Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4607]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13578]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8172]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [102]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3681]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Легенда об Эльдаре, победившем зверя
Сердце Эльдара бьется жарче, едва он видит красавицу Ильветту, в окружении преданных слуг. Но кто она, и кто он? Простой сын столяра, почти никто в маленьком королевстве Искельвинд. Как доказать, что он достоин дочери короля? Как не выдать при этом тайну своего рождения?
Сказка о любви и борьбе.

Что снится дракону
Сны. Такие сладкие... как жаль, что приходится просыпаться.
Игра престолов, Дрого/Дейенерис.
Мини.

Бремя дракона
На высокой горе, окруженной хрустальными болотами, живет принцесса. Уже много лет она ждет принца. Но пока не встретился храбрец, способный выстоять в схватке с огнедышащим драконом. Неустанно кружит свирепый зверь над замком, зорко следя за своей подопечной и уничтожая всякого, рискнувшего бросить ему вызов.
Мини. Бронзовый призер ТРА-2016 в номинации Самый неожиданный финал.

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

Останься прежде, чем уйти
Равнодушие – это болезнь, которой Эдвард и Белла заболели несколько лет назад. И к сожалению здесь медицина бессильна

Чудо должно произойти
Сегодня сочельник. В воздухе витает ощущение чуда. Я настолько физически осязаю его, что невольно останавливаюсь, пытаясь понять, что может измениться. У меня есть заветная мечта, почти несбыточная. Я лелею ее, каждый раз боясь окончательно признать, что ей не суждено осуществиться.

Одна душа для двоих. Становление
Свет звёздных галактик летит сквозь года.
Другие миры, но всё та же вражда.
Любовь, и потеря, и кровная месть,
И бой, и погоня - эмоций не счесть!

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!



А вы знаете?

...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

...что, можете прорекламировать свой фанфик за баллы в слайдере на главной странице фанфикшена или баннером на форуме?
Заявки оставляем в этом разделе.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый мужской персонаж Саги?
1. Эдвард
2. Эммет
3. Джейкоб
4. Джаспер
5. Карлайл
6. Сет
7. Алек
8. Аро
9. Чарли
10. Джеймс
11. Пол
12. Кайус
13. Маркус
14. Квил
15. Сэм
Всего ответов: 15661
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Свободное творчество

Король моего сердца. Глава двадцатая. Сердце болот. Часть первая

2016-12-10
4
0
Обратный путь показался в разы длиннее. Львиную долю этого времени занял привал – когда мягким покрывалом землю укрыла летняя ночь, и искать дорогу в темноте стало невозможно, путникам пришлось спешиться.
Ох и натерпелась страху Эллери в первые минуты, осознав, что ей предстоит провести ночь в глухом лесу без привычного окружения слуг в компании одного лишь наемника. Впервые за последние дни девушка задумалась, а правильно ли она поступила, так безоглядно ринувшись с головой в это путешествие.
Вероятно, все эти мысли так отчетливо читались в девичьем взоре, что наемник, разводивший костер, внезапно замер, а затем медленно спросил:
– Боитесь?
– Окружающей ночи? – она попыталась сделать вид, что не поняла сути его вопроса.
– Меня.
– Я не столь пуглива, – принцесса вздернула подбородок, пытаясь выглядеть невозмутимой.
(Глава третья «Первая кровь»)


Как только Эллери почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы суметь выдержать длительную поездку, решено было немедля трогаться в путь. Своим слугам принцесса лаконично сообщила, что перед возвращением домой должна завершить одно неоконченное дело по личной просьбе короля Гидеона. Девушка почти не покривила душой, разве что несколько преувеличила участие отца в задуманной авантюре.
Принцесса понятия не имела, куда они направлялись. Сапфо лишь ограничился туманными сведениями, как долго предстояло ехать, да в какой стороне находится нужное им поместье.
Карета, управляемая Браном, возглавляла их небольшой кортеж, указывая дорогу, экипажи с принцессой и её слугами двигались следом. Встречались обе царственные особы лишь во время коротких остановок, Эллери сознательно старалась свести к минимуму все возможные встречи, сторонясь короля и всегда держа при себе личную служанку. Девушка, конечно, понимала, что та не станет преградой, если Сапфо все-таки вдумается нарушить собственный обет и вновь потребовать от неё ответов. Но мужчина держал слово, и все неловкие попытки избегать его вызывали лишь тень усмешки на губах короля.

Спустя больше недели, казалось, бесконечной тряски, обе кареты, наконец, достигли цели.
Поместье загадочного друга короля было огромно. Их торжественно встретили у самого въезда на просторную территорию, из чего стало очевидным, что Сапфо каким-то образом успел передать хозяину весточку о грядущем визите.
Владелец поместья был стар той благородной старостью, что светится в глазах мягкой мудростью и серебрится в каждой пряди длинных, собранных в низкий хвост, волос. Манеры, голос, привычка уверенно держаться в присутствии короля – все свидетельствовало о высоком положении мужчины.
Кем он приходился Сапфо?
Над этим вопросом девушка ломала голову во время долгожданного отдыха перед ужином, пока принимала ванну и без сил лежала на мягкой постели, так и манившей забыть про голод и отдаться блаженному сну. Но до конца расслабиться Эллери не могла, её подстегивало ощущение уходящего времени, подспудная тревога, нараставшая в сердце с каждым новым днем. Синеглазый король был прав, говоря, что угроза никуда не исчезла. И если не разобраться с чертовщиной, тянувшейся с болот, то зло вновь придет в её жизнь, и на сей раз бравых защитников может просто не оказаться рядом.
Совместный ужин с хозяином дома помог пролить свет на загадку их знакомства с Сапфо.
Сэр Грегори – так отрекомендовался седовласый мужчина, – оказался одним из приближенных отца Сапфо, который после смерти короля не только помог устроить побег овдовевшей королевы и наследника, но и все годы поддерживал связь со своенравным принцем, выбравшем судьбу наемника вместо того, чтобы бороться за престол. Но старый мужчина не терял надежды вернуть законного короля, и именно благодаря его помощи разрозненные отряды мятежников, протестовавших против власти узурпатора, сумели объединиться и вырасти в нечто большее. Что в конечном итоге и помогло Сапфо вернуть трон.
Ко всему прочему сэр Грегори сумел спасти драгоценные портреты прежних представителей правящей династии и благополучно их сохранить. Именно эти портреты видела девушка во время своего первого и единственного посещения замка Сапфо.
Эллери с трудом дождалась окончания ужина. Даже усталость долгих дней, проведенных в дороге сюда, не смогла заглушить острое любопытство и почти физически испытываемую необходимость скорее получить ответы на свои вопросы и понять, как правильно распорядиться полученными знаниями.

