Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13560]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3651]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Надеюсь, ты танцуешь
Элис считает, что её сестре-интроверту Белле нужно выбраться в свет и наслаждаться жизнью, поэтому она записывает её на уроки танго. Благодаря сексуальному, практикующему инструктору Белла выучит не только шаги. История от Lissa Bryan!

От 13 августа до 13 сентября
Когда наступает апогей переживаний, когда все нити судьбы, наконец, сходятся в одной точке, когда кажется, что надежды нет, а завтра не наступит - кто в этом водовороте заметит эмпата, забившегося в угол и рвущегося на части?
От медового месяца до перерождения Беллы - глазами Джаспера.

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

ЧРС, или Лучшее Рождество Эдварда Мейсона
Слышали когда-нибудь о ЧРС? Видели эльфа из транспортного отдела? Да ладно?! Вы даже не слышали о «графике повышения непослушности» и не катались в оленьей упряжке? Тогда вам непросто будет представить, с чем столкнулся Эдвард в Рождественскую ночь, когда он, куратор с пятнадцатилетним стажем, получил в напарницы девушку, не имеющую никакого опыта работы...

Мой развратный мальчик!
На протяжении всей своей жизни я была пай-девочкой, которая гонялась за плохими парнями. Но кто-бы мог подумать, что мои приключения закончатся у Итальянского Мафиози - Эдварда Каллена?

Искупление
Можно ли предотвратить повторение истории многолетней давности? Спасти девушку из цепких лап смерти? Наверное можно. Особенно если любовь способна указать вам верный путь. Белла / Эдвард / Закончен / от автора Харама

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

Матриархат
Три подруги решили противостоять правилам этикета высшего общества. Им претит потакать командам мужчин, и они берутся приручить понравившихся джентльменов, и заставить их уважать женское общество. Но как быть, если дамские угодники не хотят меняться, и им нравится проводить время за игорными столами и под юбками доступных женщин.



А вы знаете?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый женский персонаж саги?
1. Элис Каллен
2. Белла Свон
3. Розали Хейл
4. Ренесми Каллен
5. Эсми Каллен
6. Виктория
7. Другой
Всего ответов: 12967
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Отдельные персонажи

Ад для двоих. Часть I. Тёмная Библия. Глава 3.1. Кривые зеркала

2016-12-4
15
0
Как тяжко мне, в пути взметая пыль,
Не ожидая дальше ничего,
Отсчитывать уныло, сколько миль
Отъехал я от счастья своего.

Усталый конь, забыв былую прыть,
Едва трусит лениво подо мной, -
Как будто знает: незачем спешить
Тому, кто разлучен с душой родной.

Хозяйских шпор не слушается он
И только ржаньем шлет мне свой укор.
Меня больнее ранит этот стон,
Чем бедного коня - удары шпор.

Я думаю, с тоскою глядя вдаль:
За мною - радость, впереди - печаль.
У.Шекспир, сонет 50


(Деметрий)


К утру на небе, словно обложенном ватой, почти исчезли стыдливо показавшиеся сквозь дымную пелену облаков звёзды. Рассвет наступил невнятно, обозначив начало нового дня бледной полосой на востоке. Я чуть изменил положение тела, терпеливо ожидая пробуждения Линнет. Она приходила в себя всего на несколько мгновений, одарив меня мутным от боли взглядом и вновь провалившись в беспамятство. Её состояние внушало мне определённые опасения – я не привык, чтобы бессмертный, каким бы странным он ни был, оказывался столь хрупок. Наверное, такая слабость объяснялась примесью человеческой крови, «испортившей породу». Непонятное чувство тревоги глубоко запустило корни в мои мысли – обычно сохранность добычи не была особой проблемой. А девчонка же… Я чуть нахмурился, не зная, как охарактеризовать её одним словом. «Неправильная» подходила больше всего.

