Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1218]
Стихи [2314]
Все люди [14596]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13556]
Альтернатива [8911]
СЛЭШ и НЦ [8160]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3638]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Irida
Nikki6392
Валлери
АкваМарина
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Игры с судьбой
Ренесми повзрослела 10 лет назад и теперь выглядит на 17. Столько же она и прожила. Вместе со своей семьёй Несси пойдёт в школу, но есть люди, которые играют с её судьбой. Ведь её судьба быть с Джейкобом. Ради неё он готов на всё. Главное для Джейка – это Счастье Несси.

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

Прикосновение одиночества
Прикосновение – обычное действие, но вдруг оно оказывается даром, а следом – проклятием. Одиночество – часто мучение, но вдруг становится избавлением. Сможет ли прикосновение одиночества исцелить, в корне изменить жизнь, и не только твою, привнести в нее счастье? Закончен!

Быть сладкоежкой не страшно
История о минусах кулинарных шоу, больших животах и особенных видах десертов.
Гермиона/Драко; мини; Юмор, Любовный роман

Браки заключаются на небесах
Судьба или провидение столкнуло четыре одиноких сердца в одном кафе посреди серого туманного Лондона?
Элис/Джаспер, Белла/Эдвард
Романтика



А вы знаете?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимая книга Сумеречной саги?
1. Рассвет
2. Солнце полуночи
3. Сумерки
4. Затмение
5. Новолуние
Всего ответов: 10747
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Лабиринт памяти. Глава 13

2016-12-3
18
0
- Глава 13 -

Саундтрек: Chris Isaak - Wicked Game


Её привел в чувство настойчивый стук в дверь. Смахнув слезы, Гермиона подняла заплаканное лицо с подушки и прислушалась. Может, ей показалось? Но когда через секунду вновь послышался тот же звук, она поняла, что нет. Медленно поднявшись с кровати, она крадучись зашагала к двери, мысленно размышляя, открыть её или нет.

Гермиона мимоходом остановилась возле зеркала и посмотрела на своё отражение. Покрасневшее лицо, опухшие от слез глаза и такой несчастный взгляд, что ей захотелось вновь разрыдаться от увиденного.

Нет, кто бы там ни был, она просто не может позволить увидеть себя в таком виде. Вряд ли обойдется без вопросов, если по ту сторону двери её ждут Гарри, Рон или Джинни. И что она им скажет? Разве она сможет сказать им правду?

Судорожно вздохнув, Гермиона отвернулась от своего отражения, и как раз в этот момент стук повторился вновь. Кто бы там ни был, он явно очень хотел, чтобы она открыла дверь. А что если это… Малфой?

При воспоминании о нем сердце ухнуло вниз, и Гермиона почти себя возненавидела за то, что вместе со злобой, ненавистью, разочарованием, вместе со всеми этими жгучими, опаляющими чувствами, в её душе проснулась искорка надежды, что он всё-таки пошел вслед за ней. Нет, конечно, уповать на это глупо, бессмысленно… Унизительно, в конце концов! И вообще, она не хочет, просто не может его сейчас видеть. Не сегодня. А лучше, никогда. Она наговорила ему слишком много. Она позволила слишком много. И это непростительно, это неправильно, это…

Гермиона прервала свой мысленный словесный поток лишь тогда, когда осознала, что стоит возле двери и сжимает дверную ручку. Оставалось только повернуть её и… Черт, что она делает? Зачем?

— Гермиона, я знаю, что ты там, открой! — отрезвил её беспокойный голос, и она замерла.

Джинни.

Это была всего лишь Джинни.

Почувствовав неприятный комок в горле, Гермиона хрипло спросила, прижавшись щекой к двери:

— Ты одна?

В этот момент она должна была испытывать облегчение, но чувствовала лишь горькое разочарование, так предательски обрушившееся на неё.

Ведь это был не Драко, по ту сторону двери. И поэтому она едва смогла совладать с собой, чтобы вновь не заплакать. Удивительно, насколько низко она пала. Так сильно ненавидеть, злиться на человека, который её обманул, заставил себя чувствовать униженной, который предал все её надежды и полностью растоптал все остатки самоуважения, и вместе с тем, испытывать гребаное разочарование от того, что он не пошел вслед за ней, не попытался её вернуть.

Какая она всё-таки жалкая.

— Да, я одна, — наконец, послышался настороженный голос подруги. — Гермиона, милая, прошу тебя, открой! Пожалуйста…

А Гермиона лишь качала головой, чувствуя, как текут слезы по её лицу. Черт, она просто не может больше сдерживаться. Она не может больше держать это в себе. Оказалось, это слишком сложно для неё, скрывать ото всех, утаивать, пытаться делать вид, что всё нормально.

До конца не осознавая, что делает, Гермиона медленно открыла дверь, и когда увидела напряженное, обеспокоенное лицо Джинни, зарыдала воткрытую. Подруга моментально приняла её в свои объятия. Она ничего не спрашивала, просто пыталась её успокоить, нежно гладила по спине, и сейчас Гермиона как никогда была ей за это благодарна.

— Ох, Джинни, прости меня, прости… — сквозь слезы еле выговорила она. Да, это было единственным, что она могла сделать сейчас: просить прощения за то, что лгала всё это время, за то, что предала самых близких, за исключением родителей, людей на свете — своих друзей. Ведь это предательство — желать человека, которого они ненавидят с ранних лет, человека, который ненавидит их самих? Разве нет?

— Ничего, дорогая, всё образумится, всё будет хорошо, слышишь? — мягко проговорила Джинни в ответ, и неожиданно Гермиона поймала себя на мысли о том, что постепенно начинает успокаиваться, понемногу приходить в себя.

Она медленно отстранилась от подруги и сделала пару шагов назад, вновь входя в бунгало. Жестом пригласив за собой Джинни, Гермиона на ватных ногах добралась до софы и медленно села.

— Прости за то, что я здесь устроила. Не хотела, чтобы кто-то это видел, — подняла она на подругу усталый взгляд.

— Прекрати извиняться, Гермиона. Все мы периодически плачем, в этом нет ничего зазорного. Мы же, всё-таки, женщины, не забывай, — пройдя мимо неё, добродушно произнесла Джинни и зашагала в сторону небольшой кухни. — Подожди минутку.

Гермиона едва успела вытереть слезы и собраться с мыслями, как увидела перед собой подругу, застывшую в решительной позе с двумя хрустальными бокалами и бутылкой красного вина в руках.

— Я не принимаю никаких возражений, мисс Грейнджер, — твердо произнесла она с наигранно напыщенным видом, и Гермиона не смогла сдержать улыбку. Поразительно, как легко Джинни удавалось поднять ей настроение в таких ситуациях, когда, казалось бы, уже ничто не сможет его улучшить.

— А я и не возражаю.

Удовлетворенная её реакцией, Джинни ловко разлила темную жидкость по бокалам и вручила один Гермионе.

— Для начала давай просто выпьем, без всяких тостов, — изящно села она рядом с ней. — Для тонуса, так сказать.

— Хорошо, — просто согласилась Гермиона и залпом осушила свой бокал. Она не привыкла запивать горе алкоголем, но сегодня был особенный случай.

Последовав её примеру, Джинни расправилась со своей порцией вина и, со стуком поставив бокал на кофейный столик, посмотрела прямо на неё:

— А теперь рассказывай, что сделал этот ублюдок.

От её прежней веселости не осталось и следа, лицо ожесточилось и, Гермионе показалось, что сейчас подруга видит её насквозь.

На какие-то пару секунд она опешила, удивленная столь неожиданной сменой настроения Джинни, но вскоре как можно небрежнее произнесла:

— Что ты имеешь в виду?

Понятное дело, глупее вопроса не придумаешь, но Гермиона просто не была готова вот так вот сразу начать говорить о причинах своего недавнего поведения.

— Послушай, дорогая, хоть мы и женщины, которые с определенной периодичностью плачут по поводу и без, тебя же в подобном состоянии я вижу чуть ли не впервые в жизни. Должно было произойти что-то действительно серьезное, чтобы ты дала волю слезам, — мягко, но настойчиво произнесла Джинни, не сводя с неё взгляд.

Гермиона глубоко вздохнула и нахмурилась, почувствовав, как к ней вновь подкрадываются все те эмоции, которые она с таким трудом утихомирила совсем недавно.

— Джинни, это слишком сложно объяснить… Просто я и Малфой… Мы… Одним словом, у нас возник конфликт, — сбиваясь, нервно проговорила она, чувствуя, как холодеют от пота ладони.

Несколько секунд подруга молча буравила её взглядом, после чего хлопнула себя по коленке.

— Так и знала, что дело в этом белобрысом идиоте! Черт возьми, Гермиона, с самого начала было ясно, что это просто так не пройдет бесследно, ваше танцевание!

И едва Гермиона успела открыть рот, чтобы возразить, как Джинни резко поднялась с места:

— Я прикончу этого урода! Довести тебя до такого состояния… Он у меня за это поплатится!

— Стой, Джинни! — отчаянно крикнула Гермиона, схватив подругу за руку. — Он… Он ничего не сделал. Вернее… Мы оба виноваты, так что прошу тебя, сядь!

Джинни хмуро посмотрела на неё, тяжело дыша от негодования, но, в конце концов, сдалась и последовала просьбе Гермионы.

— Ладно. Но пообещай мне, что расскажешь всё, как есть, слышишь? — пригрозила она пальцем, недоверчиво склонив голову набок.

Гермиона шумно выдохнула. Она чувствовала себя так, словно её загнали в угол.

— Обещаю, — наконец, устало сказала она и тут же добавила: — Но для этого мне нужно выпить ещё бокал. Нет, лучше два.

— Как скажешь.

Распив на двоих практически всю бутылку прекрасного сухого вина менее, чем за двадцать минут, Гермиона, наконец, начала говорить.

— Во-первых, Джинни, хочу сразу сказать — Малфой не такое исчадие ада, как ты думаешь, — немного захмелев, смело начала она, но увидев, как округлились глаза подруги, быстро продолжила: — В смысле, да, он несносный засранец, самовлюбленный индюк, и я всё ещё ненавижу его, но в наших… разногласиях виноваты мы оба.

Реакция Джинни была прежней, и Гермиона закатила глаза:

— Я это говорю для того, чтобы ты не понеслась к нему в бунгало с криками «Авада Кедавра» после того, как я расскажу тебе всю историю. Пойми, мы виноваты оба. В том числе и в том, что произошло сегодня…

Гермиона понимала, что пытается заранее оправдать себя, оправдать Малфоя и всё то, что между ними произошло, в глазах Джинни, но судя по реакции подруги, попытки были не слишком убедительными. И это неудивительно, особенно если учесть тот факт, что она до сих пор кипела от злости по отношению к Драко.

Спустя час, подруги все так же сидели на софе, и хотя уже была откупорена и наполовину выпита вторая бутылка вина, Гермиона была трезва, как никогда. Алкоголь помог ей раскрепоститься и обнажить свою душу перед Джинни, но вместе с тем, как история об их непростых отношениях с Малфоем приближалась к развязке, казалось, мысли становились яснее, а говорить становилось труднее. Гермиона до сих пор в открытую не призналась Джинни в том, что целовалась с Малфоем, и уж тем более она и словом не обмолвилась о том, что чуть не отдалась ему всего пару часов назад. Да, она обещала, что будет говорить правду, но на деле это оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

— Постой, я уже поняла, что между вами что-то происходит: это было ясно ещё с самого начала ваших тренировок, — перебив Гермиону, нахмурилась Джинни. — Но мне кажется, что помимо всех этих взглядов, прикосновений и слов, о которых ты мне рассказала, есть что-то ещё. Я права?

Гермиона молчала, чувствуя, как щеки заливает краска. Она смотрела в глаза подруге и просто не знала, что сказать, вернее, как сказать. И чем дольше длился этот зрительный контакт, тем больше эмоций отражалось на лице Джинни.

— Святой Мерлин… — с расширившимися от пришедшего понимания глазами, наконец, медленно произнесла она, слегка откинувшись назад. — Гермиона, неужели вы с Малфоем… Неужели ты с ним занималась…

— Нет! — гораздо громче, чем требовалось, воскликнула Гермиона, но в следующую секунду, постаралась взять себя в руки. — Нет, Джинни, в этом плане у нас ничего не было.

— А что тогда было? — едва дослушав, проницательно просмотрела на неё подруга.

