Дни летели с головокружительной скоростью, время утекало как песок сквозь пальцы. Я упивалась счастьем, покоем и умиротворением. Каждая секунда, проведённая с Эдвардом, дарила радость, переполнявшую моё сердце. Он всегда был рядом, за исключением раннего утра, когда бесшумно выскальзывал из моего дома, чтобы заехать за мной в школу.

И я с сияющим лицом выбегала к нему, получала в ответ невинный поцелуй в щёку, от которого лицо подсматривающего за нами добровольного надзирателя миссис Маршал перекашивало, и мы уезжали, чтобы снова провести вместе целый день.

- Ты столько знаешь, Эдвард, - восторженно воскликнула я однажды вечером, когда он помогал мне подготовиться к тестам по философии, - хотела бы я обзавестись таким же багажом из дат и фактов, - это я уже произнесла с лёгким оттенком зависти.

- Белла, это ещё одно подтверждение тому, что ты – материалист, - улыбнулся он, целуя меня за ушком. Он легко приподнял меня и посадил к себе на колени, - количество накопленных энциклопедических знаний, хранящихся в голове человека, не является показателем его высокой умственной способности. – Я удивлённо уставилась на него, а он продолжил, - и не только человека, Белла. Вот уж никогда не думал, что мои знания по философии смогут мне пригодиться. А сегодня, надо же, я объясняю тебе разницу между материалистами и идеалистами, - он поставил меня на ноги, аккуратно развернув в сторону входной двери, убедился, что я крепко стою на ногах, а потом отпустил руки, - вместо того, чтобы отправить тебя спать! Уже поздно, Белла…

Я стояла в душе под тёплыми струями воды, приятно ласкающими тело, и вспоминала прошедший День благодарения. За неделю до праздника Эдвард рассказал мне об истории возникновения традиции, пришедшей в Америку с выходцами из Голландии почти четыреста лет назад. Колонисты благодарили Господа за ниспосланный урожай. На первый праздник по случаю сбора урожая были приглашены девяносто индейцев племени Скванто, которые помогли выжить переселенцам из Старого света в трудных погодных условиях Северной Америки.
Я сосредоточенно делала вид, что внимательно слушаю все эти даты, названия кораблей, незнакомые фамилии, перечислением которых изобиловало повествование Эдварда, сама же в этот момент ощущала непреодолимую физическую потребность сорваться с места и поехать в Ла-Пуш к своему индейцу. Открытая рана от расставания с Джейкобом ныла, моё самоедство и чувство вины, мучившее меня всё время с момента нашего разговора на больничной парковке, грозили вырваться наружу в любой момент. Я просто обязана была встретиться с ним, поговорить, попытаться достучаться до того Джейка, которого я знала многие годы. Тот Джейк смог бы понять и простить мою любовь. Но Джейкоб, чьи глаза пылали неуправляемой яростью, чьё тело почти дрожало от гневных конвульсий, а руки едва не искорёжили крышу «Фольксвагена», этот Джейкоб вряд ли бы понял меня, он даже слушать бы меня не стал!

Тайком от Эдварда я каждый день звонила Джейкобу. Но, либо трубку брал Билли, тогда я трусливо нажимала кнопку «отбой», страшась в очередной раз выслушать короткую, но точную тираду «не звони больше, он не хочет тебя видеть, ты совершила ошибку», либо к телефону никто не подходил. Я уже почти отчаялась, когда однажды утром на мой звонок ответил Джейкоб.
- Джейк, - у меня ком застрял в горле от неожиданности, я так разволновалась, что забыла, как дышать, к лицу моментально прилила краска, я схватилась за трубку трясущимися руками, чтобы ненароком не выронить её.

- Что тебе надо, Белла? – его голос изменился почти до неузнаваемости: стал жёстче, насыщеннее, увереннее. Взрослее, что ли.

- Хотела узнать, как у тебя дела, - промямлила я, мои слова показались мне детским лепетом.

- У меня всё отлично, - хмыкнул он, - чего не скажешь о тебе…

- Но у меня-то точно всё хорошо, - попыталась возразить я.