Девушка снимала скромный номер в такой же непритязательной гостинице; вернуть бездыханную добычу сюда для меня не составило труда. Лишь дело техники. Она путешествовала налегке – в потёртом рюкзаке нашлось только самое необходимое. Я без стыда перебрал её вещи – настолько же практичные, насколько и безвкусные, предметы личной гигиены и прочие женские штучки. Ни мобильного, ни других средств связи. Взгляд придирчиво скользнул по строчкам паспорта, утверждавшего, что Линнет является уроженкой Монако, и водительского удостоверения; у меня не было сомнения в лживости всего, кроме имени – даже фамилия и та шла в разрез с резким акцентом. Возраст – всего девятнадцать – казался мне слишком заниженным, но едва ли она на него выглядела – ей можно было дать на год, а то и на два меньше. В тощем бумажнике нашлось немного наличности сомнительного происхождения. На дне сумки покоился итальянский разговорник, исписанный различными пометками; взяв карандаш, я исправил несколько особо плохо построенных фраз. Мой ровный каллиграфический подчерк заметно выигрывал на фоне другого – в достаточной мере крупного и корявого. В весьма потёртом на вид ежедневнике – не более двух десятков разрозненных записей, значения которых пока были мне для меня не ясны. Я перенюхал все флакончики в ванной, взял и повертел в руках расчёску, затем с лёгкой гримасой неудовольствия выбросил остатки человеческой пищи. Изящный стилет привлёк внимание задолго до ревизии вещей полукровки, сейчас уже благополучно вернувшихся на свои места. Клинок был тупым, с лезвием, будто обгоревшим по краям, но мне оставалось только гадать о том, что смогло так испортить хорошую сталь; я поднёс его к носу – казалось, металл впитал в себя уже почерневшую кровь. Но следы запаха принадлежали только Линнет и никому другому – очевидно, эта игрушка с серебряной рукоятью была её. Иначе при полном одиночестве быть не могло. Рубины мягко мерцали в навершии. Отсутствие у неё спутников полностью устраивало меня.

Линнет заворочалась в беспокойном сне и свернулась клубком, будто пытаясь защититься от своих тревог. Под одеялом угадывались очертания её фигуры, которую с большими допущениями язык повернулся бы назвать женственной – скорее почти мальчишеская с чуть наметившейся грудью, узкими бёдрами и стройными ногами. Она была до ужаса худой – сквозь тонкую кожу едва не просвечивались косточки, но худоба эта ей странно шла, делая весь облик девушки хрупким и заостряя черты лица. Я глянул на её предплечье, неуклюже стянутое мной бинтом, не зная, насколько удачно сделал столь непривычную операцию – пальцы пташки вроде не посинели из-за слишком тугого жгута.

Мне следовало придушить Линнет подушкой – самое гуманное, что я мог сделать, понимая, как следует поступить с подобным талантом, опасным для окружающих. Даже пусть она была аккуратна. Но сегодня пресловутое «я должен» дало сбой. Возможно, её не убьют – уникальность такого гибрида, вероятно, послужит достаточной защитой хотя бы на некоторое время; безусловно, она будет иметь в глазах Аро определённую ценность. Мне просто-напросто не хотелось марать руки в её крови, пришлось признаться себе. Всё же была значительная разница убийства в поединке и топлении котят в ведре. Если ей повезёт, то судьба ещё предоставит шанс на жизнь. В противном случае мне оставалось надеяться, что палачом Линнет стану не я. Я бы с большим удовольствием посадил пташку в золотую клетку, чем свернул ей шею. Мимолётная мысль вызвала лёгкую улыбку – дотронуться до девушки было непозволительной роскошью. Это была бы очень глупая смерть.

За окном занимался душный пасмурный день – один из тех, которые бывают пресыщены готовой пролиться с небес влагой. Кипучая жизнь на улицах текла своим чередом; свежее дыхание весны ощущалось здесь гораздо слабее, нежели в Вольтерре. Убаюканный размеренным сердцебиением, я впал в глубокую задумчивость, мысленно, раз за разом, просматривая произошедшие за три дня события под разными, иногда самыми неожиданными углами, но картинка упрямо не хотела быть целостной, представляя собой сплошную головоломку. У меня не было к ней ключа – я просто не представлял, с какой стороны взяться за разгадку. Весь мой умственный процесс походил на неумелое вязание – то встречались пропущенные петли и узлы, то распускались плохо набранные нити.

