Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4607]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13578]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8172]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [102]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3681]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!

Покаяние
На его жизненном пути всегда были преграды, которые он смог преодолеть. Но получится ли герою пройти новые трудности, когда у него отняли все, кроме веры?
Мистика, детектив, экшн. Мини.

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

Вечность - много или мало?
Что произойдет с героями известной саги спустя семь лет после счастливой развязки? Как сложится судьба необычной девочки, с которой вопреки законам природы запечатлился оборотень Джейкоб? Смогут ли они найти путь к сердцам друг друга, преодолеть ложь, боль и разлуку? Удастся ли им совершить чудо, когда реальность так сильно в нем нуждается?

Протяни мне руку - 2. Сохранить свое счастье
Вот оно счастье - ты идешь и держишь ее за руку, смотришь в ее глаза. Но сможешь ли ты все это сохранить? Что еще ждет счастливую семью Уитлок? Новые испытания или отголоски прошлого? на что пойдут герои чтоб сохранить свое счастье?

Рождественский Джаспер
Юная Элис Брендон отчаянно мечтает об особом подарке и просит у Санты исполнить ее самое заветное желание. Но у озорного старика совсем иные представления о мечте девочки…

Лунный свет
Один человек может изменить всю твою жизнь. Поэтому очень важно сделать правильный выбор.

Предательство и Любовь
Через 100 лет после событий в Рассвете семью Каллен вновь постигают трудные времена. Уходит из семьи любимая дочь, племянница и внучка - Ренесми. Она встретила любовь (как ей кажется) и готова ради неё на все. Прошло 50 лет. Эдвард очень скучает по дочери и видит, как мучается Белла. Он решает найти Ренесми и попытаться наладить отношения с любимой дочерью. Но увиденное перешло все границы...



А вы знаете?

...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый женский персонаж саги?
1. Элис Каллен
2. Белла Свон
3. Розали Хейл
4. Ренесми Каллен
5. Эсми Каллен
6. Виктория
7. Другой
Всего ответов: 12968
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Краски вне линий. Глава 44

2016-12-10
18
0
Глава 44. Цвета
Заключительная глава! Не пожалейте ваших отзывов! Спасибо, что были с нами! Приятного прочтения smile