- Жить с вампиром - это, ты считаешь, «хорошо»? – язвительно перебил меня он, - боюсь, у нас с тобой разные понятия о добре и зле, Беллз!

- Но они не нарушают Договор! - Я хотела дать ему понять, что не считаю Калленов опасными, что наши отношения с Эдвардом – целиком и полностью моя инициатива. Я представляю всю степень ответственности, что возложила на плечи Эдварда, заставляя его круглосуточно бороться со своей жаждой, потому что я не в состоянии отпустить его!

- Да мне плевать! – в сердцах выкрикнул Джейк, - хотя, если честно, тогда был бы хоть какой-то повод порвать их на части! – Мне послышался утробный рык, - они опасны, Белла! И всё их существование противоестественно! - Я чуть не задохнулась от возмущения, но пока я медленно приходила в себя, подбирая потерявшиеся от такого резкого заявления слова, он уже почти орал. - Ты должна его бросить немедленно, слышишь, Беллз? Пока не случилось непоправимого, пока он не убил тебя или не сделал такой как он, таким же мерзким чудовищем!

Я обомлела. Мысль о том, что я могу стать вампиром как-то не приходила мне в голову. Вернее, не так. Я знала, что все члены семьи Калленов были обращены перед смертью. Сейчас же я жалела, что не задала Эдварду самый простой вопрос: неужели для того, чтобы изменить свою человечность, мне придётся побывать на краю гибели? И с чего вообще я задумалась над этим?
Конечно же, я любила Эдварда, конечно же, я хотела быть с ним так долго, сколько это будет возможно. «Но что я могла дать ему? Несколько лет призрачного счастья в обмен на тяжёлое и мучительное расставание, неизбежное, потому что в конечном итоге я состарюсь, - я передёрнула плечами, представив себе морщинистую старушку с вывернутыми артритом крючкообразными пальцами, холодок пробежал по моей спине, - и умру! В то время как он, застывший навечно в своём великолепии, будет жить дальше. Без меня».

Я всё ещё продолжала размышлять на эту тему. Странно, что именно Джейкоб заставил меня задуматься о своём будущем. Его ненависть и жгучее желание спасти меня пробудили во мне новый интерес к нечеловеческому миру, полному загадок и тайн. Интересно, смогу ли я стать «вегетарианкой»?

- Можно я приеду, Джейкоб?

- Для чего?

Ну как он не понимает? Я должна быть рядом, держать его за руку, прижимать его горячие ладони к своим пылающим щекам, смотреть ему в глаза… Мы больше не были в одной лодке, он остался один на один со своей разъедающей болью, и я просто обязана была поддержать его в этот трудный для него момент. Как брата, как друга!

- Я хочу увидеть тебя, - робко прошептала я. И я действительно этого очень хотела. Сейчас, слушая его родной голос, я поняла, насколько соскучилась по своему лучшему другу Джейку.

- Это не очень хорошая идея, - отрезал он, - нам не стоит сейчас встречаться!

- Что? – я поверить не могла, что он настолько обозлён, что даже видеть меня не хочет, слёзы сами собой навернулись на глаза. То, чего я так опасалась все эти долгие дни без общения с ним, начинало происходить. Он не просто отдалялся, он начинал меня ненавидеть. Это сводило с ума, словно открытую рану кто-то невидимый медленно начал посыпать мелкозернистой солью. Сознание жгло от боли, горечь в сердце сдавливала лёгкие.

- Нам лучше не встречаться, Беллз, - повторил он, - по крайней мере, пока. Я сейчас опасен, Белла. – Он помолчал какое-то время, потом спросил, - ты понимаешь, что это значит?

- Да, - просипела я.

Конечно же, он стал вервольфом, человеком-оборотнем, защищающим своё племя от поползновений «мерзких кровососов».

- Ох, - только и смогла выдавить я. Эдвард говорил мне, что молодые оборотни опасны, потому что не могут контролировать своё перерождение. – Да, я понимаю, я подожду. А что мне оставалось делать? - Джейк, - теперь, когда я знала правду, я должна была сказать ему самое главное. – Я подожду столько, сколько нужно, потому что мы ведь… - я сделала глубокий вдох перед тем, как произнести нашу детскую «мирилку», - друзья? – спросила я его с надеждой.