Чувство, пронзившее меня горячим клинком, приливной волной очистило мысли, изгоняя тревоги и наполняя всё моё существо бескрайней лёгкостью – я ощутил себя пылью, поднятой в воздух нежным дыханием. Непривычное тепло, столь чуждое природе бессмертного, согревало до самых кончиков пальцев – так не могла согреть даже человеческая кровь; мир вдруг нестерпимо ярко, почти болезненно вспыхнул новыми красками, а затем в миг разлетелся на мириады осколков. Это было подобно мимолётному сну наяву, сладчайшему бокалу вина, выращенному под жарким солнцем и оставляющему после себя приятное послевкусие.

Я почувствовал чужой взгляд прежде, чем встретился с остекленевшими, будто мёртвыми фиолетовыми глазами. Линнет лежала, свернувшись клубком, и не мигая смотрела на меня. Сети эфемерного ощущения счастья принадлежали ей; я мягко улыбнулся, глядя на сжавшие подушку пальчики.

– Как ты себя чувствуешь? – мой вопрос повис в недоверчивой тишине. Девушка, по-видимому, не была настроена отвечать; она словно ждала удара в любую секунду. Привычка настороженно относится к окружающим, понял я. – Я не причиню тебе вреда.

Она рассеянно моргнула и опустила взор, забирая остатки тепла, затем медленно выговорила:

– Я долго спала?

– Около десяти часов. Ты хочешь чего-нибудь?

– Если только стакан воды.

Мне не составило труда исполнить её просьбу, я нашёл в этом особое удовольствие. Линнет приняла у меня стакан с опаской, будто в нём был яд, а не вода, но всё же осторожно сделала глоток. Она походила на оленёнка, робко берущего прикормку с ладони. Платье на ней безнадёжно измялось, а волосы растрепались и спутались со сна; в таком неопрятном виде в ней было нечто странно-очаровательное, трогательно-юное. Я вернулся на своё место, двигаясь медленно и не совершая резких движений, как если бы действительно имел дело с диким зверёнышем. Невольно в мысли закрался вопрос – какого же рода жажда терзала её? Но, кажется, она действительно хотела только пить.

– Danke*, – поблагодарила девушка, отставляя стакан на прикроватную тумбочку. Она украдкой рассматривала меня, как ребёнок, который глядит в зверинце на диковинное животное. Только без восхищения – лишь со страхом.

– Я рад услужить.

– Ты выследил меня вчера раньше, чем решил показаться на глаза, так? – бесцветным голосом спросила она, хотя в её интонации едва ли прозвучали вопросительные нотки.

– Я ехал следом за тобой. Что до того, когда я решил появиться… – мои пальцы забарабанили по подлокотнику. – Тебе бы всё равно не удалось сбежать, так к чему спешить?

– Ты тщеславен, – чуть улыбнулась.

– Совсем немного. – Я помедлил, обдумывая следующий вопрос, так отчаянно интересовавший меня, но Линнет первой нарушила повисшую тишину:

– Что со мной будет?

– Я не причиню тебе вреда, но тебе придётся отправиться со мной.

Она бросила на меня откровенно оценивающий взгляд и чуть сморщила носик, затем, опустив глаза на сцепленные в замок руки, продолжила:

– Мне жаль, что вчера ты стал свидетелем моего… таланта.

Я вскинул голову, смерив её проницательным взором.

– Ты ведь могла убить меня?

– Да.

– И для этого тебе понадобилось бы одно прикосновение?

– Да.

– Но ты этого не сделала?

– Да, – с каждым «да» её голос звучал всё тише и тише, теперь и вовсе опустившись до едва различимого шёпота.

– Почему? – Я чуть подался вперёд, не спуская с неё глаз. Линнет молчала, не спеша с ответом; весь её вид выражал глубокую задумчивость и растерянность. Она словно бы пыталась разобраться в себе; тонкие пальцы комкали подол юбки. Наконец, девушка просто пожала плечами и медленно произнесла, осторожно подбирая слова:

– Я не смогла, Деметрий. Наверное, решилась, если бы ты действительно стал опасен, но чтобы хладнокровно убить… – она покачала головой. – Не могу. Это неправильно.