Гермиона набрала побольше воздуха в легкие, чтобы ответить, но внезапно поняла, что просто не может вымолвить и слова. Она так и замерла, с полуоткрытым ртом и беспомощным, молящим взглядом, в котором, к тому же, наверняка читался страх. Но в этот момент, казалось, Джинни поняла все без слов. Она судорожно вздохнула и прикрыла веки.

— Ладно, чтобы там ни было, вам нужно это прекратить.

— Почему? — вопрос вылетел из уст Гермионы прежде, чем она смогла подумать, и она тут же пожалела об этом, увидев, как Джинни резко распахнула глаза и в ужасе уставилась на неё.

— Почему? Ты ещё спрашиваешь «почему»?! Гермиона, это же Малфой, пожиратель смерти, убийца, предатель, человек, в котором нет ничего святого! Да, вы проводили много времени вместе, зажимались в танце, и я допускаю, что между вами могло что-то вспыхнуть, но ты же должна понимать, что это ни к чему хорошему не приведет, что эти отношения — прямой путь в ад!

Джинни уже почти кричала, и Гермиона, ошарашенная её реакцией, вмиг почувствовала, как к ней подкрадывается злость.

— Ты думаешь, я не понимаю, думаешь, я не знаю, в каком дерьме я оказалась? Джинни, поверь мне, я каждый день пытаюсь с этим справиться, борюсь сама с собой, морально полностью уничтожаю себя за это! Я не говорила тебе, не говорила Гарри и Рону именно потому, что знала, какова будет ваша реакция! Но если в отношении них я была уверена на сто процентов, что они не поймут, не простят мне этой слабости, то я всё же надеялась, что хотя бы ты сможешь меня понять! Что ты поможешь мне!

Её голос прозвучал отчаянно, а последняя фраза повисла между ними. Джинни смотрела на неё, широко раскрыв глаза, в то время, как Гермиона едва справлялась с собой, чтобы не дать волю слезам.

Наконец, лицо подруги смягчилось, и она шумно выдохнула.

— Хорошо. Я… понимаю. Я знаю, каково тебе, — придвинулась она поближе и взяла руку Гермионы в свои ладони. — Прости, что накричала на тебя. Просто это так…

— Неправильно? — с горечью подсказала Гермиона, и Джинни кивнула.

— Да, неправильно.

Какое-то время они молчали: каждая думала о своем. За окном завывал ветер, печально шелестя листьями, на стекла начал накрапывать легкий дождик, а где-то в соседней комнате настойчиво тикали часы.

— Ты знаешь, мне его даже жаль, — очень тихо произнесла Гермиона.

Джинни подняла на неё усталый взгляд, но ничего не сказала, давая понять, что слушает.

— Слишком много людей судят его лишь по поверхностному облику, лишь по внешней оболочке. Все воспринимают его как «пожирателя смерти», и никто не задумывается, был ли это его собственный выбор, носить метку или нет, — продолжила Гермиона, смотря куда-то перед собой. — И я была такой же, не вникала в суть, судила поверхностно по тому, что выставлялось напоказ, что бросалось в глаза, но… Всё изменилось. Теперь я знаю о нём гораздо больше, чем раньше, и в какой-то степени больше, чем он сам. — На несколько секунд она замолчала, после чего перевела несмелый взгляд на подругу. — И то, что происходит между нами, Джинни, это что-то другое, чем просто внезапно возникшее влечение. Такое ощущение, что я начала понимать его, а он начал понимать меня, и, при этом, для нас обоих это что-то вопиющее, практически противоестественное и абсолютно губительное. Ведь, так или иначе, он все равно остается Драко Малфоем, со всеми своими пороками и темными пятнами в прошлом. Пусть он не настолько ужасен, как кажется, но все равно, его поступки порой полностью выбивают у меня почву из-под ног. Я никогда не знаю, чего от него ожидать, этот человек слишком сложный для меня. Именно поэтому я хочу всё прекратить. Кажется, я уже все прекратила.

Она замолчала, смотря прямо на Джинни, которая, казалось, полностью оцепенела от её слов. Невозможно было сказать, о чем она думает.

— Ох, Гермиона… Я и предположить не могла, как далеко всё зайдет, — наконец, вздохнула она, и в её глазах отразилась боль. — Но я знаю одно: тебе не стоит жалеть Малфоя. Он сам виноват в том, что отталкивает людей, показывая только самые темные стороны своей натуры.

— Нет, Джинни, ты не понимаешь, — мягко покачала головой Гермиона. — Он отталкивает людей, потому что теперь никому не доверяет. Единственный человек, которому он искренне верил и доверял, был отец, и именно он искалечил его детство, заставляя следовать тем идеям, которые, в конце концов, почти разрушили его жизнь.

— Откуда ты знаешь? — почти шепотом, произнесла Джинни, и Гермиона внезапно осознала, что понятия не имеет, откуда в ней взялась эта уверенность в своих словах. Было ощущение, что она просто знает.

Вместо ответа, Гермиона взяла свой бокал с вином и, слегка повертев его, нахмурилась:

— Малфой бесконечно одинок, Джинни. И я думаю в этом и есть причина того, что он ведет дневник.

Она сделала глоток и перевела взгляд на подругу. Та выглядела… Испуганной?

Гермиона нахмурилась.

— Что с тобой?

Казалось, только после её слов, Джинни вышла из временного оцепенения.

— Он ведет дневник? — очень медленно произнесла она дрожащим голосом.

— Да, по всей видимости… — начала Гермиона, но её тут же перебила Джинни.

— Давно?

— Что, прости?

— Давно он ведет дневник?

Джинни выглядела жутко взволнованной, хоть и пыталась это скрыть. Гермиона, озадаченная её реакцией, пыталась найти причину этого, но тщетно.

— Я не знаю... В чем дело? Почему ты так разволновалась? — подозрительно спросила она.

Джинни, услышав её слова, моментально отвела взгляд и разлила вино по бокалам, стараясь говорить как можно беспечнее:

— Просто это странно, дорогая. Никогда бы не подумала, что Малфой ведет дневник. Давай выпьем?

Гермиона ясно понимала, что Джинни пытается перевести тему разговора, и с каждой секундой у неё все яснее возникало чувство, что подруга что-то не договаривает.

— Ты уверена, что дело только в этом? — хмуро произнесла Гермиона. — Ты так странно отреагировала на мои слова…

В глазах Джинни снова мелькнула тень страха, но она тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась.

— Какая, по-твоему, у меня должна быть реакция после всего того, что ты сказала мне? Я просто до сих пор перевариваю услышанную информацию, ведь если бы не вино, тебе бы пришлось откачивать меня нюхательными солями как мою двоюродную тетушку после известия о том, что мы с Гарри женимся.

И хотя её до сих пор не покидало чувство недоговоренности, Гермиона предпочла не развивать эту тему. В конце концов, она была благодарна Джинни за то, что та в свое время не стала задавать ей лишних вопросов, а потому сейчас считала своим долгом отплатить подруге той же монетой.

Прошло немало минут, в течение которых они пили вино, разговаривали на нейтральные темы и даже смеялись, прежде чем Джинни засобиралась домой. Уже стоя у двери, Гермиона, наконец, решила закончить тему, которую они так ловко избегали в последний час.

— Знаешь, мне было гораздо легче его просто ненавидеть, думая, что он сам себе выбрал кривую дорожку.

— Значит, ты его больше не ненавидишь?

Гермиона на миг задумалась, прежде чем ответить:

— Ненавижу, но вместе с тем вижу в нем обычного человека, такого, как я и ты. Ни хуже, ни лучше. Просто с другим прошлым.

Джинни пристально посмотрела на неё и горько улыбнулась.

— Гермиона, даже если он обычный человек, ты не для него, а он не для тебя. Ты понимаешь это?

— Да, — открывая входную дверь и чмокнув подругу на прощание, легко согласилась она.

В комнату порхнуло свежестью после только что прошедшего дождя. Джинни быстро выскочила за порог; пройдя пару метров, неловко помахала Гермионе и скрылась в темноте наступающей ночи, оставив за собой шлейф недосказанности.

Они обе понимали, что ответ Гермионы был почти правдой. Почти. Но всё ещё ложью.

* * *

После разговора с Грейнджер, Драко чувствовал себя абсолютно опустошенным. В голове всё ещё вертелись её слова, которые полностью шокировали его, но вместе с тем породили в его душе соблазн остановить её, послать всё к черту и пойти следом, и он бы так и сделал, если бы не тупое осознание того, что у их отношений нет будущего. Хотя то, что между ними происходит и отношениями-то назвать трудно: скорее, это непонятно откуда взявшееся гребаное влечение, желание обладать, чувствовать, прикасаться. Желание постыдное и темное, порочное и разъедающее, желание из разряда тех, которые лучше хоронить на дне своих самых запретных мыслей при первом же проявлении, но от которых так сложно отказаться.

И Драко понимал — отказаться от Грейнджер в этот раз будет гораздо сложнее, чем когда-либо ранее. Намного сложнее. Ведь он почти познал, каково это, заниматься с ней сексом, заставлять извиваться под своим телом и полностью её контролировать с помощью натиска своих умелых пальцев. И хотя он мог подчинить себе в постели любую женщину, что и не раз делал, но всё-таки с Грейнджер всё было иначе. Она сводила его с ума, заставляла буквально дрожать от возбуждения, и за этот их короткий эпизод на пляже Драко пару раз чуть не кончил прямо в штаны, просто слыша, как она стонет, просто видя, как она извивается под ним. Она определенно реагировала на его ласки острее, тоньше, чувственнее, чем любая другая женщина, с которой он спал. И это заводило, возбуждало, будоражило. Это убивало.

Драко не хотел никого видеть, и уж тем более, разговаривать с кем-то, но так уж вышло, что по пути в бунгало он встретил Блейза, и ему всё же пришлось перекинуться с ним парой слов. К счастью, Забини хорошо его знал и быстро понял, что Драко, мягко говоря, не настроен на общение, а потому оставил его в покое, не забыв, при этом буднично бросить напоследок: «Не позволяй этой сучке Грейнджер крутить тобой. Какая б там ни была между вами херня, постарайся выкинуть это из головы. Ты же Малфой, в конце концов».

Одного взгляда Драко было достаточно, чтобы Блейз заткнулся и отправился восвояси с твердой уверенностью в том, что его советам тут «рады» едва ли меньше, чем воскрешению Волдеморта. Чертов Забини, как всегда всё знает, как всегда в курсе всех событий. Конечно, легко ему говорить, когда у самого самое длительное увлечение продолжалось не больше недели. Драко был уверен, что Блейз даже по-настоящему никогда не желал никого, так, чтобы хотелось наплевать на все запреты и с годами усвоенные правила, лишь бы обладать кем-то, лишь бы просто чувствовать. Хотя, он не мог его винить в этом. Ведь когда-то и ему самому казалось полным бредом иметь отношения с кем-то больше одной ночи. Окунувшись в воспоминания, Драко открыл дневник и начал писать:

Поразительно, как часто жизнь заставляет нас менять свой взгляд на те или иные вещи.

К примеру, женщины.

После школы, когда я бесцельно путешествовал по разным городам и странам, мне казалось, что все женщины делятся на два типа: безликие серые существа и женщины-вспышки. Первые встречались постоянно, вторые довольно часто, и именно их общество я предпочитал. Они были привлекательны, нередко обладали легким нравом, но почти всегда отличались отсутствием мозгов. Как правило, мы знакомились, весело проводили время, в эту же ночь спали, а дальше… Интерес пропадал. Красивые снаружи и пустые внутри, они были подобны куклам, стоящим в витринах магазинов на Диагон-Аллее. Бывает, задерживаешь на такой взгляд, мысленно восхищаешься, но тут же забываешь. Не женщина, а кратковременная вспышка, которая ослепляет, а через секунду уже ничего не остается. Поэтому, как вид, такие женщины довольно быстро мне надоели.

Примерно через год моего скитания я понял, что куда более интересно иметь дело с женщинами, разгорающимися медленно, словно уголь. С виду холодные и неприступные, они бросали вызов мужчинам, и, подозреваю, те зачастую трусили, боясь не справиться с задачей. А мне было наплевать. Я знал, что у меня всегда есть два надежных козыря в рукаве — деньги и власть, которые могли усмирить даже самую несговорчивую особу. Как же было сладостно наблюдать, как постепенно, не сразу, но всё же они начинали сдаваться, не в силах устоять пред материальными благами, которые им сулил возможный союз со мной. И когда уголек в их душах окончательно разгорался, когда они дарили мне себя, на этом вся игра заканчивалась: я терял интерес. Ведь это была просто очередная достигнутая цель, не более.