Библиотека старого мужчины впечатляла. В иное время принцесса не преминула бы с удовольствием прогуляться меж идеально чистыми, без намека на пылинку, стеллажами, сплошь заставленными толстыми и тонкими томами, новыми и настолько древними, что, казалось, стоит неаккуратно дотронуться до обложки, как книга осыплется прахом.
Сам хозяин не присутствовал во время вечернего посещения книжного царства: может, по просьбе Сапфо, или же, возможно, осознавая, что присутствие посторонних – последнее, что нужно было сейчас двум царственным особам.
Трепетавший от важности возложенной на него миссии слуга провел их к самому дальнему краю заставленного полками помещения, где на невысоком столике, окруженном уютными на вид креслами, уже покоилась приготовленная для них книга. Как запомнилось девушке, у автора, описавшего легенду появления страшной долины, была не одна книга, потому предусмотрительно отобранный из нескольких его работ том вызвал легкое удивление. Неужели то, за чем они сюда приехали, не являлось ни для кого секретом?
Неприметная выцветшая обложка внушала недоверие – могло ли быть так на самом деле, что сохранность жизни Эллери зависела от какой-то простой книги? Принцессе вдруг вспомнились старые россказни Ниньи о том, что существует, якобы, где-то в мире таинственная Книга Судеб, в которой сокрыты все ответы, когда-либо интересовавшие любого из смертных. Няня была твердо уверена, что рассказы об этой книге не выдумка, но сама принцесса склонна была верить, что эта фантазия – не более чем плод чьего-то чересчур резвого воображения, или же чересчур крепкого – эля.

Девушка даже не заметила ухода слуги, так сильно её внимание поглотила книга. Сапфо отодвинул кресло, и принцесса механически опустилась в него, не отрывая взгляда от обложки. Что-то в ней тревожило душу, старательно выведенное имя автора не давало покоя.

Старый Боэль…
Вдруг позабытое воспоминание вынырнуло из глубин памяти, заставив девушку подскочить, не сдержав потрясенного восклицания.
– Что случилось? – моментально встрепенулся Сапфо и резко огляделся, словно ожидая обнаружить вокруг затаившихся врагов.

– Я только сейчас вспомнила… – изумленно пролепетала принцесса, все еще находясь в состоянии шока.
– О чем?

Эллери помедлила, воскрешая в сознании случайную встречу со старухой, напророчившей ей смерть и предупредившей, что спасение есть и связано оно с неким Боэлем. Вот только первыми её словами было предостережение об опасности для Сапфо, которая исходила от неё самой.
Возможно, сейчас был не самый подходящий момент откровенно рассказывать ему обо всем, но сил удерживать в себе правду больше не было. В конце концов, она не единожды намекала, а то и прямо говорила мужчине, так что эта информация не должна была стать для него большим потрясением.
Принцесса так и поступила – просто рассказала об этой встрече королю безо всяких прикрас, по памяти процитировав слова старухи.

Лицо мужчины окаменело. Он с явным трудом удержался от каких-либо выводов или комментариев, просто сжав губы и скупо кивнув:
– Мы обязательно вернемся к этому позже. Но сейчас давай закончим то, ради чего мы сюда пришли.

Эллери с благодарностью кивнула. Выдержать очередной разговор на тему «все твои доводы – сущая ерунда» сейчас она бы просто не сумела.
Девушка раскрыла книгу, Старые пожелтевшие страницы вызвали в душе священный трепет. На то, чтобы найти нужный им отрывок, потребовалось совсем немного времени – казалось, сама удача благоволила принцессе в тот момент.
Эллери погрузилась в чтение…

…Кхошальская долина издревле славилась как место чрезвычайно опасное. «Кхошаль» на древнем языке означает «гиблый», что в полной мере описывает эту забытую Господом землю.
Как бы далеко не забрел случайный путник, взгляду уставшему его откроется все та же однообразная картина: одинокие кустарники, нагие, лишенные листвы и всякого рода растительности, изогнутыми силуэтами своими тянущиеся к нависшему над головой серому небу. То тут, то там из чрева земли, вспенивая мутные зерцала стоячей воды, наружу вырываются испарения. С глухим бульканьем они прорывают зеленые островки тины, растворяясь в душном, пропитанном ядовитыми парами воздухе... Все, что находится в этой долине, есть Зло. И земля, и небо, и воздух.
Этот заброшенный край олицетворяет собой Забвение. Здесь нет места жизни.


Принцесса вздрогнула, воскресив в памяти жуткие воспоминания, и согласилась с автором.

Передаются из уст в уста страшные рассказы о зловещем тумане, что несет с собой отчаяние и смерть. Именно из-за него долину прозвали Седой.
Но это не более чем заблуждение.
Самую большую угрозу Седой долины представляют болота.
И то, что кроется под ними. Когда-то давно в этих местах была лишь одна хозяйка – широкая река Руби, что величественно и неторопливо несла свои воды через всю долину. Но настали темные времена, обмелело прежде глубокое русло, иссохли синие воды – и на место реки пришли Великие Болота. Кто-то счел это волей господней, кто-то решил, что виноваты люди, но были и те немногие, кто сразу почувствовал неотвратимость произошедших перемен. И кто первым осознал, что в долину пришло Зло.
С той поры закрепилась за этим местом дурная слава, караваны перестали ходить по здешним землям, ушли звери, погибли растения.
Но то, что дремлет в глубине под слоем мутной воды и жижи, – оно по-прежнему живо. И будет жить еще долго.
Зло дремлет в ожидании случайного путника, который окажется столь несчастлив забрести в эти гиблые земли.
Но если даже кто и окажется здесь, есть простые правила, которые могут помочь избежать верной гибели. Нельзя задерживаться долго на одном месте, нельзя пить, есть что-либо, произрастающее в этих местах. Необходимо избегать тумана, и, особливо важно, – любой ценой избегать здешней воды.
И никогда – под страхом смерти! – ничего нельзя уносить с собой. Или же оставлять здесь.
Если путник все же оказался несчастлив нарушить правила местной земли, ждет его конец страшный. Зло проникнет к нему под кожу, заберется в голову, будет жить и становиться сильнее, черпая силы из самого человека. Войдет в его сны, в мысли, станет самым темным ночным кошмаром, а однажды – и реальностью.
Первым признаком начала конца станут сновидения, темные, страшные образы, пока неразличимые в сером тумане спящего сознания. Где бы не находился путник и сколь много миль не отделяло бы его от Седой Долины, первые нити утекающей жизни протянутся сквозь расстояние, питая и насыщая черное чрево трясины. В сердце которой, точно зреющий плод, неизбежно наливается силой Зло.
И когда силы этой станет ему достаточно, оно медленно выберется наружу, прямо из смердящих недр болот, под своды набухшего серостью неба, – и сделает свой первый вдох.
Первое время чудовище будет обитать возле своей трясины, точно неоперившийся птенец, не смеющий покинуть родное гнездо. Однако как только связь его с путником окрепнет и усилится, она призовет существо, поманит его сквозь расстояние и время, заставив отправиться в путь по незримому следу. Темнота станет его надежным союзником, а глухие заброшенные дороги – верными помощниками. Единственным врагом, с которым он будет бороться на своем пути, станут птицы, что своим криком возвещают пришествие нового дня.
Трепещи, о незадачливый путник! Отмеренные тебе дни сочтены, ведь по следам твоим движется в ночи страшное чудовище, одолеть которое ты не в силах. Ибо связь ваша нерасторжима, берет начало свое она в глубине гнилостных вод и питается жизнью твоей.
По крупицам наполняясь силой, существо вскоре перестанет скрываться от солнца. И тогда его начнут замечать люди. Оно вселит страх в их сердца, но страх этот будет напрасен. Ибо у монстра, порожденного Седой Долиной, есть лишь одна цель. И это – ты, путник.
Чем дальше существо, порожденное смердящими недрами болот, будет продвигаться по землям людским, чем больше времени оно будет находиться под мирским небосклоном, тем сильнее будет становиться. Связь с путником будет его маяком, которому оно будет следовать сперва ночами, а после и днями, не опасаясь солнца. Чудовище чувствует свою жертву сквозь тысячи миль, и никакие расстояния не послужат ему преградой. Но связь эта двустороння: когда случится так, что монстр, наконец, подберется близко к своей цели, все существо путника будет охвачено ужасом. Тогда у него появится шанс отсрочить страшную погибель, сбежать, скрыться, пока существо еще медлительно и нерасторопно.
Путник может сколь угодно долго бежать от порождения тьмы, идущего по его следам, но тщетно. В какой-то момент ему даже может показаться, что угроза миновала; уйдут и сны, и слабость. Но это все – лишь затишье перед бурой. И в момент, когда меньше всего на свете человек будет готов, окрепшее и напитавшееся силой существо явится к нему. Жертва не почувствует ни страха, ни опасности, но когда все же прозреет, будет слишком, слишком поздно. И для нее разверзнется Преисподняя.
Лишь один шанс спасти свою жизнь есть у путника. Но шанс этот столь же призрачен, сколь и сложен. Ибо путь к спасению лежит там же, где берет начало преследующий человека оживший Кошмар. В глубине поседевшей от ужаса долины, под черным зерцалом гнилостных вод, в самом сердце Топи.