– Что ж, мне придётся благодарить провидение за то, что ты так милосердна, – подвёл итог я, уже без удивления рассматривая чудную находку перед собой. Безусловно, представления о мире у неё были весьма романтическими, и в то же время я ощущал в ней ожесточённость, порождённую страстным желанием жить. И сила этого древнего чувства была так велика, что невольно передавалась и мне, будоража в венах мёртвую кровь. Линнет обладала даром, достойным самой Смерти, но при этом являлась сосредоточением какой-то странной живительной энергии, сгустком болезненно-яркого света.

– Милосердна ли? – переспросила она, горько усмехнувшись. – Мне уже не смыть чужую кровь со своих рук.

– Всё же рисковать головой из-за человека было достаточно благородно и крайне глупо, – заключил я.

– Я вернула долг, а было ли это глупостью или нет, решать мне.

– Надо же дать твоим действиям трезвую оценку. Ты поставила чужую жизнь выше своей – это ли не глупость? Но я, конечно, не знаю всех обстоятельств.

– Моя жизнь вряд ли стоит и гроша, кроме этого тот человек мне очень дорог. Я не могла позволить, чтобы её жизнь оборвалась.

– Заводить дружбу с едой дурной тон, – усмехнулся я, сложив руки шатром – кончиками пальцев друг к другу. Линнет только наморщила нос на моё замечание. – Люди не должны о нас знать.

– Она и не знает. Я прекрасно понимаю, что путь в человеческий мир мне закрыт. Считай мой поступок данью прошлому. – Отвечая, она запиналась, глотая окончания, часто замолкала, подбирая слова; эти паузы сопровождались порывистыми взмахами кисти, словно девушка пыталась компенсировать недостаток слов. Изучение чужого языка явно вызывало у неё затруднения. Такая особенность казалась мне забавной – был определённой шарм в неидеальности, который шёл Линнет. От неё пахло новизной, как от свеженапечатанной книги.

– Возможно, так тебе будет проще? У тебя ужасный акцент, – фраза была произнесена на безупречном немецком. Девушка фыркнула и парировала:

– А у тебя отвратительно правильный выговор, – речь её так и осталась итальянской.

Я принялся пристально осматривать ковёр на полу, точно что-то обронив.

– Ты что-то потерял? – Она подалась вперёд, стараясь углядеть невидимый предмет.

– Свою рапиру. Не видела, куда я её подевал? Мне прискорбно нечем защищаться**, – со вздохом заключил я, беспомощно разведя руками. Губы её дрогнули в улыбке, а настороженный взгляд чуточку потеплел. Крохотная победа, но далеко не последняя.

– Мне следует поблагодарить тебя за заботу.

– Если только «следует», то не утруждай себя. В словах, сказанных потому, что так должно, толку столько же, сколько в снеге весной. – Я чуть склонил голову набок, скопировав бездумное движение Линнет. Действительно птичка. Тонкие брови сошлись на переносице.

– Но я действительно признательная тебе, хотя и… – она запнулась, потупив взгляд.
– Да?
– Чувствовать себя дичью не очень приятно.
– Дичью? – улыбнулся я. – Прости, но тянешь только на подранка, даже не вставшего на крыло.
– Ты знаешь, как подбодрить.
– Бесчестно вселять ложные надежды.
– Ты человек чести?
– Едва ли.
– Но ты честно в этом признаёшься.
– Я откровенен, но в моей чести – вернее, в её наличии у меня – принято сомневаться.

Девушка мотнула головой, тряхнув тяжёлыми локонами, и пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь уловить подвох; игра слов озадачила её. Появилось нелепое чувство, что она видит меня целиком и насквозь; всюду, вплоть до тайников, о которых я даже не подозревал, отдавался эхом и пел её взгляд. И сам я, привыкший жить во мраке, будто бы отражал её внутренний свет – это не было приятным и комфортным, так ощущает себя крот, брошенный на яркое полуденное солнце.

– Ты рушишь мои представления о мире, – мимолётная улыбка тронула бледные губы, – и о вас.

– Слушать досужие сплетни – гиблое дело. Волтури не звери, алчущие лишь только власти и готовые на всё ради неё. Клеймят нас те, у кого есть причины опасаться за свою голову. Анархия в нашем мире означает полный крах, и глупцы те, кто этого не понимает. Созданные законы продиктованы необходимостью, а не чьей-то блажью.

– Ты предан делу, – заметила Линнет; я видел в её глазах живой интерес.

