ВНИМАНИЕ! Я бы хотела посоветовать всем людям, читающим это, спросить себя, хотите ли вы читать эту историю, потому что здесь будет много красочных и ужасных описаний. Это очень-очень ТЕМНАЯ ИСТОРИЯ, так что будьте осторожны.

---

---

Полнейшая тишина смерти повисла в воздухе.

Сердце отбивало последние удары, в легкие проникал последний воздух, мозг запустил свои последние сигналы.

Это было до великолепия сложно и в то же время восхитительно просто.

Последний глоток крови наполнил рот, посылая разум в экстаз. Ветер как будто перестал дуть, птицы спрятались, трава завяла.

Природа ответила на мое неестественное существование, отвернув голову; она оплакивала смерть на моих руках, своей неподвижностью.

Даже зловещие облака укрывали сияющее солнце от меня – чудовища.

Секунду я смаковал вкус и наслаждение от своего убийства, прежде чем звуки и ярость вновь прошли через меня.

Спасаясь на дереве около дома, я сел и начал ждать, позволяя парам давно уже умершего адреналина проходить через меня.

Тонкими капельками темно-красного цвета покрыт путь к двери там, где лежал мой настоящий подарок. Куча химически обработанных волос весела на двери дома 1960 VW. Полоски изорванной одежды валялись по всему двору. Мой острый взгляд может заметить следы даже от самых маленьких трещин до гвоздей, вбитых в дверь.

Я был не уверен, заметит ли она тут эти знаки. Я должен буду, наверное, в будущем вырезать их. Может быть, оставлять сообщения. Наверное, тело не может говорить само за себя…

Мышцы на моем лице дрогнули, выгибаясь вверх в то, что, я вспомнил, было подобием улыбки. Даже я мог бы признать красоту своего подарка.
Его художественную ценность.

Чистый серый свет предавал бледность ее кожи, которая уже скоро приобретет синий оттенок. Ее мертвые глаза уже высохли от влаги как в жаркой пустыне. Если я достаточно везуч, до меня дойдет декадентский аромат ее распада, прежде чем ее найдут.

И как всегда, кровь – мой реквием. Это изобразительное искусство я освоил несколько десятилетий назад, изучая глубину и широту укусов, идеальное расположение каждого из них. Даже сытый после пира, который я только что вкусил, яд заполняет мой рот, напоминая о себе.

Долгое вкушение крови с помощью моих зубов через ее яремную вену. Укус на запястье. Прокол в бедре. И Убийственный укус в грудь, достаточно глубокий, чтобы пить из полой вены, получая каждый глоток прямо из ее сердца.

Кровь разбрызгалась по телу подобно картине Джексона Поллока¹. Её разорванное сердце выплеснуло то немногое, что я не выпил в реки тромбоцитов. Видеть, как эти реки струились вдоль её тела, стекали по ступеням красным водопадом только для того, чтобы образовать небольшую лужицу на бетоне, было завораживающе.

Послышался приближающийся рев двигателя; запах грязных и вонючих подростков отвлек мое внимание от деяния.

Она приехала.

Мое тело, тоскуя по ней, наклонилось в сторону автобуса. Он остановился за четыре дома отсюда, и из него вышел только один человек. Тот, кто свел все мое существование к подслащиванию ее постоянно разрастающемуся аромату. Идя ко мне, она пахла выхлопными газами, жиром из столовой и пахучим потом сокурсников. Это уничтожило все намеки на то, что мне в ней нравилось.

Она вошла в поле моего зрения, показывая всю ее унылую флегматичную жизнь: ее плебейские особенности, ее ритмичное сердцебиение и даже её дыхание. В считанные секунды это все изменится. Все примитивные аспекты ее жизни уничтожаться, когда она обнаружит то, что я оставил для нее.

И тогда бессознательно она начнет становиться моей.

Ее ноздри раздулись, узнавая запах опасности, ее лицо побледнело, ощутимо чувствуя смерть. Руки задрожали, и живот слышно сжался.

Она даже еще не видела, но уже знала. Она знала, что я сделал для нее.

Неровный стук неуклюжих ног отдавался от тротуара, пока моя глупая девочка бежала ко мне.

Меня вновь поприветствовала тишина. Ее дыхание и пульс замерли, когда она увидела зрелище перед собой.

Я оставил ее безмолвной, но ее вид и запах совсем не были тусклыми. Под маской шока были явные признаки ужаса. В ее мудрых глазах было видно начало полного опустошения.

Я мог купаться в ее восхитительности. Я мог утолить свою жажду бушующим запахом ее страха. Я буду проигрывать вновь и вновь звук ее возобновившегося дыхания и мчащегося пульса, пока воздух заполнял ее легкие.

Ее крики удовлетворят меня на долгие дни до тех пор, пока она охотно не придет ко мне в руки.

А образ её, насквозь пропитанной кровью, которой измазаны её руки, которая засохла в её волосах, и которой покрыт её рот, из-за её попыток сделать искусственное дыхание, поможет мне продержаться.

Белла подавляла тошноту, стирая с лица слезы и сопли, пока она прижимала к себе тело мертвой матери. Матери, которая осмелилась критиковать предпочтения в еде своей дочери этим утром. Ее намеки заставили меня применить силу. Белла должна знать, что я никогда не позволю никому стоять на нашем пути.

И она узнает. В конечном счете.

А до тех пор я буду ждать.

Она скоро приедет в Форкс, чтобы начать жить со своим единственным живым родителем.

Пока живым, но и это не надолго…

---

¹ Джексон Полок (28 января 1912 — 11 августа 1956) — американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века.
Одна из его работ.

---