У всех есть свои тайны, скелеты в шкафах, монстры под кроватью. Тени действительно начинают двигаться, а из них кто-то смотрит именно на тебя.

Моя работа не та о которой можно было бы написать своей матери. Здесь хорошо платят, это помогает миру, но нет никаких преимуществ. Она не полезна и с нее не возможно уйти. Ты либо работаешь, либо умрешь…

Той ночью я проследовал за мисс Дженкинс от работы к машине, выжидая подходящего момента. Кажется она шантажировала своего мужа тем, что уйдет от него забрав все деньги. Она перешла улицу к своему автомобилю и я пошел за ней. Да, на улице было несколько магазинов, но никто бы нас сейчас не смог увидеть. Ее машина осталась бы возле темного переулка, а крики были бы приглушены. Ее имя добавилось бы к моему списку, к именам уже несуществующих людей.

Я закрыл ей рот ладонью и потащил в переулок, вводя смертельную дозу морфия в шею. Она остановилась почти немедленно, и я почувствовал как ее сердце сделало последний удар, прежде чем остановилось. Она больше не двигалась…

Моя машина стояла на другом конце переулка, накрытая брезентом укрывающим ее от дождя. Я положил ее в багажник и поехал в лес, в котором уже была яма, футов шести глубиной, которую я приготовил буквально за несколько часов до смерти мисс Дженкинс.

Я был монстром, монстром с долгом. Я был должен делать все, что он скажет, а взамен, моя жена оставалась нетронутой.

Я приехал в часть леса, где никого никогда не было, и бросил мисс Дженкинс в брезенте в могилу. Всю грязь возле дыры я тоже накрыл брезентом, чтобы хоть как-то замести следы. Я покончил со своей работой меньше чем за пол часа, это на три минуты меньше чем мой лучший результат. Я вернулся к своей машине и поехал домой. Когда я вошел в дом, то услышал как моя красивая жена готовит обед, попутно развлекая нашу трехлетнюю дочь Ванессу. Я объявил о своем приходе, сказав, что приму в душ.

В душе я обдумывал свое последнее убийство. Это случилось только полтора часа назад. Полтора часа назад я внес еще одно имя в длинный, бесчисленный список. Я давно прекратил считать, меня это слишком угнетало. Я до сих пор не мог поверить, что два года назад, я был безгрешным человеком, чтил мать и отца, не воровал… И все же я совершил самый большой грех в мире. Убил.

Мне всегда было интересно, почему именно я, должен был сделать это. Я не понимаю кому я так насолил, чтобы вызвать у него такую бесконечную злобу. Я получал голосовую почту с угрозами. Потом стал получить письма. Но после этого, когда они поняли что мне угрозы не страшны, они стали угрожать моей жене. Я бы не смог жить без нее, так же как и без моей дочери.

Я вышел из душа, надел футболку и джинсы, и вышел из комнаты. Я побрел на кухню и остановился у двери, наблюдая как моя жена играла с нашим трехлетним чудом. В кухне пахло свежим базиликом, чесноком и соусом маринара. Наконец она развернулась ко мне лицом и сладко улыбнувшись, принялась накрывать на стол. Я захватил салфетки, вилки и ножи, и помог ей. Она, взяв два бокала и чашку для Ванессы, поставила их на стол.

Наконец-то она остановилась и посмотрела на меня, улыбаясь глазами, и начала идти ко мне. Я обнял ее за талию, когда она подошла ко мне близко и поцеловала, и поблагодарил свою настойчивость еще раз, за то, что она позволила ей жить.

- Как прошел твой день, солнышко? – спросила Белла подходя к плите, чтобы размешать соус. Днем - я был бухгалтером в корпоративном центре Банка Сиэтла.

- Долго, - сказал я вздыхая. – Число построенных домов выросло, и банк устойчиво теряет много денег. Мы иногда должны продавать их за половину цены, потому что кто-то на верху, сошел с ума, когда выделял деньги на этот год. Я клянусь, милая, эти шишки никогда не учатся на своих ошибках. Эти мужчины, подрывают фондовый рынок!

- Это все закончится довольно скоро, - сказала она успокаивающе.

- Я надеюсь что ты права, - сказала я и посмотрел на Ванессу. – А как прошел твой день, золотце?

- Я нарисовала рисунок! – сказала она усмехаясь и указывая на холодильник где была приклеена бумажка на ее высоте. – Это наша семья.

Я присмотрелся и увидел очертания себя, Беллы и Ванессы, построенных в линию по порядку возрастания, рядом с небольшим домом из дымохода которого шел дым кольцами.

- Просто замечательно! – сказала я с энтузиазмом. Ванесса широко улыбнулась и выпила свой сок.