И, наконец, последний тип женщин, о существовании которых я узнал, лишь встретив Элису — женщину-пламя. Она была завораживающая, непредсказуемая, яркая, интересная. Она умела не просто увлечь, она умела заставить думать о себе, гадать, что же в следующий раз принесет общение с ней. К тому же, Эл была, что называется, девушка «моего круга». Она обладала утонченными манерами, природной аристократичностью и изяществом, которое было видно невооруженным глазом. И да, она была чистокровной, что само по себе являлось уже неплохим бонусом. Поэтому, устав от бессмысленности коротких случайных связей и приняв во внимание все эти многочисленные плюсы, я осмелился попробовать построить с ней «серьезные отношения», которых избегал раньше.

Это не было ошибкой. Мне было хорошо с Эл, она подходила мне, а я — ей. Можно сказать, мы вытащили друг друга из дерьма, в котором, казалось, оба глубоко погрязли. Она помогла мне отвлечься от ужаса войны, а я ей — вылезти из долговой ямы, которая практически её разорила. Да, мне было хорошо с ней. До тех пор, пока на горизонте не появилась Грейнджер.


Драко перестал писать, почувствовав внезапно проснувшуюся в нем злобу. Он скрипнул зубами, в очередной раз мысленно проклиная тот день, когда согласился прибыть на этот гребаный курорт, испоганивший его размеренную жизнь абсолютно неуправляемыми, неконтролируемыми событиями, курорт, вселивший в него дикие желания, абсолютно противоречащие его естеству.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Драко все же продолжил изливать свои мысли на тонкие страницы дневника.

Гермиона Грейнджер, маглорожденная волшебница, а иными словами просто грязнокровка, ставшая моим школьным врагом наравне со своим золотым дружком Поттером ещё черт знает сколько лет назад. Я бы предпочел не встречаться с ней никогда в жизни, но волею судьбы она очутилась на том же курорте, в то же самое время, что и я. Хуже этого обстоятельства было лишь то, что от гребаной заучки, лохматого книжного червя и в целом скучной чопорной отличницы не осталось и следа. Грейнджер повзрослела, похорошела, изменилась, в конце концов, и одетая в нечто более открытое, чем в школьную бесформенную робу, оказалась куда сексуальнее, чем я мог представить. И потом, эти танцы, вынуждающие прикасаться к ней, чувствовать её тело, двигающиеся в такт музыки и порождающее самые порочные мысли, которые я не в силах выкинуть из головы, всё это начало медленно сводить меня с ума. Я не знал наверняка, в чем причина этого гребаного помешательства — в магии курорта, которая вынуждала делать абсолютно несвойственные для нас двоих вещи или же дело было в чем-то другом, в чем-то пострашнее магии.

Драко замер, внезапно осознав, что теперь он ни черта не понимает. Быстро сменяющимися кадрами перед ним пронеслись воспоминания о днях, проведенных на курорте, и он почувствовал тошноту от того, что понял — чувства к Грейнджер далеко не ограничивались простым вожделением, а вернее сказать, тупым желанием её трахнуть. Какая-то неведомая сила толкала его оберегать её, спасать, вытаскивать из передряг, в которые та попадала с определенной периодичностью, очевидно, позаимствовав эту способность у своего дружка Поттера. Ещё на самом первом занятии танцами, когда Грейнджер упала, Драко по непонятной причине почувствовал беспокойство, и прежде чем успел осознать, что делает, подал ей руку, чтобы помочь подняться. И ведь это было ещё до того, как он начал бесстыдно хотеть её. До того, как окончательно сошел с ума.

От этих мыслей Драко стало дурно и он, отбросив дневник в сторону, поднялся с кресла и плеснул себе в бокал щедрую дозу огневиски. Он не хотел сейчас заниматься самокопанием, как и не хотел пытаться сложить в единую картину абсолютно разные и нелогичные частицы пазла под названием «отношения с Гермионой Грейнджер». В глубине души он чувствовал, что если решит выяснить правду, если всерьез попытается это сделать, то последствия будут необратимыми, пугающими и абсолютно разрушающими. Бывает истина, которая не несет свет, а лишь погружает во тьму, с холодной жестокостью оставляя за собой лишь боль, отчаяние и бесконечное страдание, а потому лучше держаться от неё подальше, лучше оставаться в неведении.

Но, что если это невозможно? Что, если механизм уже запущен и это лишь вопрос времени, когда жестокая правда явно предстанет перед ним? Что, если уже слишком поздно для того, чтобы что-то изменить?

Впервые за долгое время Драко почувствовал страх.

* * *

На их общее занятие с Марией он пришел первым. Итальянка встретила его приветливой улыбкой и, бегло взглянув на часы, вопросительно на него посмотрела: уже прошло пять минут урока, а Грейнджер всё не было, хотя обычно она отличалась безукоризненной пунктуальностью. Драко равнодушно пожал плечами и сделал вид, что не заметил пристальный взгляд Марии, который, казалось, прожигал его насквозь.

Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся мерить зал шагами, пытаясь унять съедающее его изнутри беспокойство. И хотя это абсолютно противоречило характеру поступков Грейнджер, Драко всерьез опасался, что она и вовсе не придет, выставив его полнейшим идиотом. Казалось, эти минуты ожидания длились вечность, и когда он уже собирался плюнуть на все и убраться подальше из этого дурацкого танцевального зала, одновременно избавив себя от общества любопытно глазеющей на него итальянки, дверь внезапно отворилась и на пороге показалась Грейнджер.

Она робко пробормотала извинения и осторожно зашагала в его сторону, хмуро смотря себе под ноги. Драко ждал, что она поднимет на него взгляд, но, как оказалось, тщетно: остановившись в метре от него, Гермиона посмотрела прямо на Марию, подчеркнуто оставив его без внимания.

Вмиг почувствовав раздражение, Драко хотел съязвить, но предпочел промолчать и принять правила игры Грейнджер. Он не мог её винить в том, что теперь она даже смотреть на него не хочет, не то, чтобы о чем-то с ним говорить. И если учесть тот факт, что он ещё вчера решил окончательно покончить с их странными отношениями, то это обстоятельство шло ему только на руку.

— Итак, раз теперь все в сборе, можем начать, — хлопнула в ладони Мария, окинув их воодушевленным взглядом. — Для начала покажите мне, что вы отработали за эти несколько дней ваших самостоятельных тренировок, после чего мы перейдем к следующей части нашего занятия.

В зале повисла тишина. Драко краем глаза увидел, что Грейнджер, как и он, не сдвинулась с места. Она лишь ещё больше нахмурилась и снова уставилась в пол. Поразительно, обычно послушная девочка проявила открытое неповиновение преподавателю. Страшно подумать, чего ей это стоило. Словно в подтверждение его мыслей, Грейнджер тихо, но настойчиво произнесла:

— Мария.

Итальянка, которая на миг отвлеклась на поиски своей волшебной палочки, подняла на неё вопросительный взгляд.

— Мы не можем танцевать вместе.

Услышав её слова, Драко опешил. Что? Ему послышалось, или Грейнджер в самом деле сошла с ума?

— Почему вы так считаете, сеньорита? — скрестив руки на груди, медленно выпрямилась итальянка, вмиг приняв решительный вид.

Гермиона на какое-то время замешкалась.

— Потому что наши отношения абсолютно не позволяют совместно работать.

— Вот как? — недоверчиво изогнула бровь Мария.

— Да, именно так, — нервно сцепила пальцы Гермиона. — Я просто… Я не могу с ним танцевать.

Драко едва не открыл рот от изумления. Нет, Грейнджер определенно сошла с ума. Совершенно точно.

— Хм… Понимаю, — медленно покачав головой, проворковала итальянка и перевела на него ясный взгляд. — А что касается вас, синьор? Вы тоже… не можете танцевать с Гермионой?

Этот вопрос застиг его врасплох, и, судя по тому, как встрепенулась Грейнджер, испуганно на него посмотрев, Драко понял, что не одного его. С мрачным удовлетворением он твердо взглянул на неё, и когда их взгляды пересеклись, Гермиона резко отвела глаза в сторону и, казалось, слегка покраснела. Драко мрачно усмехнулся.

Итальянка ждала ответ, но он не спешил отвечать, не хотел, не собирался. Раз Грейнджер заварила всё это дерьмо, пусть сама и расхлебывает. Он же прекрасно понимал, что вне зависимости от того, скажет он что-то или нет, вне зависимости от слов Грейнджер, им придется вместе танцевать и дальше. Хотят они того или нет. А потому, какой смысл пытаться сейчас что-то доказать, впустую сотрясая воздух? Ведь выхода было всего два: либо ты принимаешь условия Магнолии, либо едешь домой и навсегда забываешь о существовании этого курорта. Третьего не дано. Не может быть, чтобы Грейнджер этого не понимала. Как ни крути, она была умной ведьмой, но всё же что-то толкнуло её на эту последнюю, слабую попытку без последствий отказаться от совместных с ним тренировок.

О, наверняка это полное отчаяние. Как знакомо.

— В общем так, послушайте меня оба, — без тени улыбки, начала итальянка со стальными нотками в голосе. — За годы преподавательской практики я встречала много различных пар. Одни танцоры ладили друг с другом, другие друг друга тихо ненавидели, и да, пожалуй, встречались и те, кому было действительно противопоказано совместно работать. Но поверьте, ваши отношения наоборот как раз таки позволяют танцевать вместе. Со стороны виднее, и сказать вам, что я вижу? Я вижу двух людей, которые пытаются бороться друг с другом, бороться с собой, но все равно не в силах противиться чувствам. И именно поэтому вы, двое, просто созданы для танца танго. Ведь ваши отношения — это танго воплоти. Страсть, граничащая с ненавистью, любовь, граничащая с болью… Вот что представляет из себя танго, вот что представляют из себя ваши отношения. И мне плевать, что вы оба не хотите это признавать. В конце концов, это ваше право, остаться или уйти. Но помните, что если вы уйдете, уже никогда не сможете вернуться. Так что решайте. У вас есть пять минут.

После этого она резко развернулась на каблуках и зашагала прочь из зала, оставив их двоих абсолютно оглушенными.

Казалось, Драко потерял дар речи. Слова итальянки были настолько отвратительно точными, до брезгливости честными, что он чувствовал, как правда, которую он итак знал, но которую не осмеливался озвучить вслух, медленно разъедает его изнутри. И то, что её озвучил кто-то другой, не он, и даже не Грейнджер, порождало ещё большую злость, смешанную с отвращением к самому себе. Драко повернулся к Гермионе и тяжело посмотрел на неё. Сейчас ему было плевать. Ему снова хотелось говорить, и он больше не собирался молчать.

— Теперь ты довольна? — прошипел он, наблюдая за ней.

Грейнджер по-прежнему не смотрела на него и выглядела напряженной до предела, так, что он понимал: любое его слово может стать последней каплей, и она взорвется.

Но она молчала, крепко сжав зубы. Пока что молчала.

— О чем ты вообще думала, Грейнджер? Надеялась, что эта сумасшедшая итальянка так просто позволит нам двоим уклониться от гребаной обязанности танцевать вместе?! Или тебе уже стало на все плевать, и ты захотела бросить своих драгоценных друзей, под удобным предлогом слиняв с курорта?!

Глаза Гермионы сверкнули, и она резко посмотрела на него. Её взгляд был полон безумной злости, и Драко понял, что она на грани.

— Я хотя бы попыталась, Малфой, и это, поверь, лучше, чем просто смириться с тем, что мне придется танцевать с тобой ещё четыре дня!

— О, так значит, это лучше, говоришь? — сделал шаг к ней навстречу Драко, опасно сощурив глаза: внутри него всё клокотало от негодования. — А то дерьмо, что она сказала, тебе понравилось слушать?!

Грейнджер широко распахнула глаза и открыла рот, чтобы что-то сказать, но, по всей видимости, просто не смогла найти слов, чтобы ответить. Она выглядела испуганной, сердитой, абсолютно отчаявшейся, и в этот миг была так безумно хороша собой, что Драко разозлился ещё больше. Он подошел к ней практически вплотную и выдавил сквозь зубы:

— Каково оно, Грейнджер, слышать правду, от которой тебя едва не выворачивает наизнанку, от которой хочется лезть на стену?