– Оно мне по душе. И дело даже не в высоком положении.

– В чём тогда? Мне казалось, что все хотят жить с комфортом. Те, кто утверждают обратное, либо лукавят, либо просто никогда не испытывали настоящей нужды.

– В твоих словах правда, но мне служба даёт ещё кое-что, куда более важное…

– И что же это? – нетерпеливо спросила она. Я подался вперёд и поманил её пальцем; девушка тоже наклонилась, готовая внимательно слушать. Маленькая пташка.

– Возможность изредка становиться собой, – заговорческим шёпотом произнёс я, – отдаваться любимому делу. Знаешь ли ты, как пьянит свобода? – Я откинулся в кресле и смежил веки.

– Так чем же ты занимаешься, Деметрий? – вновь это невозможно звучащее «р», резанувшее мой слух.

– Я неплохо умею выслеживать, – ответил я с лёгкой улыбкой и лениво приоткрыл один глаз. Она находилась на расстоянии вытянутой руки, и я, порывисто подавшись вперёд, прижал палец к её губам. Я не хотел новых вопросов от неё – я жаждал ответов. Мне было жаль, что я не чувствовал нежности мягкой кожи сквозь плотную ткань перчаток. Линнет рассеянно хлопнула ресницами, а затем, будто моё прикосновение обожгло её, отшатнулась, и, не удержав равновесия, рухнула на пол. Я не сдержал смешка и не попытался ей помочь, хотя и максимально учтиво произнёс:

– Ты в порядке?

– Не делай так больше. – Вначале раздалось недовольное сопение, лишь после поднялась сама девушка, оправляя платье. Такая забавная – наблюдать за ней оказалось весьма интересным занятием; она сама была странной – то ли слишком юная, то ли слишком взрослая. Неправильная. Словно с другой планеты. Я примирительно поднял руки, точно защищаясь от её укоризненного взгляда.

– Я не могу обещать, ведь обещания надо выполнять, что крайне скучно.

– Мне бы не хотелось нечаянно навредить тебе, – возразила она, чуть нахмурив брови. Я покачал головой – немыслимо, Линнет проявляла заботу обо мне. У меня просто не укладывалось подобное в голове – это было не просто ненормальным, а даже противоестественным. Возможно, она испытывала чувство отвращения к собственному дару и оберегала в первую очередь себя. Я не мог её винить или осуждать.

– Я осторожен, иначе бы не дожил до своих лет. Ты походишь на райское яблочко, которое манит своей свежестью, но сулит гибель. Я не умею себе отказывать, – лёгкий вздох сожаления сорвался с губ, впрочем, едва ли я его испытывал.

– Игрок.

– В каком-то роде. – Я кивком указал на соседнее кресло, но Линнет предпочла устроиться на подоконнике. Я уже отвык от того, чтобы женщина в моём присутствии вела себя так непосредственно. Да и можно её, ещё не утратившую угловатость подростка, назвать так? Слишком… живая.

– Почему мужчины ищут таких развлечений? Карты, женщины, вино… – на последнем слове она скривилась.

– Почему женщины желают видеть в нас только достоинства? Это же так скучно, – я сморщился. – Неужели я такой, какой есть, не заслужил капли симпатии?

– О какой симпатии может идти речь? Я тебя совсем не знаю.

– О твоей ко мне. Ведь она есть, признай. Не думаю, что ты с каждым первым встречным ведёшь задушевные беседы.

– Так значит, одно из твоих главных качеств – скромность? – невинно осведомилась она.

– Именно так. – Я провёл пальцем по почерневшему лезвию. – Милая вещица.

– Подарок брата, – она отвернулась, а я не смог понять, чего она избегает – моего взгляда или смотреть на стилет. Всё же не одна…

– Позволь задать бестактный вопрос? – Я повертел клинок в руке, любуясь игрой скудного света в металле.

– Конечно. Видимо, настала моя очередь отвечать.

– Твой брат жив?

– Да, – она, безусловно, уловила подтекст в моём вопросе, от того и прозвучала в её голосе едкая горечь. – Мыслимо ли, я никогда не смела и подумать коснуться его, да и он… побаивался меня. Неужели ты подумал?..

Я покачал головой.

