Мой муж умирает. Я знала, что это случится и казалось, что была готова к этому. Но все оказалось абсолютно не так. Узнав, что времени осталось мало – по-настоящему мало, я испугалась, как маленькая девочка, хоть была и могущественным вампиром. Но даже такие как мы умираем, и вот как это произошло с моим мужем…
*
Никто не знал, что такие как мы можем вообще умереть. Но это так. Первым на моей памяти был Карлайл. Позже всех охватила настоящая паника. И не только из-за смерти дорого и любимого члена семьи, но и из-за страха потерять друг друга. Я так и помню, как испугалась, когда мой муж впервые упустил свою добычу на охоте. Я перехватила его испуганный взгляд.
- Устал? - спросила я дрожащим голосом.
- Ничуть, - он скрыл в глазах отчаяние и побежал дальше.
Только потом я поняла, что сказала: вампиры не могут устать. Если это не означает одно – смерть.
Пусть не быстрая, но довольно скорая для вампирской жизни.
*
После того случая, я поспешила отвлечься – не хотелось думать о скорой смерти любимого, а зря. Возможно, мне бы не было сейчас так больно и невыносимо на душе. Сейчас, когда в глазах застыли слезы. Сейчас, когда за спиною стоит моя семья и с ужасом смотрит на меня. Сейчас, когда дождь в ритм биению сердца постукивает по обветшалой крыше нашего убежища. Сейчас, когда я загребаю руками горсти земли и сухо рыдаю. Сейчас, когда любимый человек лежит в комнате, застывший, как древняя статуя – хрупкая, измученно белая и неживая, конечно же.
Вот, как все начиналось.
*
Несколько сотен лет назад. Начало конца.
Это утро выдалось необычайно ясным. Но нам не приходилось уже сидеть в душных комнатах – мы не в городе, мы теперь живем в лесу. К счастью, в такой глуши, что люди сюда заглядывают редко – один раз в сто пятьдесят лет или вообще не заглядывают.
С тех пор, как меня обратили, я никогда не жаловалась. Я просила Эдварда это сделать раньше, но тот был непреклонен, пока, наконец, сам не осознал, что потеряв меня, потеряет и себя. Так, я превратилась в вампира в двадцать один год. Конечно, я не хотела быть старше своего супруга. Ах, да! Супругами мы стали сразу после моего обращения. Все было бы замечательно, если бы не существовала такая веешь, как перепись населения города. Приморских городов оставалось все меньше и меньше, а технологий у людей, все больше. В итоге, нам пришлось переехать в глушь. Больше всех горевала Эллис – она так привыкла к ее любимому городскому занятию - шопингу, что отвыкать не хотела. Но каждый понимал, что вопрос о безопасности – прежде всего. Поэтому, сестренке пришлось погоревать немного, да и успокоиться. Не хотелось признаваться, но я тайно злорадствовала: больше всего на свете ненавидела тоскаться с сестренкой по бутикам.
Итак, как я сказала, утро было ясным, и я уже мчалась к супругу через весь небольшой наш домик. Не спать всю ночь – это для меня не впервой. Жаль, что когда скорость твоя так стремительно возрастает, а время беспощадно ползет, дни становятся длиннее ночи, а ночи длиннее вечности. Приувеличенно, я знаю. Но жаль, что пришлось остаться без маленьких человеческих радостей: спать до позднего дня, лакомиться любимым цыпленком по-мексикански, и плакать, конечно же. Оставляя своих родных и друзей, я чувствовала вину и боль. Эти два чувства, крепко взявшись за руки, дружно пришли в мое сердце и так же дружно сопровождали меня большую часть моей жизни. Если бы не другая моя семья, я бы с ума сошла от горя. Да и сейчас сердце больно колется и щемит от воспоминаний прощания с отцом и мамой, об известии гибели отца и мамы. Лишь мысль о том, что так и должно быть, кое-как успокаивала. Что касается соблазна – да. У меня возникала собственническая мысль о превращении и мамы и папы в таких, как мы. Но это было уже слишком. Я не могла вот так просто их обмануть и предать. Я чувствовала, что так делать нельзя и послушалась свой разум. Только вот легче мне от этого не стало. Боль проходила лишь в некоторые мгновения, как сейчас, когда я бежала в комнату Эдварда.