BPOV

Думаю, эта стена нравится мне больше всего. Началось все с одной небольшой фотографии, но смотрите, как все пошло. Мои глаза всегда выхватывают тот первый снимок. Эдвард и Кэти на лодке в тот первый раз, когда мы отправились на рыбалку. На Эдварде старая рыбацкая шапка Бена, а у Кэти на голове смешная кепка с улыбающейся рыбкой. Эдвард искренне улыбается, а Кэти… не слишком. Она выглядит так, словно собирается убить меня, и это всегда вызывает у меня смех, даже сейчас.
Я думаю, это был настоящий первый день нас как семьи. Конечно, мы уже какое-то время жили под одной крышей, но это было впервые, когда мы по-настоящему наслаждались друг другом – только мы втроем.
И я люблю отводить глаза вправо, прямо к фотографии немного большего размера, на которой лица Чарли и Эдварда. Их профили рядом, они вместе рыбачат, и алый рассвет так прекрасно окрашивает их кожу. Я помню, как ощутила слезы на глазах, когда сделала этот кадр. Само собой, на обоих надеты непохожие друг на друга старые рыбацкие шапки с приманками и крючками. Двое отцов, двое мужчин, которых я люблю больше всех на свете.
Я немного опускаю глаза, и на следующем фото Кэти, четырнадцатилетняя, ее рот широко раскрыт, она стоит в лодке Чарли, держит обеими руками удочку, выдергивая из озера приличных размеров форель. Смотрю на брызги воды, застывшие в воздухе вокруг нее, и на ее непослушные рыжие волосы, торчащие во все стороны кудри, увековеченные на этом фото. Так красиво.
Мне надоело смотреть на снимки с рыбалки, поэтому я поднимаю глаза почти к самому верху стены. Я не могу сдержать улыбки, которая расплывается на моем лице, когда я вижу фото одетого в костюм Эдварда. Он в церкви, с ним ухмыляющаяся Кэти, которая стоит рядом с ним на коленях, ее ладони сложены вместе и смотрят в небеса. Она показывает ему, как это делать правильно. Она еще такая маленькая на этом фото. Такая невинная, невзирая на все, через что она прошла.
Эта фотография напоминает мне кое-что, поэтому я ищу глазами снимок, на котором Эдвард в черных солнечных очках. Фото сделано тогда, когда он ненадолго лишился зрения, сразу после смерти Рейвен, Джеймса и Кевина. Под очками у него на каждом глазу по повязке, и он постоянно носил солнечные очки, чтобы мы с Кэти не слишком расстраивались. Словно так мы могли забыть о его повреждениях и думать, что он просто «пытается выглядеть клево» или «не хочет, чтобы его узнавали поклонники».
Это единственное фото с ним, которое я сделала в тот период, но на нем запечатлен важный момент. Эдвард прижимается к Кэти, и кажется, что он сейчас раздавит ее в своих крепких объятьях. Но она улыбается, и ее глаза закрыты, словно она рядом с лучшим человеком на Земле (так оно и есть). На фото с ними рядом на столе торт с одной свечой. Кэти испекла его для Эдварда, сказав, что он заслужил еще один день рождения, лучший, чем тот, настоящий, который был у него в этом году. Она сказала, что одна свеча для единственного желания – чтобы папа снова смог видеть. Она сказала ему, что это все, чего она хочет.
Это Эдвард попросил сделать тогда фото. И затем фото рядом с тем: на нем мы трое в черных солнечных очках, которые стянули к носу, обнажив верхнюю половину глаз, и Эдвард улыбается. На этой фотографии Эдвард уже может видеть! Мы только что возвратились домой из больницы, где к нему впервые за шесть недель слепоты окончательно вернулось зрение. Повязки были сняты, после этого он моргнул несколько раз, его губы изогнулись в самой головокружительной улыбке, и он заявил, что видит нас! Мы втроем десять минут плакали и обнимались, прежде чем врачу удалось усадить Эдварда обратно, чтобы проверить еще кое-что.
Это был великий день, и я по-прежнему дрожу, когда думаю о нем.
Мне бы хотелось иметь несколько фото, запечатлевших, каким храбрым был Эдвард в течение этих недель. Он по-прежнему заботился о Дэнсер, продолжал работать на конюшне, отказываясь прекращать жить своей нормальной жизнью из-за того, что у него перед глазами темнота. Всегда было приятно смотреть, как он настаивает на том, чтобы все делать так же, как и раньше, но он никогда не сдавался. Я уверена – лошади прекрасно провели время во время тех недель со слепым Эдвардом. Психо и Темпер в особенности насладились местью незрячему конюху.
К тому времени, как к нему вернулось зрение, он уже в любом случае мастерски научился делать все, будучи слепым. Доктора совсем не были уверены, что он снова будет видеть. Они сделали все возможное и сказали, что теперь все в Божьих руках. У нас с Кэти заняло много времени напомнить ему обо всех случаях, когда Бог помогал ему в жизни. Но он по-прежнему не внимал нашим доводам, и нам было больно видеть, как мало в нем веры.
Я все еще слышала его голос, полный эмоций, ломающийся от слез, когда он увидел нас с Кэти впервые с тех пор. Позже, той ночью, он сказал мне в постели, что его до чертиков пугало одно – возможность никогда больше не увидеть моих глаз. Или моего румянца. Или того, как его дочь превратится в женщину.
- Спасибо тебе, Господи, за то, что ты не отнял это у меня, - сказал он в ту ночь сквозь слезы, лежа в моих объятьях, прямо перед тем, как мы неистово занялись любовью. Вот когда я подумала, что он решил дать Богу еще один шанс, и в следующее воскресенье мы отправились в церковь вместе.
От всех этих воспоминаний глаза у меня снова наполнились слезами, так что я вынуждена была отвернуться, увидев фото Кэти. Она сидела за рулем и закатывала глаза на Эдварда, сидевшего на пассажирском сидении с открытым ртом, так как в тот момент он читал ей какую-то нотацию, но я не могу вспомнить, что именно он говорил.
Пальцами он словно указывал ей через лобовое стекло на другие машины, но я точно помню, что он целую неделю не позволял тронуть машину с места, пока учил ее поворачивать ключ зажигания.
Я громко рассмеялась и взглянула на соседнее фото, где маленькая желтая машина Кэти едет по дороге, а Эдвард преследует ее, приложив руки ко рту с криками «будь осторожна, Кэти!», и я все еще слышу его крик, в котором любовь, а не злость.
Это был важный момент для него, редкая секунда времени, когда он ненадолго отпустил ее. А у нее уже были права, и она направлялась отпраздновать это со своими друзьями. Ему это не нравилось, но в то утро он разжал свои пальцы и выпустил ее на волю. Позвольте вам сказать, это был тяжелый денек для меня. Каждый раз, когда раздавался звук двигателя, Эдвард подпрыгивал и бежал к окну смотреть.
Это приятно – когда ты родитель и можешь оглянуться назад, почти заставляя свою взрослую дочь снова превратиться в маленькую девочку. Это чувство посетило меня сейчас, когда я с гордостью смотрела на снимки Кэти, занимающейся каратэ. Так много турниров, наградных лент, статей. Мне нравится эта газетная статья, висящая здесь, в ней фото Кэти, держащей свой трофей. Заголовок очень крупный и гласит: «Каллен выигрывает чемпионат третий год подряд!»
Это странно. После всего, пережитого Кэти в тот день, когда Кевин с Эдвардом дрались на стеклянном полу, я очень боялась, что у нее навсегда останется шрам на сердце. Что она всегда будет бояться. Но она удивила нас всех. Она заставила Питера научить ее всем движениям, что он знал, и множеству тех, каких он никогда не делал раньше. Питер начал тренировать ее, а не просто обучать кое-чему. Кэти всегда хотела большего. Больше уроков. Больше движений. Я думаю, что она решила больше не быть слабым маленьким ребенком. Я думаю, все мы знали, что нам никогда больше в жизни не придется драться, но Кэти все равно не хотела оказаться неподготовленной, окажись она в такой ситуации. Я никогда не забуду ее голоса, который звучал так по-взрослому, почти как у солдата, когда она сказала мне: «Никто больше и близко не подойдет, чтобы снова причинить боль моей семье».
Мне очень нравятся фотографии, на которых с ней Питер и Тао. Да, Тао тоже тренировался и посещал вместе с Кэти каждое занятие. Он также выигрывал награды на некоторых турнирах. Вместе Кэти с Тао были очень опасной парочкой, даже будучи подростками. И было нелегко ухитряться держать Эдварда под контролем во время тех турниров, уж поверьте. На соревнованиях он жаждал крови каждого ребенка, осмелившегося стать соперником его дочери. Однажды ребенок ударил Кэти ногой по лицу, и я чуть не упала с наших сидений, держась за ногу Эдварда, когда он рванул вниз. Потребовались я, Питер и парочка судей, чтобы не подпустить Эдварда к пятнадцатилетнему подростку!
Выше висят фотографии Кэти и Тао со студенческого бала. Должна признать, что за годы Тао превратился в довольно привлекательного парня, хотя я никогда не говорила этого вслух. Кэти и Эдвард оба убили бы меня. Его длинные черные волосы были похожи на шелк, опрятными прядями спускаясь на его белый смокинг, а его глаза всегда были очень проникновенны, и в них было что-то волшебное. Что-то глубокое и порой немного грустное, но мудрое.
И Кэти прекрасно выглядит на этих снимках, ее волосы уложены в высокую прическу, залиты лаком с блестками, а ее макияж безупречен и не слишком тяжел. На ногтях французский маникюр, такой же, как и у меня, поскольку в тот вечер я была в распоряжении Элис, которая водила меня в лучшие заведения в городе и за городом, чтобы сделать все это. То платье, прекрасный черно-белый шелковый шедевр, было самым простым делом. Эдварда посылали за ним в Нью-Йорк. Он выбрал его сам. Оно оказалось именно таким, как хотела Кэти. Полагаю, в нем также было что-то от Элис. Ну он всегда выбирал идеальные наряды и подходящую обувь. Он одевал меня много, много раз.
Ничто не могло быть слишком хорошим для его маленькой девочки, и пока он еще не избаловал ее до безобразия. Я до сих пор не знаю, как ему это удалось.
И затем мои глаза выхватили фотографии, где Кэти помогает Эдварду на конюшне с Дэнсер. Ах, вот как. Здесь были снимки Кэти верхом на всевозможных лошадях, сделанные в течение нескольких лет, но моими любимыми были те, где она и Эдвард скачут на Дэнсер. Я обернулась, чтобы посмотреть на самую лучшую фотографию, где Эдвард один верхом на Дэнсер, а та стоит на задних копытах, больше не больная и не напуганная, не хромая и ничем не ограниченная. Она здорова, идеальна и прекрасна, и эта улыбка на лице Эдварда… черт.
А вот выше… Посмотрите на эту – Эдвард помогает Дэнсер впервые ожеребиться. На нем его очки, боже, он выглядит сексуально в очках! И он очень сосредоточен на том, что делает.
Одетый в свой белый халат ветеринара, доктор Каллен выглядит действительно невероятно, когда смотришь, как он работает.
Я коснулась пальцами его диплома, висящего в рамке над фото, и вынуждена была закрыть глаза, вспоминая те вечера, когда Эдварду приходилось учиться и ходить на занятия. У меня в альбоме много таких фото, в течение нескольких лет каждый раз, когда я видела Эдварда, у него была книга либо в руке, либо она лежала перед ним на столе. Он изумлял меня тем, как глубоко погружался в учебу, которая никогда не давалась ему без труда. Он даже время от времени проваливал что-нибудь… тест, экзамен, но затем десять раз повторял материал, решительно настроенный порвать всех на следующем экзамене! И так и делал! Эдвард окончил колледж вторым в своей группе по успеваемости (в США принята и такая система оценки – прим.пер.). Те фото висят выше, я считаю, что Эдвард в черной шелковой шапочке и мантии безумно сексуален, не так ли? И мы с ним занялись сексом в ту ночь, как только Кэти уснула.
Здесь Боб, я и Эдвард на его церемонии вручения дипломов. Кэти сделала этот снимок. Боб выглядит очень гордо, но не так, как я. Я крепко целую Эдварда в щеку, обнимая руками, и он выглядит таким юным, полным надежд, словно у него есть все.
В тот день сбылась его мечта. Он стал врачом. Ветеринаром.
Кстати, о сбывшихся мечтах… Мои глаза перемещаются в центр стены, направо, и я вижу себя в белом свадебном платье, простом белом платье с кружевной отделкой, и рядом жених, одетый в черный смокинг. Его наряд завершает черная ковбойская шляпа, которая так сексуально почти полностью прикрывает его зеленые сверкающие глаза.
Солнце за нашими спинами садится за край утеса, найденного нами вместе там, где мы праздновали мой день рождения и провели еще несколько счастливых ночей. Там-то мы и принесли свои клятвы перед миром. Я люблю все фотографии со свадебной вечеринки, они висят здесь, чуть выше слева.
Эдвард хотел, чтобы подружки невесты были в красном, и Элис, Роуз, Дженна, Керри и Мелоди отлично выглядели в этом цвете. Эдвард назвал их «красной линией», и тогда я уже знала, что это означает. Он сказал, что на этот раз находится на нужной стороне от линии и не намерен снова ее пересекать.
И вид парней в смокингах! Джаспер, Эмметт, Маркус, Питер, Джош и Боб – все они выглядели потрясающе! Хотя было нелегко надеть на Маркуса черную ковбойскую шляпу, как у остальных. Но, в конце концов, он сдался. Еще одна фотография с нами, на которой Маркус улыбается, и у него сверкают фальшивые золотые зубы! Эдвард смеялся до упада и снял зубы, чтобы сделать повторный снимок, но он должен был сохранить копии первого снимка. Эти двое милы до безобразия, словно два подростка. И они до сих пор такие же.
Кэти была моей свидетельницей. Кому еще я могла доверить эту роль? Чарли был шафером Эдварда. Он сказал, что не будь моего отца, я бы никогда не оказалась с ним в самолете, на котором он летел в Каспер. У нас не было бы этой прекрасной жизни, нашего второго шанса.
И Бен с Анжелой… Они вместе вели меня по проходу, находясь по бокам от меня, вели меня к человеку, который до этого был женат на их единственной дочери. Я никогда не знала, с каких небес сошли эти двое, но я навсегда им благодарна. Тем не менее Чарли забрал меня у них, с большой любовью поцеловал мою руку и вложил ее в руку Эдварда. Именно он сказал «Я», когда священник спросил, кто выдает эту женщину. Этот момент оказался для меня даже более эмоциональным, потому что Чарли в тот день впервые стоял на обеих своих ногах. Он неделями практиковался в ходьбе с протезом, но не позволял мне смотреть на это до того дня, когда он стоял, улыбаясь и ожидая меня. Было небольшим чудом то, что мой макияж не стек по лицу к тому моменту, как я добралась до Эдварда. И Чарли даже потанцевал со мной в тот вечер на приеме под «Поцелуи бабочки».
И я рассмеялась, когда повернулась к Эдварду, который наблюдал за нами и плакал, пока танцевал со своей маленькой девочкой. Боже, мне нужно будет запасти больше бумажных салфеток, когда Кэти наконец выйдет замуж!
Я люблю это фото, где мы с Эдвардом у нашего дерева, там под вырезанными на стволе словами «Эдвард и Белла» мы добавляем «Мистер и миссис Каллен». И Эдвард прикусывает свою нижнюю губу, пока вырезает… черт!
Мы до сих пор постоянно туда ходим. Это наше место, и оно всегда им будет. Мне хочется, чтобы в один прекрасный день наши тела оказались там после того, как мы умрем. Или, может быть, Кэти развеет пепел над нашим утесом. Мне бы этого хотелось.
Мы поженились не сразу после смерти Кевина, Джеймса и Рейвен. Эдвард заставил нас всех выждать, когда он станет «достоин меня». Это случилось после суда, когда он стал ветеринаром, а я настоящим доктором Беллой. Я ждала несколько лет, и это точно стоило моих ожиданий.
Я всегда на минутку задерживаюсь, чтобы взглянуть на оправленные в рамки статьи и программки со школьных спектаклей Кэти. Она долго мечтала играть, и во время обучения в старших классах получала превосходные отзывы о своих выступлениях. Она всегда заставляла нас с Эдвардом плакать на каждой пьесе, в которой играла. Начав с маленьких ролей, она добралась до главных. У нас перехватывало дыхание от некоторых ролей, которые она играла.
Эдварда уговорили на то, что однажды она поедет в Голливуд и встанет в один ряд с Мерил Стрип и Робертом де Ниро. Мы знали, что она очень талантлива, но Эдварда мучила мысль о таком выборе жизненного пути. Что это даст ей? Ее душа, ее сердце… он сам жил среди подобных «акул» долгое время и ненавидел мысль, что Кэти придется плавать с ними в одной воде.
Я точно не знаю причины, но однажды Кэти решила, что не хочет быть знаменитой и становиться «звездой». Она любила играть, но не могла представить себя в этой жизни.
Кэти на школьном выпускном вечере была в белом, цвете школы, поскольку призраки в этом городе были особо почитаемыми персонами. Даже школьная футбольная команда называлась «Призраки Каспера». Все было идеально, с длинными рыжими волосами она выглядела потрясающе и очень ярко, и Эдвард в тот день даже не скрывал слез. Каждый момент, который был связан с Кэти, являлся для Эдварда мечтой, ставшей явью. Я думаю, когда-то он убедил себя, что не увидит всех этих моментов.
И Тао, мальчик, который даже не говорил по-английски, был лучшим выпускником! В старшей школе он перепрыгнул через несколько классов, потому что уровень его знаний был гораздо выше, чем у остальных! (Хотя я думаю, что ему просто хотелось ходить на уроки с Кэти и получить диплом вместе с ней).
Тао говорил так разумно и с такой страстью, что было даже забавно слушать его речь! (по традиции, лучший выпускник школы говорит прощальную речь во время церемонии вручения – прим.пер.) И он поблагодарил Эдварда за то, что тот учил его и его друзей, когда он был ребенком. Также он поблагодарил своих родителей, Дженну и Маркуса, за все, что есть у него в жизни. Он говорил обо всей любви, которую они демонстрировали ему, и о том, как это прекрасно, когда белая женщина, афроамериканец и японский мальчик могут жить вместе как одна семья. Он мечтал о мире, где все люди будут похожи на его родителей, ведь тогда там не существовало бы расовых проблем.
Прямо над этими фото висят снимки со свадьбы Маркуса и Дженны, там Эдвард был шафером. Рядом в рамке фотографии, где Маркус с Тао улыбаются, держа перед камерой документы об усыновлении. Эти фотографии сделал Эдвард.
Дженна ждала, когда Тао будет готов попросить называть ее мамой, на следующий год это случилось, и тогда ее официально вписали в эти документы.
Кажется, Дженна научилась очень важной вещи – ждать, пока тебя попросят, а не принуждать, ждать, покуда чье-то сердце не будет готово принять тебя. Мне интересно, кто ее этому научил.
Питер сотворил чудо с Дженной, со мной и Эдвардом, а также с многими-многими другими. Он снова стал одним из самых востребованных психотерапевтов в регионе.
И я рассматриваю не только собственные фотографии, также я очень люблю смотреть на эти фото слева.
Мы с Питером держим табличку, украшающую дверь в наш офис. Это дверь дома Питера, а на табличке надпись: «Доктор Питер Фачинелли и доктор Белла Каллен». На фото у нас на головах огромные шляпы, как у Сумасшедшего Шляпника (персонаж «Алисы в Стране чудес» - прим.пер.), а поверх обеих шляп приколота большая надпись «ПАРТНЕРЫ!».
Эдвард сделал эту надпись и эти снимки. Он израсходовал пять катушек фотопленки в тот день, сфотографировав каждый дюйм моего офиса. И да, табличка с надписью «Доктор Белла» висит на моей двери, и всегда будет там висеть. Как и табличка Эдварда, которую я сделала для него, висит на двери его офиса. Эдвард хотел, чтобы его офис был у нас дома. Он терпеть не мог уезжать далеко от дома.