– Не тебя – тебя бояться невозможно, а всего лишь твоего таланта.

– Всего лишь… – её губы тронула грустная улыбка.

– Ты скучаешь по нему?

– У меня больше никого нет. Деметрий, а у тебя есть семья? – Было заметно, что затронутая тема ей неприятна, и я не стал давить, решив оставить расспросы на потом. Девушка обняла себя руками, опустив взгляд в пол. Слова ранили её; едва ли чужая трагедия могла потревожить безмолвного спокойствия моей души.

– Наше существование подразумевает одиночество, и меня, признаться, такое положение вещей полностью устраивает. Любые узы делают нас слабее. Да и возможно ли… – я взмахнул рукой. – У меня нет семьи, я, как ты заметила, предан клану.

Она было хотела что-то спросить, но не решилась, сминая в пальцах и так измятый подол платья.

– Тебе бывает одиноко? – вдруг произнёс я, повинуясь какому-то внутреннему порыву и ощутив сиюминутную неловкость. – Бестактный вопрос, прости.

– Я… хорошо знаю, что такое одиночество и сопутствующее ему чувство пустоты. За последние пару месяцев ты первый, с кем я обмениваюсь более, чем несколькими словами. Брат… Роберт предал меня, – в её голосе зазвучала боль. – И всё же, было бы славно…

Она пожала плечами, внезапно смутившись, и замолчала.

– Да?

– Иметь кого-то, кто бы понимал тебя, – Линнет вздохнула. – Но ты прав, наше существование подразумевает одиночество. Этим мы похожи…

– Тогда, возможно, я смогу стать твоим другом?

Она медленно покачала головой.

– Зачем тебе это?

Я мягко, словно лесной птичке, улыбнулся ей и пожал плечами.

– Разве так уж нужна причина? Не губи на корню благородные порывы моей души.

– Меня пугает твоё благородство – боюсь, за него будет высокая цена.

– Мы сочтёмся, не сомневайся.

Её глаза засверкали, когда она засмеялась, и это был чарующий звук, от которого у меня потеплело внутри.

– Ты невыносим.

– Сначала ты назвала меня тщеславным, а теперь ещё и невыносимым, – я притворно нахмурился и принялся рассматривать ногти на руках, следя за Линнет из-под ресниц. – Не слишком ли много для меня одного? Я ведь могу решить, что ты бросаешь мне вызов.

– Вот как? И что же это за вызов?

– Мне непременно захочется доказать, что ты не права.

Смех вновь сорвался с её губ, и фиалковые глаза блеснули, как драгоценные камни.

– Ты считаешь, что у тебя есть шанс?

– Ты вновь нанесла рану моему самолюбию, Линнет. Придётся объяснить тебе, что я редко бываю не прав. По правде говоря, никогда.

– Невыносимый, да ещё и высокомерный, – она постаралась скрыть усмешку.

– У меня совсем нет шансов изменить твоё мнение?

– Уже сдаёшься? – Линнет выгнула бровь.

– Видишь, как хорошо действует перемирие? Ты уже что-то мне предлагаешь, – я внимательно посмотрел на неё. – Тебе почаще надо делать это.

– Делать что?

– Улыбаться, это меняет тебя, – на её щеках вспыхнул очаровательный румянец. Её кожа казалась нежной, как лепесток цветка, и пальцы у меня стало покалывать от желания потрогать её. В конце концов, единственные полукровки, которых мне до сих пор доводилось видеть, были ребёнком и юношей. Теперь же передо мной была взрослая особь, вполне мне симпатичная, пусть и не совсем в моём вкусе. Впрочем, всего лишь ещё одна женщина, отличающаяся от прочих биением сердца и теплом тела. Возможно, она даже в некоторой степени умна и безрассудно смела… Я отмёл от себя лишние мысли – вряд ли девушка будет интересовать меня, когда мы окажемся в замке.

– Поводов в последнее время мало.

Я позволил себе приблизиться к ней, прислонившись к стене рядом, и чуть улыбнулся, видя, как Линнет отодвинулась.

– Брось, я не кусаюсь.

– Да неужели?

