Я покинула школу даже не потрудившись принять душ после физкультуры. Тренер не заставлял меня переодеваться, за что я безмерно благодарна, хотя и понимала, что это долго не продлится. Сегодня был ад, конечно, он не входит в пятерку лидеров, но всё равно ад. И пришибить себя или других на волейболе, выплеснув свою желчь, не лучший выход.

Школа находилась в двух кварталах от нашего дома, поэтому я шла пешком, не смотря на уговоры Рене и Фила, купить мне машину. Это явно лишнее. Кроме того, свежий воздух благотворно на меня влияет. Такое чувство, словно я задыхаюсь в школе, словно моим лёгким не хватает воздуха. Школа – для меня разновидность смерти.

Единственное позитивное событие за сегодня, помимо милосердного учителя физкультуры, встреча с Хейлами и Калленами, исключая того, кого я не стану называть, он должен умереть трагической и мучительной смертью. Элис встретила нас с Джаспером после литературы и проводила меня на следующий урок. Эмметт заплатил за мой обед, когда я поняла, что забыла деньги. Ещё я познакомилась с Розали, сестрой Джаспера и девушкой Эмметта. На самом деле именно она убедила тренера, что будет лучше, если я один день просто понаблюдаю. Она оказалась настоящей находкой.

И ещё у неё зверская подача, притом она двигалась так изящно, что из причёски не выбился не единый волосок. Если бы она не вела себя так мило по отношению ко мне, я бы с лёгкостью могла её возненавидеть. Но что-то в ней было.

Пешая прогулка к дому не очень-то помогла собраться с мыслями. Я покинула ад, но зато вошла в чистилище. Это моё искупление, моё наказание, моё вечное небытие, которое я навлекла сама на себя. К тому моменту, как я пришла домой, всё, чего мне хотелось – позвонить Чарли.

У меня удивительный отец. Обычно мы не говорили о чувствах и проблемах, но периодически он мог выслушать меня, если я в этом нуждалась. Эти периоды случались довольно часто за прошлый год. Прошёл год, я вынуждена напомнить себе об этом. Год даёт время, чтобы исцелиться, двигаться дальше, принять жизнь. Но моя жизнь напоминала о себе, повсюду преследуя карими глазами.

- Привет, Белла, как школа? – позвала Рене из кухни. Я нахмурилась на её попытку вести себя по-матерински. Она старалась, но мне по-прежнему очень трудно принять её. С Грейси у неё получалось лучше.

- Всё нормально, -- сказала я, направившись к ней.

- Завела друзей? – спросила она, нарезая перец. Я испугалась за её пальцы, насколько могло травмировать четырёхмесячного ребёнка зрелище, как кто-то отрубает себе пальцы?

- Парочку, -- ответила я. – Я собираюсь позвонить Чарли.

Я развернулась, чтобы уйти, но её голос остановил меня.

- Белла?

- Да, мам?

- Ты не могла бы забрать переносную кроватку с Грейси к себе, чтобы я могла приготовить ужин? – я кивнула, забирая её. – Она не так давно проснулась, но в течение дня почти не капризничала.

- Тебе было хорошо, Грейси? – спросила я. Её ответная улыбка служила подтверждением. Она слишком похожа на своего отца, безмятежного по жизни.

Я перенесла Грейси в свою комнату. Обои на стенах были фиолетового цвета, выбор Рене, а кровать застелена покрывалом цвета лаванды. Моя мать понятия не имела, какой цвет мне хотелось бы, но я не собиралась жаловаться. Особенно учитывая, сколько она для меня сделала, хоть мне и не выносимо признаваться в этом даже самой себе.

Я поставила кроватку Грейси на кровать и села рядом с ней. Чарли – единственный кому я вообще звоню. Я звоню ему каждый день с тех пор, как переехала сюда в начале лета. Должно быть, Рене было очень сложно, потому что тогда Грейси исполнился всего месяц, но она ничего не сказала.

Он ответил после второго гудка.

- Белла?

- Да, папа, это я. Как ты? – я пыталась говорить непринуждённо, не заплакать. Чарли являлся моей опорой, и меня убивала необходимость уехать от него. Если бы у меня была возможность остаться в Форксе и выжить, я бы сделала это. Я пыталась… честно, старалась изо всех сил, но это просто невозможно.

- Я в порядке, Белла. А как ты? – голос прозвучал немного раздражённо. Я знала, что ко мне это не имело отношения, почти. Он тоже очень расстроился, он даже плакал, когда я сказала, что переезжаю, но он понимал.

Я ушла от прямого ответа.

- Это первый день в школе. Здесь совсем не так, как было дома, -- Да, Форкс – это дом. А это место… я даже не знаю, как назвать.

- Не сомневаюсь. Как дети? Они милые?

Я фыркнула.

- Один из них – сволочь.

- Белла, -- по-отечески произнёс он. – Следи за речью.

Я слегка улыбнулась, мне не хватало его.

- Так и есть, папа. Но его брат и сестра очень классные, поэтому я не могу винить в этом его родителей. Он нахватал слишком много дурных качеств от МТВ. Серьёзно, МТВ разрушает наше поколение. Пройдут годы, и от нашей цивилизации камня на камне не останется, запомни мои слова, -- Чарли посмеялся. Его всегда забавляло, когда я изрекала подобные тирады.

Грейси начала плакать. Я зажала телефон между плечом и ухом, и, подняв малышку на руки, стала укачивать её.

- Как Грейси? – спросил отец.

- Всё хорошо. Рене говорит, днём она почти не капризничала, а затем я пришла домой. Теперь она пытается выплакать свои миленькие карие глазки, -- я продолжала покачивать её взад-вперёд. – Как думаешь, дети могут перенимать настроение людей, которые находятся рядом с ними?

Чарли вздохнул в трубку, я могла лишь представить, как он сидит в кресле в гостиной, вытянув ноги. На нём униформа и он забежал домой на обед в надежде, что я позвоню. В одной руке он держит бутерброд, а в другой телефон.

Я включила громкую связь и положила телефон на кровать.

- Не знаю, Белла. Как думаешь, ты сможешь приехать на Рождество? – я пожала плечами, понимая, что он не может меня увидеть. Грейси успокоилась в моих руках.

- Может тебе лучше прилететь сюда. Это намного проще и дешевле, чем покупать два билета до Вашингтона, -- сказала я.

- Это точно, -- снова вздохнул он. – Я скучаю по тебе, Беллз. Я скучаю по вам обоим.

- Я тоже скучаю по тебе, папа. И я знаю, что Грейси скучает по тебе. Мне кажется, она знает, что я разговариваю с тобой. Она не прекратила плакать, пока не услышала твой голос, -- не хотелось ему это говорить, от таких слов ему становилось лишь труднее.

- Грейси, ты скучаешь по дедушке? Ты скучаешь по мне, Грейси?

Я посмотрела на свою дочь. Она снова улыбалась, слушая его голос.