Мои глаза движутся выше, выхватывают снимки танцующих Бена и Анжелы на вечеринке в честь тридцатилетия их свадьбы, а рядом висит статья, которая гласит: ««Ice Cream, You Scream» празднует десятую годовщину».
Также здесь висит меню ресторана Джимми Чена, в которое Эдвард влюбился, как только увидел его, прямо рядом с фото разодетого Маркуса на открытии его второго ресторана, бывшего ему не очень-то и нужным. Маркуса всегда можно было найти в ресторане Джимми Чена, где он готовил какое-нибудь свое новое творение, само собой, ежесекундно матерясь как матрос.
Но Маркус больше не был аутсайдером, став видным представителем общины. Он тренировал школьную футбольную команду, каждый год жертвовал школе средства, открыл в Каспере программу «Большой брат» (это социальная программа по поддержке трудных подростков, беспризорных, сирот – прим.пер.) и дважды в неделю давал кулинарные уроки! Люди любили, уважали его и не просили измениться. Его грязный рот все находили забавным, конечно, за исключением случаев, когда он ходил в церковь.
О, а выше висит очень важная фотография и статья, которая недавно украшала первую страницу «Нью-Йорк Таймс» (одна из самых влиятельных газет в мире – прим.пер.).
«Невиновен», - гласит простой заголовок. Под статьей фото нас с Эдвардом, обнимающихся, плачущих от счастья после оглашения вердикта суда. В следующую секунду нас обнимали Бен с Анжелой.
Судебный процесс был долгим и трудным. Эдвард за трибуной для дачи показаний, отвечающий на град вопросов прокурора… У меня болело сердце, когда он в течение многих дней рассказывал жюри присяжных всю историю, пока люди, сидящие на переднем ряду, делали его наброски (в США существует практика зарисовки хода судебного процесса, если он является закрытым – т.е. во время слушания в зал не допускается широкая общественность, а присутствуют лишь заинтересованные лица – прим.пер.), а репортеры второпях записывали за ним каждую деталь его прошлой жизни. Я так боялась, что он сломается.
Но Эдвард не сломался. Он оставался сильным. Он был честен, и жюри видело это. Они поверили ему, слава богу.
Самая страшная часть процесса пришлась почти на самый конец, когда отец Виктории, огромный мафиози, очень похожий на Джона Готти (один из бывших лидеров семьи Гамбино – преступной мафиозной группировки, действующей в Нью-Йорке с начала ХХ века до настоящего времени – мафия бессмертна… LOL – прим.пер.), направился к нам прямо в зале суда. У меня в жилах застыла кровь, но Эдвард стоял на месте и даже не дрогнул. Он толкнул меня к себе за спину и, не моргнув, ждал подходившего к нему мужчину.
И тот с улыбкой сказал Эдварду:
- Ты не должен бояться, парень. Ты не заслуживаешь времени, которое я потрачу на то, чтобы ударить тебя. Игрушки Виктории никогда не интересовали меня и никогда не будут интересовать.
Поначалу я оскорбилась и чуть не оторвала этому парню голову, но затем он поднял руки и сказал:
- Эй, не обижайся. Я лишь говорю тебе – живи своей жизнью. У тебя не будет проблем в моем лице.
И мы больше никогда его не видели. Позднее до нас дошли слухи, будто он даже дал слово, что все, кто причинит нам вред, заплатят ему за это. Странно.
Позднее я услышала, что над ним смеялись, и вся эта история про Викторию, занимавшуюся сексом с рабами, была помехой для ее отца и его коллег. Я думаю, причини он боль Эдварду, это выглядело бы еще более смехотворным, чем то, что он по-настоящему позаботился о «зверушке» своей дочери. И, в конце концов, я не думаю, что он вообще заботился о Виктории или Джеймсе, даже когда они были детьми. Что, вероятно, объясняет многое относительно того, почему они преследовали нас с Эдвардом. Они искали любовь.
И те бесполезные судебные исполнители – они появились в больнице прямо в тот день, когда жители города спасли нас, и были злыми, потому как даже не знали, где мы и что произошло в тот день! Эдвард блестяще послал их, прямо из койки, где лежал с повязками на глазах, сказав, что не нуждается в их услугах, так как вся защита, которая ему нужна, сейчас находится здесь. Они хотели перевезти нас, но Эдвард сказал им идти трахать самих себя. Я бы не смогла сказать лучше.
- Мы дома, здесь и останемся, - сказал он с полной убежденностью, и нас с Кэти это сильно растрогало. Мы были согласны с каждым его словом.
После суда, когда мы вернулись в Каспер, мы знали, что нам предстоят долгие объяснения с народом, извинения и правдивые рассказы. И мы беспокоились о том, что они нам скажут, и не захотят ли, чтобы мы уехали из Каспера?
Нам не пришлось слишком беспокоиться. Эти фото говорят об этом. Когда мы вышли из самолета, первое, что мы увидели, это гигантский плакат, где большими красными буквами было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, СЕМЬЯ КАЛЛЕН!»
Маркус с Питером держали этот плакат, и весь город стоял рядом и аплодировал нам, дожидаясь своей очереди обнять нас и сказать «добро пожаловать обратно». Я громко зарыдала, когда Питер обнял Эдварда и впервые назвал его настоящим именем, сказав: «Мы скучали по тебе, Эдвард». И затем он обнял нас с Кэти и сказал: «По вам тоже, Белла и Кэти».
Здесь в рамке целая статья. Маркус, Питер и Боб стоят у трибуны и говорят с жителями города – это было, пока в Нью-Йорке длился судебный процесс. Эти трое поведали всю историю остальным жителям, они рассказали, что произошло, и о нашей роли в этой истории. И прежде чем они закончили рассказ, весь город решил, что мы своего рода герои или что-то в этом духе. Мы даже не рассчитывали на такое, мы просто хотели вернуться домой. И быть самими собой.
И они дали нам такую возможность. И нас ни разу больше не назвали Энтони Мейсеном или Мэри Браун, хотя Боб по-прежнему постоянно звал Эдварда муравьем. Его маленький рыжий муравей, как бы он сказал.
Мне очень нравится заголовок статьи из газеты «Каспер Кроникл», висящей справа. Он просто гласит: «КАЛЛЕНЫ НАКОНЕЦ-ТО ВОЗВРАЩАЮТСЯ ДОМОЙ!»
В ту пору я еще не носила фамилию Каллен, но меня включили в их число, они все считали меня Каллен. Мне это нравилось.
Другие фото здесь – любимые у Эдварда. Вот крошечный белый жеребенок по кличке Крошка Танцор. Это первый малыш Дэнсер, которого Эдвард принимал здесь, за стенкой. Отцом жеребенка был Психо, и это был веселый день, когда Эдвард убедился в этом. Позвольте просто сказать, что мне было страшно за Психо, когда Эдвард в то утро отправился по его душу на конюшню.
Крошка Танцор – это просто нечто! У Эдварда всегда была с Дэнсер особая связь, но рядом с Крошкой Танцором он снова становился ребенком, которого я люблю. Крошка Танцор играл с Эдвардом, а также со мной и Кэти так, словно мы тоже лошади. Однажды Эдвард встал на четвереньки и взял в рот морковку, и они с Крошкой Танцором стали перетягивать ее друг у друга! Он был невинной маленькой лошадкой и ничего не боялся, он доверял почти всем и даже ухитрялся усмирять своего отца, Психо.
У него было все, что было бы у Дэнсер, не выпади на ее долю столько боли и страданий, поэтому это событие напоминало ее второе рождение и давало новую возможность в лице ее сыночка. Эдвард делал все, чтобы Крошка Дэнсер никогда ни в чем не нуждался, никогда ничего не боялся и был любим так же, как и его мать. Эдвард поклялся мне, что ничто и никогда не причинит вреда этим лошадям, пока он дышит.
Эдвард – ковбой, и я до сих пор не могу в это поверить! Тот нью-йоркский парень, которого я знала, он был такой клевый и самоуверенный, но я знаю, что теперь он больше похож на себя самого и более счастлив, находясь в шкуре ковбоя Эдварда. Кто бы мог подумать!
Ну, полагаю, что Чарли знал. Мы узнали, что это он предложил судебным исполнителям отправить нас куда-нибудь в сельскую местность, где чистый воздух, солнечно и есть лошади. Оказывается, что когда Чарли был ребенком, у него были определенные проблемы и его отправляли в летний лагерь, где он работал с лошадьми. Пару лет он и меня отправлял туда, хотя я ненавидела это. Но ему это принесло огромную пользу, изменив его, так что он дослужился до шефа полиции. Спасибо тебе, папа. Это была хорошая идея.
Посмотрите на это фото – Керри в своем красном платье выпускается из школы! На Эдварде костюм, он обнимает ее, и она прижимается щекой к его щеке! Керри держит в руке маленького ангела с картой, сделанного для нас, когда она вернулась к своей семье. Потерянный ангел или, я бы сказала, найденный. Только теперь на нем шапочка выпускника, которую Эдвард приклеил к его головке суперклеем.
Они оба выглядят такими счастливыми, и Эдвард так горд! Она пригласила всех нас на церемонию вручения дипломов, и Эдвард сломя голову упаковывал вещи, чтобы поехать к ней. Мы поддерживали с ней связь с тех пор, как она вошла в нашу жизнь, и много раз она писала длинные письма Эдварду, изливая в них свою боль и печаль. Я была очень горда тем, что Эдварду однажды представился удобный случай завести свою ужасную тетрадь, и теперь он мог написать ей ответ, поделиться своими знаниями и дать совет, чтобы она никогда не вернулась в тот мир, где он ее нашел.
Керри была первым ангелом, которого спас Эдвард, но не последним.
Я быстро отыскиваю глазами фотографии перестроенного особняка. Вот на этом снимке Эдвард, Бен, Боб, Джаспер, Эмметт, Питер и Маркус, все они прибивают балки, заново отстраивая пустой публичный дом, каждый его дюйм. Мы все внесли вклад в эту стройку, каждый помог – я, Кэти, Шерон, Дженна, Элис, Розали, Джош и все ребята из колледжа, которые хотели заработать бонусы для чего-нибудь, а Дональд Дак даже покрасил и декорировал дом!
В то время я думала, что Элис убьет его, так как он взял на себя большую часть этой работы. Но к счастью, она сдержалась и обнаружила, что существуют такие классные занятия, как работа молотком, дрелью и пилой! У меня полно таких фото в альбоме, и каждая из них бесценна! Я думаю, что именно тогда Элис с Джаспером и Эмметт с Розали действительно узнали друг друга заново, они по-настоящему сблизились, пока перестраивали дом. Каждый раз, когда я видела Элис, она спокойно помогала Джасперу с чем-нибудь, и то же самое происходило у Розали с Эмметтом. Полагаю, тут имел место любовный марафон. Все получают второй шанс.
Да, город Каспер сделал нам прекрасный подарок, когда мы вернулись из Нью-Йорка: совершенно особенный дом, который мы нашли, и где в последний раз видели Кевина, Рейвен и Джеймса. Боб убедил городской совет отдать нам весь дом, поскольку все равно никто больше на него не претендовал.
Эдварду представилась возможность поработать над ним. Он начал в одиночку, помогали ему только мы с Кэти, а на следующий день появились Питер, Боб и Маркус, засучили рукава и спросили, что делать. Затем мало-помалу люди стали приходить и помогать нам восстанавливать дом в его былом великолепии. Многие спрашивали у Эдварда, что он планирует сделать с этим домом, станем ли мы здесь жить? Или он продаст его? Он лишь усмехался и отвечал: «Увидите».
И мы увидели. Я знала, что Эдвард никогда не захотел бы жить в таком огромном доме, ведь нас было всего трое – он, я и Кэти. К тому же особняки напоминали ему о его детстве – одиноком приукрашенном мире. Он больше не любил особняки, и это было для меня большим облегчением, потому что я тоже их не любила. И не могла себе представить, как буду убирать весь этот дом!
То, что он задумал, привело меня в абсолютный восторг. И когда дом наконец был закончен, в газете появилась очередная статья под заголовком «Дом потерянных ангелов построен»!
А ниже еще одна строка, цитата Эдварда: «Место и голос для тех, кого никто не слышит».
А на этом фото мы с Эдвардом стоим перед особняком и улыбаемся, обнимая друг друга.
- Мам! – зовет меня Кэти, а затем вспоминает и шепчет:
- Мам?
Я очень тихо отвечаю:
- Поднимайся сюда, Кэти.
Я поворачиваюсь и вижу ее, такую взрослую, улыбающуюся мне.
- Он еще спит? – спрашивает она, искоса глядя на его маленькое личико, пока я покачиваю бедрами, танцуя со своим маленьким мужчиной.
Я молчаливо киваю ей, с улыбкой глядя на его милые длинные реснички, под которыми прячутся его сверкающие зеленые глазки, с обожанием наблюдая, как он недовольно морщит во сне свои полные губки, он просто копия своего отца. Он с каждым днем все больше и больше становится похожим на Эдварда, и никто из нас не изменит этого. Сейчас ему почти два.
Поднимая глаза, я вижу фото, на котором я глубоко беременна, стою сбоку и с улыбкой смотрю на лицо Эдварда, коленопреклоненного у моих ног. Он с большим благоговением и любовью целует мой явно выпирающий живот, а его длинные чуткие пальцы поглаживают его сбоку с большой заботой и нежностью. У меня глаза на мокром месте каждый раз, когда я просто вспоминаю о том, как был сделан этот снимок. И я улыбаюсь, когда смотрю на фото, где Кэти, подросток, держит Эдварда младшего, младенца, у которого на лысой головке единственная прядка рыжих волос расположена прямо на макушке. Мы с Эдвардом стоим по бокам и держим плакат, который гласит: «Это мальчик»!
Вот еще одно фото, на нем Эдвард с малышом и все парни: Боб, Маркус, Питер, Бен, Чарли, Джаспер, Эмметт… и у каждого во рту по незажженной сигаре. Придурки.
Все ожидают меня под лестницей. Нас ждет большой вечер, и я с нетерпением поджидаю начала.
Я прошу у Кэти еще две минуты, она кивает и сбегает по лестнице. Да, теперь у нас есть лестница. Это дом, в котором мы жили, но теперь он стал немного больше. Мы превратили его в тот, о котором мечтали, мы сделали это все вместе. Таня по-прежнему смотрит на нас с рисунка, она очень хорошо заботилась о нас все эти годы.
Всегда, когда я прохожу по этому коридору и смотрю на все эти фото, я осознаю, что постороннему человеку, взгляни он на все эти «звездные» воспоминания, показалось бы, будто мы живем идеальной жизнью, в которой нет ни боли, ни проблем.
Господи, это совершенно не так!
Я слышу эхо криков Эдварда в каждой комнате этого дома, он кричит на меня, а я кричу на него в ответ.
- Может, я просто слишком туп, чтобы быть ветеринаром! И, может, я слишком туп, чтобы быть твоим! – крикнул он однажды, после того как смел книги со стола, завалив один очень сложный тест.
- Ты не тупой, ты просто его не сдал! – помню, крикнула я ему в ответ. - Иногда это нормально – ошибаться, никто не просит тебя быть идеальным!
И через долю секунды я обнимала его, пока он молчаливо плакал, а я говорила ему нежно: «Знаешь, ошибаться иногда – очень важно. Мы многому учимся на собственных ошибках, а не только на своих успехах. Сопутствуй всем и всегда удача, жизнь была бы очень скучной. Важно не дать этому остановить себя. Ты продолжаешь попытки. Ты снова на коне».
В этих стенах Эдвард плакал, кричал и смеялся множество раз, точно так же, как и я, и Кэти. Я вижу и слышу все хорошее, а порой вспоминаю и плохое, когда заглядываю в каждую комнату, особенно поздно ночью, проверяя ребенка. Я больше никогда не сплю всю ночь напролет. Я всегда должна проверить детей, даже Кэти.
Да, среди всех этих фото есть идеальные моменты, но на этой дороге много ухабов. Питер бывал здесь с нами, это место стало ему почти вторым домом. Он консультировал нас, вставал между нами во время наших выяснений отношений, и всегда тихо исчезал, когда мы заканчивали ругаться и, прильнув друг к другу, компенсировали ссору так, как умели только мы.
Эдвард учился стоять лицом к лицу со своим гневом, выпуская его и говоря о нем, но не теряя над ним контроля. А я все еще учусь быть хорошей матерью, женой и другом. У нас не все идеально получается, у нас обоих. Но мы становимся лучше с каждым днем. Мы любим друг друга и никогда не забываем об этом, что бы ни случилось. Мы знаем, что нам всем повезло, так как мы есть друг у друга, и я очень этому рада. Кевин, Виктория, Рейвен… сейчас они в прошлом. Мы никогда полностью не забудем о них, но после нескольких лет упорной работы с Питером воспоминания больше не терзают Эдварда, больше нет. Сейчас он действительно свободен. Мы все свободны.
И мы пережили подростковые годы с Кэти, в которые случалось много веселого. Нет.
Вы бы никогда не поняли этого по фотографиям Кэти с церемонии вручения дипломов, где все стоят с дурацкими улыбками на лицах (включая Бена и Анжелу), но Кэти была очень трудным подростком. Глубоко внутри она всегда была хорошим ребенком, у нее никогда не было серьезных проблем, таких как наркотики или секс, но много раз я всерьез помышляла о том, чтобы обменять ее на милого спокойного бигля (порода охотничьих собак – прим.пер.). Она такая же горлопанка, как и ее отец.
Много раз в этом доме Эдвард вцеплялся себе в волосы, сомневаясь в том, что он хороший отец, и спрашивая меня, правильно ли он поступил. Просто чудо, что он не облысел.
Но мы с Эдвардом держались друг друга как родители и много говорили о том, как хотим ее растить. Мы и спорили много, но всегда находили компромисс, всегда находили выход. И я думаю, что мы отлично поработали. Кэти – добрая, милая девушка. Умная, нежная, понимающая, ее все любят. Но она очень упряма, как и ее отец. Порой они бодаются по важному поводу, а порой – из-за ерунды, и тогда мне приходится быть посредником. Она всегда старается вырасти и улететь, а для Эдварда она все еще маленькая, и он пытается не выпустить ее из рук.
Я чувствую большую гордость за всю работу, проделанную «за кулисами» каждой из этих фотографий. Мы трудились до пота и крови, чтобы стать семьей, изображенной на следующем фото в рамке – улыбающиеся люди, которым нет дела ни до чего на свете. Мы заслужили каждую из этих фотографий, это точно.
И затем мои глаза опускаются на фото, где Эдвард, Кэти и я смотрим на горящий блокнот, «Ебучий дневник». Это тот день, ради которого Эдвард усердно трудился, день, когда он навсегда отпустил те двенадцать часов с сэром Кевином. Это был не только его момент, он разделил его с нами. В тот день он прочитал нам его полностью. Кэти уже была достаточно взрослой, чтобы услышать, как ее отец читает это вслух в первый и последний раз, прежде чем пламя навсегда поглотило блокнот.
Он наконец рассказал Кэти все, ничего от нее не утаив. Не после того, как она услышала все те вещи, которые говорил в тот день Кевин, но она до сих пор не отвернулась от него. Он объяснил ей то, что было можно объяснить тогда, но все кровавые подробности о тех шести годах, проведенных с Викторией, должны были подождать. Много лет.
И когда это время пришло, Эдвард достойно встретил его. Он поведал ей все, ответил на все ее вопросы. И она плакала, качая Эдварда в объятьях, словно он был ребенком, а она родителем. Мы вместе прижимались друг к другу и после этого стали еще сильнее. Все, что Кэти поняла, это его любовь к ней, из-за которой он продал себя, чтобы купить ей новую жизнь. А затем она увидела что-то большее внутри меня и обняла со словами, что я спасла ее папе жизнь и снова сделала ее семью целой, и это могла сделать только я.