– Если только самую малость, – согласился я и, поймав длинный локон, принялся накручивать его на палец. Ухоженные волосы были шелковистыми на вид и густо пахли апельсиновым цветом; я невольно задышал глубже, втягивая тонкий аромат. Линнет внимательно следила за мной, впрочем, не делая попыток меня остановить или как-то воспротивиться. Я мягко улыбнулся. – Ты приятно пахнешь. Теплом и светом…

Её брови удивлённо приподнялись.

– Это самый странный комплимент, что мне доводилось слышать. Но предупреждаю, на вкус я горчу.

– Я думаю, горечь весьма приятная, добавит терпкости медовому вкусу.

Она внимательно смотрела на меня, почти не мигая, лишь только чуть-чуть хмурясь. Я без труда скопировал выражение её лица, заставив девушку улыбнуться. Наверное, она была ещё очень молода, но выражение тёмных глаз не вязалось с юной, как у нимфы, внешностью, вызывая странный диссонанс. Линнет попыталась отступить на шаг.

– Я не обижу тебя, не бойся. – Она осторожно вложила пальцы в мою раскрытую ладонь; живое тепло ощущалось даже сквозь плотные перчатки. – Слово чести.

Молчаливая, словно драгоценный камень, девушка смотрела на меня, затем осторожно произнесла:

– В твоей чести принято сомневаться. Ты так сказал.

– Субъективное мнение других, – пожал плечами я. – Разве тебе не интересно составить своё?

– Возможно, – отозвалась она и отошла от меня , обдумывая мои слова, но не желая высказываться. Линнет в некоторой степени интриговала меня – даже так сильно, что я не признавался себе. Я отмечал уйму недостатков, за половину из которых высек бы даже собственную дочь, но они меня не отталкивали, добавляя ей живости. Ей как-то шло быть такой – лишённой лоска, с недоученными и непривитыми манерами, обладающей отвратительной речью и не слишком покладистым нравом. И всё же некое очарование в ней было, я не мог отрицать этого. Наверное, я воспринимал её, как едва распустивший лепестки подснежник, как куклу, ещё перевязанную упаковочной лентой, или книгу, только-только снятую с магазинной полки – от неё пахло новизной, веяло нежным дыханием юности. Взгляд девушки на несколько секунд задержался на зеркале; она пристально рассматривала собственное отражение, но так, будто видела за гладкой поверхностью что-то ещё, недоступное другим.

– Не нравится свой внешний вид?

Линнет вновь оправила измятую юбку и попыталась пригладить волосы, едва заметно улыбнувшись.

– Бывало и хуже, – она чуть пожала плечами. – Не люблю зеркала, – горечь, – они не умеют лгать.
– Но правда, как бы она ни была горька, всё же лучше.
– Прописная истина, я знаю… И вот уже почти два года пытаюсь избежать её.
– Ты от кого-то бежишь? – откровенно спросил я, выдержав некоторую паузу. Мой взгляд встретился с отражением её глаз. Промолчала.
– Да.
– Я могу дать тебе защиту.
– Зачем тебе это? – насторожилась и обернулась, теперь глядя прямо на меня, словно готовясь дать отпор. Я мягко улыбнулся.
– Правда или ложь?
– Ты, только что говоривший о том, что какой бы горькой правда не была, она лучше, задаёшь подобный вопрос? – Линнет приподняла бровь. Я почти виновато склонил голову, видя, как уголки её губ чуточку дрогнули.
– Возможно, тебе больше по вкусу придётся сказка о том, что я очарован и покорён?
– И часто тебе приходится рассказывать подобные сказки? – парировала она.
– Время от времени. Я не виноват, что мне верят.
Она сморщила нос.

– Правду, Деметрий.

– Как скажешь, милая, – я развёл руками, точно выражая своё бессилие. – Гибриды пьющих кровь и людей очень редки в нашем мире, признаться, мы не так давно узнали о существовании тебе подобных. Чуть более пары месяцев назад. – Она держалась спокойно, но не смогла скрыть изумления. – Мы не предполагали, что подобный союз осуществим, хотя должны были рассмотреть такую возможность, учитывая некоторые физиологические особенности. Впрочем, это не так уж и важно, – я взмахнул рукой. – Как ты уже ранее заметила, я предан клану и делу. – Линнет сдержанно кивнула, внимательно слушая. – Поэтому я хочу преподнести своему господину желанный и ценный подарок в виде тебя. Тебе не будет угрожать опасность, ты получишь защиту и дом, в котором тебя не смогут достать. Ты обретёшь покой.
____________
* Спасибо (нем.)
** отсыл к "Портрету Дориана Грея" О.Уайльда - Деметрий использует слова лорда Генри


