Первая и непревзойденная линия.

Краплак – мощный, блестящий, прозрачный тон, в котором смешиваются все человеческие чувства, столь неоднородный и своеобразный цвет. Я восхищалась этим оттенком, создающим на моем полотне гамму пурпурного и розоватого слияния.
- Фух…, - я тяжело вздохнула и вытерла проступивший пот на лбу тыльной стороной руки. Это была моя первая серьезная работа, возможно, именно поэтому я отдавала всю себя в это творение.
Быстрый взгляд в распахнутое окно, впускающее свежий аромат нарциссов в захламленную комнатушку; старый деревянный пол, вымазанный в разнообразии масленой палитры и мой рабочий стол.
Моя семья никогда не имела достаточного количества денег, чтобы приобрести дорогостоящие кисти и готовые холсты. Для начинающего художника – это было значительное упущение, но я не имела возможности огорчатся, наоборот, я получала искреннее наслаждение от подготовки к своей работе самостоятельно.
Верно, я не смогла бы назвать свою жизнь колоритной, скорее всего, она напоминала картину неизвестного художника, которая так и продолжала осыпаться.
Высококачественные масляные краски стоят дорого, поэтому прежде чем покинуть свое рабочее место, я долго засиживала за столом, пытаясь удостоверить себя в том, что я плотно завинтила все использованные мной при работе тюбики. А когда возвращалась ранним утром, чтобы приоткрыть зеленый крон, дабы продолжить занятие с палитрой, мои губы невольно изгибались в довольной и счастливой улыбке: получался красочный слой, наполненный чувственностью и нескрываемым изяществом.
Не так давно брат привез из заграницы последнюю новинку: масляную пастель. Эта была небольшая коробочка, которая убиралась в моих ладонях, но от переполняющих меня чувств невольно захотелось танцевать. Я так долго наслаждалась этим дорогостоящим подарком, что даже опоздала этим утром на занятия, за что учитель и отчитал меня, грозно сверкнув при этом очками. Однако в моих школьных опозданиях не было ничего сверхъестественного – все и так знали мою чрезмерную пристрасть к живописи, да и одноклассники быстро привыкли к моим однотипным нарядам: бесформенная футболка, которая при этом совершенно не подчеркивала мою фигуру и обычные джинсы.
В этом сезоне, похоже, в моде был пурпурно-розоватый оттенок – уж слишком много появилось платьев у девушек. В общем-то, из-за этого я и решилась взяться за этот чарующий цвет. Было в нем что-то поистине трогательное и очаровательное: краплак медленно сохнет, но при смешивании дает широкую гамму оттенков красноватого цвета.
Моя личная мастерская находилась в здании школы, комната все равно никому не нужна, поэтому ее и отдали мне на попечении.
Забавно, но по мне так это была кладовая волшебника. Слишком пыльная и слишком маленькая, чтобы в ней проходили занятия, да и для школьного клуба размеры не подходили, зато для моего увлечения было в самый раз. У меня была огромная полка, уставленная флаконами с красками в порошке, а рядом покоились бутылочки с разнообразным набором жидкостей, масел и лаков. Неподалеку массивный стол, на котором своего хозяина ждали кисти различных видов, а кругом разбросаны шпатели, мензурки и ступки. В углу стоял классический переносной мольберт. Он очень удобен и обладает массой достоинств: прочность и устойчивость. Впрочем, и самому автору художества требуются подобные качества.
Я с интересом разглядывала мой новый шедевр. Конечно, до мастера мне было далековато, но…

… как же прекрасен закат: золотистый диск, растекающийся по нежно-розоватому небу.