- Не знаю, Белла, - он несколько помедлил с ответом, словно, размышляя.

Эта его фраза меня просто огорошила. Неужели, всё?

- Беллз, ты меня слушаешь? – смягчился он, - прости, я перегнул палку, но я действительно считаю, что тебе с ним не место!

- Не место, - тихо повторила я, вытирая ребром ладони льющиеся слёзы, - а где мне место, Джейкоб? - Его сопение оказалось красноречивее любых слов. Он и не собирался расставаться, он по-прежнему любил меня и был готов бороться. Я поняла это сразу, как только услышала тяжёлое дыхание в трубке. - Ты хочешь сказать, что мне не место рядом с монстром, Джейкоб, я правильно понимаю? И ты бы хотел, чтобы я сидела у твоих ног, послушно дожидаясь, когда лапы, на которых ты бегаешь по лесу, снова превратятся в ноги, - желчь так и лилась из меня, я саму себя не узнавала, но остановиться уже не могла. - И ты бы предпочёл, чтобы я поселилась в Ла-Пуш, а ещё лучше, стала бы твоей девушкой, так? – По правде сказать, ответ мне был вовсе не нужен, моя решимость выяснить отношения раз и навсегда окончательно окрепла, меня несло, я чувствовала, что переступаю все границы, и знала, что потом мне будет ужасно стыдно за эти слова, но в тот момент не было силы, которая смогла бы заставить меня замолчать.

- По крайней мере, я могу быть твоим парнем, Белла, - резко выкрикнул он, - а он даже поцеловать тебя не может, чтобы не укусить!

- Да, что ты знаешь… - я заставила себя заткнуться, это было слишком личное, вовсе не та тема, которую я намерена была обсуждать с кем бы то ни было и, уж, тем более с Джейком.

- Я знаю! – рявкнул он, а потом издал какой-то странный вздох, я снова услышала голос моего Джейка, парня, которым я всегда восхищалась и гордилась, - я люблю тебя, Беллз…

- Это не любовь, Джейк. Я ведь тоже тебя люблю, как брата, как лучшего друга. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Джейкоб. И надеюсь, что ты влюбишься или, - я сделала паузу, - запечатлишься!

- Что? – пришла очередь Джейка удивляться, - откуда ты…

- Рэйчел рассказала, - вздохнула я, - о Сэме и Эмили, она же лучшая подруга Леи, к тому же совершенно не верит в старинные квиллетские легенды.

- Я не запечатлюсь! – вскипел Джейкоб.

- Откуда ты знаешь, Джейк? Леа уже купила свадебное платье, а сейчас вынуждена наблюдать, как Сэм смотрит щенячьим взглядом на Эмили, - грустно вздохнула я.

- Это так, - признался он, а потом осторожно поинтересовался, - ты боишься встречаться со мной потому, что думаешь, что я запечатлюсь?

- Да, - тихо ответила я и покраснела от кончиков ушей до мизинцев на ногах: я никогда не умела врать, а сейчас нагло врала своему лучшему другу ради спасения нашей дружбы. Это было мерзко, низко и пакостно, но я повторила ещё раз, стараясь придать своему голосу уверенности, - очень боюсь!

- Этого не произойдёт, - буркнул он, но я всё-таки уловила оттенок сомнения в его интонациях.

- Ты не можешь этого знать, Джейкоб, и никто не может. Но я желаю тебе счастья, и хочу, чтобы ты всегда оставался моим лучшим другом. Я буду ждать тебя, Джейк, когда посчитаешь, что нам пора встретиться – позвони.

- Люблю тебя, Беллз, - почти простонал он.

- Я тоже, Джейкоб…

И первая положила трубку.

С тех пор прошёл почти месяц, он ни разу не позвонил и не приехал.

