Эдвард вёз меня домой на своей машине. По-прежнему превышая скоростной лимит. Я решила, что у него это просто давно вошло в привычку.
Мы долго молчали, пока он не произнёс:
- Почему ты никогда не смотришь на меня?
Вопрос – тупик.
По-прежнему направляя свои глаза вперёд, где должно быть лобовое стекло, я ответила вопросом на вопрос:
- А стоит?
Каллен замешкался.
- Просто мне тяжело говорить с тобой. Когда люди глядят в глаза друг другу, это налаживает контакт между нами… Вот что я имел в виду.
Да, я знаю эту особенность: мои собеседники обычно бояться отсутствия со мной подобного контакта. Это ставит некую стену между мной и визави. Правда, с появлением пятен, я научилась говорить в верхнюю точку сияния, но с Каленом этот номер не пройдёт.
Придётся мне вспомнить мои прежние уловки, до восстановления частичного зрения.
- Выключи радио, - попросила я.
Через мгновение музыка стихла.
Чтобы настроить свои «локаторы», посторонних звуков должно быть как можно меньше.
Я повернула лицо в сторону Эдварда.
Необходимо услышать малейшие движения его тела. И почувствовать.
Наконец, я направила свой взгляд в нужную цель.
- Есть контакт? - с раздражением спросила я и отвернулась.
- У меня всё равно такое ощущение, что ты смотришь мимо, словно сквозь меня…
Чёрт! Почему он не отвяжется никак!
- Да, я знаю. У меня глаза с поволокой. Такая особенность… Мне с этим ничего не поделать.
Молчание.
- Ты мне и такой нравишься… Может быть даже ещё больше… - очень тихо и грустно произнёс Каллен.
- Будем дружить, Эдвард Каллен? – саркастически сказала я, думая почему-то о биологии и лабораторных.
- Тебе стоит держаться от меня подальше. Если ты умная, - звучало угрожающе.
Умная? Наивный.
Или он, наоборот, хочет сказать, что я – дура? Вот сволочь!
- Почему?
- Я… нехороший человек.
О! Самобичевание – моя любимая вещь, особенно когда происходит с другими!
- Ты спас меня дважды, - напомнила я ему.
- Но иногда я могу быть ужасным…
Пауза.
- Да, конечно, - начала я свою речь. – Человек, обладающий такой скоростью, силой – безусловно, может быть опасен. Да, кстати, ты расскажешь мне – кто ты?
Я прямо почувствовала, как напрягся Эдвард, не ожидая моего вопроса.
- А у тебя есть какие-то предположения? – он задал встречный вопрос.
- Нет, у меня нет предположений, - уверенно говорила я. – Я ЗНАЮ кто ты.
Эдвард убрал ногу с педали газа. Машина неслась по инерции.
- Кто же? – его голос был напряжён, как и он сам.
В моих мыслях пронеслась информация, полученная мною: сила, скорость, холодная кожа, бледность, красота, цвет глаз, отсутствие пульса… Я вспомнила слова Марка: «упырь». То, что окончательно подвело меня к цели, были слова Анжелы: «женщина-вамп»…
- Вампир, - просто и уверенно ответила я.

Каллен резко затормозил, машина пошла юзом, но он справился-таки с управлением.
- Как ты… - слова давались ему с трудом. – Как ты узнала?
Чёрт! Я попала в точку? Но этого не может быть! Потому что просто не бывает.
- А что, я угадала? – испуганно поинтересовалась я.
- Ты, что, сказала это наугад? – он был поражён.
Да, можно сказать, даже в шутку.
- Ну, почти… Вообще-то у меня с рождения, Эдвард, очень хороший слух. Я иногда не слышала твоего дыхания. И я никогда не слышала стука твоего сердца. Вот и всё, впрочем.
Молчание. Он, видимо, приходил в себя. Я тоже старалась успокоиться.
- Тогда получается, что я сам признался…
Да уж. Скажи Эдвард, что я чушь несу, я бы спорить не стала. Вот что иногда делает искусственная уверенность в голосе!
- Ты боишься меня? – спросил он.
- А стоит? – опять уточнила я.
- Я – монстр, Белла! Всё тебя привлекает во мне, но мне этого и не надо. Я – самый сильный и быстрый хищник на земле, мой слух гораздо совершеннее твоего. Я – машина для убийств, - он говорил это всё с горечью в голосе. – Спроси, чем я питаюсь?
- Кровью? – предположила я, судорожно вспоминая все истории, которые слышала о вампирах.
- Да. И твоя кровь, именно твоя, - самая желанная для меня… - он чуть не плакал, кажется.
- Не понимаю твоей скорби, - отходя от шока, вымолвила я.
- Я столько лет работал над тем, чтобы совладать с монстром, сидящим у меня внутри и требующим человеческой крови. Я и моя семья отличаемся от нам подобных. Мы перешли на кровь животных, - пояснил мне он. – Но появилась ты, и мне невыносимо трудно сдерживаться. Твой запах… он как наркотик для меня, мой личный сорт.
Проблема.