BPOV

Как я и сказала, Кэти – совершенно особенная, и это лишь один тому пример.
Я изумляюсь каждый раз, когда смотрю на эти фотографии. Каждый раз я думаю о том, какой была бы наша жизнь сейчас, следуй я всем правилам. Останься я, как хорошая маленькая девочка, в Форксе, или взаперти в своей нью-йоркской квартире, я могла бы даже не узнать Эдварда Каллена. У меня не было бы Кэти, Питера, Маркуса, Боба, Джаспера или Эмметта, Керри, Эдварда-младшего.
Мы раскрасили за линиями… (Вот и настал тот миг, когда я говорю вам, что эта история изначально была названа не совсем верно – coloring outside the lines – это (не в обиду прежнему переводчику) «раскрашивая(вание) за линиями», но к моменту, когда я начала его переводить, прежнее название прочно устаканилось, и из уважения к читателям было решено оставить все как есть – прим.пер.) Я добавила своего желтого, зеленого и синего к цветам Эдварда – красному, оранжевому и черному. Все, кого мы знали, говорили нам не смешивать, убеждали, что грешно делать так и это будет ошибкой.
Но мы ничего не смогли с собой поделать. Мы все равно сделали это. Нас слишком притягивал жар друг друга, и мы потерпели совместное крушение, правильно это было или нет, и наши цвета полиняли друг в друга без прощения и извинений.
Красный выгорел и превратился в малиновый, бургунди, темно-красный, каштановый, коралловый, цвет фуксии, темно-бордовый, рубиновый, терракотовый и цвет сангрии.
Желтый расплавился до янтарного и цвета ирисок, стал желтым кобальтом и утренним туманом, приобрел цвета шафрана и бархатцев.
Я смотрю на всех этих людей в нашей жизни, людей, без которых сейчас мы не смогли бы жить, и вижу все эти смешанные цвета, сплывшиеся вместе. Цвета, которых не было, не должно было быть, и они никогда бы не появились, не нарушь мы несколько правил. Я вижу бирюзовый, сапфировый, сиреневый, нефритовый.
И мне радостно видеть такой нашу жизнь. Порой я прихожу в этот холл в 3:13 ночи, если Эдди-младший не хочет засыпать, и вижу множество очаровательных цветов, когда одна жизнь смешивается и пересекается с другой. И я чувствую огорчение за людей, которые попали в ловушку своих маленьких клеток исходного красного, синего или зеленого цветов. Людей, которые никогда не узнают изумрудного, алого, индиго.
Я содрогаюсь при мысли, что однажды была одной из них. Тогда я боялась выглянуть за пределы своего мирка и узнать, что мир может быть больше, намного больше.
И тогда этот ангел упал в мою жизнь, тот, кто нуждался во мне так же сильно, как и я нуждалась в нем. Он взял меня за руку и привел сюда. Я бы сделала все это снова, даже зная, через какую боль нам предстоит пройти и в каких сражениях одержать победу. Оно, несомненно, стоило всего этого.
Я бы ни за что теперь не вернулась в мир простых исходных цветов, там, где красный остается красным, а синий – синим. Это было бы все равно, что жить, не различая цветов. Это был бы серый мир, мир бледный и скучный. И для меня это стало бы хуже смерти.
Время класть своего сына в кроватку, и я целую его, нежнее перышка касаясь губами его щеки, и шепчу: «Я люблю тебя, маленький Эдвард».
В одном я уверена. Чему-либо или кому-либо, кто попытается причинить боль этому Эдварду, чертовски не поздоровится! Однажды я прочла цитату: «Нет на Земле большей сучки, чем мать, защищающая своих детей». И это, черт возьми, верно.
Эдвард-младший слегка вздрагивает, когда я укрываю его любимым плюшевым одеялом – темно-красным, со счастливым слоником, вышитым в уголке, и задерживаю дыхание. Он спит. Наконец-то. И сейчас я могу на цыпочках спуститься по лестнице и присоединиться к остальным. Но сначала я прямым ходом направляюсь в офис доктора Каллена на первом этаже. Я не виделась с прекрасным ветеринаром целый день и безумно соскучилась. В этом вопросе мало что изменилось за последние десять лет.
Я негромко стучу в дверь доктора Каллена и надеюсь, что прямо сейчас там больше никого нет.
- Да? – его глубокий голос – чистый бархат, я чувствую, как мой рот раскрывается, а он добавляет: - Входите.
И я открываю дверь, едва в состоянии дождаться, когда смогу полюбоваться на очень сексуального врача, находящегося внутри.
Он совершенно один, поэтому я закрываю за собой дверь и запираю ее, даря ему взгляд, говорящий, что он в опасности. Он ухмыляется мне в ответ и опускает ниже свои восхитительные очки, чтобы лучше видеть мое лицо, пока я смотрю на него.
Закрыв толстую книгу, которую он читал до моего прихода, он обратил на меня все свое внимание.
- Здравствуйте, - поприветствовал он меня так, словно мы видимся впервые, и встал из-за стола, все еще одетый в свой голубой медицинский костюм и белый халат. Он медленно подошел ко мне и спросил: - Могу я помочь вам, мисс?
- Мне нужен врач, - сказала я просто.
- Да? – он ухмыльнулся шире, засовывая руки в карманы. - Что у вас за проблема, я имею в виду, где болит?
Он навис надо мной, и наши носы были так близко, что я ощутила его мятное дыхание и захотела попробовать его на вкус.
- Везде, - ответила я, медленно снимая с него очки, аккуратно сложила руки вместе, делая вид, что могу расхныкаться в любой момент, и покосилась на него из-под ресниц, играя так любимую им роль невинной девочки.
- Ну у меня может получиться помочь вам, - сказал он, осматривая меня с более близкого расстояния. - Но может и не получиться, я знаю только, как ухаживать за животными.
И тогда я перешла в наступление. Крепко схватив его за волосы на затылке, я заставила посмотреть в свои глаза, а затем почти прорычала:
- Я и есть… животное.
Это все, что потребовалось. Мы целовались как подростки и ощупывали друг друга так, словно не виделись два года. Мы должны пользоваться такой возможностью, когда можем. С двухлетним ребенком в доме у нас не так много времени по ночам на занятия любовью.
Я громко охнула, едва Эдвард грубо дернул за мою блузку, расстегивая пуговицы, и чуть не рассмеялась, когда он простонал и сказал:
- О боже! Новый лифчик! Блин, сексуально! Я люблюююююююю черное кружево!
- Заткнись и сорви его с меня зубами, - бросила я вызов, и Эдвард уложил меня на смотровой стол, зарываясь лицом в мою наполовину распахнутую блузку.
Но в этот момент пропищал интерком, и мы оба застыли на месте, словно нас поймали на том, что мы занимались чем-то дурным.
Позвольте мне поделиться с вами маленьким секретом. Я ненавижу интерком.
- Пап! – раздался голос Кэти. - Я знаю, чем вы двое там занимаетесь. Когда вы уже выйдете сюда? Я хочу это увидеть!
Интерком резко замолчал, и Эдвард взглянул на меня с усмешкой.
- Она знает, чем мы здесь занимаемся? – спросил Эдвард. - Откуда она знает?
- Ей всего-то двадцать лет, не беспокойся, она и понятия не имеет, - поддразнила я его в ответ. - Но она права. Наверное, все ждут нас. Это невежливо. Может, нам следует пойти?
- Нет, - Эдвард снова метнулся к моей ложбинке. - Я хочу поиграть в доктора с тобой.
Я завизжала и рассмеялась, обернув ноги вокруг его идеальной маленькой задницы, когда его зубы встретились с чашечкой моего лифчика. И я услышала его рычание! Чем старше этот мужчина становится, тем он сексуальнее. Это нечестно.
Через минуту-другую мы успокоились и поправили друг на друге одежду и прически, чтобы выйти в гостиную, где нас ждали люди. Но господи, остановиться было нелегко.
Самым первым, кого мы увидели прямо за дверью офиса Эдварда, был Эмметт, который стоял, сложив руки, и ухмылялся нам, словно кот, проглотивший канарейку. Я почувствовала, как мои щеки загорелись, когда Эдвард заговорил.
- Чему, черт возьми, ты улыбаешься? – раздраженно высмеял его Эдвард.
- Тебе может захотеться стереть пятна от помады, братан, - Эмметт схватил Эдварда за подбородок и развернул его лицо влево, показывая на небольшое пятнышко моего блеска для губ.
Эдвард вырвался и вытер челюсть, на которой преступно виднелись следы моего поцелуя, в то время как Эмметт сменил тему.
- Где Фредди? – спросил он у меня.
- Его зовут не Фредди, Эмметт! – низким голосом проворчала я, бросая на него строгий взгляд. – Прекрати его так называть. И он спит. Где еще он может быть? По-твоему, он подсчитывает налоги (doing taxes - букв. «подсчитывать налоги», в данном случае означает прикрытие для занятий сексом, когда родители говорят маленькому ребенку: «Не заходи к нам в комнату, сынок, мы будем подсчитывать налоги». Передаю буквальное значение лишь потому, что мне неизвестен общеупотребительный русский аналог этой фразы - прим.пер.) или еще что?
- Я больше не увижу этого маленького парня! – пожаловался Эмметт, закатывая глаза, когда у него за спиной появился Джаспер.
- Он забудет своего дядю Эма, - Эмметт скорчил недовольную гримасу. - А я должен обучить маленькую козявку борьбе.
- ОК, я обещаю, если ты съешь сегодня все свои овощи, то сможешь играть с ним весь завтрашний день, как тебе? – я пошла на компромисс. - И ты должен прекратить называть его Фредди! Его зовут Эдвард. Обещай мне!
- Да ну вас, - бросил Эмметт и пошел прочь, чуть не столкнувшись с Джаспером, стоявшим позади него, но все же ухитрился стащить половину порции из его тарелки.
- Эй ты, обезьяна, это мое! – простонал Джаспер, храбро проиграв битву за свою пиццу, и теперь держал в руках пустую тарелку.
Эдвард рассмеялся и спросил у Джаспера.
- Где девочки?
- Розали в ванной, - проинформировал Джаспер, - Элис появится с минуты на минуту. У нее было тяжелое утро. Кажется, Бет назвала Дестини жирной.
Эдвард секунду выглядел испуганным и спросил:
- Кровопролитие?
Джаспер усмехнулся и сказал:
- Без шансов. У моей малышки все под контролем.
- Может, мне следует поговорить с ними, - предложил Эдвард, как и всегда, когда это случалось в «Доме потерянных ангелов».
- Не сегодня, - вмешалась появившаяся Элис и обняла Джаспера сзади за шею. - Сейчас все тихо и мирно. Но, может быть, завтра вам нужно будет появиться, вам обоим, и самим поставить их на место.
- Без проблем, - сказали мы с Эдвардом одновременно и посмотрели друг на друга с усмешкой.
Затем, прежде чем я успела это понять, Эдвард вышел. Он поспешил в гостиную, туда, где сидело море народа, и снова принялся за Тао.
- Тао, приятно снова тебя видеть, - Эдвард стоял прямо за диваном, глядя сверху вниз на него и на свою дочь рядом с ним. Они вели себя очень прилично, держа руки у себя на коленях.
- Мне тоже приятно видеть вас снова, мистер Каллен, - сказал он с улыбкой, полуобернувшись к Эдварду.
- Папа, - Кэти слегка нахмурилась.
- Ты уже что-нибудь съел? – спросил Эдвард очень мило.
- Ммм… еще нет, - Тао слегка покачал головой, смущенно глядя на Эдварда.
- Я забираю его, - сказала я нежно Кэти и ее бойфренду и, вложив свою руку в руку Эдварда, осторожно увела его от дивана.
- Спасибо, ма, - Кэти улыбнулась нам, когда мы отошли на несколько шагов.
- Где твой папа? – спросил Эдвард у Тао, когда мы отошли.
- Он переделывает все блюда на кухне, - Тао усмехнулся, слегка поведя бровями.
Эдвард направлялся на кухню, когда перед нами встал Питер и, схватив его за руки, сказал:
- Эдвард, я передумал, ты должен вырезать из видео все куски со мной. Кажется, я отстойно выгляжу. Я не хочу делать ничего, что повредит «Дому потерянных ангелов», поэтому просто вырежи все кадры со мной.
- Заткнись, чувак, ты классно выглядишь! – тут же сказал Эдвард. - Брось, ты занимался этим месяцами! Ты увидишь себя в те несколько минут, когда ты был восхитителен. Я не хочу удалять тебя с видео и, кроме того, слишком поздно. Просто усвой это и веди себя тихо в тех местах, когда говорю я.
И не успели мы глазом моргнуть, как Эдвард снова стоял за диваном, пристально глядя на Тао и Кэти, пока они целовались, и рука Тао нежно двигалась в ее длинных рыжих волосах.
- Привет, Тао, - Эдвард улыбнулся ему, словно Чеширский кот, который пристально смотрит на беспомощную мышь. Дети резко отсели друг от друга, Кэти охнула и начала:
- Папа! Мне почти двадцать один год!
- Точно, - парировал Эдвард с довольным выражением лица. Полагаю, он вспоминал меня, когда мне был всего двадцать один год.
На самом деле он просто дразнил их. Тао приходил к нам с Эдвардом неделю назад и просил руки Кэти. Он говорил такие прекрасные вещи, рассказывал, как глубока его любовь к Кэти, и у меня навернулись слезы оттого, что я просто слушала его. Это напомнило мне обо всех чувствах, которые были у нас с Эдвардом, когда мы только нашли друг друга, и я была очень счастлива за них обоих. Тао навсегда останется членом нашей семьи вне зависимости от того, были они с Кэти лучшими друзьями, встречались, стали смертельными врагами или «сделали перерыв». Тао всегда каким-нибудь образом присутствовал в жизни Кэти, и мы полюбили его так же сильно, как и она, но совсем по-другому, платонически, само собой.
Как только Эдвард убедился, что Кэти не беременна (и нет, он не заставлял ее проходить тест на беременность… пока), он был рад сказать «да» и даже обнял парня! Я так гордилась своим Эдвардом, он прошел долгий путь в министерстве под названием «Кэти встречается с мальчиками». На первом свидании Эдвард сидел между ними в кино и держал стакан с попкорном.
Кэти еще не знала, что сегодня вечером ей сделают предложение. И до этого момента у Эдварда было еще немного времени, чтобы помучить их.
Я решила немного пройтись и побыть хорошей хозяйкой, поздоровавшись со всеми. На кухне я увидела Дженну с Маркусом. Боже, я не могу дождаться момента, когда Маркус узнает, что Эдвард скоро с ним породнится. И все ругательства, которые он любит говорить, сорвутся с его языка, словно только дождавшись этого момента.
Я встретила Розали, выходящую из ванной комнаты, она была глубоко беременна, поэтому я быстро, как смогла, проследила, чтобы она нашла буфет. Затем я отругала Эмметта за то, что он крал еду у Джаспера, а не проследил сначала за тем, чтобы его жена и еще не родившийся ребенок поели.
Бен с Анжелой сидели перед телевизором, смотрели рекламу и тихо разговаривали друг с другом, терпеливо ожидая начала шоу. Они и не знали, что шоу записано на DVD-диск и не начнется, пока не нажмут клавишу PLAY. Крепко обняв их, я попыталась настоять, чтобы они поели, но они сказали, что слишком взволнованы и не могут думать о еде. Мне нравится то, как они всегда гордятся Эдвардом.
Родителей Эдварда здесь не было, но были Джозеф с Кэтрин. Прямо сейчас, когда мы говорили, Кэтрин крепко обнимала моего мужа. Он не вырывался из ее объятий, он так же крепко прижимался к ней. Она поцеловала его прямо в губы и попыталась пригладить волосы пальцами, затем поняла, что это бесполезно и от этого они пришли в еще больший беспорядок. Так мило!
Джош с Мелоди сидят на кушетке в форме буквы S (на которой сидящие смотрят друг на друга – прим.пер.) напротив Бена с Анжелой, рука Джоша покоится на ее колене, и она улыбается ему, вытирая соус от пиццы с его нижней губы. Они вместе уже много лет, но никто из них не торопится предложить другому пожениться или завести детей. Они счастливо живут вместе, и Мелоди преподает драматическое искусство в колледже Каспера, где мы с Эдвардом учились. Я очень рада, что они нашли и любят друг друга, они оба действительно заслуживают этого.
Слава богу, что наш дом стал больше после перестройки. Все эти люди ни за что не поместились бы здесь тогда, когда мы только переехали сюда.
Я довольна, что мы сделали большую часть работы самостоятельно: Эдвард, Кэти и я. Рада я и тому, что когда мы красили стены, я видела, как Эдвард учит Кэти водить валиком вверх-вниз. Я довольна, что мы с Эдвардом сажали Кэти к себе на плечи, чтобы она прибила подкову Дэнсер (ту самую, которой Эдвард ударил Кевина по лицу на конюшне в свой тридцатый день рождения) наудачу к парадной двери. Мне нравится, что мы сидели все вместе за нашим маленьким столом на кухне, решая, в какой цвет покрасить комнату Эдварда-младшего, и я, глубоко беременная, поедала пачками печенье, пока мы обсуждали это.
- Керри! – я с радостью поприветствовала ее, когда она спешно прошла через парадную дверь со словами:
- Я же не пропустила это, нет?
- Нет, мы бы не начали без тебя, - я обняла ее. - Все нормально?
- Да, - Керри скорчила небольшую мину. - Просто не разрешайте Бет и Дестини сидеть рядом, а вот и они… ш-ш-ш…
И сразу после ее слов шесть наших девушек из «Дома потерянных ангелов» вошли внутрь. Они все классные, хотя так не похожи друг на друга. Все они говорят друг с другом немного громко, когда устраивают дебаты, но все они замолчали и поздоровались, увидев меня.
- Где Эдвард? – спросила одна из девушек по имени Эликс. Ей восемнадцать и она очень мила, но странно зациклена на Эдварде. Такое впечатление, что она чувствует себя в безопасности, только когда он рядом, и хотя я понимаю это, завтра мы должны будем с ней мило побеседовать.
Мы пытались быть с ней терпеливыми, когда она только приехала сюда, но потом Эликс стала обниматься с Эдвардом чуть дольше, чем нужно, и вдыхать его запах при этом. Эдвард сказал мне, что за последнюю неделю ему несколько раз показалось, будто она пыталась его поцеловать, но струсила. Он до сих пор хочет ей помочь, но чувствует себя неудобно. Он не хочет от нее подобного внимания. Мы поговорим все вместе, и все будет хорошо. Думаю, это происходит потому, что Эликс знает лишь один-единственный способ показать Эдварду свою заботу – сексуальный, как она привыкла за много лет. Она поймет… со временем. Она не первая, кто пал жертвой изумрудных глаз Эдварда Каллена, это точно. И я также уверена, что она не последняя.
В таких случаях, как этот, я вижу, насколько я изменилась за эти годы. Прежняя я была бы крайне неуверенной в себе, ревновала и злилась. Помню, как Дженна имела виды на Эдварда и я угрожала убить ее! Черт! Поэтому я рада, что научилась контролировать себя и отыскала в себе самоуважение. В противном случае я была бы лишь помехой в «Доме потерянных ангелов», а не помощником и настоящим партнером. Ведь я привыкла думать, что недостаточно хороша для Эдварда. Фактически я знала, что это так. Я думала, что его любовь ко мне была лишь неуместной благодарностью за мою помощь, благодаря которой он сумел выбраться из привычной жизни. Я была уверена, что однажды он проснется, посмотрит на меня и скажет: «Прости, Белла. Я просто не чувствую этого больше. Не знаю почему, но это не одно и то же».
Тогда это было моим худшим кошмаром, а не Кевин, Виктория или Джеймс.
Но за все это время Эдвард ни разу не отвернулся от меня. Его глаза всегда сияют, когда он видит меня, и даже если мы оба смертельно устали или раздражены, он находит способ показать мне, что я по-прежнему особенная для него. О, множество раз он вел себя как настоящий идиот, каким является любой другой мужчина, и это нормально. Я уверена, что тоже не всегда веду себя с ним, как краснеющая невеста. И даже при этом он по-прежнему остается таким мужем, о котором можно только мечтать, и даже больше.