Эдвард чувствовал моё беспокойство, но расспросами о Джейкобе меня не изводил, вёл себя так, словно Джейка в моей жизни никогда и не было. Даже Гарри Клирвоутер перестал докучать своими предупреждениями об осторожности. Поначалу его полицейский крузер постоянно преследовал нас, он не ленился заезжать даже в школу, а иногда я ловила на себе его пристальный взгляд в магазине, но близко он не подходил, может, и вправду успокоился?

На Рождество Рене уговорила меня приехать на семейный праздник в Джексонвилль. Я долго отказывалась, но мои попытки остаться дома не увенчались успехом.

- Ну-ка, ребёнок, рассказывай, кто он! – проницательности Рене можно было позавидовать.

- Мама, - попыталась отбиться я, но это было не так-то просто.

- Белла, не ври мне! Неужели ты хочешь, чтобы я поверила, что такое настойчивое желание не уезжать из Форкса не связано с парнем? – она усмехнулась, - кто он?

- Одноклассник, мам, - сдалась я, - его зовут Эдвард.

- О-о, он хорош? – лукаво спросила она, а затем стала, вдруг, очень серьёзной, - ты его любишь?

Нечленораздельное мычание с моей стороны она посчитала положительным ответом:

- Тогда почему бы тебе не приехать на Рождество вместе с ним? Если, конечно, его отпустят родители?

Я улыбнулась, представив, как Эдвард спрашивает разрешения Карлайла на поездку во Флориду. Скорее всего, первой об этом узнает Элис. Её дар видеть будущее в некоторых ситуациях оказывается как нельзя кстати. Я согласилась, хотя и боялась, что нам не достанется билетов, все рейсы в канун Сочельника перегружены. Вековая традиция отмечать праздник в кругу семьи заставляет людей срываться из дома и преодолевать огромные расстояния только лишь для того, чтобы всем вместе разобрать подарки под ёлкой, спеть хором рождественские гимны и уничтожить недельный запас печенья. Увы, мои страхи оказались напрасны. Фамилия Каллен, подкреплённая огромным счётом в банке, творила чудеса. Поэтому уже через день Эдвард привёз мне два билета на рейс Сиэтл-Джексонвилль.

- Ты уверена, что хочешь поехать со мной, Белла? – спросил он, передавая мне два конверта.

- Эдвард, почему ты спрашиваешь? – удивилась я, - неужели боишься? – Конечно же, я пошутила, но, судя по тому, как нахмурились его брови, а губы вытянулись в тонкую линию, мои слова попали в цель. Я опешила от неожиданности, подумать не могла, что Эдвард Каллен может чего-то бояться!

- Я волнуюсь, Белла, - ответил он, - я хочу официально представиться твоей семье. Такого рода опыта у меня нет, хотя это и может показаться комичным, если учесть, сколько лет я существую. Но я ещё ни разу не знакомился с родителями моей девушки ни в этой ипостаси, ни будучи человеком.

Он был так серьёзен, сколько же лет нас разделяло? Почти сто, естественно, за это время изменился мир, культура, взаимоотношения. Но, чёрт возьми, мне было безумно приятно, что мой Эдвард, утончённый эстет, интеллигентный эрудит и просто умопомрачительный красавец, мой парень так переживает перед встречей с моими родителями. «Он необыкновенный», - подумала я, утопая в расплавленном золоте любимых глаз.

- Люблю тебя, - я уткнулась носом в прохладную грудь.

- Ты – вся моя жизнь, - ответил он, обнимая меня и нежно целуя в макушку.

Если честно, я очень переживала, как Рене отнесётся к Эдварду. Но её реакция меня очень удивила:

- Этот парень – то, что тебе нужно, дочка! – уверенно заявила она, когда мы сидели с ней в саду на следующий день после Рождества. Я неуверенно ковыряла траву носком своей сандалии, опустив глаза вниз.

- Почему ты так решила? – наконец, тихо спросила я.

- Потому что вы любите друг друга, и это не просто увлечение, Белла, это любовь. Настоящая. Он постоянно старается прикрыть тебя собой, словно защищает от чего-то, не знаю, как сказать. Вижу, что он тобой дорожит. У вас уже был секс? – она взглянула мне в глаза, а я покраснела.