Она выдержала его взгляд, храбро вскинула подбородок и даже не сделала шаг назад, хотя Драко заметил, что её тело содрогает мелкая дрожь.

— Мне не впервой, Малфой.

Её взгляд ожесточился, и сейчас они смотрели друг на друга с былой ненавистью, с разницей лишь в том, что теперь Драко не знал, чего он больше хочет — уничтожить её или придавить к стене и жестко наброситься на её губы в поцелуе. Он понимал, что сейчас снова близок к тому, чтобы перешагнуть черту, и когда она, судорожно вздохнув, сделала шаг назад, он едва совладал с собой, чтобы вновь не притянуть её к себе.

— Я не позволю повториться тому, что было, — упрямо произнес Драко, глупо высказав первое, что пришло ему в голову.

Казалось, Грейнджер на миг растерялась, услышав его слова, и в её взгляде мелькнуло что-то…

— Я тоже, Малфой, так что можешь не волноваться на этот счет, — с презрением ответила она, напустив на себя безучастный вид, хотя Драко понимал, что внутри неё бушуют эмоции, но какие — разгадать так и не смог. Похоже, Грейнджер усвоила, благодаря длительному общению с ним, пару уроков из разряда «как скрыть свои чувства и поставить в тупик собеседника».

Как раз в этот момент дверь вновь открылась, и в зал вошли Мария со Стефано, которые о чем-то эмоционально разговаривали на итальянском.

Драко инстинктивно сделал шаг в сторону от Грейнджер, словно боясь быть застигнутым на месте преступления. Абсолютно дурацкий поступок с его стороны.

— Ну, что ж, предлагаю приступить сразу ко второй части урока, — как ни в чем ни бывало, начала Мария, остановившись напротив них. — Сегодня мы будем учить с вами верхние поддержки, которые вам необходимо освоить и отработать на индивидуальных занятиях. Стефано будет ассистировать мне.

Итальянец широко улыбнулся и пожал руку Драко.

— Рад вас видеть, — кивнул он Гермионе, а затем и ему.

Казалось, они не замечали того напряжения, которое царило между ним и Грейнджер, а может просто делали вид, что не замечают, но одно было совершенно точно: Мария прекрасно знала — не смотря ни на что, они оба не отступятся. И хотя она могла бы ради приличия поинтересоваться, какое решение они с Грейнджер приняли, но видимо, всё было предельно ясно и без слов.

Внезапно в зале заиграла музыка танго, и Мария, отложив палочку в сторону, бодро произнесла:

— Поддержки будем учить по отдельности, потому как каждая из них уникальна и требует определенного количества времени для освоения. Для начала мы вам покажем то, что вам необходимо будет выучить.

После этих слов итальянцы вышли в центр зала. Несколько тактов музыки они просто стояли и напряженно смотрели друг на друга, после чего Мария внезапно побежала навстречу Стефано, а дальше все произошло очень быстро: она оперлась руками о его плечи и оттолкнулась ногами от пола, в то время как он ладонями вытолкнул её бедра наверх. Грейнджер изумленно охнула, увидев, как Стефано кружит Марию на вытянутых руках у себя над головой, а та, вытянувшись словно струна, держит идеальный баланс. Через несколько секунд, итальянка, сгруппировавшись, внезапно изящно упала на руки к партнеру, и теперь он её уже кружил, прижав к себе. Когда Стефано, наконец, аккуратно поставил Марию на пол, Драко подумал, что, должно быть, эти итальянцы и вправду чокнутые, раз думают, что они с Грейнджер смогут это повторить. И дело было не в том, что он боялся её не поднять, а в том, что она сама вряд ли сможет ему довериться и войти в поддержку. Он скосил взгляд на Гермиону и увидел, что та побледнела, застыв с выражением ужаса на лице.

— Позвольте внести ясность, — скептически начал Драко, понемногу начиная раздражаться. — Вы всерьез полагаете, что мы с Грейнджер способны повторить эти чудеса акробатики?

Мария со Стефано переглянулись и одинаково улыбнулись, словно ожидали этого вопроса.

— Поверьте, синьор, вы ещё не на то способны. Вам лишь кажется, что это сложно, но на самом деле здесь не требуется сила. Здесь нужна техника, — деловито ответила итальянка с явным акцентом.

— Я говорю не за себя, а за Грейнджер, — мягко перебил её Драко, и вмиг почувствовал на себе возмущенный взгляд Гермионы. — Я немного занимался танцами и прекрасно знаю, что подобные вещи можно сделать лишь полностью доверившись партнеру. А она мне не доверяет, так что…

Драко усмехнулся и пожал плечами. Он был уверен, что если бы можно было убивать взглядом, он бы был уже мертв от зрительного натиска Грейнджер.

— Давайте попробуем, — неожиданно резко произнесла она. — Уверена, если Малфой настолько уверен в своих силах, ему не составит труда внушить мне доверие своим профессионализмом.

Драко лениво обернулся и криво усмехнулся ей, уловив в словах Грейнджер издевку. Она кипела от злобы и смотрела прямо на него, прищурив глаза. Вот она, истинная гриффиндорская сущность: принять вызов, не будучи уверенным в том, что тебе это по зубам. Вполне себе в духе Грейнджер, взять непосильную задачу и любыми способами попытаться её решить. И хотя — надо отдать ей должное — она часто добивалась своего, но, всё же, сейчас Драко был практически уверен, что на этот раз она не справится. Просто не сможет ему довериться.

Так и вышло.

Выслушав инструкции преподавателей, Грейнджер осмелилась попробовать войти в поддержку со Стефано, и у неё почти получилось, если бы она не растерялась в последний момент. Примерно на пятой попытке ей всё же удалось безукоризненно выполнить свою задачу и удержать равновесие, полностью доверившись партнеру, и Мария даже радостно захлопала, увидев, что её подробные объяснения Гермиона схватила практически на лету. В свою очередь, Драко так же легко удалось выполнить поддержку и с Марией, хоть и потребовалось время, чтобы он постиг все тонкости техники движения, благодаря Стефано. Как говорила итальянка, на деле всё оказалось гораздо проще. Будучи опытной партнершей, она полностью доверилась ему и потому легко вошла в поддержку так, что Драко абсолютно не почувствовал её веса. И если учесть, что Мария была примерно одной комплекции с Грейнджер, он не сомневался, что если Гермиона всё-таки сможет довериться ему так, как уже доверилась Стефано, то им не придется тратить лишнее время на отработку этого элемента.

Но она не смогла. Когда, спустя полчаса повторений практически доведенных до совершенства элементов в паре с учителями их попросили сделать выученную поддержку вместе, Драко почувствовал, как заволновалась Грейнджер, а оттого невольно занервничал сам. Они смотрели друг на друга какое-то время, и когда она все же побежала ему навстречу и, оттолкнувшись ногами, попыталась войти в поддержку, то внезапно вновь плюхнулась вниз. Они пытались сделать это снова и снова, но в решающий момент Грейнджер просто не могла пересилить себя, и потому, вместо того, чтобы войти в верхнюю планку, всё же возвращалась в прежнее безопасное положение. Стефано с Марией тщетно пытались уговорить её довериться ему, Драко, но она лишь всё больше мрачнела и замыкалась в себе. В какой-то момент, Малфой почувствовал, что ещё чуть-чуть и Грейнджер сорвется, заплачет или устроит истерику — что именно, сложно было сказать наверняка. И тогда он пообещал итальянцам, что он с Грейнджер непременно отработает эту поддержку на первом же индивидуальном занятии, и хотя Драко понимал, что формулировка его фразы ей не понравилась, Гермиона всё же была благодарна ему за это.

Занятие закончилось, и, прежде чем Малфой успел расшнуровать свои танцевальные туфли, Грейнджер выскользнула из зала, наспех попрощавшись с Марией и Стефано. За все занятие он перекинулся с ней всего лишь парой слов, причем единственной относительно нейтральной фразой было «завтра в восемь». В остальном же их общение складывалось из испепеляющих взглядов, немого раздражения и невысказанных обид, сквозивших в поведении обоих.

Когда Драко вышел на улицу и вдохнул свежий морской воздух, то внезапно почувствовал, как дико разболелась голова. Только сейчас он понял, насколько сильно устал, причем не физически, а морально. Общение с Грейнджер — если это можно так назвать — высосало из него все соки, все силы, просто абсолютно обескровило. Теперь её попытка отказаться от их общих танцевальных тренировок уже не казалась такой глупой. Кто знает, может будь они с ней чуть понастойчивее, итальянка бы сменила гнев на милость, хотя… Вряд ли.

На душе было паршиво, и Драко понял, что если сейчас не отвлечется, если останется наедине с собой, то просто сойдет с ума. Ему срочно было необходимо выпить и с кем-то поговорить. Не обсуждать свои гребаные проблемы, нет, просто расслабиться, выдумывая легкие и ни к чему не обязывающие темы для разговора. И как-то сами собой ноги привели его к бунгало Блейза. Он поднялся по ступенькам, отметив, что дверь наполовину открыта, и когда уже хотел поднять руку, чтобы постучать, внезапно услышал женский голос:

-…ты знал это?

— Конечно, я не знал, я бы сказал тебе!

— Черт, а что если…

— Послушай, если бы у него была привычка перечитывать свою писанину, он бы вряд ли вел себя так спокойно, как сейчас.

Драко напрягся. Блейз определенно разговаривал с кем-то, кого он знал. И тема для разговора была более, чем странная.

— Спокойно?! Ты хоть вообще в курсе, что происходит?! Блейз, всё зашло слишком далеко. Снова. Я… Я просто не знаю, что делать. Что, если они узнают? К чему это приведет?! — голос прозвучал почти истерично, и Драко оцепенел от внезапно пришедшего понимания: по ту сторону двери разговаривала девчонка Уизли. Какого черта? Он что-то не припоминает, чтобы у неё с Блейзом когда-либо были общие темы для разговора.

— Прекрати впадать в истерику, Джинни. Ещё ничего не произошло, от чего бы нам стоило беспокоиться.

«Джинни»? Драко послышалось или Забини назвал сестрицу Вислого «Джинни»?! Чертов Мерлин, с каких пор они так мило общаются?!

— Ах, ничего не произошло? Тогда слушай! — воскликнула Уизли и понизила голос так, что теперь Малфой не мог разобрать, что именно она говорит. И лишь по тому, как выругался Блейз, ему стало ясно, что Забини её слова не пришлись по душе.

На какое-то время за дверью воцарилось молчание. Драко не знал, как ему поступить: убраться подальше и позже спросить напрямую у Блейза, что за херню он услышал, или войти и выяснить, какого черта здесь происходит.

Внезапно Драко услышал шаги, приближающиеся к двери. Он отступил назад и уже приготовился столкнуться лицом к лицу с кем-то, как внезапно послышался негромкий голос Забини где-то из глубины комнаты:

— А ты… Как ты жила всё это время? Мы не виделись столько лет…

Шаги замерли. Очевидно, за дверью стояла Уизли.

— Спасибо, хорошо, — напряженно откликнулась она.

Повисло молчание.

— Почему ты не писала мне? — чуть ли не впервые в жизни Драко услышал серьезный голос Блейза без тени усмешки.

— А разве в этом был какой-то смысл? — так, что Малфой едва расслышал, тихо ответила Джинни.

— Был.

Снова молчание.

— Только не говори, что ты ждал моих писем.

— В это так сложно поверить? — Драко почти увидел горькую усмешку Блейза.

— В любом случае, это уже неважно. Ты же это знаешь. — Голос Уизли прозвучал печально.

— Знаю. А теперь и ты знаешь, что я ждал. Хотя не думаю, что для тебя это является открытием после того, как я прислал тебе те десять гребанных писем, и ни на одно из них не получил и строчки в ответ.

— Восемь, — быстро поправила его Джинни и осеклась.

Тишина.

— Ты даже помнишь, сколько писем я тебе прислал и до сих пор пытаешься изображать безучастность? — почти презрительно произнес Забини.

Вновь послышались шаги, но уже удаляющиеся от двери.

— К чему весь этот разговор, Блейз? Того, что было, не вернешь.

— Ты уверена?

Казалось, Уизли на миг замешкалась.