Простите, девочки. Он весь мой. Теперь я это знаю. И больше не стоит постоянно беспокоиться о том, что я потеряю его.
Боб с Шерон тоже здесь, кажется, здесь собрались все наши друзья, и я изумлена тем, как счастливы мы оттого, что все они у нас есть. Мы начинали жизнь здесь лишь втроем, и у нас не было ни единого друга на всем белом свете, а теперь просто посмотрите вокруг. У нас в доме негде сесть. И это делает меня очень счастливой.
Наконец большой момент настал, и Эдвард внезапно становится застенчивым и робким. Он сидит между Тао и Кэти, эффективно разделяя их, и тянет меня к себе на колени, словно пытаясь спрятаться за мной ото всех, кто видит его на экране перед нами.
- Спрячь меня, - говорит он тихо, легонько целуя меня в спину через блузку.
- Ммм… у меня лучшее место в этом доме, - я прыскаю от смеха.
- Меня сейчас стошнит, - Кэти притворно морщится, затем двигается, так что я могу сидеть рядом с Эдвардом, а не на нем.
- Вы, вообще-то, на людях, - ворчит Кэти и затем добавляет блестящую фразу:
- Если вы двое можете делать это, то почему мы с Тао…
Эдвард сразу выпрямляется и превращается в маленького школьника.
Кэти наконец заставила нас вести себя прилично, и, к ее удовольствию, все достаточно успокоились, поэтому она встала рядом с телевизором и сделала небольшое заявление.
- Я просто хочу сказать, - она немного покраснела, когда все взгляды обратились к ней. - Пап, мам, мы все так гордимся вами. Потребовалось много смелости, чтобы снять эту программу, и это не реалити-шоу, это обо всех нас, о нашей жизни. «Дом потерянных ангелов»… Я знаю, что все будет здорово, и надеюсь, как люди со всего света на следующей неделе увидят все это своими глазами. И я знаю, что из всего этого получится что-то классное. Не успеем оглянуться, как уже будет два «Дома потерянных ангелов»… три… пять… пока они не появятся повсюду. Я очень вас люблю.
Все зааплодировали, когда мы с Эдвардом ответили ей: «Я люблю тебя».
- Ладно, хватит! – Кэти широко улыбнулась и всплеснула руками. - Давайте уже смотреть видео!
Когда фильм начался, внезапно я почувствовала сильный страх – а вдруг он ужасный? Что, если все юлили перед нами, чтобы заставить выглядеть дураками или вызвать отвращение? Меня тошнит.
На экране полная темнота, хоть глаз выколи, затем по темному экрану проносится белая дымка, и Эдвард начинает говорить своим приятным бархатным голосом.
«Более шести лет я провел в сексуальном рабстве и был проституткой», - заговорил он, когда дымка начала рассеивать мглу. Теперь я увидела спину Эдварда в черном кожаном пиджаке. Камера отъехала, чтобы показать, как он медленно идет по улице большого города в черных солнцезащитных очках, а затем медленно снимает их и показывает свои прекрасные глаза.
Я слышу, как девушки, сидящие вокруг нас, хором тянут: «о-о-о»! Эдвард рассмеялся, и его лицо от этого приняло милый багряный оттенок.
- Они заставили меня подкраситься, - робко объяснил он, по-прежнему ярко-красный от девчачьих улюлюканий.
Затем женские руки с ногтями кроваво-красного цвета хватают его за пиджак, толкают на колени и срывают с него пиджак, обнажая спину. Внезапно на глазах у Эдварда появляется повязка, и плеть бьет его по телу, но прежде, чем вы даже успеваете сосредоточиться на этом, все прекращается, и те же женские руки вручают ему пачку купюр. Раздается голос Эдварда: «Моя работа заключалась в том, что я продавал свое тело».
- Когда вы снимали эту часть? – услышала я свой вопрос, и Эдвард выглядел немного смущенным, открыв рот, чтобы объяснить, но я перебила его:
- Какая-то женщина била тебя плетью?
- Это было не по-настоящему, просто для вступления, - тихо сказал Эдвард, не встречаясь со мной взглядом.
Все зашикали на меня. Мы разберемся с этим позже. Мне не нравится видеть его таким снова, даже если это было просто для программы.
И затем мы видим спину Эдварда всю в тонких красных отметинах от плети, когда он надевает свой пиджак, направляясь обратно в ночь и почти растворяясь в тумане. Я чувствую, что мой желудок бунтует, и тру свой лоб, продолжая смотреть. Кэти все понимает и молчаливо вкладывает свою руку в мою, слегка сжимает ее и шепчет: «Все нормально, мамочка».
«Меня зовут Эдвард, - говорит он дальше. - Никаких фамилий, если ты шлюха. Все равно никому нет дела до того, как тебя зовут. Ты всего лишь тень. Когда они закончили с тобой и получили все, что хотели, ты можешь исчезнуть…»
Изображение Эдварда исчезает после того, как он пересекает красную линию, нарисованную на земле, он словно превращается в облако дыма.
«Таких, как я, миллион, и все они потерянные, безголосые. Ежегодно таких, как я, продают, покупают, бьют, насилуют, пытают, даже убивают и быстро забывают, и никто не слышит их криков о помощи. Я был одним из них. Я продал свое тело и чуть не потерял свою душу».
И сейчас Эдвард, мой Эдвард, внезапно появляется на экране, одетый в белую рубашку, без солнцезащитных очков. Он бросает кожаный пиджак в экран, смотрит прямо на нас и говорит: «Но я их слышу. И сейчас моя работа – забрать их с улицы».
Затем Эдвард улыбается, беседуя с парой девушек, которые явно работают на улице – на них чулки в крупную сетку и почти ничего больше, он протягивает им карточку, а они улыбаются ему в ответ, принимая ее.
Эмметт выбрал момент, чтобы закричать своим самым грязным голосом.
- Давай, Эдвард! Подари ей «Визу»!
Розали шлепнула его прямо по голове даже раньше, чем я успела до него добраться.
- Спасибо, Роуз! – улыбнулась я ей и снова повернулась к экрану.
Он дает им не кредитную карту. Это визитка «Потерянных ангелов», на которой вся информация об Эдварде и номер телефона.
Это конец вступления, и теперь начинается передача. Эдвард сидит в одной из комнат «Дома потерянных ангелов», а за его спиной стена красного цвета.
Он смотрит прямо на нас и говорит:
«Я шесть лет принадлежал женщине по имени Виктория. И я доказательство того, что это может случиться с каждым. Я привык думать, что в этот мир могут попасть только молоденькие девушки-беглянки, но я мужчина, у меня была семья: жена, дочь. И, не моргнув глазом, я потерял все это».
Затем изображение Эдварда блекнет, и на экране появляются фотографии Тани и Кэти, счастливые семейные фото, на которых есть и Эдвард, а затем фотографии начинают загибаться на уголках, и становятся видны языки пламени. Эта сцена очень короткая, и я взглянула на Эдварда, сидящего рядом со мной, а он отвел взгляд.
«Никогда не упускайте возможность сказать «прости», - продолжает говорить Эдвард, и мы видим его лицо в этот момент, его глаза мокрые, а голос глубокий от эмоций. - Никогда не упускайте возможность сказать «я люблю тебя», проглотите свою гордость и не впадайте в ярость, потому что я поступил так, и у меня не было возможности сказать этих слов. У меня не было ни секунды на то, чтобы попрощаться. И это несомненное чудо, что моя дочь выжила в ту ночь, но она вынесла страшную боль, агонию. Моя жизнь с того момента была посвящена тому, чтобы она снова стала здоровой, я хотел дать ей все, в чем она нуждалась. Потерять и ее тоже… это было невозможно. Вот тогда-то меня и нашла Виктория. Это был идеальный момент для ее удара – я был в отчаянии, я был никем. Идеальная мишень для обмана. Я продал ей себя за пятьдесят тысяч долларов, - продолжил Эдвард. - И это было началом моего ада. Я думал, что заслужил это. Мне хотелось боли. Я хотел, чтобы мне причиняли боль и не желал, чтобы меня любили. Это было идеальное место. Клуб под названием «Огонь». Все началось со стриптиза, - пояснил Эдвард. – Танцы – это дверь в проституцию. Поначалу я думал, что все не так уж и плохо, я танцевал стриптиз и выступал на сцене. Внезапно женщины стали давать мне свои номера телефонов и совать стодолларовые купюры в штаны. Деньги были все время, и было сложно отказаться от них, особенно когда у тебя есть нечто важное, на что их можно потратить. Я работал охранником в супермаркете и, расшибаясь в лепешку, за неделю получал, может быть, пару сотен долларов, а то и меньше. Здесь же, после танца, я зарабатывал столько за три минуты. Это безумие, и поначалу очень трудно сопротивляться деньгам, плывущим тебе в руки».
Теперь на экране появился Питер, он сидел напротив Эдварда в своем офисе, словно у них шел настоящий сеанс, и даже сейчас я была счастлива оттого, как легко, казалось, Эдварду говорить с ним. И теперь нет никаких сомнений в том, что Эдвард ничего не скрывает. Он совершенно открыт и желает отвечать на любые вопросы предельно честно. Питер сотворил с Эдвардом чудо, и если я в своей жизни и испытывала ревность, так только к тому, что я не единственная, кто достучался до Эдварда, который больше не мог так жить. Это было чудом и для Эдварда, и для Питера. Они в равной степени помогали друг другу с того момента, когда впервые сели поговорить. Я была очень рада, что брюзжала на Эдварда до тех пор, пока он не сломался и не позвонил Питеру в тот первый день.
И еще я была рада тому, что во время записи передачи на Питере с Эдвардом не было забавных шляп. Уверена, что они наверняка хотели этого и сделали бы так, не останови их режиссер или еще кто-то.
«Эдвард, - спросил Питер без осуждения в голосе. - Почему ты хочешь попасть на всемирное телевидение и рассказать все о себе? Мне казалось, ты просто хочешь заново начать свою жизнь и никому об этом не рассказывать. Почему ты это делаешь?»
«Ради «Дома потерянных ангелов», - тут же ответил Эдвард, и когда он в ответ взглянул на Питера, в его глазах читалось, что он говорит совершенно искренне. - И потому, что меня это мучает. А еще я устал прятаться и бояться. Зачем мне скрывать свое прошлое? Слишком долго я был узником страха, чувства вины и стыда. И это же, вероятно, чувствуют многие люди, пойманные в ловушку сутенерами, хозяевами или как бы они там себя ни называли.
Я горжусь своей жизнью и тем, что сделал. Я человек редкой породы, потому что большинство людей, живущих этой жизнью, будто оказываются в сети. Ты ступаешь в нее, сеть поднимается – и ты в ловушке. Тебе не вырваться. Никогда не думал, что я снова окажусь дома. Но мне повезло. Я нашел помощь. Ну она нашла меня.
И я могу либо вечно прятаться и бояться, что кто-нибудь найдет меня, или рассказать всем о себе и быть свободным. И сейчас я свободен, перерезая другим веревки той ловушки, которая их держит. Теперь у меня есть нож, поэтому я собираюсь воспользоваться им. И я собираюсь спасти стольких людей, скольких смогу.
Сесть на место и жить фальшивой жизнью, притворяясь не тем, кто я есть на самом деле, не пытаться разрезать эту сеть, это все равно, что плюнуть на свою свободу и на Беллу, которая дала мне силу и ключи, чтобы я смог оттуда сбежать. Она спасительница, и кем бы она ни была, я тоже хочу быть таким.
Поэтому вот он я. И люди, которые меня знают, мой город, моя семья, мои друзья – все они уже знают мою историю. И все равно любят меня. Они все равно принимают меня. Я никогда раньше не знал таких людей. Они практически слишком классные, чтобы быть настоящими. Но если мы собираемся рассказать историю о том, как мы выбрались, тогда мы должны начать ее именно с Беллы».
Все начали одобрительно кричать, и я бормочу: «О боже, нет…»
Я прикрыла глаза, когда картинка на экране сменилась, и фоном зазвучала прекрасная классическая фортепианная музыка, а затем, словно белый туман на черном экране, возникло слово «БЕЛЛА». Все наши друзья принялись свистеть, радостно выкрикивать и сыпать комментариями, Эдвард притянул меня к себе, обнял и поцеловал в губы, пока я прикрывала глаза, неготовая к тому, чтобы увидеть себя на экране.
- Не надо, ты прекрасна! – Эдвард отнял мои руки от глаз, когда я появилась на экране верхом на лошади и со шлемом на голове, само собой. Я слезла с лошади и сняла шлем, встряхнув волосы одной рукой, когда появился Питер и мило обнял меня.
Мне нравилось, что эта часть интервью проводилась вне дома, на солнце, и на заднем плане блестело озеро, пока мы с Питером шли рядом. На улице я чувствовала себя более комфортно.
С экрана Питер рассказал о том, как я стала покупателем Эдварда и за что я ему заплатила.
«Это была лучшая покупка, какую я когда-либо совершила», - шучу я с экрана, а все вокруг смеются и тянут: «Оуу».
«Мне действительно нужен был кто-то для написания работы. Сходить в «Огонь» было идеей моей подруги Розали, и там я встретила самого прекрасного мужчину, какого когда-либо видела. Дело было не только в его теле, дело было в его глазах», - сказала я с экрана.
- Но немного дело было и в моем теле! – крикнул Эдвард, вызывая смех у Джаспера и Эмметта. Даже Бен лукаво хихикнул, отчего у меня дыбом встали волоски на тыльной стороне шеи.
- Да, совсем немного, - Элис хихикнула.
- Эй, не думайте, что я не заметил, как вы с Розали следили за мной взглядами в тот день в Нью-Йорке! – быстро возразил Эдвард.
- Заткнись! – прорычала я ему, пытаясь послушать свои слова на экране.
«Дело было в его глазах, - сказала я. - Они просто захватили меня и не отпускали. И не отпускают до сих пор. Внешне он казался таким счастливым и довольным, но я видела у него внутри глубокую печаль, очень хорошо спрятанную. И увидев это, все, чего мне захотелось, это помочь ему, узнать его.
Это было нелегко. Для него я была всего лишь очередным покупателем, еще одной женщиной, для которой требовалось играть свою роль. Он не желал открываться и говорить со мной. Женщины стояли последними в списке тех, кому он доверял. Тогда он был очень сдержан и закрыт. Он был у Виктории просто потому, что она хотела его. Потребовались все мои знания, чтобы попытаться расколоть ту раковину, в которой он прятался, но в конечном счете я не думаю, что прийти ко мне его заставили мои мозги, это было мое сердце. Я влюбилась… очень быстро. Думаю, я полюбила его в первый же день, даже если и не понимала этого. И мы сражались с любовью, но, в конце концов, думаю, что он хотел, чтобы его спасли, поговорили с ним. Думаю, что прошло много времени с тех пор, когда кто-то показывал ему хоть какую-то любовь, которой он отчаянно желал. Я долгое время боялась, что его любовь ко мне была именно такой, но он много раз показывал мне, насколько его любовь настоящая».
Питер так прекрасно говорил с экрана, что пару раз я чуть не расплакалась. В промежутках нашего диалога он рассказывал подробности жизни Эдварда, моей жизни, жизни Кэти, это было невероятно и так хорошо сделано, что совсем не напоминало дерьмовые реалити-шоу. Мне все больше и больше нравился материал, который все мы смотрели.
Сейчас мы с Эдвардом сидели рядом перед камерой, и он сказал:
«Я был идиотом. Я думал, что она просто хочет мое тело. И ее было так легко заставить покраснеть. Мне очень нравилось заставлять ее краснеть».
Затем Эдвард улыбнулся мне той самой улыбкой… сексуальной, кривоватой, но я все равно ухитрилась продолжить.
«Нет, я просто хотела твою голову, - сказала я, и Эдвард улыбнулся шире. – Я имею в виду мозги! Твое тело я захотела позже».
«Да, через пять минут…» - поддразнил Эдвард с экрана.
Тогда Кэти уронила голову в руки и простонала:
- О господи, мои друзья увидят это!
И Тао рассмеялся, пытаясь добраться до руки Кэти за спиной у Эдварда, чтобы успокоить ее.
«Это разбило мне сердце, - продолжил Эдвард, грустно глядя на меня, сидящую рядом. - Я думал, что проведу этот прекрасный кусочек времени с Беллой и затем вернусь к своей жизни, а она вернется к своей. Я думал, что никогда ее больше не увижу. Я даже планировал повести себя мерзко и жестоко в наш последний день вместе, чтобы она подумала, будто я законченная шлюха, которой нет до нее дела, и тогда она могла продолжить жить своей жизнью. Но чем больше времени я проводил с ней, тем больше понимал, что не смогу этого сделать. Полюбив ее, я нарушил собственное правило: никогда больше не влюбляться».
«Спасибо, Господи, за моего папу», - сказала я с экрана.
И Эдвард быстро добавил, уверенно кивнув.
«Каждый день своей жизни я благодарю Бога за твоего отца».
Затем на экране появился Чарли! И тут же сказал:
«Я хотел убить его. И чуть не убил. Но когда успокоился, то понял. Я знаю, как выглядят те, кто пережил насилие, и я понял, что он нуждается в помощи. И это моя работа».
Затем Питер сказал с экрана:
«И теперь это работа Эдварда и Беллы тоже».
И на экране Эдвард, отвечая на телефонный звонок в своем офисе, произнес: «Потерянные ангелы».
И тут же схватил ручку и начал быстро записывать, слушая собеседника, не сомневаясь в том, что звонивший просит помощи. Эдвард всегда все записывал. Иногда звонок обрывался, иногда на том конце провода вешали трубку. Но у Эдварда оставались записи, и он пытался определить, кто ему звонил или где находится этот человек, который потерялся. Это не всегда срабатывало, но иногда получалось.
«Все нормально, поплачьте если хотите. Я знаю. Только, пожалуйста, не вешайте трубку. Оставайтесь со мной, обещаете? Хорошо. Где вы находитесь? – нежно и терпеливо спршивал Эдвард. - Я приеду к вам».
Камера показала наши рабочие столы в «Доме потерянных ангелов», они стояли лицом друг к другу. уже я на другой линии, говорю с кем-то и сама делаю записи про еще одного парня, которого мы искали, одна женщина видела его и сказала мне, где он. Этот парень был готов поехать с Эдвардом на прошлой неделе, но внезапно исчез. Мы повсюду оставили свои визитки и даже предложили денег, если кто-нибудь даст нам знать, что видел его.
Иногда нам вообще никто не звонит, а иногда мы не успеваем вешать трубку.
Наконец заговорили о Кэти, она просто прекрасно смотрелась на экране. Я все еще думаю, что в будущем она станет настоящей актрисой кино или телевидения. В ней очень многое от Эдварда, но я также вижу, что в ней немало и от Тани, а ее красота – их общая заслуга.
Питер задавал вопросы ей и Тао, пока они окрашивали изнутри здание, в котором вскоре им предстоит вместе работать. Кэти с Тао скоро станут преподавать боевые искусства и будут работать в собственном додзё (зал для занятий боевыми искусствами – прим.пер.). В подростковом возрасте Кэти снялась в небольших ролях в трех фильмах и заработала кучу денег. Тао работал в ресторане Джимми Чена с четырнадцати лет и скопил большую часть заработанных денег. Вместе они купили это место и тратили все свое свободное время на то, чтобы отремонтировать его и приготовить к открытию.
У меня такое чувство, что именно там Тао планирует сделать Кэти предложение.