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/38-16836-1#3263241
Категория: Отдельные персонажи | Добавил: Розовый_динозаврик (27.12.2015) | Автор: Розовый_динозаврик
Просмотров: 318 | Комментарии: 2


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 2
+1
1 Oxima   (24.06.2016 22:46)
«Все же была значительная разница [между?] убийства[-ом?] в поединке и топлени[-ем?] котят в ведре» - какая замечательная формулировка! С некоторых пор мне стало казаться, что подобные тонкости полностью утратили актуальность для фикрайтеров. Женя, ты просто возвращаешь мне веру в людей smile .
С головоломкой и вязанием образ хорош, жаль только, что он так явно не соответствует персонажу – едва ли Деметрий когда-либо мог заниматься подобным рукоделием. Конечно, у людей бывают весьма неожиданные хобби, но представить себе ЭТОГО героя со спицами и клубком я не могу категорически.
В целом глава оставила двоякое чувство: порой я почти наслаждалась изысканной беседой двух родственных душ и зарождающейся между героями химией. Впрочем, где-то в глубине сознания все же фиксировала легкий намек на разочарование: это точно Деметрий? Вроде бы его интерес к Линнет кажется таким искренним – он может сколько угодно пускать пыль в глаза девушке, меняя маски и играя разные роли, может прикидываться циником или соблазнителем, но перед собой, в своих действиях и их объяснениях для себя он все-таки должен быть честен, как мне кажется? (Или просто мне очень хочется видеть эту его грань?) Но в какой-то момент вдруг проскользнет ледяное «…вряд ли девушка будет интересовать меня, когда мы окажемся в замке…», и я перестаю верить себе и своим ощущениям: так все это только игра? Искусно сплетенная сеть, в которую попала-таки усталая доверчивая «птичка»? Мне это показалось похоже на такую своеобразную проекцию первой любви с ее метаниями и противоречиями – вот только терялся в противоречиях не персонаж, а я smile .
Признаться, я все еще не понимаю, насколько Деметрий искренен. Но, пожалуйста, не нужно пока подсказок – мне нравится это балансирование на гранях эмоций.
И еще одна деталь поставила в тупик и разрушила почти сложенный в голове пазл: брата Линнет зовут Роберт? Получается, это какой-то совсем новый персонаж - я не помню такого в каноне. Короче, все мои прежние догадки рассыпались в прах, поиски ответов нужно начинать сначала smile .
Спасибо за такую «вкусную», интересную историю, Женя.
smile

+1
2 Розовый_динозаврик   (27.06.2016 08:52)
Думаю, что же я забыла сделать... Три дня ходила и вспомнить не могла) Почему-то мне казалось, что ответила) Очень извиняюсь)))
Женя, ты просто возвращаешь мне веру в людей smile .
Спасибо тебе за отзыв и высокую похвалу моему вытворчеству)
А вообще, конечно, стража Вольтури явно выполняла всякое-разное, что им приказывали, но это вовсе не значит, что им это поголовно нравилось) Возможно, конечно, я так считаю из-за того, что Деметрий у меня любимый персонаж, но всё-таки не видится он мне откровенным садистом, который будет смаковать чужую боль и мучить слабых) У него мне видится очень осознанная и взвешенная жестокость)
Про вязание, согласна, прокол, хотя, наверное, мог видеть, как это делается - сестра там, мать, жена) Но это не отменяет косяка)))
объяснениях для себя он все-таки должен быть честен, как мне кажется?
Признаться себе в слабости всё же сложновато) Ну и Линнет не первая женщина, которой он увлекается, а с этой женщиной ещё и ловить откровенно нечего) Я вижу его тем, кто быстро и сильно способен увлекаться, и также быстро остывать) Наверное, не вышло показать, что он пока залипает совершенно бессознательно на ней, всё-таки они только познакомились)
Спасибо за "вкусный" отзыв) Я очень рада, что ты заглядываешь)

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]