Эллери затаила дыхание, осознав, что сейчас ей откроется, наконец, тайна, от которой зависела её собственная жизнь. Возвышавшийся позади неё мужчина не проронил ни слова, но она спиной чувствовала охватившее его напряжение.

Чтобы спастись и окончательно побороть чудовищное порождение трясины, путник должен вернуться и исправить то, что было нарушено. Вернуть то, что забрал. Забрать то, что оставил. Нет никакого иного выхода, кроме как повторить свой прежний путь, до мелочей воссоздать тот отрезок жизни, после которого все пошло наперекосяк – и побороться с болотом за право жить. В запасе у него будет лишь один оборот луны, после него же чудовище возродится вновь, но на этот раз полное сил и кровожадных желаний. Усилившаяся связь с путником заставит того окончательно потерять волю и добровольно вернуться к прожорливой топи, где его уже будет поджидать его личный оживший кошмар. Что произойдет дальше – ведомо лишь одному только небу. Простым же смертным известно одно – из того путешествия еще никто не вернулся живым...

Вернуться обратно!
Потрясенная девушка дрожащей рукой отложила книгу. В висках гулко стучало, желудок, кажется, сжался до размеров голубиного яйца, во рту пересохло.
Сзади едва слышно выдохнул Сапфо, все это время молчаливо стоявший за её спиной и читавший текст через плечо принцессы.

В голове с трудом укладывалось прочтенное. Неужели после всех тягот и испытаний, произошедших в её жизни за последние месяцы, Эллери предстояло лицом к лицу встретиться с худшим воплощением своих ночных кошмаров?
Принцесса даже закрыла глаза, надеясь, что все это ей привиделось.

Увы, мрачно зазвучавший голос Сапфо развеял эту призрачную надежду.
– Я до последнего опасался, что так оно и окажется.
– Так ты знал? – она подняла на него взгляд, борясь с таким несвойственным ей желанием закричать или запустить в темноволосую голову короля тяжелый фолиант.
– Нет, – тот решительно качнул головой. – Я предполагал, что оставленная вещь сама по себе не вернется, но не думал, что обязательным условием будет именно твое присутствие.
– Значит, ты планировал сам вернуться туда?
– Я размышлял над этим, – Сапфо постарался ответить как можно небрежнее, но эта его хитрость не смогла обмануть девушку. Значит, мужчина в очередной раз всё успел распланировать за её спиной и вновь собирался рискнуть собственной жизнью ради её благополучия, даже не поставив в известность.
– В любом случае твои планы провалились, – мрачно заключила она, решив не идти на поводу у своего бессильного гнева. – И я должна ехать туда сама.
– Я не отпущу тебя одну.
Эллери и не собиралась с этим спорить. Одна только мысль о возвращении в Долину прокатывалась по телу волной мурашек, и, видит Небо, сделать это самой, без поддержки Сапфо она просто не сумеет.

Но мужчина расценил затянувшееся молчание по-своему.
– Пойми, Эллери, сейчас не время препираться! Вспомни, в книге говорится, что необходимо до мельчайших деталей воссоздать момент потери медальона! А тогда там были только ты и я. Мое присутствие столь же необходимо, как и твое!
– Ты прав. Я и не собиралась тебе возражать. Просто думала, хватит ли у меня сил сделать это… – под конец речи её голос все-таки задрожал.
Мужчина решительно обошел кресло и опустился перед девушкой так, что теперь их лица находились на одном уровне.
– Ничего не бойся, – здоровой ладонью он коснулся её холодных пальцев и ободряюще сжал их. – Я буду рядом. И не позволю ничему плохому с тобой произойти.
Эллери могла лишь благодарно смотреть ему в глаза и ощущать, как тоска привычно сжимает сердце. Ну почему, почему в их судьбе все складывалось столь непросто?

Выдвигаться решено было через день. Путь предстоял не близкий, а отмеренное принцессе время стремительно истекало.
Сложнее всего оказалось смириться с необходимостью расставания со слугами. Их присутствие, если было верить книге, было лишним, кроме того брать с собой в столь опасное место ни в чем не повинных людей Эллери не хотелось.
В итоге решено было отправить их во дворец, пусть это являлось нарушением почти всех известных девушке правил приличий. Но принцесса больше не боялась находиться в обществе Сапфо без посторонних. Визит в библиотеку и то, что она узнала о своем совсем незавидном будущем, заставило девушку наконец-то расставить приоритеты, и среди них не нашлось места для старых предрассудков.
О своих отношениях с королем и необходимости принять непростое решение она пообещала себе подумать после благополучного возвращения из Седой Долины.

Первая часть пути прошла сравнительно несложно. Эллери и Сапфо путешествовали в одной карете, на ночь они останавливались в постоялых дворах, расходясь по своим комнатам. Все это время они свободно разговаривали, общаясь точно два старинных закадычных друга, по негласному правилу не касаясь болезненных тем. Лишь иногда Эллери нет-нет да ловила на себе задумчивый взгляд Сапфо, в котором проглядывала грусть. Как трудно было удержаться от сожалений! Как хотелось порой приникнуть к груди мужчины, закрыть глаза и забыть обо всем, переложить на его широкие плечи все свои сомнения и тревоги! Удерживало девушку злополучное письмо няни, с которым Эллери не расставалась ни на миг. Оно хранилось в потайном кармашке многочисленных юбок платья и, казалось, прожигало кожу в моменты особенно сильных моментов слабости, предостерегая от ошибки.

Первые трудности подстерегали их небольшую процессию на подступах к мертвой территории, когда однажды вечером Бран остановил карету и, постучавшись в дверцу, деловито сообщил:
– Дальше сегодня ехать не стоит. Впереди начинаются владения болот, а, значит, остановиться мы можем только здесь. В стороне просматривается поляна, предлагаю развести костер и там дождаться наступления рассвета.
Для простого слуги он вел себя чересчур вольно. Однако принцесса давно уже поняла, что этот мужчина на деле являлся совсем не тем, кем казался. Слишком уверенный и внимательный, да и про его умение обращаться с оружием она все еще не забыла. Быть может, он вполне мог оказаться одним из тех храбрых воинов, при помощи которых Сапфо удалось одержать верх в борьбе за трон.