BPOV

- Мы хотим работать с детьми, - Кэти улыбнулась, и у нее на щеках проступили алые точки. - Уже пару лет я хожу по школам и рассказываю детям о себе, папе и маме, и это помогает им понять, что они не одиноки, если кто-то причинит им боль или изнасилует. Полагаю, в этом я сильно похожа на своих родителей и хочу помогать людям по-своему. Но я не думаю, что смогла бы весь день сидеть за столом, эта обстановка мне больше по душе. И здесь у меня есть возможность надавать кому-нибудь по заду во время обучения! Именно это помогло мне пройти через собственную боль, так что чего еще может желать девушка?
- Скажи мне, что ты сейчас не сказала «зад» с экрана, - проворчал Эдвард, прижимая руку ко рту.
- После всей фигни, которую только что сказал ты? – возразила Кэти, немного повысив голос. - Знаешь, я могла бы сказать и «задница», но не сделала этого!
- Не сейчас, ребят! – немедленно остановила я их.
Я почувствовала облегчение, когда рассказ о нас самих подошел к концу и в передаче пошла речь о «Доме потерянных ангелов».
Они показывали кое-что из того, что все мы делаем здесь, вроде помощи «ангелам» во время их судебных процессов. Мы с Эдвардом ходим с ними на судебные заседания, чтобы они были не одни, если им придется столкнуться с разного рода обвинениями. И было просто прекрасно, что сейчас с нами Розали. Она преуспевающий юрист и как-то сказала мне, что она прежде всего юрист «Потерянных ангелов». Она защищает наших «ангелов» так, словно они члены ее семьи. Розали свирепа, умна и зачастую все решается в ее пользу. Еще она помогает им с документами, чтобы они могли выйти отсюда, найти работу, а прошлое не преследовало их. Она очень важная составляющая «Потерянных ангелов», и без нее мы бы потеряли многих наших «ангелов» в дебрях исправительной системы.
«Элис и Керри – менеджеры «Дома потерянных ангелов»», - говорил Питер пару минут спустя, когда Эдвард вошел внутрь нового сверкающего особняка и поприветствовал их двоих крепким объятьем. Сейчас Эдвард готов обниматься постоянно. Он обнимается со всеми. Думаю, что он обнял и почтальона в первый день, когда тот принес почту на этот адрес.
«Я сельский ветеринар, поэтому, слава богу, у меня много свободного времени, - говорит Эдвард в камеру, следующую за ним по дому, где он проводит экскурсию. - И поэтому я езжу искать новых «ангелов». Мне известно, где искать. Так же я знаю, как иметь дело с сутенерами и клиентами. Иногда женщины подходят ко мне, думая, что я на работе!»
Теперь на экране появляюсь я, сидящая в одном из конференц-залов особняка, и у меня за спиной желтая стена, когда я говорю об этом периоде в нашей жизни.
«Я ненавидела это, - сказала я без колебания. - После того как Эдвард спас Керри, он «подсел» на это. Он хотел ездить по более крупным городам, расположенным неподалеку, и ходить по улицам, разыскивая людей, которым он может помочь. Мне была ненавистна эта идея. Увидев Кевина и Викторию в действии, я узнала, насколько опасными могут быть подобные люди. Мне не хотелось, чтобы он снова противостоял этим людям после того, как отчаянно нам самим пришлось сражаться, пытаясь выбраться. Мне не хотелось, чтобы ему снова делали больно. Мне не нравилось, что он едет туда один, пытаясь забрать проституток с улиц, в то время как его преследуют их сутенеры с ножом или револьвером в руке. Как я могла торчать дома с нашей дочерью, пока он занимался этим? Я бы не смогла. Его могли убить. Пару раз он приходил домой весь избитый. Однажды ночью он вообще не вернулся. Я обзвонила всех копов, думая о… а спустя два дня мне позвонили из больницы и сказали, что Эдвард у них и он только сейчас очнулся, а до этого был без сознания. Это стало для меня последней каплей».
Затем на экране появилось лицо Эдварда, и он выглядел грустным, пока я говорила.
«Белла была права, - признался он. - Было сумасшествием хотеть делать это. Я понял ее точку зрения и согласился с ней, попытавшись выбросить все эти мысли из головы, но не смог. Я продолжал думать обо всех людях, которых встретил и узнал за время пребывания у Виктории. Нескольких из них убили. Время от времени я слышал об этом от Эмметта. И мне стало очень грустно и стыдно за себя, потому что я ничего не делал. Через пару недель приехали Эмметт с Джаспером и влились в работу».
Сейчас на экране появились Эмметт и Джаспер, стоящие в коридоре дома, и Эдвард подошел к ним, представив как «мои телохранители».
«Мы делаем так, что его милое личико остается нетронутым», - саркастично говорит Джаспер и выгибает правую бровь, глядя в камеру.
«Когда он уезжает, мы едем вместе с ним, - сообщает Эмметт. - Он просто подходит прямо к девушкам, парням, к кому угодно, даже не беспокоясь о том, что их сутенеры находятся поблизости. Он раздает свои карточки, не заботясь о том, что они могут сделать с ним. Это была хорошая идея Беллы – нанять нас, чтобы мы возвращали его домой одним куском».
«Это не так! – возразил Эдвард в камеру, отталкивая от нее Эмметта. - Я могу справиться и сам, не верьте им. Они ездят со мной, чтобы приносить поесть, когда я проголодаюсь, и составить мне компанию».
Джаспер на заднем плане начинает смеяться, и я тоже потешаюсь над тем, какие они придурки и как любят друг друга. Я очень рада, что они не слишком долго прожили порознь. Они как настоящие братья. Как только закончился суд и мы отказались дальше жить по программе защиты свидетелей, в тот же день в нашу дверь громко постучали. Это был Эмметт! На следующей неделе объявился Джаспер, затем Розали и, наконец, Элис. Кажется, они тоже не очень-то хотели продолжать прятаться и с тех пор всегда были с нами.
Чарли также живет в городе. Он преподает в Полицейской академии Каспера. Эта рекомендация поступила от самого Боба. Чарли больше не пользуется инвалидным креслом. У него протез на ноге, и вы бы никогда не догадались, что он у него имеется, увидев, как он двигается. Ему лучше, чем когда-либо.
Они показывают, как Эдвард снова отвечает на телефонный звонок и говорит: «Потерянные ангелы».
С другого конца трубки раздается громкий злой крик, после чего лицо Эдварда, мягкое и терпеливое, становится строгим, и на нем читается сдерживаемая ярость. Это разозленный сутенер, который кричит Эдварду, чтобы тот «занимался, блядь, своими делами».
«Пошел на хуй, кусок дерьма! – Эдвард усмехается в телефонную трубку. - Она никуда не пойдет. Теперь она со мной и ты никогда не получишь ее обратно».
Наступает пауза, пока звонящий выкрикивает еще что-то, а затем Эдвард ухмыляется.
«О да? – судя по голосу, он совершенно не напуган. - Ты придешь по мою душу? А ты достаточно крут, да? Так крут, избивая женщин, что теперь придешь избить меня?! Учись драться, чувак! Мой адрес: Лоукэст Авеню, дом 522. Я здесь, приходи за мной! И приводи своих друзей!»
И затем Эдвард швыряет трубку.
«Ты не боишься, что они придут и изобьют тебя?» – спрашивает Питер.
Эдвард усмехается.
«Эти бесхребетные трусы? Нет. Никто из них ни разу не пришел сюда, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. А даже если и придут, я не боюсь, не в этом городе. И определенно не в этом доме. Это безопасное место. Я привык думать, что здесь не случается подобных вещей, но теперь я знаю, все-таки бывает. И если они покажутся, с ними будет покончено. Потому что тогда мы отправим их за решетку».
Сцена меняется, сейчас другой день в «Доме потерянных ангелов», и камера следует за Эдвардом.
«Это очень важная стена», - почтительно говорит Эдвард с экрана, останавливается, и камера фокусируется на нем.
Большими буквами на стене сверху идет надпись: «Они НЕ любят тебя». Это «они» означает сутенеров, собственников, хозяев, господ, всех их. И в центре висит картина, на которой изображен Эдвард с руками, связанными над головой, на коленях, без рубашки, и вся его спина покрыта кровавыми отметинами от плетей. Его глаза закрыты, голова опущена вниз, и одна-единственная слеза стекает по лицу.
«Мой первый «ангел» нарисовала это для меня, - с гордой улыбкой говорит Эдвард. - Керри, с которой вы познакомились несколько минут назад. И как видите, за годы здесь появились другие картины, изображающие людей, которые здесь побывали. Тех, кто хотел добавить свои изображения на эту стену, чтобы их увидели пришедшие в этот дом после них».
Я вижу картины, на которых нарисованы раны, порезы на лице, синяки, ножевые ранения, черные глаза, опухшие губы и даже сломанную руку, пока камера медленно движется вдоль картин. На них все люди, с которыми мы знакомы. Люди, которых Эдвард нашел и привел к нам.
«Это некрасиво, - голос Эдварда наконец нарушает тишину, и его глаза влажные, когда он продолжает. - Но это правда. Это лишь небольшая часть той боли и насилия, которую я видел за годы. Но их не сравнить с надеждой и любовью, которых в этом доме становится все больше и больше».
Затем Эдвард ухмыляется и говорит в камеру:
«Этот дом охраняется призраками. Время от времени я вижу их прямо здесь. Этот дом был заброшен, пустовал, полный боли, печали… и гнева. Здесь жили девушки, «ночные бабочки», которые были убиты во сне, сожжены заживо. Они спасли нас здесь давным-давно. И когда этот дом отдали нам, я не смог придумать лучшего места для «Дома потерянных ангелов». Когда я привожу сюда кого-то впервые, они мертвы изнутри. Их сердце разбито, дух сломлен, прямо как у меня в свое время.
Но в этом доме мертвые снова поднимаются, их дух возвращается к жизни или отказывается умирать. Здесь много слез и злости, но смеха и жизни здесь гораздо больше. И здесь есть надежда. И в этом доме течет живая кровь.
Я спросил разрешения у призраков, леди, живущих в этом доме, прежде чем забить здесь первый гвоздь. Я встал здесь и спросил у них – принимают ли они мою идею создать здесь такое место. И я получил от них ответ. Здесь не произошло ни одного несчастного случая, ни одного пожара, не было ни единого упоминания о том, что в этом месте происходит что-либо страшное или угрожающее. Они делают кое-что – гасят свет, когда я слишком долго работаю за своим столом и засыпаю перед компьютером. Время от времени я слышу их, словно где-то очень далеко раздается девичий смех. Когда я ухожу вечером домой, я желаю им спокойной ночи, прежде чем выйти за дверь. Я думаю, что сейчас они обрели мир. Им нравится то, что мы здесь. И я никогда не попрошу их уйти. Мы вместе».
Теперь на экране появляется Розали, мы с Элис сидим рядом с ней на белом диване в одном из конференц-залов особняка. Роуз выглядит очень злой, пока вспоминает:
«Мы трое жили в Нью-Йорке! Где живут тысячи проституток! И мы звонили во все инстанции, пытаясь хоть как-то помочь Эдварду выбраться из этой ситуации! Никому не было до этого дела! Никто ему не помог! Все слышали, что он проститутка, и говорили типа: «Ну он сам попал в этот переплет, ему и искать, как из него выбраться». Эврика!»
«Это печально, - продолжает Элис. - Люди думают, что ты сам просил этого, словно ты хотел быть таким, поэтому они поворачиваются к тебе спиной. Эдвард прав. Никто не слышит их криков о помощи. Или им просто нет до этого дела. Есть всевозможные центры помощи алкоголикам, наркоманам, даже людям, которые бьют своих детей, но никто не подумал, черт возьми, создать такой центр для тысяч людей на улицах».
«Теперь он есть», - говорю я Элис на экране, и мы втроем гордо улыбаемся друг другу.
Розали уверенно кивает и говорит: «Чертовы добропорядочные граждане».
«У меня никогда не было необходимости ходить по улицам, - на экран снова вернулся Эдвард, он беседует с Питером на конюшне, поглаживая гриву Йо-Йо. Теперь Йо-Йо совсем взрослый, и это самый огромный конь на родео, настоящая звезда шоу. - Я продавался в клубе, - говорит Эдвард, мысленно возвращаясь к тем дням, и его глаза снова печальны. - Я продавался через интернет, и я очень дорого стоил. Это стоит дорого – если ты хочешь подпортить товар, сжечь его плоть, порезать его кожу, вызвать кровотечение. Но это было моей работой… быть игрушкой, быть тем, каким хотят, чтобы ты был, вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет. Я хорошо делал свою работу – с широкой улыбкой на губах и со счастливым блеском в глазах. Я думал, что Виктория любит меня, и начал верить в ложь. Кроме того, я хотел их денег, хотел, чтобы моя дочь снова стала целой и у нее была жизнь, даже несмотря на то, что моя закончится. Так что я стал прекрасным притворщиком. Я дурачил даже себя самого, все время твердя себе, что Виктория любит меня. В самом начале я даже сказал это Белле. Каждый день я благодарю Бога за Беллу. Она открыла мне глаза».
Затем Питер спрашивает у Эдварда, который улыбается Йо-Йо с его по-прежнему огромными и невинными карими глазками: «Как ты думаешь, что люди должны знать о «Потерянных ангелах?»
«Я хочу, чтобы они знали – теперь есть место, куда можно позвонить, - говорит Эдвард громче, чем нужно, в его речи заметна страсть. - Если вы попали в ловушку и вам некуда идти, или вы хотите выбраться и не можете, или вы напуганы и чувствуете, что они убьют вас, если вы осмелитесь лишь позвонить, пожалуйста – даже если это будет всего лишь минутный звонок, позвоните нам! Я приеду к вам, где бы вы ни были, необязательно, чтобы вы жили поблизости. Мы услышим вас, мы не повесим трубку, нам не все равно! У вас будет где жить, мы поможем вам найти работу или окончить школу, вылечим вас, если у вас есть зависимость. А когда вы наконец будете готовы, то займете собственное место и начнете жить настоящей жизнью. У нас будет все, что вам требуется, что бы вам ни требовалось».
В следующем кадре Эдвард с негромким смехом швыряет в камеру лопату лошадиного навоза, и ковбойская шляпа гордо сидит у него на голове.
«Но здесь ничего не дается даром, - говорит Эдвард, по-прежнему черпая лопатой навоз, что он в совершенстве научился делать, пока работал здесь постоянно. - Каждый, кто приезжает сюда, начинает прямо здесь, на конюшне, где начинал я. Вы будете убирать лопатой дерьмо – это здешний девиз. Но я думаю, любой, кто работал в секс-бизнесе, согласится – убирать лопатой дерьмо лучше, чем то, что мы привыкли делать».
«Это помогло мне, - продолжает Эдвард, вонзая лопату немного глубже. - Думать о чем-то, кроме себя самого, о чем-то, кроме Виктории. Заботиться о лошадях, беспокоиться о ком-то, кроме себя, это было очень полезно для меня. И эти лошади – это тяжелая работа. Вы должны заслужить их уважение. Вы должны потеть, вонять, и – верите вы мне или нет – когда вы делаете это, ваши мысли не о себе самом».
«Я по-прежнему прихожу сюда и делаю это время от времени, - он улыбается, работая лопатой. - Никто не должен думать, что он не сможет этого сделать. Это честный труд. Это хорошая работа».
Питер спрашивает:
«Как люди, которых ты привозишь сюда, реагируют на это? Они злятся? Или они решают, что это слишком трудно и просто бросают и, может быть, возвращаются обратно на улицы?»
Эдвард обдумывает его слова секунду и улыбается отвечая:
«Они не все поначалу выглядят возбужденными представившейся возможностью, это тяжелая работа. Немногие проститутки привыкли к тяжелой работе. И платят здесь не ахти. Для них это суровая действительность. Но знаешь что? Ни один из тех людей, кого я привел сюда, не причинил вреда ни одной лошади. Порой они немного возмущаются и жалуются, но я привык к этому. Я сам так делал. Но через несколько дней, после того как все обдумают и осознают, какова для них альтернатива, они всегда приходят на следующее утро вовремя, готовые к работе».
«Все?» – спрашивает Питер с улыбкой.
«Нет», - сейчас на лице Эдварда небольшая печаль, и я знаю почему. Мы потеряли нескольких «ангелов» на этом пути. Некоторые из них, несмотря на все усилия Эдварда и всех остальных, были просто еще не готовы.
«Некоторые из них уехали», - резко отвечает Эдвард и начинает работать лопатой с большим усердием, избегая камеры, бросая навоз в тачку, а затем смотрит прямо в камеру и говорит:
«Некоторые из них сопротивлялись и просто бросили. Но я не принимаю это с легкостью. Я отправляюсь за ними обратно и нахожу их, большинство из них. Еду прямо туда, где я их нашел, на следующий же день, и довожу их до безумия, пока они не согласятся вернуться со мной. Была одна девочка, я не буду называть ее имени на случай, если ее семья смотрит эту передачу, но она была очень милой, совершенно особенной маленькой девочкой. Она решила, что все это очень трудно. Она сбежала ночью и вернулась к своему сутенеру, к своему бойфренду, как она его называла».
Эдвард делает паузу, и я чувствую тошноту, так как знаю, что случилось с этой девочкой. Ей было всего четырнадцать лет.
И он заканчивает свой рассказ треснувшим голосом.
«Он убил ее в ту же минуту, как снова увидел. За то, что она сбежала. Он пырнул ее ножом шестьдесят семь раз. Она была убита, пока я спал, до того, как я даже узнал, что она сбежала. Мне следовало запирать ее в комнате. Но, полагаю, тогда бы я уподобился им».
И я знаю кое-что еще, чего он не рассказал Питеру перед камерой. Она оставила Эдварду записку, в которой было написано лишь: «Прости, Эдвард. Я просто не такая сильная, как ты. Пожалуйста, постарайся поверить в меня».
Питер больше ничего не спрашивает, но в любом случае Эдвард уже все сказал.
«Я знаю, что не могу спасти каждого, - говорит он, и его голос переполнен эмоциями, пока он продолжает работать лопатой. - Моя жена и мой лучший друг, врач Питер, помогли мне это понять, и спустя несколько лет я принимаю это. Но я не прекращаю попыток. Я никогда не сдамся, ни с кем. Не имеет значения, как сильно они сопротивляются мне, неважно, что они пытаются меня заткнуть или избавиться от меня, это не имеет значения. Все равно я буду возвращаться. Я никого не спишу со счетов как пропащего. Знаю, что я должен думать о тех, кого могу спасти».
Затем на экране появляется Марни – девушка, которая давно жила в «Доме потерянных ангелов», и мы с Эдвардом оба охаем, совершенно удивленные ее появлением. Мы любим всех наших «ангелов», каждого из них, и поддерживаем связь с большинством из них после того, как они уезжают от нас.
«Я лежала лицом вниз, захлебываясь в собственной рвоте, когда Эдвард нашел меня», - говорит она, и на ее лице совершенно не видно стыда.
Затем на экране появляется еще один знакомый нам парень, Марк, бывший «потерянный ангел», и он вспоминает:
«Эдвард избил двух парней, которые по очереди насиловали меня в переулке, кажется… в три часа ночи. Я был просто ребенком, меня насиловали, а я даже не был проституткой. И тут из темноты появился этот парень, остановив их, как в кино. Только я думал, что в реальной жизни не бывает таких героев».
Следующим появляется еще один мужчина, постарше, которого Эдвард нашел однажды ночью несколько лет назад. Ему было за тридцать, и он, казалось, был доволен тем, что он проститутка, его звали Майклом.
«Эдвард преследовал меня, преследовал до тех пор, пока я не сдался и однажды вечером не пошел с ним. Я просто хотел, чтобы он прекратил ходить за мной, поэтому я решил, что пойду с ним, отсосу ему или что-нибудь в этом духе, и тогда он оставит меня в покое. Но Эдвард не потому меня преследовал. Сейчас, когда я размышляю об этом, я думаю, что бросил проституцию, только чтобы избавиться от него».
Майкл смеется секунду, прежде чем на экране появляется еще одна девушка.