Прилетев со сверхзвуковой скоростью, которая уже успела мне начать казаться просто ползаньем улитки, я распахнула дверь. Картина, представшая передо мною, удивила меня.
Я увидела любимого, развалившегося на софе. Его глаза были закрыты и, он очень убедительно похрапывал. Я тихо захихикала. Он, конечно же, притворялся, но я все равно не хотела рушить этот довольно милый момент.
- Хорошо, давай поиграем в человека, - прошептала я.
Подойти бесшумно было не проблемой. Тихо присев около софы, я легонько зажала его нос между пальцами. От мужа не последовало никакой реакции, если не считать ответом на мой жест, его шумное сопение.
- Так я и поверила! Ты же дурачишься!
Не успела я еще что-либо произнести, как его глаза широко распахнулись. Что-то мне подсказывало, что нужно убрать руку от его носа. Так я и сделала.
- Попалась! – в следующую секунду я оказалась в его объятиях. Он в свою очередь начал глупо хихикать, в его глазах играли бесенята.
- Не правда! – запротестовала я, - Ты притворялся! Я это видела!!! – через смех возмущалась я.
- Поверила, - дразнил он.
- Ничуть, - я наклонилась ближе к его лицу и поцеловала его.
Когда поцелуй кончился, я, неожиданно для себя, сказала.
- Пожалуйста, не шути больше со мной так. Мне страшно.
- Конечно, прости, - Эдвард заметно погрустнел.
Нам обоим сон напомнил человечность. А человечность возвращалась к вампиру вместе со смертью. Так все и происходило с Карлайлом. И вскоре произошло с Эдвардом.
*
- Сегодня солнце, - мягко намекнула я.
В ответ Эдвард что-то пробурчал, уткнувшись носом в мои волосы.
- и… - продолжала я, - значит….
- Я тоже хочу на нашу поляну, - ласково прошептал он, - Только сначала надо поохотиться.
Долго уговаривать меня не надо было. Я так обожала все эти вампирские штучки (знаю, звучит по-детски), что каждая охота превращалась в завлекательную игру.
*
- Ну давай же, догоняй! – кричала я отстающему мужу.
Когда он стал так медленно двигаться. Раньше я его с трудом догоняла, а сейчас я впереди, а Эдвард сзади где-то тащится…
Как только я остановилась, меня тут же обдало ледяным потоком воздуха. Только что мимо меян пробежали. Так я и знала, что жульничает он.
- Вон там я вижу оленя! – крикнул он и скрылся.
Я побежала за ним. Через пару секунд я оказалась рядом с ним. Но оленя тут не было, в смысле, тело оленя. Ведь Эдвард должен был давно его растерзать.
- Где олень? – просила я, как последняя полоумная.
- Нигде, - холодно ответил он, - я его упустил.
- Упустил? Но… но… так не бывает… такого не было никогда… ты устал?
- Ничуть, - пробормотал он и побежал дальше.
*
Дальше неожиданностей не было, и через несколько минут мы уже сидели на нашей поляне.
- Что это было? - спросила я у него.
- Ничего, - так же холодно, как и тогда ответил он.
- Я тоже боюсь, Эдвард, - призналась я, - боюсь ,что с тобой это случится.
- Со дня смерти Карлайла мы поклялись об этом больше не говорить.
- Но что же я буду делать без… тебя? Как мне жить дальше? Как я…
Я не успела договорить, как он прервал меня. Его голос прервал меня.
- Послушай, все будет хорошо! – рычал он.
- Конечно, - согласилась я, понимая, что это неправда.