Тяжелые капли летят к земле, разбиваясь в пыль. Дождь не щадит, хлещет по лицу, смешиваясь со слезами, оставляет на губах соленый вкус отчаяния. Тонкое платье, промокшее насквозь, словно кокон облепило фигурку девушки, выставляя напоказ все достоинства и недостатки молодого тела. С длинных волос вода холодным водопадом стекает за шиворот. Но она даже не замечает этого, отдавшись во власть наступившего оцепенения. Если бы не пульсирующая жилка на шее, девушку можно было бы перепутать с одной из статуй в каком-нибудь старинном парке. А дождь все льет, словно прорвались все хляби небесные. И в мире нет ничего – только он и девушка, вызвавшая дисгармонию одним своим присутствии в самом сердце непогоды. Кажется, что дождь пытается стереть жалкую фигурку с нарисованной им картины. В его мире нет ничего, кроме потоков мутной воды, да размытой реальности летнего леса.
Девушка устало вслушивается в монотонный гул льющейся воды, выискивая одной ей понятный смысл. О чем он шепчет ей? О несбывшихся мечтах? О забытых снах? О той забытой действительности, в которой она была действительно счастлива? В которой растворялась в любви к своему молодому человеку, всем телом ощущая его рядом. Ее больше нет. Казалось бы, как бесконечная любовь могла так быстро исчезнуть, раствориться в утреннем тумане, схлынуть с отливом, переворошив самое дно души? Но смогла.
Если бы можно было раствориться, превратиться в одну из бесчисленных капель и, сорвавшись, полететь к земле! А завтра… завтра дать жизнь засыхающему ростку, который жадно потянется к солнцу, пытаясь урвать свой глоток счастья. Почему бы и нет? В конце концов, все живое только этим и занимается. Девушка подставила лицо дождю и засмеялась, горько, с надрывом, но смех превратился в истерический всхлип. Боль наваливалась постепенно, толчками, шаг за шагом завоевывала все существо. Завтра будет еще хуже. Завтра придет полное осознание потери, и тогда боль будет уже не удержать. Пора уходить, пока еще можно, пока тело еще подчиняется, и измученное сердце стучит в усталой груди. Бежать! Бежать от него, от его постоянно виноватых глаз, от горячих рук, от надежных объятий. Если остаться хотя бы на ночь, где завтра взять столько сил, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, из своей висящей рваными лоскутами души?
Откидывая со лба мокрые волосы, девушка зацепилась за них кольцом. Осторожно сняв, его с пальца, она с силой сжала его в ладони, так, что камень больно впился в кожу. К чему все это? Зачем обладать красотой и умом, но не суметь удержать того единственного действительно любимого человека? Почему любовь не подчиняется никаким заклинаниям? Это кольцо – залог любви и преданности, жалкая подделка под настоящие чувства. А как же счастлива была она, когда он надел его ей на палец! А потом была самая чудесная ночь в ее жизни. Он ушел на рассвете, наигравшись с темнотой. Ушел, чтобы исчезнуть, чтобы больше никогда не появиться в ее жизни. Как же она искала, как молилась за него! Но он вернулся не к ней, а к ее любимой сестре. Старательно пряча глаза, объяснял про оборотней, про какой-то импринтинг. Она не понимала, не хотела понимать! И вот он женится. Не на ней. И для нее уже все кончено, в мире не осталось ничего, что могло бы удержать ее здесь.
Девушка разжала руку и заметила каплю крови, выступившую на ладони, которая тот час же смешалась с дождем. Кольцо словно мстило за безрассудство, с которым девушка надела его на палец когда-то.
- Ну, что, бесполезная железка, - обратилась она к кольцу, - хочешь причинить мне боль?
Позволив любимому одеть его себе на палец, она сделала ошибку. Пришло время расплаты. Здесь, в залитом дождем лесу, она прощалась с последней надеждой на счастье, с последней каплей света в измученной душе. Теперь останется только бездонная тьма. Но что толку и от ее темного дара? Она может обернуться волком, но не может победить темную силу импринтинга.
Обернувшись в последний раз на свой дом, пока он еще был различим в пелене дождя, Леа Клируотер, размахнувшись, забросила кольцо Сэма в ближайшие кусты и быстро зашагала прочь.
А дождь все не прекращался, заливая все живое серостью безнадежности.