«Эдвард нес меня на плечах, потому что я была слишком обдолбана, чтобы идти, - говорит Мика со слезами на глазах, позволяя им течь по лицу. - Я была сумасшедшей. Я била его по лицу ногами в туфлях на высоком каблуке, и ему потом пришлось накладывать швы. И он все равно принес меня в «Дом потерянных ангелов». Он все равно был мил со мной. От меня у него остался шрам, но он все равно хорошо относился ко мне».
Она улыбается, вероятно, видя его лицо в своих воспоминаниях, и говорит: «Сейчас я замужем и почти окончила колледж. Я собираюсь стать медсестрой».
Марни снова появляется на экране, улыбается и говорит: «Теперь я физиотерапевт и мне вернули моих двоих детей. Жизнь хороша!»
Снова появляется Майкл и заявляет: «Я художник, и в следующем месяце в Нью-Йорке открывается моя третья выставка».
Марк появляется на экране, улыбается и говорит: «Я только что окончил школу и хочу пойти учиться на юриста. Меня приняли в Принстон (один из самых престижных вузов США, входящий в Лигу плюща – прим.пер.). А еще я теперь умею драться. Спасибо, Эмметт».
«Я офицер полиции, - говорит Алексис, еще одна девушка, которой мы помогли, и добавляет: - И также я работаю с детьми, пережившими насилие».
На экране появляются лица тех, кого мы знаем, одно за другим, я насчитала как минимум десять или одиннадцать, а затем сбилась со счета. Все они рассказывают свои истории, повествуют миру о «Потерянных ангелах». Воспоминания снова наводняют мою голову: о каждом из них, о том, как у них все начиналось, о той роли, которую мы сыграли, чтобы помочь им всем, что в наших силах. А еще о том, как все закончилось, когда они были готовы улететь от нас, ставшие более сильными. Воспоминания о том, как они обнимали всех нас со слезами на глазах, улыбались и говорили, что любят нас, ведь мы спасли им жизнь. Они рассказывают о том, чем для них все это закончилось, каждый, друг за другом. Их рассказы смешиваются у меня в голове, и это заставляет меня осознать, что именно мы сделали. Когда я смотрю на Эдварда, он плачет так же, как и я. Полагаю, мы просто пара придурков, но мы есть друг у друга, и это все, что для меня важно.
Голоса продолжают сменять друг друга…
«Теперь я замужем, у меня четверо детей и я врач».
«Я живу со своим партнером, и в следующем месяце мы вместе открываем книжный магазин».
«Я учитель музыки и только что обручилась!»
«Я чист два года и сорок четыре дня, я работаю пока еще в «Блокбастере» (сеть магазинов видеопродукции – прим.пер.), но это честная работа. Мне она нравится, и я буду бороться дальше, пока не получу все что хочу!»
«О господи, - Марни возвращается на экран, и у нее сильно заплаканное лицо, - Белла спасла мне жизнь. Я всегда буду ее любить».
Затем снова появляется Марк и сообщает: «Эдвард привез меня к Белле. И не будь ее, я бы, наверное, убил себя той ночью».
Майкл возвращается и с улыбкой говорит: «Они идеально работают в паре – Эдвард выслеживает тебя и тащит в «Дом потерянных ангелов», а затем приходит Белла и начинает работать с тобой. Эта женщина – маленькая богиня! Я просто сразу в нее влюбился, она лечит… понимаете?»
«Я благодарю Бога за то, что они вместе, а я набралась смелости позвонить им. Они действительно лучшие люди в мире», - говорит Стэйси, еще один бывший «потерянный ангел».
Затем их лица начинают сменять друг друга, каждый смотрит в камеру так, словно глядит на нас, и все они благодарят нас, каждый своими словами.
«Спасибо, ребят! – Майкл посылает нам огромный воздушный поцелуй обеими руками. - Вы крутые!»
«Я люблю вас, Эдвард и Белла! – Марни улыбается, складывая ладони лодочкой и прижимая их к губам. - Слушайте все в этом доме! Я люблю вас всех! Вы спасли меня. Спасли от себя самой. Спасибо!»
Она подавилась последними словами, и Кэти тут же вручила нам с Эдвардом бумажные салфетки.
«Люблю вас, ребят! Спасибо, что не наплевали и заставили меня снова поверить в героев!» – Марк улыбается.
Алексис улыбается и немного наклоняет голову, словно может нас видеть.
«Я люблю вас и спасибо вам. Все, что я делаю со своей жизнью, это благодаря вам, всем вам. Продолжайте делать то, что вы делаете. Не останавливайтесь. Никогда не останавливайтесь».
«Прости, что пнул тебя, Эдвард. Я люблю тебя. Всегда буду любить. Белла, я тебя тоже люблю! Спасибо, что была строга со мной, мне было это нужно».
Затем, после того как нас поблагодарила еще дюжина бывших «ангелов», на экране снова появляется Эдвард.
«Я люблю каждого из них, - говорит Эдвард об «ангелах». - Они тоже наши дети. Я привык быть нытиком, который всего боится. Когда-то я думал, что мне больше не стоит даже обниматься с людьми, так как они могут понять, кем я был. Но теперь я со всеми обнимаюсь, я просто очень сильно люблю отдавать!»
«О, Эдвард, - Марни улыбается. - Ты. Обнимаешься. Лучше. Всех».
На экран снова возвращается Марк и добавляет: «Полно объятий. Это точно».
«Когда Эдвард тебя обнимает, ты просто чувствуешь, что ты в безопасности… тут же, - заявляет Алексис. - Ты чувствуешь, как тебя любят».
Теперь на экране снова появляется Эдвард и говорит:
«Как я могу просить тринадцатилетнюю девочку быть смелой и рискнуть своей жизнью, чтобы позвонить мне, если сам недостаточно смел и боюсь встретиться лицом к лицу с теми ублюдками, которые разрушают их жизни? Я защищу любого из их, даже если это будет стоить мне жизни. Я знаю, что я здесь для этого».
Затем на экране снова появляюсь я, сидящая рядом с Эдвардом, и говорю:
«Я люблю нашу жизнь. Люблю нашу работу и то, что мы можем делать ее вместе. Наши дети вырастут сильными, а не напуганными».
«Это лучший подарок, который я мог им сделать, - подхватывает Эдвард, сидящий рядом со мной. - Это кое-что, чего я никогда даже не мечтал иметь, это храбрость, которую я недавно открыл в себе. Я был рабом только из-за страха. Страх пагубен. Он крепче, чем железные прутья, толще цепей. Он продолжал бы держать меня в рабстве, не напомни мне об этом Белла. Сейчас я был бы мертв. Все, что сейчас у нас есть, все, что мы делаем сейчас для других, это все благодаря ей. Потому что она была достаточно смелой, чтобы достучаться до меня и попытаться спасти меня, в ту пору действительно пропащего».
«Но мы делаем это не в одиночку, - говорю я Эдварду с экрана, и он осторожно кивает, соглашаясь со мной. - Без Керри, Элис, Розали, Эмметта, Джаспера не было бы «Дома потерянных ангелов», не говоря уже о той поддержке, что мы получили от каждого из жителей города, всей общины, наших семей. Каждый отдельно взятый человек, с которым мы знакомы, сделал свою часть работы, чтобы «Потерянные ангелы» стали тем, чем они являются».
«Абсолютно», - подтверждает Эдвард.
Питер спрашивает: «Что бы вы пожелали, будь у вас всего одно желание?»
Эдвард улыбается, размышляя над вопросом, склонив голову, а я улыбаюсь ему, сидя рядом и глядя на него.
«Для себя ничего, - говорит он - Сейчас у меня есть все, чего я когда-либо хотел. Если бы я и желал чего-то, то только больше «Домов потерянных ангелов». Мне хочется, чтобы их было по одному в каждом штате по всему миру. И я хочу, чтобы мир увидел, через что наши «ангелы» проходят здесь, и всю ту тяжелую работу, которую они выполняют ради улучшения своей жизни. Вот истинная причина, по которой я сказал «да» этой серии из шести частей. Эта первая часть, может быть, и о нас, но следующие части будут лучше. Вы увидите, что мы делаем, посмотрите на наших «ангелов» в самом неприглядном виде и в их лучшем проявлении. И я желаю, чтобы другие люди захотели открыть «Дом потерянных ангелов» у себя по соседству. Хочу, чтобы этот дом не прекратил своего существования и не умер вместе с нами. Я хочу, чтобы здесь всегда был «Дом потерянных ангелов», до тех пор, пока проститутки будут в нас нуждаться. Только тогда, когда их больше не останется, я буду не против закрыть эти двери. А до того дня мы будем открыты».
Я уверенно киваю и добавляю: «Всегда».
«Всегда», - повторяет Эдвард, мы улыбаемся друг другу и прежде, чем понимаем, что делаем, целуемся прямо перед телекамерой! Эдвард держит мое лицо в ладонях и целует, а все вокруг нас закричали: «вуу!»
- Вы целовались в передаче? – спросила Кэти, глядя прямо на нас, сидящих рядом с ней на диване. - Вы что, вообще сдерживаться не умеете?
- Нет, - просто ответил Эдвард, ухмыляясь в ответ своей дочери.
На телеэкране Питер выходит из комнаты, в которой мы целовались, закрывает дверь, смотрит в камеру и говорит:
«Здесь любовь определенно витает в воздухе, я вижу это каждый день, когда бываю в этом доме. Это хорошее место. Безопасное место. Если вам нужна помощь, любая помощь, пожалуйста, позвоните. В любое время дня или ночи. Здесь будет кто-то, готовый ответить вам. Позвоните 1-800-LST-ANGL или зайдите на наш сайт в интернете – www.lostangels.com (сайта такого нет, я проверила – прим.пер.). Ваш голос будет услышан, вас больше не будут игнорировать. Вы можете сделать это. Будьте смелыми. И просто обратитесь к нам».
- Посмотри на себя! – Эдвард указал рукой на телевизор, улыбаясь Питеру. - Ты просто невероятен, Пит! У меня глаза были на мокром месте, пока ты называл номер телефона!
Питер покраснел и махнул Эдварду рукой, словно тот сморозил чушь.
Звучит отрывок из красивой песни Питера Гэбриэля «Не сдавайся», когда Питер выходит из «Дома потерянных ангелов», а камера движется назад, показывая весь особняк и горячее красное солнце, садящееся за него. Мы словно летим над домом, как ангелы.
Медленно камера фокусируется на красном закате, а затем он исчезает во мраке.
Теперь все вокруг нас аплодировали и одобрительно кричали, и Эдвард тоже хлопал в ладоши всем остальным, а не себе. И я подумала, что передача получилась отличная и мне не терпится дождаться, когда увижу остальные пять частей, где будет показано путешествие пяти наших «ангелов» от начала и до конца. Они снимали нас несколько месяцев, чтобы сделать эту передачу, и если остальные части так же хороши, как и эта, то я могу перестать волноваться.
Даже не видя следующих частей, я обдумывала некоторые вещи, снятые на камеру.
Эдвард привез Бет той зимней ночью всю синюю и похожую на мертвеца. Эмметт нашел ее под снегом, она не двигалась. И после того как ее выписали из больницы, она еще пару дней оставалась синей. Он хорошо заботился о ней, кормил супом каждый вечер, говорил с ней, даже когда она была не в состоянии отвечать. Он рассказал ей, где она, и объяснил, что она в безопасности.
У Бет здесь были и более тяжелые времена. Я помню вечер, в который Эдвард разозлился на нее, потому что она продолжала говорить о том, какой хорошей была ее жизнь до этого, когда она была одной из лучших девушек в секс-эскорте. Она говорила о том, как могла купить все что угодно, ездила по лучшим курортам, а еще – как много у нее было машин.
Остальные девушки в доме были вынуждены выслушивать это все время, и им стало труднее. Наконец, однажды вечером Эдвард не смог больше этого выносить и накричал на нее.
- Ты хочешь свои долбаные деньги? – спросил он у нее, когда подошел к шкафу в ее комнате, вытаскивая вешалки и бросая их на кровать. - Тогда забирай свое дерьмо, и я сам отвезу тебя обратно к этому подонку, твоему сутенеру! Поехали! Если все, что тебя волнует, это то, сколько у тебя денег и как ты соскучилась по всем своим вещам, тогда, конечно, поехали обратно, чтобы ты могла сосать члены у всех этих классных богатых парней, которые бьют тебя и оставляют замерзать в снегу!
Меньше чем через пять секунд Бет заплакала и начала умолять Эдварда не выгонять ее. И все закончилось объятиями, сидя на полу, потому что она по-настоящему встала на колени, когда умоляла его не вышвыривать ее вон. Они с Эдвардом продолжали извиняться друг перед другом, Эдвард обнимал ее и все время гладил по волосам, говоря, что все в порядке и он никогда не вышвырнет ее вон. Было хорошо то, что Эдвард показал свою злость, выпустил ее, а затем снова взял над ней власть. Он всегда просил прощения, но теперь он просил его за дело, как в этот раз. И это работало. Бет проснулась в реальном мире и начала понимать, что ее ценность выражается не в количестве денег, имеющихся у нее или которые она заработает. Начав смотреть внутрь себя, она нашла там что-то большее, чем это. Это был для нее переломный момент.
Еще один материал будет о том, как Эдвард привез сюда Дестини. Та часами умоляла Эдварда дать ей дозу, пока он наблюдал за ней всю ночь. Он был вынужден запереть ее в комнате, потому что она пыталась вырваться, чтобы где-нибудь в доме найти наркотики! Она привыкла делать все что угодно, чтобы заставить его дать ей желаемое – пыталась поцеловать Эдварда и схватить за пенис, снимала с себя одежду и обещала ему лучший секс в его жизни, если он даст ей что-нибудь. Тем не менее Эдвард ни разу не дрогнул и всегда был настолько терпелив, насколько мог быть, переодевая ее и заставляя вернуться в постель, чтобы попытаться немного поспать.
Всех нас покажут в остальных частях фильма, всю нашу работу, которую мы делали каждый день. Мы увидим, как дрались Эмметт и Джаспер, чтобы защитить Эдварда и самых последних «ангелов», которых он нашел. Мы увидим волшебство, которое творят Керри и Элис как с финансовой точки зрения, так и с эмоциональной. Элис стала бухгалтером, как и хотела, когда училась в университете Нью-Йорка. И Керри тоже окончила колледж, но не захотела работать нигде, кроме как в «Доме потерянных ангелов». Она начинала с нуля, помощницей Эдварда, отвечала на телефонные звонки и была на побегушках. А сейчас она заведует всем начиная с починки прохудившегося в ванной крана и заканчивая тем, что сидит рядом с тем, чье сердце разбито.
Мы увидим, как Розали сражается в суде, защищая и отстаивая права очередной потерянной души, снова готовой быть найденной. И я уверена, что мы с Питером снова появимся в фильме, говоря с каждым из наших «ангелов» так, как я говорила с моим первым ангелом… Эдвардом Калленом. Этот нахальный кусок совершенства выставлял себя полуобнаженным, лежа на моем диване в тот первый день, думая, что заставит меня прекратить попытки.
Он понятия не имел, кто ему противостоит.
Мой Эдвард Каллен. У него есть фамилия. Она есть у всех. Все это началось с него, моего потерянного темного ангела. Я благодарю Бога за то, что раскрасила за линиями, я бы сделала это снова.
- А теперь давайте забудет про это и поедим! – объявил Эдвард, и через несколько секунд все мы сидели в нашей столовой за длинным обеденным столом. Там не было ни одного свободного места, но, казалось, что никто не возражает. Все ели и хорошо проводили время, переговариваясь и передавая друг другу чесночную соль, хватая себе куски пиццы.
Я просто сидела, переводя взгляд с Эдварда на Кэти, с Кэти на Тао, затем на Маркуса и Дженну, Боба и Шерон, Питера, Мелоди и Джоша, Чарли, сидящего рядом со мной, Бена и Анжелу, Розали и Эмметта, Джаспера и Элис, Джозефа и Кэтрин. Как нам так повезло, что все эти прекрасные люди есть в нашей жизни? Я почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза, и Эдвард, взяв меня за руку, осторожно наклонился и прошептал: «Ты в порядке, любимая?»
Я смогла лишь кивнуть. Мой голос не действовал. Он с улыбкой поцеловал меня, и его прекрасное дыхание, отдающее чесноком из пиццы и вишневым напитком, успокоило меня и медленно вернуло на Землю, а сразу затем он закончил поцелуй и пристально посмотрел мне в глаза, даря ту самую, идеальную улыбку.
- Я люблю тебя, - прошептал он так, что я единственная услышала это.
- Я люблю ТЕБЯ, - выдохнула я в ответ, переполненная глубиной своих чувств к нему, обычное явление даже после всех этих лет.
Однажды Эдвард рассказал мне про красную линию, как он пересекал ее каждую ночь, оставляя за ней свое сердце и душу и, как он считал, превращаясь в шлюху. Больше не было никаких красных линий, не для него. Куда бы он ни пришел, есть люди, которые любят его и им небезразлично то, что с ним происходит. Разбрызганные смешанные цвета уничтожили эти ужасные красные линии, которые Эдвард привык видеть.
Он никогда больше не пересечет эту линию. Он никогда не станет таким снова. Я думаю обо всех цветах, которые мы смешали вместе за эти годы, и знаю – мы стерли все существующие красные линии, даже те, что были у него в голове.
Я знаю, что мы всегда будем присматривать за «потерянными ангелами», а когда мы станем слишком старыми, чтобы делать все это, мы передадим это дело нашим детям и их детям, и оно не умрет никогда. Оно станет сильнее и больше. Где-нибудь всегда будет «Дом потерянных ангелов». Я искренне в это верю. Так же сильно, как верю в Эдварда. Так же сильно, как верю в нас.
- Я вообще не хочу солить свой кусок чесночной солью, - Кэти накрыла свой кусок, когда Эдвард поднес к нему солонку. - Стоп, папа.
- Хорошо, - он подмигнул ей и улыбнулся Тао на сей раз настоящей улыбкой.
Тао улыбнулся ему в ответ и сказал:
- Это была классная передача, мистер К. Люди будут звонить, поверьте мне.
- Нам лучше поесть до наступления следующей недели, - прощебетала Элис, взяв чесночную соль и посыпав ею весь свой кусок. - У меня, кажется, ночная смена на телефоне!
- Не каждую ночь, - заметил Джаспер Эдварду, который невинно посмотрел на него в ответ. - Я хочу, чтобы моя женщина была доступна, по крайней мере, две ночи в неделю, запиши это, Каллен!
- Записал, - Эдвард коснулся пальцами своего виска, поедая свой кусок пиццы.
- Я так горжусь вами, всеми вами, - сказала Анжела, когда настала очередь Бена взять солонку, и он принялся густо посыпать свой кусок. Когда Анжела увидела это, она шлепнула его по руке. – Эй! Что ты пытаешься сделать? Броситься в нападение? Дай ее сюда!
- Эй! – пожаловался Бен.
Она вытащила у него солонку и вручила ее Эмметту, который тоже обильно посолил свой кусок.
- Эй, Эд! – крикнул Эмметт. - А когда будет та часть, где я надираю задницы тем парням? Парням, которые достали пушку и приставили ее к твоему лицу. В следующей части?
Эдвард, выпучив глаза, покачал головой Эмметту, а когда я взглянула на него, застыл и улыбнулся мне совершенно невинной улыбкой. И даже тогда он просто сказал мне «привет» со ртом, набитым пиццей.
- Что? – крикнула я. - Что за парень приставил тебе пушку к лицу? Когда? Почему ты никогда мне ничего не рассказываешь?
- Питер, - позвал Эдвард. - Почему ты так далеко от меня? Иди сюда, неси свою пиццу! Ты же знаешь, что никогда не должен оставлять меня, проигравший в Великой Листьевой войнушке!
Питер нахмурился, и его губы растянулись в ровную линию.
- Ты никогда про это не забудешь? – спросил он. - Это было десять лет назад, чувак!
- Нет! – возразил Эдвард, и я немедленно поняла, что они делали. Они пытались отвлечь меня от разговора об оружии, приставленном к голове моего мужа. Отлично, но мы продолжим этот разговор позже, когда останемся одни.
- Ты проиграл в войнушке! – снова пояснил Эдвард так, словно это случилось вчера. - Прими это и прекрати плакаться по этому поводу!
Теперь все начали спорить. Сначала я хотела разозлиться, но затем посмотрела на все эти лица, и единственное, что смогла сделать, это взорваться от смеха. Это моя жизнь. И посмотрите на всех этих прекрасных простофиль, что меня окружают, посмотрите на них!
Господи, как же я люблю их всех! Как же я люблю свою жизнь! Как же я люблю все эти великолепные цвета!