- Обед! – сказала Белла стоя возле печи. – Самодельные равиоли с чесноком, базиликом и маринара…

Следующим утром я проснулся и сразу же пошел в душ. Уже застегивая свою рубашку, я услышал пронзительный крик Беллы где-то в доме. Я выбежал из комнаты и помчался к открытой двери спальни Ванессы. Белла стояла над кроваткой в которой спит наша дочь. Она была пуста, было лишь только отброшенное одеяло и подушка. Окна были настежь открыты, а занавески оторваны

Я выбежал из комнаты и направился вниз, крича имя Ванессы. Ее нигде не было. Я быстро достал свой телефон, и, с удивлением увидев сообщение от неизвестного числа, чуть не упал в обморок.

Я предупреждал тебя, надеюсь что ты имеешь ее фотографии, которые не дадут тебе ее забыть.

Я вздохнул и набрал номер полиции. Оператор немедленно ответил.

- 911, слушаю вас, - сказала женщина на другом конце провода

- Моей дочери не оказалось в кровати этим утром, ее окно открыто настежь, а занавески разорваны, - сказал я в порыве.

- Ваш адрес? – спросила она. Я быстро продиктовал, и она сказала, что полиция уже выехала.
Я быстро вернулся к своей жене. Она сидела свернувшись калачиком в углу комнаты, безучастно смотря на пустую кровать. Я обнял ее.

- Полиция уже едет, они найдут ее, - уверял я ее, и себя в частности. Вдруг мы услышали серены и Белла посмотрела на меня. Я быстро сбежал вниз, чтобы сопроводить их в комнату. Открыв дверь, я сказал им следовать за мной. Они взяли у нас показания и сказали, что мы должны ждать звонка с требованиями о выкупе. Но, его так и не было… Вместо этого мы получили коробку с образцом крови и брошюрой похоронного бюро.

К шести часам, над коробкой поиздевались как могли, ища хоть какие-то отпечатки пальцем или какие-то зацепки. Но и их тоже не было.

Неделя ожидания, и тест ДНК подтвердил наши опасения. Количество эритроцитов с кислородом сказали нам, что она была мертва за несколько часов до того как кровь бралась... Белла, все время оплакивала потерю нашей дочери, не останавливаясь ни на минуту…

Тогда пришло новое сообщение…

Раймона Эванс.
Работает в корпорации Ньютона.
Конец смены – 19:00.

Я уставился на фотографию ничего не подозревающей женщины и горе полностью захленуло меня. Я смял листок и выкинул его. Я выкопал слишком много могил, и теперь, пришло время выкопать одну для себя. Собрав всю силу воли в кулак, я поднялся наверх чтобы поцеловать Беллу, в последний раз.

Она была в комнате Ванессы, плача, и крепко прижимая к себе любимого кролика нашей дочери. Я поцеловал ее в лоб и крепко обнял.

- Эдвард, - прошептала она тихо

- Что? – спросил я.

- Я не хочу больше жить, - сказала она и опять зарыдала. – Я честно, не думаю, что смогу перенести это...

Я крепко сжал ее и понял что был эгоистом, собираясь оставить ее одной в этом жестоком мире.

- Я… я могу помочь тебе.

Она резко вздохнула и быстро на меня посмотрела. Я видел удивление сияющее в ее глазах.

- Я имею… у меня есть немного морфия, он не причинит боли, - сказал я смотря вниз.

- Я не знаю откуда он у тебя, и если честно, мне все равно, - сказала она и медленно поцеловала меня. – Давай сделаем это в спальне.

- Хорошо, - сказал я и пошел к своему офису. Взяв ключ с верхней полки книжного шкафа, я открыл верхний ящик моего стола. Открыв бархатную коробочку я достал два шприца.

- Я умру так и не узнав почему, Эдвард, - сказала она спокойно. Она потянулась за блокнотом лежавшим на тумбочке и быстро написала записку, а затем передала ее мне.

Это был полностью мой выбор, это самоубийство поможет мне обрести покой. Белла Каллен.

- Беспокоишься о моей репутации? – спросил я и она кивнула. – Куда ты хочешь ввести морфий?

- Я думаю что в вену, возле локтя, - сказала она посмотрев в мои глаза. Я лег рядом с ней и уставился на нее

- Ты уверенна? – спросил я и она кивнула. – Я люблю тебя, Белла.

- Я тоже люблю тебя, Эдвард, - сказала она поцеловав меня в последний раз. Слезы ручьями бежали по ее лицу, когда она разделилась и спокойно протянула свою руку мне. Я приложил шприц возле ее вены и ввел его в нее. Я сделал это медленнее чем я всегда делал. Вытащив шприц я посмотрел на Беллу.

- Я люблю… тебя… - прошептала она спокойно и ее сердце остановилось.

Задохнувшись от рыданий я поцеловал ее в голову и притянул к себе ближе. Достав собственный шприц я уколол себя, быстро впрыскивая морфий в вену. Как только я вытащил иглу, мои веки стали медленно опускаются, а мысли…затуманились…
____________________________________________________________________________