— Теперь да, — наконец, тихо ответила она, и Драко понял, что просто больше не в силах слушать все это. Он резко развернулся и почти бегом зашагал прочь. Голова просто разрывалась от услышанного. Кто бы мог подумать, Блейз и девка Уизли? Поразительно. Просто поразительно.

И чем дальше он отдалялся от бунгало, в котором услышал столько всего, что ему, в общем-то, не полагалось знать, тем больше понимал, что они с Блейзом похожи гораздо сильнее, чем он думал. И эта мысль как-то приободрила: хорошо осознавать, что ты не один в полном дерьме.

Настроение улучшилось.

* * *

«Послушай, всё будет хорошо. Это только танцы, не более! Помни об этом», — слова Джинни всё ещё звучали в её голове, когда она, набравшись смелости, вновь пришла на их первую самостоятельную тренировку на пляж. Пришла, после того, что произошло.

Гермиона судорожно сглотнула, когда её взгляд упал на то место, где всего два дня назад она едва не отдалась Малфою. От этого воспоминания захотелось взвыть.

— У тебя уже начинает входить в привычку опаздывать, Грейнджер. Где же твоя хваленая дисциплина?

Гермиона вздрогнула от неожиданности и обернулась: прямо за ней стоял Драко, скрестив руки на груди.

— Очевидно там же, где и твои манеры, Малфой. Мог бы поздороваться для начала, — едко произнесла она и принялась переобуваться.

— Ах, прости, я и забыл, что мы снова начали приветствовать друг друга. Если не ошибаюсь, ещё вчера ты не нуждалась в этом.

Гермиона скрипнула зубами и едва переборола желание высказать ему всё, что она о нем думает. Нервно застегнув босоножки, она как можно спокойнее произнесла, не глядя на него:

— Сегодня нам необходимо отработать поддержку, которая у нас не получается.

— Ты, наверное, хотела сказать, которая у тебя не получается, — поправил её Драко, и она смерила его убийственным взглядом.

Сейчас сложно было поверить в то, что всего пару дней назад они едва не сошли с ума от страсти на этом самом пляже. И, тем не менее, Гермиона злилась не только из-за того, что Малфой сейчас подтрунивал над ней, но в большей мере из-за того, что его поцелуи всё ещё горели на её губах, а тело помнило те прикосновения, которые полностью подчинили её в тот вечер. Невольно покраснев от так некстати воскресших воспоминаний и разозлившись из-за этого ещё больше, Гермиона нервно взошла на паркет.

— Послушай, Грейнджер, мы оба знаем, в чем твоя проблема, — услышала она расслабленный голос Малфоя у себя за спиной.

— И в чем же? — медленно обернувшись, вскинула бровь Гермиона, хотя внутри неё всё застыло от ужаса: неужели Малфой прочитал её мысли?

— Ты мне не доверяешь.

Что? Всего-то?! Гермиона почувствовала облегчение.

— Тебе сложно довериться, Малфой, — мрачно откликнулась она, отведя взгляд в сторону, но тут же поспешно добавила: — Хотя я постараюсь ради того, чтобы не выглядеть хуже всех на выступлении.

Драко закатил глаза.

— О, ну как же, «синдром отличницы», желание быть лучше всех... Понимаю.

— Только не говори, Малфой, что тебе самому хочется выглядеть посмешищем пред глазами сотен волшебников.

— Честно? Мне плевать, — пожал он плечами.

— А мне нет, так что давай уже поскорее покончим с этой чертовой поддержкой и пойдем заниматься своими делами, — раздраженно откликнулась Гермиона и сделала пару шагов назад.

Ей было невыносимо с ним общаться, но ещё невыносимей было просто смотреть на него. Казалось, когда они встречались взглядом, каждый раз пред ней вставали картины их общего, постыдного, недавнего прошлого. И Гермиона боялась, что Малфой увидит это в её глазах — смешанное со стыдом и отвращением к самой себе, но, всё же, ещё неостывшее желание.

Вздохнув, Драко лениво произнес:

— Ладно. Технику помнишь?

— Помню, — почувствовав беспокойство, буркнула она, не будучи уверенной в своем ответе.

— Тогда давай на счет три: один, два…

— Стой! — внезапно запаниковав, вскрикнула Гермиона.

Брови Драко поползли вверх.

— Я… Просто… — нервно заправила прядь за ухо она. — Мне нужно собраться с мыслями.

Малфой усмехнулся.

— Чтож, я жду.

Не прошло и пяти секунд, как он сказал:

— Всё, время вышло. На счет три…

— Ты просто невыносим! — возмутилась Гермиона.

— Один…

— А если я упаду?

— Не упадешь. Два…

— А вдруг ты меня уронишь?

— Весьма соблазнительно, но… Нет. Три! Давай, Грейнджер, беги!

Едва не задохнувшись от возмущения, Гермиона зло сощурилась, впервые за два дня уставившись на Малфоя без капли стеснения.

— Я тебе не какая-нибудь Паркинсон, чтобы делать то, что ты сказал по первому твоему зову! Мне надо сосредоточиться!

— Чтож, ладно, — вкинул руки Драко в жесте поражения и свободной походкой направился к краю паркета. — Позови меня, как «сосредоточишься». Я буду у себя в бунгало. Или в баре. Или… В общем, найдешь где-нибудь.

Гермиона едва не затопала ногами.

— Малфой, вернись сейчас же! — отчаянно крикнула она ему в спину, в то время, как он уже сошел с паркета и почти вошел в пальмовую рощу.

— Ага, как же! Я тебе не какой-нибудь Уизли, чтобы делать то, что ты сказала по первому зову! — передразнил её Драко, скрывшись в тени деревьев.

Чертыхнувшись, Гермиона подбежала к краю паркета и крикнула в пустоту.

— Хорошо, ладно, Малфой, я готова! Давай уже сделаем эту поддержку, пожалуйста!

Спустя несколько секунд он вышел из тени с самодовольной усмешкой.

— Вот так-то лучше, Грейнджер.

Гермионе хотелось его убить. Поразительно, насколько быстро этот человек способен довести ее до ручки. И поэтому, как только он вновь поднялся на паркет, она с чувством выпалила:

— Ты просто невыносимый, отвратительный, гадкий…

— Да, Грейнджер, я понял, что ты обладаешь весьма обширным словарным запасом, но давай вернемся к тому, с чего начали, — обворожительно улыбнулся ей Драко, и у Гермионы перехватило дыхание: он был до невозможности красив, опасно красив. Он стоял напротив неё, засунув руки в карманы брюк, а на его левом предплечье по-прежнему красовалась татуировка дракона, которая придавала его облику жесткость, и это ей нравилось. С ума сойти, что бы сказала мама, узнав, что её дочери понравился мужчина с татуировкой? Что бы она сказала, узнав, что этот мужчина — Драко Малфой?!

Гермиону словно окатили ушатом холодной воды. Святой Мерлин, о чем она только думает?

— Хорошо, на счет три, — упавшим голосом произнесла Гермиона и сделала пару шагов назад. Она знала, что Малфой наверняка уловил смену её настроения, но, к счастью, он ничего не сказал по этому поводу.

— Один… — спустя несколько секунд начал он. — Два…

Гермиона подняла на него глаза и постаралась сосредоточиться, хотя это было абсолютно невозможно, когда он смотрел на неё… так.

— Три! — наконец, скомандовал он, и она побежала ему навстречу.

Через секунду Гермиона оттолкнулась ногами от земли, но как только Малфой попытался поднять её над головой, внезапно поняла, что всё ещё не может ему довериться. Руки ослабли, и она, испуганно вскрикнув, неуклюже полетела вниз, одновременно увлекая за собой Малфоя. Как и следовало ожидать, они оба не удержали равновесие и упали на пол, причем сильнее всего досталось Драко, потому как на него обрушился весь вес тела Гермионы.

— Твою мать, Грейнджер… Слезь с меня… — сдавленно проговорил он, и она поняла, что со всей силы ударила его локтем в живот при падении.

— О Господи, Малфой, прости… — приподняв голову, заерзала Гермиона, пытаясь с него слезть. Она всё ещё была ошеломлена от произошедшего и лишь сейчас осознала, что лежит на Малфое, судорожно вцепившись руками в его рубашку.

— Слушай, если ты и дальше будешь так елозить на мне, то поверь, ни к чему хорошему это не приведет, — на его лице сквозь гримасу боли появилась слабая двусмысленная усмешка, и Гермиона вспыхнула.

Она резко перекатилась с него на пол и неуклюже села, стараясь не смотреть на Малфоя. Как он ещё может шутить на этот счет после всего, что произошло между ними совсем недавно?!

— Я просто не могу пересилить себя, — отогнав непрошенные мысли, попыталась оправдать свою неуклюжесть, а заодно и перевести тему Гермиона, хотя её слова относились не только к этому моменту.

Драко сел, оттолкнувшись ладонями от пола. Пару секунд он словно размышлял над тем, что же делать дальше, после чего молча поднялся на ноги и, отряхнувшись, бесстрастно подал руку Гермионе.

Она на секунду впала в ступор, уставившись на его предплечье в двадцати сантиметрах от себя с татуировкой дракона, которая, казалось, немного шевельнулась под её взглядом.

— Грейнджер, я пытаюсь помочь тебе подняться, а не призываю рассматривать мою татуировку, — нарочито ласковым тоном окликнул её Драко, и Гермиона несмело перевела на него взгляд. После недолгих раздумий, она медленно вложила свою ладонь в его и невольно затаила дыхание, когда их руки соприкоснулись.

Это был особенный момент: они пристально смотрели друг другу в глаза, чувствуя одно и то же, видя одно и то же. И вновь между ними было то, что они пытались забыть — эта сумасшедшая тяга к безумию, тяга друг к другу, тяга к тому, чтобы вновь упасть, на время раствориться, а потом и вовсе умереть на пике наслаждения.

Но Гермиона больше не могла себе этого позволить.

Через секунду Драко резко рванул её руку на себя, и она поднялась на ноги, оказавшись к нему слишком близко. Непозволительно близко.

Какое-то время они молчали, смотря друг на друга, после чего Гермиона отвела взгляд и сделала шаг назад.

— Грейнджер, нам нужно что-то решать, — услышала она хриплый голос Малфоя.

— На счет чего? — неожиданно тихо спросила она, не в силах поднять на него глаза.

Он помолчал какое-то время.

— На счет нас.

Гермиона вздрогнула и поборола желание посмотреть на него.

— Решать нечего, Малфой. Мы уже итак всё решили. Два дня назад.

— В самом деле? Тогда почему тебе сложно смотреть мне глаза? — с невеселой усмешкой спросил Драко, и Гермиона, покраснев, нахмурилась.

— Мне несложно, просто… Я не хочу на тебя смотреть, Малфой.

— Ты на меня злишься, — устало проговорил он, словно не слыша её. — Я понимаю. Как и понимаю, что тебе наверняка стыдно за то, что произошло. Ведь именно поэтому ты избегаешь моего взгляда, верно?

Гермиона против своей воли пораженно посмотрела на него. Драко встретил её взгляд с мрачным удовлетворением.

— Мне не… — начала она, но тут же замолчала. Они оба понимали, что он прав.

— Ладно, забудь про этот разговор. Не знаю, что на меня нашло, — спустя какое-то время раздраженно произнес Драко и, нахмурившись, посмотрел в сторону моря. — Просто давай попытаемся оставить всё, как есть, хорошо? Постарайся забыть про всю эту фигню, что произошла между нами. Лично мне уже почти наплевать.

Его слова отозвались болью в груди. «Почти наплевать», — вновь пронеслось в голове Гермионы, и она сглотнула неприятный комок, внезапно подступивший к горлу.

Сейчас она не знала, что сказать. Она не понимала, какого черта Малфой завел этот бессмысленный разговор, и была уверена, что он и сам не знает. Скорее всего, это был один из тех редких моментов, когда Драко неконтролируемо озвучил свои мысли, и это вовсе не входило в его планы.

— Давай вернемся к поддержке. Думаю, рано или поздно она все же должна у нас получиться, — стараясь сделать вид, что этот короткий разговор ни капли её не тронул, буднично произнесла Гермиона и шагнула назад. Усилием воли она заставила себя не сводить взгляд с Драко, но он все равно не смотрел на неё. Казалось, он глубоко над чем-то задумался, созерцая прекрасный вид медленно занимающегося заката.