*****************************************************************
КОНЕЦ


Вот и закончился этот чудесный фанфик, который язык не поворачивается назвать иначе, чем потрясающей жизненной книгой. Герои довольны и счастливы, враги получили по заслугам, поставлена окончательная точка и перевернута последняя страница полюбившейся истории, а это значит, что пришла пора прощаться.
В течение двух лет мы с бетами и переводчиками публиковали для вас новые главы, просматривали комментарии и наслаждались прочтением сиквела "Красной линии" все вместе.
Сегодня хотелось бы заслуженно поблагодарить всю нашу команду: потрясающую бету tatyana_gr за титанический редакторский труд, понимание и отзывчивость; переводчика helenforester, за разрешение использовать ее перевод здесь, что позволило довыкладывать историю, а так же переводчиков EwA и Miss_Flower; Шмёлочка и ButterCup, без которых истории бы не было на TwilightRussia в принципе. Огромное спасибо вам, девочки! Благодарность лично от меня так же tasya_stasya за помощь с форумом, что так облегчило всем жизнь. Неизмеримая благодарностьWinndSinger за возможность прочесть и приобщиться к такому произведению искусства, как ее работа smile
Ну и конечно же непомерное, несравненное спасибо всем читателям, что комментировали, читали и ждали продолжения истории! Все это было ради вас и мы безумно рады, если вам понравилось! Оставьте на прощание отзывы под главой или же на форуме, не пожалейте "яблочек" - история достойна быть в ТОПе, не так ли? Неспроста у нее столько наград smile
Надеемся, она так же как и нам запомнилась вам надолго и вы еще не раз к ней вернетесь. Ждем smile

- ФОРУМ -
Первая часть фанфика - Красная Линия


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-15418-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: AlshBetta (25.09.2016) | Автор: WinndSinger
Просмотров: 626 | Комментарии: 20 | Теги: Краски вне линий, Winndsinger


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 20
0
10 ArinCal   (26.09.2016 23:55)
Девчули, невероятно огромное спасибо вам за всю проделанную вами работу, и за весь путь, что вы проделали, чтобы порадовать свои читателей! Вы огромные молодцы!!!

0
20 tasya-stasya   (01.10.2016 08:38)
Спасибо за добрые слова! smile

0
9 Helen77   (26.09.2016 12:29)
Трогательно до слез. Спасибо огромное.

0
19 tasya-stasya   (01.10.2016 08:37)
Пожалуйста! smile

0
8 робокашка   (25.09.2016 22:56)
Тяжелейшие главы вылились в идеальнейший эпилог kiss Спасибо!

0
17 tasya-stasya   (01.10.2016 08:36)
Спасибо за интерес к этой не простой истории! smile

0
7 pola_gre   (25.09.2016 19:12)
Спасибо за законченный перевод!
Замечательная сильная история про тех, кто не сдается и любит

0
18 tasya-stasya   (01.10.2016 08:37)
На здоровье! smile

0
6 NJUSHECHKA   (25.09.2016 17:48)
СПАСИБО!!!

0
16 tasya-stasya   (01.10.2016 08:35)
Пожалуйста! smile

0
5 lenyrija   (25.09.2016 13:20)
Поздравления с завершением большой истории, которую действительно скорее можно назвать книгой, при желании - книгой жизни, потому что многие события в ней кажутся слишком соответствующими действительности, а счастливое для главных героев ее окончание - скорее исключение, чем правило. Сама я трусишка, читать такое эмоционально тяжелое произведение для меня непосильно, но по диагонали проглядывала и очень высоко оцениваю труд переводчиков и редакторов, за что большое спасибо. Успехов во всем!

0
15 tasya-stasya   (01.10.2016 08:35)
Спасибо за смелость smile

0
4 Stasya765   (25.09.2016 12:24)
Ух, как же хорошо,что все так по-доброму закончилось: герои живы, вместе с семьей и счастливы. Разве можно желать большего? wink
Спасибо всем за Эту историю: она чудесна. Спасибо. happy

0
14 tasya-stasya   (01.10.2016 08:34)
Спасибо, что были с нами smile

0
3 LanaLuna11   (25.09.2016 11:41)
Ох, вот это глава. И я наконец узнала финал этой тяжелейшей морально истории, что начала читать очень давно. Спасибо огромное всем, кто над ней трудился. Хорошо, что все хорошо кончается.

0
13 tasya-stasya   (01.10.2016 08:32)
Спасибо, что прочитали. smile

0
2 Bella_Ysagi   (25.09.2016 10:05)
cry cry happy спасибо

0
12 tasya-stasya   (01.10.2016 08:32)
На здоровье! smile

0
1 Rara-avis   (25.09.2016 05:49)
"Красная линия" действительно легенда легенд. Спасибо, что закончили. happy

+1
11 tasya-stasya   (01.10.2016 08:31)
Спасибо, что были с нами smile

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]




Материалы с подобными тегами: