Когда помощник учителя в тот день в лаборатории дал задание, я чуть не прыгала от радости. Наконец-то я нашла повод, чтобы увидеть Эдварда вне занятий. Я искала причину провести с ним время в течение нескольких недель, но он не нуждался в уроках – он был достаточно умен, как и я, и никогда не ходил на какие-либо спортивные мероприятия, а работал в общежитие вместо библиотеки, пил кофе только по утрам и никогда не предпочитал задерживаться в кафе. Невозможно было нарушить его график.

У меня не было простой смелости, чтобы спросить его. Я просто знала, что он бы продинамил меня, если бы я попробовала подойти к нему, так или иначе. Из того, что я слышала об Эдварде Каллене, я знала, что он мог просто подойди к тебе, схватить за волосы и оттрахать в любой позе. И надо отметить, что я пока ещё не встречала девушки, которая, так или иначе, сказала ему «нет». Он был бриллиантом: преданный, богатый и, казалось, что он сходил с обложки GQ каждое утро. У него было много возможностей завладеть мною так, как он хотел, но он никогда не брал, потому, что я, по идеи, была не его типом. Я не удивлена. Женщин, которых он приглашал на свидание – ну, трахал, вероятнее – всегда были красивы. Видимо он не заботился об их уме; ходит легенда, что после секса он просто-напросто никогда не обращал внимания на них.

Я не была одной тосковавшей по недостижимом мужчине, и я уверена, что забыла бы о нём если бы не эта глупая лабораторная. Дважды в неделю я сидела рядом с ним и у нас были комфортные дружеские отношения. У него было невероятное чувство юмора, когда он не был поглощен тем, что мы делали, и у него была кривоватая улыбка, которая может заставить любую шлюху превратится в лужицу. Он был настолько влюблен во все, что он делал. Ничто и никогда не было похожим на него. Я никогда не видела такого трудяги.

Миллион дней я сидела в классе и следила за его красивыми руками, умело выполняющие их назначения. Я миллион раз хотела, чтобы он дотронулся до меня. Миллион дней я наблюдала за тем, как хмурится его лоб в раздумьях. Миллион раз я желала того, чтобы я могла прочитать его мысли. Я хотела знать, что заставляло его «тикать». Откуда взялась эта твердая решимость? Как он мог превратиться из трудолюбивого, добродушного одноклассника, в бабника, как утверждает каждый?

Те слухи были правдой? Часть меня хотела верить в том, что они были ложью начатые озлобленными женщинами, которым он отказал. Это, естественно, возможно. Но часть меня знала лучше. Если бы я действительно была честной с собой, я знала в глубине души, что это не миф. Эдвард трудился, невероятно много трудился и ничему, даже женщинам не разрешал мешать учиться. Это одна из причин почему он отвергал их, после всего этого.

А когда он был свободен, и не был с ними... как они думали, - то он всю ночь заставлял меня корчится в простынях. Если он был наполовину таким же нежным в спальне, как в классе, то ни одна женщина не имела бы шансов.

Говорят, что он агрессивный, доминирующий и сильный. Я не сомневаюсь в том, что они правы. Этот мужчина излучал уверенность и силу в каждом своем шаге. Ему было всего девятнадцать лет, но он казался намного старше. Я думала, а военная ли у него семья. Никто не подвергал сомнению его приказы, особенно я. Мысль о нём, командующим мной, доминирующем надо мной голосом, будет увлажнять мои трусики каждый раз.

Мы решили работать над проектом в местном кафе. Если там будет слишком шумно или тесно, то запасным планом была библиотека. Мы оба жили в общежитиях, которые не были хорошо известны исследовательскими совместными помещениями. Я задавалась вопросом, как Эдварду удавалось учиться там.

Я приехала раньше и купила себе кофе мокко, выбрав столик в углу, надеясь, что там нам не помешают. Эдвард был точно в срок, как я и думала. Он осматривал маленькой помещение. Здесь было не много людей, но перед ним было еще несколько студентов. Когда его глаза остановились на мне, он улыбнулся, и мое сердце остановилось. Мне пришлось напомнить себе, что он здесь только потому, что не хочет испортить свои целые четыре балла.

Он купил горячий напиток, но я не была достаточно близко, чтобы услышать, что он заказал. Пододвинув свой стул чуть ближе, он сел напротив меня и поставил чашку на стол. Пряный сидр. От него пахло фантастически.

- Добрый вечер, Белла, - вежливо сказал он.

- Как ты? - спросила я.

- Я в порядке, спасибо. А ты как?

Просто невероятно, потому, что ты здесь. - Хорошо.
Он сдул нежный поток пара с сидра, чтобы охладить его, и я внезапно поняла свою ошибку. Нет никакой возможности на прохождение учебного курса, если он будет продолжать привлекать внимание к своим сладким губам. Тепло вспыхнуло между ног. Я представила его холодное дыхание на своей разгоряченной коже.
- Итак, мы остановились на фазе, где перемещение происходит через осмос (прим. пер.: осмос - процесс диффузии растворителя из менее концентрированного раствора в более концентрированный раствор), не так ли?

Я вышла из транса. - Прости, что? - сказала я. Чёрт, Белла, возьми себя в руки

- Ты в порядке? - спросил он. - Ты немного покраснела.

- Я в порядке, - сказала я. - Я думаю, что это от кофе. Хочу взять стакан воды.

- Я понял, - сказал он. Я получила фантастический вид его задницы, когда он встал и пошел к прилавку. Не сейчас, Белла. Сфокусируйся на этой проклятой биологии.

Мне удалось успокоить себя прежде, чем он вернулся, держа в руку стакан с водой. Я сделала большой глоток через соломинку и почувствовала себя лучше.

- Верно, - сказала я. - Фаза осмоса.

Остаток вечера прошёл хорошо. Мне удалось держать свои грязные мысли при себе, и мы добились прогресса в проекте. Было несколько раз, когда я чувствовала взгляд Эдварда на себе, изучая текст. Это весьма неудобно, но я не могла удержать своё тело от реакций на него, и была уверена, что он знал об этом.

Мы придерживались спокойного ритма работы и остроумных подшучиваний. Он был прекрасным собеседником. Я потрясающе провела время. После двух часов работы мы решили все упаковать. Мы могли бы закончить остальные пункты в классе.

Эдвард настаивал на том, чтобы проводить меня до общежития, потому что было почти 10:00 вечера. Прогулка была неудобной для меня. Видимо, Эдвард уже привык игнорировать взгляды и хихиканье девчонок, проходящих рядом с нами, но не я. Я была совершенно уверена в том, что каждый человек, кто проходил мимо меня, задавался вопросом, что это чудесное создание делало рядом со мной. Я чувствовала, что вокруг моей шеи должен быть знак «я только его партнер по лабораторной работе».

Я протянула руку к двери, когда мы дошли, но Эдвард положил свою руку под мою, чтобы остановить меня. - Белла, я хотел поблагодарить тебя за приятный вечер, - сказал он.

- Конечно, Эдвард. - Дыши, Белла. - Я думаю, что мы много сделали.

Он остановился на мгновение, а затем произнёс: - Как ты думаешь, я мог бы пройтись с тобой завтра утром до класса? - спросил он. Моя челюсть поздоровалась с асфальтом. - Я имею в виду, что хотел бы пробежаться по всему, что мы сделали вечером. Мне нравиться просматривать материалы перед учебой, - он запинается? Эдвард Каллен? Что случилось с тем самоуверенным человеком, которого я видела перед собой?

- Конечно, Эдвард, - сказала я. - Я обычно выхожу около 10:00 и делаю остановку в кафе по дороге. Я буду ждать тебя там?

- Прекрасно, - он улыбнулся, и в безумный момент своей глупости я чуть не поцеловала его. Я поймала себя на полпути, когда шок, отразившийся на его лице, стал настолько реальным, что отметился в памяти, и резко дернувшись от него, побежала в дом.

Прежде, чем дверь закрылась, я услышала его мелодичный смех: - Спокойной ночи, Белла, - крикнул он.