— Малфой… — неуверенно позвала Гермиона, и он, слегка вздрогнув, вновь повернулся к ней, приняв привычно безразличное выражение лица.

— Я говорю, что нужно ещё раз попробовать сделать поддержку, ведь рано или поздно…

— Ты сегодня купалась в море, Грейнджер? — перебив её, неожиданно резко спросил Драко.

— Нет, мы были на дневной ярмарке… — растерянно начала Гермиона. — И вообще, какое это имеет значение?

— Отлично. Я думаю, тебе не мешает окунуться.

— Чт… Что?!..

Но прежде чем она смогла договорить, Малфой неожиданно подошел к ней и, крепко обхватив за талию, закинул её к себе на плечо.

— Чертов придурок, что ты делаешь? Отпусти меня немедленно! — болтая ногами в воздухе, закричала Гермиона, безуспешно пытаясь вырваться.

— Мне надоело использовать неэффективные методы в работе над этой поддержкой. Если ты не можешь мне довериться на суше, думаю, у тебя получиться в воде.

— Стой, что? Ты хочешь окунуть меня в море?! — запаниковала Гермиона, от изумления даже перестав сопротивляться на какое-то время.

— Не волнуйся, Грейнджер, это упражнение мне подсказал наш итальянский друг, которому ты так безоговорочно доверяешь, — стремительно приближаясь к кромке воде, буднично произнес Драко.

— Малфой! Отпусти меня! — уже почти истерично прокричала Гермиона, колотя его по спине, но тот был не преклонен.

Быстро соображая, что ещё сказать, она произнесла:

— Но ты же сам одет! Ты что, войдешь в воду прямо так, в туфлях и брюках?

— Ты хочешь, чтобы я разделся? — ухмыльнулся Драко, и Гермиона моментально вспыхнула.

— Конечно, нет! То есть… Ты же не собираешься зайти в воду прямо вот так?

— Ещё как собираюсь, Грейнджер! Иначе тебя просто не заставишь окунуться.

С этими словами он смело ступил на мелководье моря, и Гермиона с ужасом увидела, как он заходит в воду всё глубже и глубже. Когда брюки Драко промокли по колено, она в панике выкрикнула первое, что пришло ей в голову:

— Отпусти меня сейчас же!

— Как скажешь, дорогая, — насмешливо отозвался Малфой, и внезапно разжал руки, позволив её телу свободно соскользнуть с его плеча прямо в море.

Пару секунд она находилась под водой, но совсем скоро вынырнула мокрая, злая, наглотавшаяся воды.

— Ты… Хоть… Понимаешь… Как…. Сильно я… Тебя ненавижу? — сквозь кашель пылко сказала она Драко, который со смехом наблюдал за ней.

— Ты ещё смеешься?! — почти взревела Гермиона и сделала шаг к нему навстречу.

— Прости, Грейнджер, просто ты такая забавная сейчас, — в раскаянии положил ладонь на грудь Малфой, всё ещё смеясь. — Такая… Мокрая.

Она зло сжала кулаки.

— И кстати, это платье сейчас смотрится на тебе гораздо лучше, чем в сухом виде, — окинул он её оценивающим взглядом с легкой ухмылкой на губах, и Гермиона, быстро проследив за его глазами, с ужасом увидела, что ткань платья плотно прилипла к телу так, что можно было в подробностях разглядеть какого фасона её нижнее белье.

Это окончательно выбило её из колеи, и она, глядя на самодовольного, веселого, а главное, сухого Малфоя, не нашла ничего лучшего, кроме как резко обрызгать его водой. С мрачным удовлетворением она увидела, как исчезла улыбка с его лица, но, все же, этого было недостаточно, и Гермиона вновь резко прошлась ладонями по водной глади, окатив Драко новой мощной водяной волной.

Он стоял, не двигаясь с места, с крепко зажмуренными глазами. Волосы прилипли к лицу, по которому стекала вода, рубашка и брюки промокли насквозь, и когда Драко приоткрыл веки, Гермиона уже сама не смогла сдержать смех. Он выглядел абсолютно обескураженным, в какой-то степени даже беспомощным и смешным в своей мокрой дорогой одежде, а тот факт, что вдобавок ко всему он ещё и был обут, только заставлял её хохотать сильнее.

— Смеешься, да? — опасно тихо проговорил он, и Гермиона покачала головой, прикрыв руками рот, но все ещё смеясь.

— Прости, Малфой, но ты такой забавный сейчас, такой мокрый… — скопировала она его и захохотала с прежней силой. На какую-то секунду ей показалось, что Драко и сам готов улыбнуться, но внезапно её накрыл мощный поток воды, и Гермиона от неожиданности отшатнулась назад и упала в море. Вытерев лицо ладонями, она зло уставилась на Драко, который содрогался от беззвучного смеха.

— Послушай, Малфой, это уже не смешно! — предупреждающе произнесла она, поднявшись на ноги.

— Грейнджер, ты сейчас похожа на панду, — сдавленно проговорил он, пытаясь совладать с собой.

— Что?

— На панду. Твои глаза… Черные круги, как у панды.

Это было последним, что он смог выдавить, прежде чем захохотал воткрытую. Гермиона какое-то время бестолково смотрела на него, после чего её осенило: тушь. Точно, она же сама только что растерла её под глазами, пытаясь ладонями вытереть воду с лица. Вот ведь идиотка.

И внезапно недавно испытанный стресс, осознание глупости ситуации и вид согнувшегося от смеха Малфоя — всё это вылилось в то, что она и сама неожиданно для себя воткрытую захохотала.

Они смеялись долго, и благодаря этому Гермиона почувствовала, как напряжение покидает её тело, словно вместе с выбросом в кровь эндорфинов улетучивались все те негативные эмоции, которые не давали ей покоя несколько дней. Наконец успокоившись, Гермиона попыталась вытереть пальцем тушь, но поняла, что, скорее всего, её просто ещё больше размазывает. Ещё улыбаясь от недавно угасшего смеха, Драко сделал к ней пару шагов и мягко произнес:

— Давай я.

С этими словами он аккуратно, едва касаясь, обхватил одной ладонью её затылок и, склонившись над ней, принялся вытирать остатки туши большим пальцем другой руки у неё под глазами. Гермиона замерла от ощущения его близости. Она смотрела в его слегка нахмуренное, сосредоточенное лицо, которое теперь было так близко, что она почти чувствовала его размеренное дыхание у себя на щеке, и думала, что больше всего на свете она бы сейчас хотела вновь ощутить его губы на своих губах. Эта мысль застигла её врасплох, испугала, и она внезапно почувствовала себя неуютно от того, что снова так близка к разрушению.

— Готово, — словно прочитав её мысли, отстранился Драко и теперь уже взглянул прямо в глаза Гермионе.

Казалось, он хотел что-то сказать, но она его поспешно перебила:

— Спасибо. А теперь, я надеюсь, ты мне расскажешь суть упражнения.

Конечно, они оба понимали — эти слова были не более чем простой попыткой вернуть их общение к безопасной теме танцевальных тренировок, и в данный момент это было необходимо. Ведь как бы они ни старались забыть произошедшее, игнорировать его, не говорить о нем, всё равно оно всё ещё было здесь, между ними. Гермиона понимала — им двоим просто не под силу, абсолютно невозможно контролировать то напряжение, что возникало каждый раз, как только они оказывались рядом друг с другом, как и практически не под силу удержать себя от желания вновь почувствовать, прикоснуться, подойти поближе, ощутить.

Но они решили бороться. Сдаться без боя было, мягко говоря, не совсем в их характере.

— Суть в том, — после недолгой паузы, произнес Драко, — что мы должны попробовать сделать эту поддержку в воде из статичного положения. Таким образом, у тебя не возникнет подсознательного страха перед падением, ведь максимум, что с тобой случиться — это то, что ты намокнешь ещё больше.

— Стой, так ты предлагаешь начать упражнение прямо сейчас? В таком виде? — недоверчиво посмотрела на него Гермиона. — У меня ведь даже нет с собой купальника!

— А кто сказал, что он тебе нужен? — двусмысленно усмехнулся Драко, скользнув глазами вниз по её телу, и, увидев её возмущенный взгляд, добавил: — Ты же итак уже вся мокрая, что тебе терять!

Гермиона слегка зарделась и уже собиралась вытащить палочку, чтобы высушить свою одежду, как осознала, что это будет просто глупо с её стороны: всё, что нужно, Малфой итак уже увидел.

«В очередной раз», — сварливо заметил голосок в её голове, и она нахмурилась.

— Единственное, что нам будет необходимо, так это снять обувь и, пожалуй, немного трансформировать свою одежду в нечто более подходящее, — пожал плечами Драко и, развернувшись, медленно зашагал к пляжу. Гермиона последовала вслед за ним, некстати отметив про себя, что сзади он так же хорош, как и спереди.

Следующие полчаса они, хохоча, пытались выполнить поддержку в воде. Малфой был прав — она чувствовала себя гораздо уверенней и почти не боялась упасть, однако всё же входить в верхнюю планку со статичного положения было достаточно сложно, и прежде чем у Гермионы получилось, она несколько раз падала в воду, периодически увлекая за собой Драко. Сейчас ей было на удивление хорошо с ним, и она не знала наверняка, что служило тому причиной: то, что она полностью была увлечена процессом и у неё абсолютно не оставалось времени думать о чем-то ещё, кроме тренировки, или то, что она могла безопасно и абсолютно безнаказанно наслаждаться ощущением его рук на своем теле, его волнующей близостью.

Солнце почти село, когда они, довольные проделанной работой и полностью выбившиеся из сил, решили закончить тренировку. Гермиона наконец-то научилась держать равновесие в поддержке, хотя ещё предстояло отработать этот элемент в движении, что они и решили сделать завтра. Сойдясь во мнении, что всё же тренироваться в воде лучше в специально созданной для этого одежде, оба договорились на следующее занятие прийти одетыми подобающим образом.

Гермиона высушила свой сарафан заклинанием и с неудовольствием про себя отметила, что её танцевальные туфли безнадежно испорчены. Заметив её взгляд, Драко беспечно бросил:

— Не переживай ты за это, Грейнджер. Думаю, старое доброе «репаро» приведет их в должный вид.

— Нет, я уже пробовала. Боюсь, здесь никакая магия не поможет, — расстроено покачала она головой.

— Может магия и не поможет, но деньги точно помогут, — фыркнув, произнес Драко.

— Ну да, любые проблемы могут решить деньги, верно, Малфой? — с легкой издевкой в голосе сказала Гермиона, покосившись на него.

— В большинстве случаев, да, — он пожал плечами. — Но ты ведь так не считаешь, правда, Грейнджер? Это ведь ваша любимая гриффиндорская песнь — «добро всегда побеждает зло», «любовь нельзя купить за деньги» и всё в таком духе.

— А ты думаешь, хорошо меня знаешь? — вопросом на вопрос ответила Гермиона и, скрестив руки на груди, полностью развернулась лицом к Малфою.

Драко оценивающе посмотрел на неё.

— Думаю, да.

— Чтож, так удиви меня! Расскажи что-нибудь обо мне, — с наигранным интересом произнесла Гермиона, почувствовав раздражение от излишней самоуверенности Малфоя.

— Я так понимаю, рассказать что-нибудь, выходящее за рамки «ты училась на факультете Гриффиндор и твоим лучшим другом является малыш Поттер», верно?

Она кивнула в ответ, пропустив мимо ушей укол в сторону Гарри .

— Чтож… — вскинул брови Драко. — Твой любимый напиток — тыквенный сок.

Гермиона усмехнулась:

— Слишком просто. Тыквенный сок любят все волшебники.

— Не все. Я, например, не люблю, — возразил Драко с легкой ухмылкой на лице.

— Потому что предпочитаешь что-нибудь покрепче, верно?

— Не всегда, но в целом… Угадала, — снисходительно улыбнулся он ей. — Ну а что, если я скажу, что твой любимый цвет — бордовый?

— Это будет тоже самое, если я скажу, что твой любимый цвет — зеленый, — закатила глаза Гермиона. — Слишком просто.

Драко сощурил глаза, и какое-то время просто всматривался в её лицо, после чего медленно стал говорить:

— Твоё любимое блюдо — индейка со сливами, хотя в детстве ты предпочитала яблочную шарлотку. Твоя любимая книга вовсе не «История Хогвартса», как многие думают, а сборник увлекательных маггловских сказок, которые ты перечитываешь время от времени. И ты не такая черствая, какой кажешься. Порой, тебе безумно одиноко и ты плачешь по ночам от того, что тебя мало кто способен понять за исключением кучки друзей, которых и так можно пересчитать по пальцам одной руки. Хотя и они до конца не осознают, насколько тебе порой не хватает их участия.

— Хватит, — тихо проговорила Гермиона, но Драко продолжал.

— Ты никогда никому в этом не признаешься, но когда тебя никто не видит, ты любишь танцевать под громкую музыку, забывая обо всем. Это тебя расслабляет. Иногда ты даже поешь, причем весьма неплохо, и поэтому однажды выиграла какую-то глупую награду в дешевом караоке-баре, в котором по воле случая оказалась как-то раз вместе с кем-то из родственников. И ещё ты мечтаешь однажды уехать подальше из того серого города, в котором живешь, но твой характер, твоя ненормальная забота о благе других, просто не позволяют тебе этого сделать. Ты слишком много думаешь о своих друзьях и зачастую приносишь в жертву свое собственное благополучие ради того, чтобы им жилось спокойно и хорошо. Вот только порой они сами забывают отплатить тебе той же монетой.

— Я сказала, хватит! — уже почти прокричала Гермиона, и только после этого Драко замолчал.

От их былого отличного настроения не осталось и следа. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, после чего Гермиона тихо спросила:

— Откуда ты все это знаешь?

В глазах Драко внезапно мелькнуло беспокойство, и он удивленно моргнул.

— Честно? Понятия не имею. Просто знаю.

Казалось, он был ошеломлен этим фактом не меньше, чем она сама.

Это не было простым совпадением. Многие вещи, которые он говорил… О них никто не знал. Даже самые близкие ей люди.

— Ты использовал легилименцию? — чувствуя, как поднимается в её душе возмущение, настороженно спросила Гермиона.

— Нет, ты бы это почувствовала, — мрачно откликнулся Драко.

— Ты следил за мной?

Малфой фыркнул.

— Конечно, нет.

— Тогда ты разговаривал с кем-то, кто следил за мной?

— Грейнджер, я правда не знаю, откуда мне известны все эти факты твоей биографии, поверь мне.

И Гермиона почти верила, но всё равно у неё не укладывалось в голове, как такое может быть, что Малфой знает о ней столь сокровенные вещи.

— Послушай, может так действует курорт? Открывает какие-то способности, помогающие при желании видеть людей насквозь? — предположил Драко, и она подумала, что, пожалуй, на данный момент это единственное сносное объяснение случившемуся.

— Чтож, если так, то и я про тебя смогу что-нибудь рассказать, — задумчиво проговорила Гермиона , пристально посмотрев на Драко. Он выглядел напряженным.

— Попробуй, — после небольшой паузы, проговорил он, облокотившись спиной о пальму. — Проверим, насколько верна моя догадка.

Ей понадобилось всего десять секунд, чтобы заговорить:

— Твоё любимое время года — осень, потому что оно напоминает тебе детство, когда вы часто гуляли с матерью по окрестностям своего поместья и собирали яркие листья, чтобы потом составить из них красивую композицию панно. Твоим любимым предметом в школе всегда была защита от темных искусств, хотя ты всем говорил, что больше всего любишь зелья, чтобы угодить своему декану. До шестнадцати лет ты всерьез считал себя лучше других, и главным образом в этом был виноват твой отец, который всегда тебе говорил, что есть обычные люди, а есть вы, Малфои. Но всё изменилось, когда тебя заставили принять метку. В тот день на твоих глазах Пожиратели Смерти убили целую маггловскую семью только в честь того, что к их рядам присоединился новый последователь идей Волдеморта. С тех пор твой мир изменился, как и изменился ты сам. И сейчас ты до сих пор не можешь простить отца за то, что он искалечил твою судьбу, и даже не чувствует вины за это.

Голос Гермионы затих, и она пораженно посмотрела на Драко. Казалось, он замер, полностью ошеломленный услышанным. Его тело было напряжено до предела, а во взгляде царила тьма.

— Ты не должна была это знать, — еле слышно прошипел он, смотря прямо на неё.

— Я знаю, — устало откликнулась Гермиона, не сводя с него взгляд.

Внезапно Драко оттолкнулся от дерева и сделал шаг к ней навстречу.

— Чтож, у всех нас есть свои скелеты в шкафу, правда, Грейнджер?

— Да, — слабо откликнулась Гермиона, с опаской наблюдая за Малфоем. Сейчас она не могла понять, какие чувства он испытывает и что собирается сделать в следующий момент.

— И, кстати, спроси у своей подруги, какой скелет прячет она. Сдается мне, что сестрица Уизли успела хорошенько погулять с Блейзом, прежде чем решила связать себя священными узами с Поттером.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась Гермиона, чувствуя поднимающееся негодование. Что за бред он несет?

Драко снисходительно ей улыбнулся.

— Просто скажи ей как-нибудь за чашечкой чая, что ты знаешь об их отношениях с Блейзом. Увидишь, она сама тебе всё расскажет, не сомневайся.

После этих слов Малфой резко развернулся и зашагал прочь, оставив Гермиону наедине со своими мыслями.

Она была зла на него.

Он совершенно точно сказал правду, только теперь она не знала, что с ней делать.

* * *

«Уважаемый гость нашего курорта! Приглашаем вас посетить уникальную ночную вечеринку, которая пройдет сегодня на берегу главного пляжа. Вас ждут увлекательные конкурсы с призами, изумительная шоу-программа, огромное разнообразие тропических коктейлей, зажигательные танцы и ещё много интересных сюрпризов! Начало в 22:00.»

Приглашение с таким текстом получили они все, и Гермиона с облегчением отметила про себя, что наконец-то она сможет расслабиться вместе со своими друзьями. И хотя идти на это сомнительное мероприятие ей не очень-то и хотелось, всё же перспектива забыть обо всех тревожных событиях последних дней казалась весьма заманчивой.

Сейчас она сидела в бунгало Джинни и Гарри и лениво листала какой-то глупый женский журнал, который её подруга притащила из библиотеки. Рон периодически скептически комментировал громкие заголовки статей, и Гермиона искренне смеялась. Они ждали, когда же, наконец, Джинни приведет себя в порядок, потому как та собиралась на вечеринку, словно на рождественский бал.

— Вы ничего не понимаете, — в который раз упрямо объясняла она друзьям. — Я слышала, что это чуть ли не самое яркое событие на этом курорте!

— Если ты слышала слова Матео, то он так говорит практически про все вечеринки, что здесь проходят, правда, Гермиона? — заметил Гарри, и Джинни метнула в него сердитый взгляд.

— Думаю, ты прав, — рассеянно согласилась она, но увидев, как посмотрела на неё подруга, быстро добавила: — Хотя я тоже слышала, что это будет особенная вечеринка!

— Только что-то я не вижу, чтобы ты к ней подготовилась должным образом, Гермиона, — сварливо заметила Джинни, придирчиво оглядев её с головы до ног.

Ну вот, попалась.

— О, я просто слишком устала, — стараясь не смотреть ей в глаза, отмахнулась Гермиона. — Эти тренировки, сама знаешь…

Но подруга по-прежнему сверлила её взглядом.

— В самом деле, Джинни! Ну что со мной не так? — откинула журнал в сторону Гермиона и осмотрела себя — вполне себе симпатичный длинный сарафан и удобные босоножки без каблука, минимум макияжа и собранные в хвост волосы. Ей действительно было лень собираться вечеринку, но в глубине души она понимала, что всё же в этом была другая причина: ей не хотелось, чтобы Малфой думал, что она прихорашивается для него. А в том, что он будет там присутствовать, сомнений не было.

— Ну, если честно, Гермиона, мне понравилось, как ты выглядела, когда надела то белое платье и каблуки на вечернее шоу, — смущенно пробормотал Рон, и она удивленно посмотрела на него.

— Да, да, тебе очень шел тот наряд! — закивал Гарри под пристальным взглядом Джинни.

— Вы что, сговорились?! — поднялась с дивана Гермиона, всплеснув руками.

— Прости, дорогая, но, похоже, мнение большинства сходится в том, что лучше бы тебе переодеться в более подобающий случаю вариант, и я даже знаю, что тебе предложить, — подмигнула ей Джинни и быстро скрылась в соседней комнате, где располагался её внушительный гардероб.

Гермиона смерила парней убийственным взглядом. Те, стушевавшись, сделали вид, что не замечают её: Рон схватил журнал верх ногами и попытался его читать, а Гарри почему-то внезапно заинтересовался своими наручными часами, которые ему достались в наследство от отца.

Спустя пятнадцать минут Гермиона смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что Джинни за такой короткий срок смогла её так преобразить: аккуратно подобранные волосы, из которых небрежно выбивалось несколько прядей, обрамляющих лицо, вечерний макияж с акцентом на глаза и удивительное, элегантное платье длиной до колена, полностью открывающее спину. Оно красиво оттеняло загар и подчеркивало её фигуру в комплекте с изящными босоножками на каблуках, а его цвет и вовсе невозможно было определить, потому как ткань постоянно меняла свой оттенок: бирюзовый, аквамариновый, малахитовый — лишь малая часть цветов, которые уловила Гермиона.

— Святой Мерлин! Ты хоть представляешь, насколько сейчас сногсшибательно выглядишь? — стоя у неё за спиной, восхитилась Джинни.

— Разве я не выгляжу полуголой? — итак зная ответ на свой вопрос, повернулась спиной к зеркалу Гермиона и нахмурилась.

— Ну, если сравнить это платье с твоим монашеским сарафаном, то да, пожалуй, — усмехнулась Джинни и, схватив её за руку, потащила за собой. — Ладно, нам уже пора идти, иначе все самые приличные места будут заняты.

— Подожди, но я не уверена… — машинально следуя за ней, вышла из комнаты Гермиона, но, увидев восхищенные взгляды Гарри и Рона, поняла, что спорить бесполезно.

— Вау! — только и смогли выдохнуть они.

— И она ещё сомневается, идти ей в этом или нет! — наябедничала Джинни, подтолкнув её вперед.

Гермиона возмущенно оглянулась на подругу. Та стояла, решительно скрестив руки на груди. По всей видимости, возражения не принимались. И хотя, положа руку на сердце, ей самой нравилось, как она выглядит, Гермиона всё же сомневалась, стоит ли ей являться на вечеринку в таком виде: на её вкус, она была одета слишком откровенно, а ей совсем не хотелось привлекать к себе лишние взгляды.

«За исключением одного», — пронеслось у неё в голове, и она почему-то непроизвольно улыбнулась, тут же отругав себя за это.

Пляж был неузнаваем: вместо песка от линии набережной практически до самой кромки моря был постелен блестящий паркет, на котором расположились маленькие аккуратные столики, увенчанные мягкими огоньками свечей. Прямо в центре находилась открытая широкая сцена с раскинувшейся перед ней танцевальной площадкой, освещенной разноцветными блуждающими бликами прожекторов. Вдоль линии танцпола с обеих сторон тянулись мерцающие яркими огнями длинные барные стойки, на которых красовались красивые коктейли, украшенные самыми разнообразными тропическими фруктами, и именно туда друзья направились в первую очередь, пробираясь сквозь толпу волшебников, пришедших на вечеринку.

— Итак, предлагаю начать наш замечательный вечер с коктейлей, которые здесь готовят по особенным рецептам! — громко воскликнула Джинни, взяв со стойки два высоких бокала с разноцветной жидкостью, которая постоянно переливалась разными оттенками.

— Пожалуй, я воздержусь, — вскинула руки вверх Гермиона, припоминая, какое действие на неё оказал напиток местного приготовления, выпитый в баре на пару с Малфоем.

— Да брось, Гермиона, что будет от одного коктейля! — добродушно обратился к ней Рон, взяв бокалы для себя и Гарри.

— К тому же, мы только что пришли! Ещё вся ночь впереди, и тебе просто необходимо взбодрится! Ты в последнее время какая-то напряженная, — заметил Поттер, и Гермиона обреченно вздохнула.

С опаской глядя на коктейль, она все же приняла его из рук Джинни, которая тут же произнесла:

— Ну что, за наш отличный отдых!

— За отдых! — в один голос воскликнули Гарри с Роном и подняли вверх бокалы.