Пламя занялось не сразу, маленький огонёк то и дело затухал на сырых ветках. Когда, наконец, костёр разгорелся настолько, что смог отогреть троих путников, на землю давно опустилась ночь.
Мужчины разделили дежурство между собой. Первым вызвался хранить покой спутников король, пообещав через несколько часов разбудить Брана, чтобы тот его сменил.
Слуга, несмотря на ледяной воздух, не пожелал ложиться у огня, предпочтя расположиться чуть поодаль у кареты, тем самым оставив двух королевских особ в обществе друг друга.

Эллери лежала без сна, закутавшись в несколько пледов и прислушиваясь к окружавшей ночи. Далеко над ней раскинул своды небесный шатер, вот только звезд, увы, было не видать – словно из-за близкого соседства проклятой долины они боялись даже глядеть на землю, трусливо спрятавшись за тучами.
Девушка чувствовала, что на неё устремлен внимательный взгляд, но не испытывала тревоги, прекрасно зная, кто это был.

Впервые за долгое время они с Сапфо остались по-настоящему одни, даже невзирая на соседство Брана, спавшего в стороне. Всё это время в пути они неукоснительно соблюдали некую грань, не позволяя себе лишнего, но сейчас девушка на уровне инстинктов ощущала, что границы пали. Невольно на ум приходили полустертые воспоминания, когда после посещения церкви, оказавшейся пустой, они впервые провели ночь под открытым небом. Кажется, это случилось где-то в прошлой жизни, когда ни он, ни она сама еще не подозревали об испытаниях, уготованных им судьбой. Тогда столь же ярко пылал костер, отбрасывая длинные тени на лицо мужчины, он сидел перед огнем, задумавшись о чем-то своем. И вот, спустя, кажется, целую вечность, повзрослевшие и сгорбившиеся под ношей зачастую ненужных знаний и постигнутых горьких истин они вновь оказались в исправной точке своего пути.

Ощущение чужого взгляда не проходило.
Сапфо не шевелился. Она не слышала ни единого шороха с места, где он сидел, и когда, осмелившись, осторожно повернула голову, натолкнулась на его изучающий взгляд.
Мужчина долго смотрел на неё в задумчивости, и Эллери отвечала ему тем же, не смея нарушать уютную тишину, разбавляемую лишь только треском пламени да гулом ветра где-то вдалеке.

Король первым решался прервать молчание.
– Ты ведь тоже вспоминаешь ту ночь возле костра, когда мы с тобой впервые остались наедине?
Несмотря на интонацию, то был не вопрос, а утверждение.
Все-таки решившись, Эллери поднялась с места, и, закутавшись в один из пледов, подошла ближе, усаживаясь напротив задумчивого короля.
Теперь их разделяло только пламя. Они оба молчали, и эта тишина казалась затишьем перед бурей. Вот только какой именно бурей? На этот вопрос девушка не могла найти ответа, но в душе назревало предчувствие неизбежного разговора по душам.

– Боишься? – тихий вопрос заставил принцессу удивленно поднять глаза.
По лицу мужчины невозможно было что-либо понять, но темные глаза таинственно сверкали. А, может, это были всего лишь отблески от костра, и Эллери опять просто домыслила себе лишнее?
Опомнившись, принцесса осознала, что Сапфо повторил вопрос, заданный первым в ту самую ночь, повлекшую за собой их сближение. Значит ли, что таким образом собеседник предлагал ей поиграть?
Девушка напрягла память и, вспомнив свой прежний ответ, несмотря на секундное колебание решилась вступить в эту пока неясную ей игру.
– Окружающей ночи?
– Меня.
Одно короткое слово – и собеседник замер в ожидании. Но если в ту ночь смысл его ответа лежал на поверхности, то сегодня… Сколь многое таилось в обманчиво коротком сочетании букв?
Принцесса привычно уклонилась от откровенности, загородившись призраками прошлого и своим собственным ответом, произнесенным когда-то давно:
– Я не столь пуглива.
– Но столь же одинока, как и тогда? – глаза мужчины опасно блеснули, когда он первым нарушил негласный ход их игры в прошлое.
– Ты ведь знаешь, – словно против воли вдруг раздался её собственный голос, в то время как сердце заходилось во всё убыстряющемся ритме. – Что с той самой ночи я больше никогда не была одна.
«Ведь в мою жизнь вошел ты» – добавили глаза девушки то, о чем умолчали стыдливые губы.
Его ресницы дрогнули. Было ли это тем ответом, который он желал услышать?

Мужчина молчал, и это молчание внезапно подстегнуло принцессу к вопросам, которые прежде она никогда не осмеливалась ему задать. Словно эта ночь, это томительное предчувствие надвигающегося дня, в котором ей лицом к лицу придется встретиться со своим страхом, обрушили все старые заслоны и придали ей храбрости.
– Какой меня видел ты тогда? В ту ночь и после?

На лице Сапфо промелькнула светлая тень воспоминаний, разгладившая хмурые складки в уголках его рта, прежде чем король медленно заговорил.
– Забавно, но я только что понял, что наша первая встреча произошла именно в этих землях. Харгин приказал остановиться и найти место для ночлега, – он немного помолчал, точно перебирая драгоценные сокровища памяти. – Тогда я тебя и увидел впервые. Ты сидела рядом с нянькой, и волосы твои переливались жидким золотом в отблесках огня. Я стоял, замерев, и не мог понять, почему не могу перестать на них смотреть. И тут ты словно почувствовала мой взгляд и подняла голову. Я поспешил укрыться в тени, чтобы не привлечь твоего внимания, но, начиная со следующего дня, старался незаметно наблюдать за твоей каретой. Каково же было мое изумление и досада, когда именно тебя понесла взбесившаяся лошадь! Я успел в самый последний момент, еще мгновение – и тебя уже было бы не спасти. Если бы ты могла знать, какой силы гнев захлестнул меня тогда! На неудачное стечение обстоятельств, твое катастрофическое невезение, на себя самого – что в конечном итоге на тебя и вылилось.

– Так ты потому столь грубо заставил меня тогда раздеться? – Эллери отвела взгляд, вновь смущаясь от бесстыдных воспоминаний. Никогда прежде – и никогда после! – она не представала перед кем-либо полностью обнаженной. Отчего в ней тогда взыграла ярость, почему она вместо того, чтобы устроить истерику или упасть в благочестивый обморок, предпочла пойти на поводу пугающего незнакомца, а потом еще и каким-то краешком сознания совершенно порочно наслаждаться его взглядом?

– Я стану отъявленным лжецом, если скажу, что руководствовался в тот момент исключительно заботой о твоем благополучии, – на смуглом лице блеснула белозубая улыбка. Сверкнула и молниеносно погасла, словно молния. Как редки были его улыбки! – с тоской подумалось принцессе. Каждая – на вес золота.

– Но потом, кажется, ты был от меня ничуть не в восторге, – напомнила ему принцесса, справившись с собой.
– Ты показалась мне избалованной кокеткой, и, надо признать, некоторые твои поступки служили наглядным подтверждением этой теории. А потом мой безукоризненно рассчитанный план полетел ко всем чертям, и совершенно по-идиотски мы оказались с тобой наедине. Вот тогда я впервые и разглядел, что скрывается за идеальной внешностью капризной принцессы.

Эллери плотнее закуталась в плед, ощущая порывы холодного осеннего ветра, предвестника зимы, и придвинулась ближе к яркому пламени, дарящему живительное тепло.
– Знаешь, наверное, ты не сильно ошибался тогда. Я ведь и впрямь была такой, как ты сказал. И только после нашей встречи начала меняться. С тех пор мы оба изменились, – осмелев, негромко продолжила принцесса. – И ты, и я. Я научилась принимать последствия своих поступков. Больше нет той легкомысленной девочки, бежавшей от всего на свете.
«И теперь я бегу только лишь от одного – тебя» – виновато добавили её глаза.

– Изменился и ты. Когда-то власть для тебя означала лишь бремя ответственности, а теперь…
– Её значение для меня не изменилось, – ожесточенно перебил собеседник, отрывая взгляд от языков пламени. – Просто теперь появились люди, ради которых я готов нести это бремя. Чья вера помогла стать тем, кем я, казалось, уже разучился быть.

Девушка неосознанно закусила губу от пронзившей тело привычной вспышки вины. Он говорил о ней, это было очевидно.
– Но ведь и раньше в твоей жизни были такие люди, – неожиданно для самой себя произнесла принцесса и мгновение помедлила, прежде чем произнести роковое: – Например, твоя сестра.

Завесу тайны над их с Риэль прошлым давно уже пора было снять – так почему бы не сделать этого сейчас? Пусть Эллери уже не чувствовала той обжигающей сердце ревности, – ведь она больше не была вправе испытывать это чувство, равно как и не имела прав на этого мужчину, – но девушка желала услышать признание из его уст. Всё это время он ни разу никогда не рассказывал всей правды о своем прошлом, но это не помешало ему желать видеть её в своем будущем. И если прежде она боялась затрагивать эту тему, до дрожи страшилась услышать его откровения, то теперь, в свете нависшей над их жизнями угрозой, все стало иначе.

Во взгляде Сапфо заклубилась тьма. Он впервые пошевелился – выпростал здоровую руку из-под ткани и нервно провел ею по лицу, словно стирая невидимую паутину усталости.
– Ты ведь все сама уже знаешь, не так ли? – в его голосе не было и тени вины, одна лишь всепоглощающая печаль.

– Знаю, – бесстрастно подтвердила она. – Но хочу услышать все от тебя лично.

Мужчина устремил на неё тяжелый взгляд, и принцесса с горечью успела подумать, что поднятая тема до сих пор является для него запретной. Но король все-таки заговорил, медленно и вдумчиво взвешивая каждое слово:
– Когда мать бежала от убийц отца, она воспользовалась единственным выходом, способным гарантировать нашу безопасность: вышла замуж за короля одной из соседних стран, который был в неё влюблен еще задолго до её замужества. Его чувство было по-прежнему настолько сильным, что он закрыл глаза и на отсутствие у нее какого-либо наследства, и даже на наличие меня. Увы, но я его совсем не помню, то время начисто стерлось из памяти, и единственное оставшееся светлое пятно – это Риэль.

Он замолчал, а Эллери пришлось спешно напоминать собственному сердцу, почему оно не должно быть преисполнено ревностью.

– Я не помню её ребенком – кажется, словно она всегда была взрослой, высокой и хрупкой, как тростинка, с распахнутыми наивными голубыми глазами и звонким голосом, очаровывающим как всех слуг, так и придворных.
Удивительно, но с каждым новым словом размеренно звучащего голоса мужчины принцесса ощущала стремительно нарастающее желание убивать. Но не всех подряд, а конкретно одну светловолосую особу, даже королевский титул которой не мог остановить кровожадные мысли принцессы.

А Сапфо, и не подозревавший о буре, разыгравшейся в душе возлюбленной, все уверенней продолжал:
– Не обошла эта участь и третьего супруга матери, нашего общего с Риэль отчима. Он, как и все, был в восторге от сестры, а она умело пользовалась его расположением, на самом деле ненавидя его за то, что он не мог дать ей главного, – меня. – Мужчина глубоко вздохнул. – Сейчас, оглядываясь назад, я сам не могу понять, как же так получилось. Откуда взяло начало то наше чувство? Когда и как это случилось? Я даже не сопротивлялся, вместо этого найдя в нем отдушину от навязчивой материнской заботы и необходимости наследовать чужой престол. Риэль с рождения была обещана другому, моей же участью должна была стать дочь какого-нибудь короля одного из соседних государств. Мы по определению не могли быть вместе, и я сознательно упивался этой болью, находя странное мазохистское наслаждение в своём несчастье. Риэль же не собиралась так просто мириться, она желала действий от меня, но вместо этого принимать решения приходилось ей самой. Не знаю как, но ей удалось внушить мне мысль о побеге. Наверное, в то время я был совершеннейшим дураком, коль всерьез был убежден в благополучном исходе такой авантюры. Что мог тогда я предложить её? Только свои чувства. А сестре уже тогда необходима была власть. Неизвестно, как бы сложилось наше будущее, если бы не вмешалась судьба. Жестоко и изощренно, так, как только она одна и умеет делать. Страну объяла чума, мы чудом избежали её смертоносных объятий. Вырванный из привычного круга лиц и однообразного хода событий я вдруг начал медленно, но прозревать. Отвезти сестру к жениху и оставить её там – вот то главное сражение, с которого и началась моё воинское будущее. Я сделал это, осознав, что будущее Риэль – там. В красивом дворце, рядом с любящим мужем, который за недолгое время нашего знакомства сумел заслужить моё уважение, в окружении обожающих её придворных и с кучей красивых нарядов. А моя собственная судьба… На тот момент она интересовала меня меньше всего на свете, я просто желал найти укромный уголок и тихо сдохнуть. К счастью, это у меня не получилось, – улыбка вышла слегка кривоватой, но то, что она вообще появилась на губах мужчины, девушка сочла добрым знаком. Сердце обливалось кровью от его признаний, но Эллери мужественно заставляла себя слушать дальше, запретив горькому кому в горле превращаться в слезы. – Волей случая я оказался пленен разбойниками, а толком не успев опомниться, – освобожден внезапными спасителями, которые, особо не спрашивая моего согласия, причислили меня к наемному люду и взяли под свое крыло. Я не сопротивлялся, наемничья жизнь отлично подходила для того, чтобы выбросить из сердца болезненные чувства, а из памяти – всю прошлую жизнь. Так я и стал воином, сперва – неумелым и почти бесполезным, постепенно становясь все лучше и лучше. У меня получилось забыть, не оглядываться назад, не сожалеть ни о чем. Но все эти годы я соблюдал несколько правил, одно из которых гласило и на пушечный выстрел не приближаться к территории, правительницей которой стала моя сестра. Увы, это правило я нарушил в момент, когда согласился сопроводить тебя на встречу со сбежавшим женихом, не подозревая, что за прошедшие годы сестра по-прежнему испытывает ко мне отнюдь не родственные чувства.

