно, мне пора — похоже, Элис снова заперлась снаружи.
Покачав головой, я ее отпустила.
Когда вернулась в гостиную, Эдвард лежал на боку, вяло водя пальцем по ковру.
— Возьмите, — сказала я, протянув две таблетки и кружку с чаем.
— Спасибо. — Он сел, взяв и то, и другое.
Не желая стоять и пялиться на него, я оставила его одного. Заняться здесь особо нечем, разве что убить время за чтением или просмотром телевизора. Каждый день я убеждала себя, что спокойное времяпровождение можно потратить на зарядку или медитацию, но каждый раз оказывалась на диване, бездумно смотря старые фильмы. Теперь даже это занятие у меня отняли, потому что Эдвард отобрал диван.
Вздохнув, я поплелась наверх. В конце концов, сейчас как раз отличное время для чтения.
А, может, и для зарядки.



Через два часа, ответив на электронные письма, пошарив на чужих страничках в фейсбуке и поискав в Pinterest классное лечение для волос и способы очистки лица, которыми все равно никогда не сподоблюсь заняться, я захлопнула ноутбук и встала. Вероятно, пришло время проведать Эдварда — я давно уже не слышала от него ни звука.
Но вначале мне нужно было посетить туалет. Я пошла в ванную, на ходу расстегивая джинсы, и резко остановилась.
Возле раковины стоял Эдвард и брился розовой бритвой. Наверное, стоило бы рассердиться, что он украл одну из моих бритв… новых, надеюсь… но все, что открылось моему взору — это гладкий подбородок без намека на щетину и его ярко-зеленые глаза, уставившиеся на меня в зеркале.
— Надеюсь, вы не возражаете, — прохрипел он, взмахнув бритвой. — Нашел под раковиной упаковку.
— Да ничего, — выдохнула я, дернув вниз футболку, чтобы прикрыть расстегнутую ширинку. Взгляд упал на его спину… и грудь, отражающуюся в зеркале… мышцы и бледную кожу. Углы и округлости. Царапины. Синяки. Я резко охнула:
— Черт возьми, что с вами случилось?
В зеркале я увидела, как он спокойно осматривает собственные лицо и грудь.
— Подрался.
— И кто победил? — спросила я, немного испугавшись.
— Вас реально это интересует?
Я снова на него посмотрела. Он чуть улыбался — на самом деле даже ухмылялся, вернувшись к своему занятию. Впервые я видела в нем что-то отличное от грусти и недомогания, и вид был завораживающий. Сердце у меня сжалось — без сомнения, от испытываемых мною волнения и возбуждения. Думаю, я предполагала, что так и будет. Знала, что как только он побреется и станет лучше себя чувствовать, то окажется… горячим типом.
И вовсе не из-за поднявшейся температуры.
Откашлявшись, я отвернулась.
— Как вы себя чувствуете? Температура спала?
— Да. Чувствую себя неплохо. Устал, но… уже лучше.
— Вот и отлично. — Выйдя в коридор, бросила напоследок беглый взгляд.
— Белла?
Я резво бросилась назад.
— Да?
— Вы сюда собирались? Могу уйти, если помешал…
— Нет, — как идиотка, соврала я. — Я вполне…
Но он уже стоял рядом со мной в узком коридорчике, вытирая с лица следы крема от бритья. Проведя пальцами по подбородку, он вытер руки о тренировочные штаны… которые теперь сидели слишком низко, открывая мне непристойный вид на рельеф мышц живота и накачанный пресс.
— Наденьте рубашку, — буркнула я. — И разрешите постирать вашу одежду.
— Что ж, какую рубашку предложите мне надеть? — спросил Эдвард.
Я подняла на него глаза, думая, что моему взору опять предстанет ухмылка, но вид у него был не на шутку серьезный. Повернувшись, жестом показала ему идти за мной в комнату дяди Фила. Там бросила ему чистую толстовку и пару фланелевых штанов. Эдвард оказался выше и худее моего дядюшки, но неимущим выбирать не суждено.
И все же я решила попридержать эти мысли при себе.
— Кидайте их на пол, — велела я, показав на его штаны. Наверное, он посчитал меня фетишисткой, одержимой желанием стащить с него одежду.
— Да, мэм.
С этими словами он начал снимать с себя штаны. Его действия я восприняла как предлог, чтобы уйти. Или он надо мной насмехается, или попросту чокнутый.
А может и то, и другое.

---