- Мама!

- Что? – она притворно подняла брови домиком, - я, между прочим, всё ещё ответственный родитель, - Рене улыбнулась, - вообще-то, Эдвард производит впечатление воспитанного, здравомыслящего и очень ответственного человека…

- Да, - хотела я подтвердить её слова, но она меня перебила.

- Я вообще не удивлюсь, если секс у вас будет только после свадьбы…

Я зарделась окончательно, мои щёки пылали. Я знала, что Эдвард в этот момент слышит каждое наше слово, несмотря на то, что находится в доме за закрытой дверью. Всё-таки, ему пришлось прятаться от яркого солнца Джексонвилля в комнате под предлогом доклада, который необходимо было сдать до конца года.

- Иногда мне кажется, что я совсем не понимаю ваших отношений, - Рене вздохнула, - а иногда мне становится страшно…

- Страшно? – удивилась я.

- Да, когда вы вместе, вы одержимы. Словно весь мир перестаёт существовать для вас, вы не замечаете ничего вокруг, как будто уходите в другое измерение, только ваши тела остаются неподвижными, абсолютно неподвижными. И это немного пугает меня.

- Брось, мама, - попыталась отшутиться я, а сама задумалась.

Неподвижность Эдварда мне была понятна, никто не мог застывать так грациозно, как он. Но я? Неужели я, сама того не замечая, перенимала от него вампирские черты? Ерунда какая! Этого не может быть, я же человек. Пока.

Мысль о том, чтобы стать вампиром всё чаще и чаще приходила мне в голову. Несколько раз я спрашивала об этом у Элис, но она совсем не помнила своего перерождения, однажды просто очнулась и всё. Эдвард морщился от моего вопроса, словно я делала ему больно, всегда нехотя отвечая что-то об адской нечеловеческой боли, которую ему пришлось пережить. Он будто бы улавливал направление моих мыслей, хотя и не мог их читать. И в такие моменты его лицо превращалось в непроницаемую маску.

Провожая нас перед посадкой на самолёт, Рене обняла меня так, словно видела в последний раз.
Она всем телом прижалась ко мне, обхватив руками, будто бы стараясь укрыть меня от внешнего мира, а потом заплакала, поцеловала меня в щёку и прошептала Эдварду, стоящему рядом:

- Обещай мне беречь её!

- Обещаю, - очень серьёзно ответил он, глядя ей в глаза.

А затем взял меня за руку: объявили посадку.

- Я люблю тебя, ребёнок, - выкрикнула Рене на прощанье, вытирая набежавшие слёзы.

- Всё будет в порядке, мама, не переживай, - ответила я, - люблю вас, - и помахала им с Филом рукой.

Уже в самолёте, вспоминая каждое слово, каждый жест Рене я с удивлением обнаружила, что она ни разу не предложила мне остаться с ней и Филом, переехать из мрачного дождливого Вашингтона в солнечную и жаркую Флориду. Неужели она поверила, что мне в Форксе лучше?

Выходные пролетели слишком быстро, почти незаметно. И если до конца школьных каникул оставалось ещё несколько дней, то на работу мне пришлось выйти уже на следующий день после прилёта. Я уже вымыла полы и успела переодеться для занятий, когда ко мне подошла Джоуи:

- Белла, познакомься, это Ника, - весело прощебетала она, кивая в сторону высокой рыжеволосой девушки, - она будет у нас танцевать.

Посчитав на этом свою миссию выполненной, Джоуи умчалась прочь, тряхнув напоследок рыжими кудряшками. Её цвет волос показался мне блёклым и тусклым на фоне огненно-рыжего новенькой танцовщицы.

- Приятно познакомиться, - вежливо ответила я, рассматривая точёную фигуру и бледное лицо Ники, девушка была одета в костюм полицейского, форменную одежду дополняли шляпа и тёмные очки, - меня зовут Белла.

- Ну, здравствуй, Белла, - её голос был очень высоким и напоминал перезвон колокольчиков, но у меня почему-то по спине побежали мурашки.