Они вновь вернулись к Риэль. Эллери проглотила болезненный комок в горле и с тоскою в голосе спросила, устав ходить вокруг да около:
– Так ты любил её?

Король замолчал, точно погружаясь в далекие размышления, и девушка успела ощутить, как сердце наполняется глубоким и темным, словно колодезная вода, отчаянием, прежде чем собеседник неожиданно мягко ответил:
– Тогда я не знал иного чувства, чем то, какое испытывал к ней. И в этом своем незнании был уверен, что оно и есть любовь.

– А сейчас? – с замиранием сердца произнесла девушка.

Лоб Сапфо прорезали морщины. Суровый воин и решительный правитель, привыкший к поступкам и действиям, он чувствовал себя поразительно бессильным перед замершей рядом девушкой. Слова не шли на язык, вязли в густой патоке, затоплявшей разум всякий раз, когда он встречался взглядом и тонул, с головой погружался в ослепительную нестерпимо яркую зелень её глаз.
Его давно отвердевшее сердце лишь недавно научилось вновь так остро чувствовать, и так непросто было делиться с кем-либо своими мыслями и переживаниями.

Но та, что сейчас, затаив дыхание, сидела напротив, отделенная ярким пламенем, заслуживала ответа. Она заслуживала тысячи пылких признаний, богатых даров, знаков внимания и ухаживаний, но ничего этого он не преподнес ей, вместо того наполнив её жизнь страданиями и болью. Король твердо намеревался исправить содеянное как только неожиданные трудности останутся позади, но именно сейчас в его распоряжении было единственное сокровище, которое он мог ей преподнести.
Открывать душу другому человеку – это страшно. Словно вырвать из груди своё сердце и на ладони протянуть его, истекающее кровью и из последних сил продолжающее биться, кому-то другому в надежде, что этот бесценный дар не отвергнут, не сбросят с высоты, а примут с нежностью и любовью.
Но в том, что Эллери примет его дар именно так, мужчина не сомневался, даже несмотря на все её неумелые попытки убедить его в своем равнодушии.

– Прошлый я и тот, которого ты видишь перед собой сейчас, – два разных человека, – мягко начал он, с плохо скрытой нежностью глядя на девушку. – И я не уверен, что старый я пришелся бы тебе по душе. Апатичный, постоянно пребывающий в твердой убежденности, как несправедливо обделила его жизнь, и в то же время неспособный сделать что-либо, чтобы изменить судьбу. И любовь моя тогда была под стать – я изнывал от тоски из-за невозможности счастливого конца тех странных запретных отношений, сходил с ума и заставлял страдать от неизвестности свою возлюбленную и своей апатичностью пробуждал в ней низменные порывы.

Опять эта Риэль! Что-то промелькнуло на лице недовольной принцессы, и король поторопился продолжить объяснение.

– Как человек, никогда не знавший солнца, не ощущавший на себе его горячих ласкающих лучей, любит луну, считая её единственным светилом, так и я думал, что любил Риэль.
Она была моей луной – прохладным источником после тяжелого дня, далекой мечтой, неприступной вершиной, на которую мне никогда было не забраться. Я всегда понимал, что нам не быть вместе, но позволял напрасным иллюзиям тешить себя, и, что самое ужасное, – позволял делать то же самое ей. Знал бы я тогда, к чему это приведет! – он покачал головой, а затем поднял взгляд на приунывшую Эллери и продолжил твердо и уверенно: – Но истинное различие между луной и солнцем я осознал, лишь когда в мою жизнь пришла ты. Опалила душу, дотла выжгла сердце, ослепила, залила сияющим блеском. Ты заставила меня измениться, сделала другим! Отныне мне не нужен просто свет, мне стало необходимо тепло. Жар, который горит при одной мысли о тебе, огонь, проходящий по телу в твоем присутствии, пламя, что день и ночь пылает в душе, – он сделал паузу и произнес тихо и отчетливо, глядя прямо на свою принцессу: – Эллери, ты – мой огонь, мое пламя, без которого я уже не могу жить. Нет никого в моей судьбе, кто значил бы для меня больше, чем ты.

Крупные слезы стекали по щекам девушки, Эллери даже не пыталась стирать их рукой, застывшая, замершая, привороженная плавно звучащим голосом Сапфо.
Все отошло на задний план – завтрашняя встреча с сердцем болот, угроза отца, поврежденная рука короля.

Весь её мир сейчас сосредоточился на сидящем напротив мужчине, на его спокойных размеренных словах, ровном тоне, с которым он раскрыл перед ней свою душу, согрев и залив теплом её собственное сердце, оледеневшее и замерзшее, кажется, вечность назад.
Разве можно было после всего, что она услышала сейчас, пытаться и дальше играть роль холодной и пресытившейся чувствами принцессы?
Нет, это было просто невозможно.

– Но почему ты никогда не говорил мне об этом раньше? – раздался тихий девичий шепот, в котором отчетливо звучали слезы счастья. – Ведь ты всегда был таким сдержанным и скупым на слова, что я и мечтать не могла когда-либо услышать такое признание от тебя.

Он посмотрел на нее с удивленным превосходством.
– Разве слова столь важны для тебя? Боже, Эллери, я последовал за тобой даже после свадьбы, убил твоего мужа, – неужели после этих поступков у тебя все еще оставались какие-то сомнения? Как можно было после всего, через что мы прошли, продолжать сомневаться в этом?
Девушка виновато опустила глаза, чувствуя, как все еще пылают её влажные щеки.

Упоминание о смерти Оркеса породило знакомое чувство вины. И не у неё одной.
Сапфо помолчал, прежде чем негромко добавить:
– Прости за те вынужденные слова. Твой муж никогда не был трусом, и я не желал оскорблять его память. Но тогда это было необходимо.
– Не продолжай, не надо, пожалуйста, – с тоской попросила принцесса, ощущая, как волшебство этой ночи, словно хрупкое стекло, покрывается тонкой сетью трещин при соприкосновении со страшными воспоминаниями. И тихо добавила: – Я все еще не могу простить себя за ту ночь.

– Ты? – удивленно нахмурился собеседник, а затем жестко припечатал: – Твоей вины в случившемся нет, Эллери. Ты – всего лишь женщина, лишенная права выбора. Вся вина лежит на твоем отце и на мне. И, может, отчасти на самом Оркесе, который не пожелал расставаться с тобой даже ценой жизни. Впрочем… – король помедлил. На лице мужчины плясали тени, отчего красивые черты сейчас казались зловещей маской, под которой таилась бездна. – Окажись я на его месте, то не согласился бы обменять тебя даже на собственную жизнь. Но я бы и не проиграл.

Как все-таки он был самоуверен!
– Он не обижал тебя? – неожиданно тихо спросил мужчина, и стало ясно, что этот вопрос родился в его душе отнюдь не сейчас.
– Оркес? Он не смог бы обидеть даже муху, – она виновато отвела взгляд. – Я чувствую себя предательницей. Он был так добр ко мне, особенно в самую первую ночь после церемонии…

При упоминании о свадьбе лицо Сапфо окаменело. Даже тепло, исходящее от огня, не могло справиться с порывом холода, налетевшим со стороны мужчины.
Эллери содрогнулась, вспомнив тот жуткий день, когда она стала женой другого мужчины. И, резко вдохнув воздуха, заговорила, желая рассечь болезненный нарыв, о котором они до сегодняшнего вечера никогда не смели заговорить откровенно:
– Почему ты пришел на мою свадьбу? Если думал, что я сделала этот выбор сознательно?