- Ах, да! – проговорила я вслух, и резко вскочив из-за стола, подбежала к своему стенному шкафу, в глубине которого хранились мои сокровища: книги по искусству и незаменимые справочники.
Я осторожно пробежала пальцами по корешкам книг – внутри зарождалось странное ощущение, схожее с зачарованной сказкой. Потрепанные и старые, они ни на миг не потеряли своей былой значимости, а время лишь украсило их и превратило в живописную обложку, наверное, именно это так очаровывало меня.
Подцепив указательным пальцем нужную мне папку, я терпеливо стала развязывать заковыристый узел, который так и напрашивался на то, чтобы его разрезали пополам. Закончив с этой трудоемкой работой, я вытащила содержимое папки наружу. Это были предварительные наброски моих будущих работ. Пролистав несколько листов, я нашла свою композицию. Как там говорят: «Компоновка – дело индивидуальное и не подчиняется логике».
Я часами подбирала нужные пейзажи, и рассматривали картины художников, а постепенно с этим развивала собственное чувство композиции. Да и на ночь это было моим любимейшим занятием, после которого голова становилась чистой как белый лист, и в следующий миг ты засыпаешь мертвым сном.
Я знала одно, что для правильного и гармоничного построения сюжета решающее значение может иметь тональность и колорит неба. Вот почему я так любила небесную высь – небеса всегда несут ярко выраженные чувства, переполняющие художника.
Мои мысли прервал стук в приоткрытую дверь. Я повернула голову и увидела в проходе юношу с интересом разглядывающего меня и то, чем я занималась. Мои глаза невольно расширились, а верхняя губа слегка задрожала.
Он был высокого роста, с загорелой кожей и с пронзительным карими глазами: теплый, нежный цвет шоколада. Его темные волосы немного кудрявились, что придавало его лицу неестественную красоту, должно быть из-за этого я и была так потрясена первые несколько секунд. Будь он одет в более классическую одежду, я вполне могла принять его за девушку. На нем красовались темные джинсы и светлая рубаха: достаточно простой стиль, но на нем сидело превосходно, будто сшито именно на него. Казалось, его вид не испортят даже лохмотья нищего. Он был строен и хорошо сложен, на короткий миг в мою голову пришли не совсем подобающие мысли, но я тут же выбросила их из головы и закусила губу. Не может же быть человек настолько идеален во внешности.
- Привет, - сказал он с дружелюбной улыбкой на лице.
Я кивнула и тут же спросила наводящий вопрос:
- Чем могу помочь?
- Я новенький и с сегодняшнего дня буду учиться в этой школе.
Без особого энтузиазма я пожала плечами. По его внешнему виду можно было сказать точно и безошибочно: девчонок у него хоть отбавляй. Поэтому долго не заморачиваясь я пришла к выводу, что буду вести себя заурядно, заодно сразу отстанет.
Он спокойно вошел в комнату и с каким-то фантастическим трепетом стал изучать мое полотно.
- Потрясающе, - проговорил он, - какие волшебные линии цвета. У тебя удивительно получилось небо, можно подумать, что именно для него подобрали определение: «Подвластны любые образы и темы».
Даже не взглянув на меня, он подошел к моей колбочке с краской, и слегка встряхнув ее, сказал с уверенностью знатока:
- Краска старая, ее следовало бы сменить.
Если бы я стояла, то, скорее всего, медленно сползла на колени, но к счастью мне этого проделывать не пришлось – пришлось с нескрываемым удивлением смотреть, как он берет со стола несколько тюбиков с краской и с улыбкой поворачивается ко мне:
- Думаю, что тебе следует использовать красный кадмий, от этого фон будет более реалистичен, а если добавишь в цветовую гамму желтой охры, то смело сможешь перейти к закату.
И вправду, кадмий обладает хорошей красящей способностью, и он легко смешивается со всеми красками, плюс его цвет не настолько насыщен, как краплак, но, если соединить их вместе получится идеальная цветовая окраска.
- Откуда ты знаешь?
- Просто знаю, - быстро ответил он и тут же добавил, показав на свое левое плечо, - у тебя, кстати, вся рубашка в красной краске.
- Что? – удивленно спросила я.
Я посмотрела на то место, которое он учтиво показал на себе – все плечо было вымазано в краске, а я сегодня, как назло забыла переодеться – вот, что, значит, ложиться в два часа ночи.
- Эх, ничего не поделаешь, домой я все равно не успею, до занятий остался час, а я не могу оставить все в таком виде.
- Понимаю, - ответил он.
- Раз уж мы разговариваем, то, могу ли я задать вопрос?
Он кивнул.
- Что новому ученику понадобилось в школе в такую рань? Подавать документы тебе поздновато, а нормальные люди в такое время пускают слюни в подушку.
- Хмм…
Я нахмурилась.
- Думаю, я могу задать тебе тот же вопрос. Не похоже на то, чтобы ты была разгильдяйкой: выглядишь как примерная ученица старшей школы.
- После занятий у меня всего несколько часов до закрытия учебных кабинетов, я не могу торчать в этой комнате, сколько захочу, поэтому я часто прихожу сюда рано, чтобы заниматься своим…
- Увлечением?
- Можно сказать и так.
- Ты не ответил на мой вопрос, - сказала я, немного помолчав.
- Давай помогу с рубашкой, ты же не собираешь идти так на занятия? – спросил он, приподняв одну из своих роскошных бровей.
- Вообще-то планировала пойти именно так, - ответила я, чувствуя, как покрываются румянцем щеки.
- Знаешь, у тебя такое пятно, как будто там расписался Пикассо, - проговорил он, осторожно перешагивая через стопку вываленных листов на полу. Немного наклонившись, он взял на полу, лежавшую тряпку и разорвал ее надвое и аккуратно удалил с кисти, которою я всего несколько минут назад держала в руках, остатки краски.
- Забавно, но обычно я вместо палитры использую деревянную дощечку. Честно, у меня впервые такой необычный вид палитры.
В то время как он говорил, кисть уже побывала в краске и вот он, уже профессионально держит ручку кисти в ладони. Юноша присел на колени и осторожными масками стал создавать свой собственный рисунок на моей рубашке.
Иногда у человека бывает такое состояние – шок, удивление. Состояние, которому можно дать бесчисленное количество синонимов и определений.

Всего несколько минут и на моем плече роскошная алая азалия.
- Я тут подумал, раз уж тебе так нравится возиться с красками ранним утром - их же жутко долго нужно после твоих творений приводить в порядок. Не нужен ли тебе компаньон?
Его глаза улыбались, и казалось, от моего вида он вот-вот рассмеется, но мне было все равно, потому что я уже хохотала во все горло.

* Азалия – цветок, означающий страсть.