Гермионе ничего не оставалось, как чокнуться с ними. Ещё раз вздохнув, она сделала очень маленький глоток и поняла, что на вкус коктейль был изумителен, и, кажется, совсем не содержал алкоголя. Уже осмелев, она выпила ещё немного и моментально почувствовала, как настроение улучшилось.

— Давайте сделаем так: мы с Роном разделимся и поищем свободный столик, а вы оставайтесь пока что здесь. Но только никуда не уходите! — поставив пустой бокал на стойку бара, произнес Гарри, строго на них посмотрев.

— Конечно, милый, идите! — легко согласилась Джинни. — Но помни, нам нужно занять лучшие места, так что уж постарайтесь!

— Есть, мэм, — с шутливой суровостью произнес Поттер и, улыбнувшись напоследок, нырнул в толпу.

— Будьте осторожны, хорошо? — задержавшись на мгновение, окинул их обеспокоенным взглядом Рон.

— То же самое хочу сказать и вам, — откликнулась Гермиона. — Здесь слишком многолюдно, так что постарайтесь не потеряться в толпе!

Рон быстро кивнул в ответ и поспешил за Гарри.

— И если спустя десять минут ничего не найдете, возвращайтесь! — крикнула им вслед Джинни, но её голос утонул в громкой музыке, внезапно раздавшейся над пляжем.

Забравшись на барный стул, она закинула ногу на ногу.

— Присаживайся, дорогая. Чувствую, нам придется провести в ожидании немало времени.

Гермиона последовала её примеру и в очередной раз поразилась, как много волшебников пришло на вечернее шоу. Толпа немного разошлась — многие решили занять свои места за столиками — и теперь перед ней открывался прекрасный обзор на танцплощадку и сцену, на которой пока что в качестве разогрева выступала одна из местных групп.

Они с Джинни потягивали коктейли и какое-то время с интересом наблюдали за происходящим, когда внезапно та тихо воскликнула:

— О Боже, только не сюда…

Гермиона проследила за взглядом подруги, и её сердце ухнуло: увлеченно разговаривая, к ним приближались Драко и Блейз. Оба выглядели потрясающе, одетые одинаково небрежно, но, несомненно, дорого и со вкусом, и только сейчас Гермиона обратила внимание, что у них даже уши идентично проколоты. Насколько Малфой и Забини были разными внешне, настолько же и были похожи в своих манерах, походке и даже в мимике. Со стороны их можно было бы принять за братьев, не смотря на то, что Драко был холодным блондином с хоть и тронутой загаром, но всё же светлой кожей, а Блейз — жгучим смуглым брюнетом с яркими раскосыми глазами.

— Может, нам стоит уйти? — нервно сглотнула Гермиона, и именно в этот момент Забини скользнул по ней взглядом, но, видимо узнав её, задержался глазами на её лице и ухмыльнулся.

Онемев от внезапного волнения, она резко повернулась на стуле к Джинни лицом и нервно поставила свой бокал с коктейлем на стойку.

— Уже поздно, — мрачно изрекла подруга, и только сейчас Гермиона заметила, что она смотрит куда-то позади неё странным взглядом. От веселости Джинни не осталось и следа, тело вытянулось, как струна, и в глазах появилось что-то…

Внезапно Гермиона замерла: она не могла поверить в то, что слова Малфоя могут оказаться правдой, но что, если это всё-таки так? Что, если у Джинни действительно было общее прошлое с Блейзом?! Сейчас, глядя на неё, это уже не казалось абсолютным бредом. Потому что таким взглядом, как она смотрела на него, смотрят обычно на тех, кого когда-то любили, но с кем пришлось расстаться, не смотря на то, что чувства были ещё свежи.

Почувствовав, что ей стало дурно, Гермиона дрожащими руками вновь взяла коктейль и сделала большой глоток: она точно не сможет справиться со всем этим, если будет абсолютно трезва.

— Я бы не советовал тебе налегать на эти коктейли, Грейнджер, если не хочешь повторить тот вечер, — услышала она негромкий бархатный голос у себя над ухом, и её тело моментально покрылось мурашками.

Очень медленно она обернулась и столкнулась взглядом с Драко. Он едва заметно улыбался уголками губ, прищурив глаза, и Гермиона почувствовала, как запорхали бабочки в её животе.

— Добрый вечер, дамы! Я смотрю, вы уже начали развлекаться? — весело произнес Блейз, выходя из-за спины Драко с двумя невысокими бокалами, полными янтарной жидкостью. — Позвольте присоединиться к вашей скромной компании!

— Боюсь, это невозможно. Мы как раз собирались уходить, правда, Гермиона? — неожиданно нервно произнесла младшая Уизли, избегая взгляда Блейза.

Это было странно. Очень странно. Обычно всегда уверенная в себе Джинни, и тут такое нетипичное для неё поведение.

Гермионе всё это не нравилось.

— Да… — неуверенно протянула она, чуть нахмурившись и, поймав на себе взгляд Драко из разряда «я тебе говорил!», произнесла: — Хотя, вообще-то, нам нужно остаться здесь. Мы же пообещали никуда не уходить, помнишь?

Джинни округлила глаза и едва заметно стукнула её по ноге. Но Гермионе было просто необходимо разобраться во всем этом, а потому она сделала вид, что не заметила.

— О, так значит, вы ждете кавалеров? Боюсь, Блейз, нам придется поискать кого-нибудь посвободней. Вернее, подоступней, — подмигнул ему Драко.

— Ну, на этот счет я могу с тобой поспорить, учитывая далеко не целомудренную длину платья Уизли, если, конечно, этот клочок ткани можно так назвать, — весело отозвался Забини, демонстративно окинув Джинни оценивающим взглядом. — Хотя и Грейнджер недалеко от неё ушла. Уж прости, Гермиона, увидев тебя со спины, я подумал, что ты голая.

— Если бы ты увидел её в том красном купальнике, в котором она расхаживает по пляжу, то ты бы подумал, что сейчас она ещё одета, — подметил Драко, скосив на неё взгляд.

— В самом деле? Ах, мир точно сошел с ума! — театрально закатил глаза Блейз.

— Мда, Гриффиндор уже не тот, — протянул Малфой, и Гермиона покраснела, услышав двусмысленность в его словах.

— Я надеюсь, вы оба вдоволь поупражнялись в остроумии! А теперь, прошу, избавьте нас от своего общества, — холодно произнесла Джинни и отсалютировала бокалом в их сторону.

— Ну, ну, сладкая моя, не будь такой грубой, — примирительно произнес Блейз и, подойдя к ней, положил руку на спинку стула. — Мы же просто шутим, правда, Драко?

— Нет, — пожал плечами тот, отхлебнув из своего бокала, и, словно спохватившись, вытянул его перед собой. — Кстати, хотите? Могу принести.

— Спасибо за предложение, Малфой, но у нас уже есть коктейли, — вскинула бровь вверх Гермиона, стараясь выглядеть серьезной, хотя при взгляде на Драко ей почему-то хотелось улыбаться.

Идиотка.

— Ты имеешь в виду то, что у тебя в руке? — недоверчиво скривился он, указав на бокал.

— Да, если хочешь, можешь попробовать, — расслабленно предложила ему коктейль Гермиона, пытаясь выглядеть как можно более равнодушной.

Драко усмехнулся.

— О нет, Грейнджер, лучше оставь эту мочу гоблина кому-нибудь вроде Уизли.

— Эй! — возмущенно воскликнула Джинни.

— Прости, дорогая, он имел в виду твоего брата, который далеко не так мил, как ты, — склонившись к ней, весело пробормотал Забини.

— Ты, в самом деле, считаешь её милой?! — с наигранным удивлением спросил Драко.

— Да, а что? У неё классные ноги, — быстро сориентировался Блейз. — Хотя и всё остальное тоже очень даже…

— О, Святой Мерлин, заткнитесь оба! — закатила глаза Джинни и слезла со своего стула. — Не прошло и пяти минут общения с вами, а мне уже хочется наложить на себя смертельное заклятие.

— Аналогично. Только я, пожалуй, наложила бы его на них, — последовала её примеру Гермиона и, встав на ноги, неожиданно почти столкнулась с Малфоем. От ощущения его близости её тело вновь покрылось мурашками, и она поспешно сделала пару шагов назад, мысленно чертыхнувшись.

— Ого, какие у нас опасные собеседницы, а, Драко? — многозначительно на него посмотрев, толкнул его локтем Блейз.

— Не то слово, — серьезно откликнулся он низким голосом, и у Гермионы внутри всё затрепетало, когда она увидела, как он на неё смотрит. Зардевшись, она резко отвернулась от него. Было совершенно ясно, что Малфою нравится её внешний вид: в его взгляде читалось неприкрытое восхищение, смешанное с вожделением.

Внезапно всего в пяти метрах от них показалась знакомая шевелюра Рона, а затем и Гарри. Они радостно помахали Гермионе, но тут же, словно по команде, перестали улыбаться.

— О, а вот и наши старые добрые знакомые, — облокотившись о стойку бара, произнес Блейз, и от глаз Гермионы не ускользнуло, как недобро он глянул на Гарри. — Привет, Поттер, Уизли. Как поживаете?

— Забини, — мрачно откликнулся Рон. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Болтаю с девочками, разве не видно? — вскинул он бровь и отхлебнул из своего бокала.

— Гермиона, Джинни, всё хорошо? — проигнорировав его слова, спросил Гарри, нахмурившись.

— Да, милый, всё хорошо, — произнесла Джинни и демонстративно обняла его, смотря прямо на Блейза, лицо которого скривилось, словно он съел что-то кислое. — Теперь мы можем идти?

-Да… Конечно, да, — задержав подозрительный взгляд на Забини, отозвался Гарри и отвернулся. — Мы заняли отличный столик. Вот увидишь, вам понравится.

С этими словами он сдержанно кивнул Драко и, взяв Джинни за руку, зашагал прочь. Рон последовал за ними, и Гермиона уже собиралась идти следом, как внезапно почувствовала, что кто-то схватил её за руку и притянул к себе. Изумленно охнув, она поняла, что это Драко, когда не по своей воле тесно прижалась к его телу.

— Если ты и сомневалась в том, что я сказал по поводу прошлого твоей подруги, то теперь, думаю, у тебя сомнений не осталось, — жарко прошипел он ей на ухо так, чтобы Блейз не слышал, а затем, чуть ослабив хватку, уже мягче добавил, посмотрев ей в глаза долгим, глубоким взглядом: — И кстати, ты великолепна в этом платье.

Он отпустил её, и Гермиона пораженно уставилась на него, после чего, удивленно моргнув, резко развернулась и быстро зашагала прочь, пытаясь догнать друзей. Щеки пылали, дыхание сбилось, и вновь это чувство внизу живота — оно сводило её с ума. Боже мой, что же с ней творится? Неужели это когда-нибудь прекратится?

Она не помнила, как дошла до столика: ворох мыслей просто мешал ей сконцентрироваться на чем-то ещё, кроме слов Малфоя. Гермиона села рядом с Джинни и пристально на неё посмотрела. Та, хоть и мастерски изображала беспечную веселость, всё же была чем-то огорчена, и, выбрав удобный момент, когда Гарри и Рон отлучились на поиски официанта, Гермиона напрямую сказала то, что крутилось у неё на языке последние пять минут:

— Я знаю про тебя и Блейза, Джинни.

Как только она это сказала, та пораженно замерла, широко раскрыв глаза от изумления и от ужаса одновременно. Какое-то время она молча смотрела Гермиону, словно не зная, как ей быть дальше, после чего тихо произнесла:

— Откуда ты знаешь?

Гермиона пораженно охнула. Внутри словно всё оборвалось: теперь не осталось и капли сомнения в том, что Малфой говорил правду.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/200-16436
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: seed (01.11.2015) | Автор: JaneEvans
Просмотров: 473 | Комментарии: 2


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 2
0
2 lyolyalya   (23.04.2016 13:31)
Спасибо за главу. Столько всего произошло, что невольно начинаешь задумываться, а действительно это отрезок времени в сутки?
Если честно, то Джинни поступила эгоистично, мягко намекнув,что Драко не подходит Миони. Когда у самой действительно огромный скелет в шкафу, в виде Забини. Я бы никогда не подумала о таком раскладе. Цыганка оказалась прова, когда говорила, что тайное становится явным.
Когда вернется Элли? Боюсь представить масштабы будущего поединка, Куликовская битва отдыхает biggrin

+1
1 Bella_Ysagi   (02.11.2015 14:12)
Спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]