Сапфо замолчал надолго. Принцесса снова подумала, что он так и оставит её вопрос без ответа, когда мужчина медленно заговорил. И боль, зазвучавшая в его голосе, была неподдельна.
– Я просто хотел убедиться, что ты счастлива. Что это было твое собственное решение и желание, а не очередная прихоть отца. И я увидел это. Я понял, что потерял, при виде целующего тебя Оркеса, – Эллери прикрыла глаза, обратившись в слух. – Стыдно признаться, но в тот момент я испытал глухое удовлетворение, ведь он не стал тем, кто впервые коснулся твоих губ, я успел сорвать с них поцелуй, я был первым. Увы, эта мимолетная вспышка не могла погасить пламя ярости и боли в сердце. Ты смеялась и улыбалась, и в мире не было женщины прекрасней. Я чувствовал, что теряю контроль, что пора уходить, пока не натворил какую-нибудь глупость, за которую ты меня возненавидишь. Но меня словно пригвоздило к месту, я не мог отвести глаз от тебя и твоего мужа. Я упивался элем и своей болью – и неизвестно, что пьянило сильнее.

Размеренно звучавший голос лился, словно странная, лишенная мелодии песня. Она притупляла разум и обнажала чувства слушательницы, её сердце захлестывали волны нежности и сожаления, глухой тоски и обиды на коварство судьбы, заставившей двоих влюбленных раз за разом испытывать боль и отчаяние.

А мужчина все продолжал: – Тот прощальный танец… Я не смог отказать себе в удовольствии в последний раз коснуться тебя, напомнить, что еще недавно в твоей жизни не было иного мужчины. Представить, что ты моя, и мы сошлись в танце не просто как хозяйка вечера и случайный гость. В тот момент ты казалась мне предательницей, я почти задыхался от ненависти к тебе. За то, что тебе так легко и просто удалось перевернуть эту страницу своей жизни, оставить меня в прошлом, в то время как мне уже не удалось бы этого сделать.

Эллери вспомнила собственные ощущения в тот момент. И мысленно застонала – какие сходные эмоции, оказывается, они тогда испытывали! Если бы только она могла это знать! Все могло сложиться иначе.

– Сразу же после танца я покинул зал. Я задыхался, меня колотило от ярости, боли, отчаяния. Никогда прежде я не испытывал настолько сильных чувств. Я почти бежал, даже не глядя, куда – лишь бы скорее оказаться подальше от душного, пропитанного чужой радостью и ликованием зала. И в тот момент я встретил Норка. Твой слуга был безбожно пьян, и только это остановило меня от несправедливых упреков или даже большего. Кажется, тогда я был готов выместить всю одолевавшую меня злость за совершенное тобой предательство на человеке, который был близок к тебе, и чья боль могла заставить тебя испытать нечто схожее с моими чувствами. Но я все равно не смог поднять на него руку. Что-то внутри подсказало, что этот недостойный поступок не принесет успокоения. Сдержавшись, я прошел мимо него, направляясь к конюшням, где меня должны были ожидать мои люди. Но он сам остановил меня. Без единого слова Норк достал из-под рубашки нечто смятое и вложил мне в руку, а затем двинулся шатающейся походкой куда-то прочь. Ладонь ощутила шероховатость бумаги, и меня точно молнией пронзило озарение. Это было послание от тебя. О, что я испытал в тот момент! – лицо Сапфо исказила злая усмешка. – Я решил, что ты трусливо попрощалась со мной в письме, не найдя в себе смелости произнести все эти слова глядя в лицо.
Даже не открыв его, я смял и засунул в карман, слишком озлобленный и пьяный, чтобы прочесть. А дальше… Дальше были бешеная гонка в ночи, свист ветра в ушах и крики моих воинов далеко позади. Я гнал коня, что было сил, не разбирая дороги, лишь бы дальше от светящегося огнями замка, от города, который сейчас я ненавидел всей душой.
Мои люди едва поспевали следом. Не знаю, сколько времени я летел сквозь ночь, но, наконец, конь больше не мог нести меня. Селения остались где-то далеко, пришлось остановиться прямо посреди леса, Бран разжёг огонь, а я ничего не мог делать, просто сидел и смотрел на языки пламени. Из них мне улыбалась ты, я видел тебя, босоногую и простоволосую, танцующую прямо на углях.
Твоё письмо обжигало, я чувствовал его даже сквозь ткань. Не сдержавшись, в порыве пьяной злости я бросил мятое послание в пламя, и оно благодарно приняло подношение. В следующий же миг я пожалел об этом, но было уже поздно. Все, что мне удалось отвоевать у огня, – крохотный кусок бумаги, на котором было уже не разобрать слов. Меня вновь обуяла злость, но уже на себя. Я так и не сумел тогда заснуть, остался сидеть у костра, и слуги боялись даже подходить ко мне, опасаясь попасть под горячую руку.
Спустя несколько часов меня все же сморил сон. Я словно вновь оказался в замке на твоей свадьбе, но теперь наблюдал все со стороны. Видел себя, заливающего скорбь кружками эля, злился, но все-таки любовался тобой, сидевшей подле мужа. А потом вдруг я увидел Ниньи. Я видел её тогда много раз, но только там, в лесу, вдруг четко смог разглядеть и понять, что она, кажется, была единственной на этом пиру, кто сидел и обливался слезами. И я прозрел, когда понял, что эти слезы были какими угодно, но только не слезами счастья.
Боль. Она плакала на твоем празднике. И если самый близкий для тебя человек горевал так, словно это были похороны, а не свадьба, значит, на то действительно имелись причины.
Сонливый хмель покинул меня в то же мгновение. Я вскочил, не в силах усидеть на месте, начал мерить шагами утоптанную поляну, а в голове все громче звучали слова, которые ты когда-то произнесла в нашу самую первую поездку. Что если человек любит, он должен пойти на всё ради этого чувства. Пойти против любых законов и запретов, обойти землю, переплыть море. С отчаянием я осознал, что ты была права, а я оказался глупцом, который столько лет не видел истины, а столкнувшись с ней – не узнал.

Эллери громко всхлипнула, но рассказ короля не прервался.

– И тогда я решил, что пусть я так и не узнаю, что было в том письме, еще не поздно стать таким, каким ты желала видеть своего возлюбленного. Что я должен сражаться за тебя, бороться до последнего вздоха, и неважно, чьей ты будешь женой, и со сколькими королями я должен буду сразиться. – Его губы искривила слабая тень усмешки, но взгляд, устремленный на девушку, был серьезен как никогда. – Я снова обрел цель, и больше не мог предаваться унынию. С трудом дождавшись наступления утра, мы отправились обратно, но не к замку, а к тракту, по которому экипаж с новобрачными должен был ехать в новоиспеченный дом.

Сапфо с самым невозмутимым видом продолжал рассказ, а в сердце девушки творилась неразбериха. Как стыдно было осознавать сейчас, что в то время, когда её избранник действовал, она сама только лишь лила слёзы и тосковала, смирившись с уготованной судьбой.

