Страх сжимал мое сердце своими ледяными щупальцами. Я знала, что одна в этом мире и никто не в силах мне помочь. Моя душа разрывалась на тысячи мелких кусочков, и каждая частичка этой души всегда стремилась домой. Что-то во мне надломилось, и не было сил бороться снова. Ногти острыми краями впивались в ладони, а мозг отказывался верить в то, что происходило со мной последнее время. Гнетущий ужас лег на мои плечи. Я тяжело сползла спиной по стене. Тихо зашелестел шелк платья. Уже неважно было то, к чему я шла все это долгое время.

Рыдания рвались из груди, а слезы тихо катились по щекам. Холодное и беспросветное отчаяние накатывало волнами и мне на мгновение показалось, что я захлебывалась в этих волнах соленой водой. Но это были всего лишь слезы. Я закрыла ладонями глаза и тихо ждала, пока волны страха и отчаяния отступят, и я обрету столь долгожданное облегчение.

За стеной слышалась суета, тихие стоны и женский плач. Я сидела и нервно прислушивалась ко всему, что происходило в соседней комнате. Из открытого окна тянуло холодом рано наступившей зимы. Оно было приоткрыто. Бархатные шторы колыхались от сквозняка. Я невольно поежилась, попыталась приподняться на ноги, но запутавшись в длинной юбке, я вновь повалилась на пушистый ковер. Послышались шаги, затем дверь в комнату, где я сидела, распахнулась.
На пороге комнаты стояла Сесиль, освещенная неровным дрожащим огоньком свечи. Ее круглое личико было бледным и под огромными глазами залегли тени. Я быстро вытерла щеки и уставилась на вошедшую девушку.

- Гэйби, он хочет видеть тебя, - ее голос был тих и дрожал от едва сдерживаемых рыданий.

Я вскочила. В груди колотилось сердце, и пульс был бешеным. На негнущихся ногах я прошла за ней. Ее платье шуршало, а огонек свечи колебался, грозя потухнуть вовсе. Дверь в соседнюю комнату распахнулась, и в нос ударил резкий запах медикаментов и антисептиков.

Закрытые глаза, бледное осунувшееся лицо и бескровные губы – зрелище было жалким. Я с болью смотрела на родное мне лицо, и боль утраты пронзила меня. Уже сейчас я понимала, что этот мужчина обречен. Одного взгляда было достаточно понять, что он умрет. Даже не верилось, что передо мной лежал высокий, красивый и цветущий молодой мужчина. Именно таким он был до этого ужасного случая. Я прикусила губу. На глазах закипали слезы.

- Она пришла, Дэни, - тихо прошептала Сесиль и подвела меня к постели умирающего.

Восковые веки Дэна дрогнули, и карие глаза остановились на мне. Его взгляд горел истинной любовью. Бледные губы приоткрылись и тяжелый вздох вырвался.

- Габриэль, - прошептал он так тихо, что мне пришлось напрягать слух, чтобы услышать его. – Мне очень жаль, что так вышло. Я … я … я… люблю тебя и не хочу чтобы ты была несчастна. И поэтому…

Умирающий замялся и что-то нашарил у себя под подушкой. Он извлек на свет божий позолоченные часы на цепочке. Мой взгляд был прикован к этим часам. Они матово поблескивали в свете свечи, сверкая гравировкой.

Он взял мою руку и вложил в ладонь эти часы.

-Я уже знаю, что они твои, и посему отдаю тебе их.

Он слабо улыбнулся и прибавил тихим шепотом. Я наклонилась к его губам, ловя каждый вздох и звук.
- Я знаю твою тайну, но до конца не мог понять, что такое возможно…

В этот миг, что-то в его груди булькнуло, раздался хрип и его голос оборвался. Дэн закашлялся, на его белых, как полотно губах проступила кровь. Она же была и на повязке, прикрывающей рану на груди.

- Прощай, Гэйби…

- Прощай, Дэни, - свет свечи размылся от слез, стоящих в глазах.

Его красивое тело дернулось в предсмертной агонии, я легла на него и обняла его, мечтая облегчить его боль и унять дрожь. С губ сорвался последний вздох. Я оторвалась от тела Дэни и медленно поднялась на руки. Из полуоткрытых век на меня смотрели его застывшие карие глаза, а чувственные губы хранили привычную ему усмешку.
Как во сне я вернулась в свою комнату. Мои ноги путались в длинной юбке и не желали двигаться. Каждый шаг отдавался болью в моем теле и душе.

«А я так и не сказала, что люблю его…» - мелькнула запоздалая мысль, в горле образовался комок. Слезы застыли в глазах, а затем и вовсе высохли. Окончательное осознание потери Дэни покосило меня. Мои колени подогнулись, и я в очередной раз повалилась ничком на пушистый ковер. Что-то металлически звякнуло и с удивлением, как будто заново, обнаружила зажатую в руке цепочку и болтающиеся на ней часы.

Я сосредоточенно принялась рассматривать их. Свет одинокой свечи играл бликами на гладкой поверхности крышки. Даже мне как-то не верилось, что они наконец-то в моих руках и наконец-то я смогу вернуться в свое время…