– Вскоре мы нагнали королевские кареты, но были вынуждены держаться позади, дабы не привлечь ничьего внимания. За несколько дней нам удалось выяснить всё: и сколько воинов в сопровождении, и насколько часто они меняются на караул, и даже сколько слуг прислуживают тебе перед отходом ко сну.

Принцесса громко сглотнула, зная, что последует дальше.

– Было весьма просто все рассчитать, но там, в шатре… Я пришел с одной лишь целью, твердо зная, на что иду. Не думал лишь о том, что это будет настолько тяжело – видеть ужас в твоих глазах. На какой-то миг я ощутил себя монстром, чудовищем, сошедшим со страниц детских сказок. Ты стояла передо мной, не двигаясь, такая далекая и чуждая. Надо было скорее уходить, а я не мог сдвинуться с места, не мог уйти, оставив тебя в таком состоянии. Ты молчала, и это молчание казалось страшнее, чем самые заслуженные обвинения, крики и призывы страшной кары на мою голову.

– Я так боялась за тебя тогда, – голос принцессы прозвучал так хрипло, словно она не размыкала губ несколько дней подряд. Но все внутри рвалось и требовало, наконец, пролить свет на события давно минувших дней, пока они так близки и так откровенны! – Боялась, что тебя поймают и убьют. Вот почему я вела себя так!

Скупая улыбка осветила лицо короля.

– Как жаль, что я так долго был лишен этого знания. По-настоящему я осознал, что ты не держишь на меня зла, в ту ночь в охотничьем домике.

– Не напоминай мне о ней! – в голосе девушки явственно зазвучали новые слёзы. – Эта ночь и поныне является ко мне в кошмарах. Тогда я почти поверила, что ты умираешь, эти воспоминания до сих пор причиняют боль!

– Лери, – он обратился к ней так нежно, так ласково, и от тихого звучания его голоса по телу принцессу прокатилась теплая волна, согревшая сердце в тысячу раз сильнее живого огня, пылающего перед ней сейчас. – Неужели после всех этих признаний ты и дальше будешь утверждать, что нам с тобой надо быть порознь?
Она вздрогнула, застигнутая врасплох, и опустила взгляд, не в силах спорить с очевидной истиной.

– Ответь мне! – упрямо продолжил он, сощурив взгляд. – Неужели чужие слова и предрассудки значат для тебя больше, чем чувство, живущее в наших сердцах?
Её глаза наполнились слезами. Она больше не могла, просто не имела сил сражаться с ним! Тяжело было противиться собственному сердцу, но раз за разом отказывать, глядя в лицо своему королю – это было невыносимо.
– Прошу, – пробормотала она из последних сил. – Давай отложим этот разговор, давай переживём завтрашний день и тогда…

– Нет, Эллери, – голос мужчины звучал уверенно и твердо. – Ты должна признать эту истину прямо сейчас, не дожидаясь завтра, должна перестать прятаться от себя самой. Нам нельзя друг без друга. Все те испытания, через которые пришлось пройти, не сумели сделать главного – заставить нас отдалиться друг от друга. Я не могу без тебя, слышишь? И я знаю, что и ты чувствуешь это. Взгляни на меня!

Она медленно повиновалась. Мужчина не спеша поднялся на ноги и обошел костер, приблизившись к принцессе, завороженно наблюдавшей за его действиями.
Присев рядом с ней, король ласково коснулся ладонью лица Эллери и зашептал, глядя прямо в глаза:
– Позволь мне быть рядом с тобой, прошу. Вместе мы справимся с любой бедой, с любым злом! Я обещаю.

Больше не имея сил сопротивляться, девушка прикрыла глаза и с глухим стоном подалась вперед, упираясь лбом в теплую грудь мужчины. Он тотчас же обнял её, с силой прижимая к себе.
На долгие минуты они замолчали, упиваясь долгожданной близостью. Мягко трещали дрова, где-то вдалеке пел свою песнь ветер, а в их крохотном уютном мирке царил покой. Все прошлые проблемы и тревоги грядущего дня остались за незримой чертой.
– Просто дай мне еще немного времени, совсем чуть-чуть, пожалуйста, – глухо пробормотала ему в рубашку, ощущая горьковатый запах костра, пропитавший ткань. – И я сама приду к тебе.
Сапфо не ответил.

Эллери задремала, согретая и убаюканная теплом сильного тела.
Медленно приподнявшись, чтобы не разбудить девушку, король осторожно опустил её на землю, а затем оставил на несколько мгновений, чтобы принести своё покрывало. Ласковым движением он убрал с лица рыжую прядь и полюбовался спящей девушкой еще немного, прежде чем развернуть теплую ткань и аккуратно накрыть ею принцессу. Убедившись, что так ей точно не страшен холод, он подоткнул край пледа.

Внезапно приглушенный шелест под его рукой заставил мужчину нахмурить брови. На красивом сосредоточенном лице мелькнула тень сомнений – мелькнула и погасла. И спустя мгновение Сапфо осторожно отогнул плед и, присмотревшись, потянул за торчавший из вороха юбок принцессы краешек письма.
Нахмурившись, король раскрыл его, сердцем осознавая неправильность этого поступка, но зная наверняка, что все, связанное с Эллери, напрямую касалось и его. Сапфо понимал, что у девушки до сих пор остались какие-то секреты, которые она упорно пытается от него скрыть. Каких огромных трудов ему стоило заставить её проговориться об одном из них!

Мужчина не был уверен, что она найдет в себе силы признаться и в остальных тайнах, стоящих на пути их будущего. И потому намеревался положить конец бесконечным секретам своей возлюбленной, пусть ради этого он должен был использовать не самые честные приемы.

Еще раз бросив короткий взгляд на спящую девушку, мужчина погрузился в чтение. Но этого заснувшая принцесса уже не увидела, предавшись беспокойному, полному неясных мрачных образов сну…




Источник: http://twilightrussia.ru/forum/304-14660-19
Категория: Свободное творчество | Добавил: Львица (09.06.2016) | Автор: Львица
Просмотров: 408 | Комментарии: 5


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 5
0
5 pola_gre   (18.09.2016 18:48)
Спасибо за главу!

0
4 ♥Miv@♥   (02.07.2016 23:37)
Этот разговор бы да пораньше случись, много чего можно было бы избежать. Остается надеяться, что, найдя потерянный медальон, они исправят и свою судьбу. Интересно, а прочитав письмо Ниньи, Сапфо не решится себе руку оттяпать с "источником заразы"? Не хотелось бы.
Спасибо за главку.

0
3 Natavoropa   (14.06.2016 11:18)
Сапфо смог убедить Эллери, что они должны быть вместе, теперь когда болото не грозит, они станут счастливы. smile
Спасибо. smile

0
2 Korsak   (13.06.2016 20:25)
Не смотря на весь трагизм ситуации,я не смогла не рассмеяться в конце-теперь Сапфо будет бегать от Эллери!Они поменялись местами...
Когда они все же соединят свои судьбы(а я на это все еще надеюсь!),это будет самый крепкий союз,т.к.они прошли уже все стадии отрицания друг друга.Им останется только любовь!
Спасибо огромное за главу!

0
1 kotЯ   (13.06.2016 20:12)
Понимаю, что украдкой он взял письмо из лучших побуждений. Но как говорится: хорошими намерениями... не в ловушку-ли он себя загоняет.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]