Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1220]
Стихи [2315]
Все люди [14598]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13572]
Альтернатива [8913]
СЛЭШ и НЦ [8171]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3666]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Aquamarine_ssss
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

Beyond Time / За гранью времен
После того, как Каллены покидают Форкс, по иронии судьбы Беллу забрасывает в Чикаго 1918 года. Она считает, что это второй шанс построить жизнь с Эдвардом, но когда находит его, то понимает, что юноша совсем не тот, кого она ожидала встретить. Сможет ли Белла создать будущее, на которое так рассчитывает?

Совсем другая история...
А что, если Белла родилась намного раньше, чем мы привыкли знать? И обратили её не добрые вегетарианцы Каллены, а злые хищники Вольтури? Как тогда будут развиваться события? Читайте и узнаете...

Дверь в...
После смерти бабушки Белле в наследство достается старый дом. Раз в год на Хэллоуин в подвале открывается тайная дверь. Что девушка найдет за ней, если рискнет зайти?..
Эдвард/Белла/параллельные миры.
Завершен.

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"

A Pound of flesh | Фунт плоти
Привязываться к нему в её планы не входило. Влюбляться тоже. Однажды ночью Гермиона сталкивается лицом к лицу с Драко Малфоем, который ничего не помнит и живёт как обычный магл. С её стороны было бы глупо упускать такую возможность.
Гермиона Грейнджер/Драко Малфой

Межсайтовский командный перевод Fanfics.me и Twilightrussia.ru

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!



А вы знаете?

... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



...что на сайте есть восемь тем оформления на любой вкус?
Достаточно нажать на кнопки смены дизайна в левом верхнем углу сайта и выбрать оформление: стиль сумерек, новолуния, затмения, рассвета, готический и другие.


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый вами фильм 2014 года?
1. The Rover
2. Звёздная карта
3. Зильс-Мария
4. Camp X-Ray
Всего ответов: 231
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью 2. Глава 16. Часть 1

2016-12-7
18
0
Глава 16
Бостон - Чикаго
14.12.10

Кто и когда придумал все эти вещи? Вещи, окружающие нас в своей тупой повседневности. Ну, скажем, кто придумал рисовать сердце в виде двух ужасно скривленных линий, симметрично отражающих друг друга? Почему так? Сходство, что называется, за гранью возможного, весьма приближенное сходство. И ещё одна загвоздка, опять про сердечную мышцу. Почему, когда человек умирает, родственники и друзья, трагически задерживая дыхание, говорят: «Сердце…»? Я, кончено, всё понимаю: обрушивается страшное горе, и нет сил на лишние слова типа каких-то там «у него было больное сердце» или «его сердце остановилось». Силы на один пафосный выдох: «Сердце…». Но никто же не говорит «его сердце забилось» о родившемся ребёнке. А ведь сердце - символ жизни. Как же так вышло, что оно стало олицетворять смерть, да ещё нелепые чувства на четырнадцатое февраля? Вот такая фигня. Это лишний раз наглядно демонстрирует: всё, что вы ни сделаете, жизнь переломает и переложит по-своему.

Наверняка, через десять лет, да, может, и через год, произошедшее в той самой церкви тоже будет восприниматься иначе. Будут найдены мотивы, причины и еще какая-нибудь херня.

Но правда в том, что мотив был один.

Мотив всегда один. Те же, кто говорит о куче причин, лукавит – центральная движущая сила, стержень поступка - одна цель. Их не может быть десять или сто. Нельзя размениваться на мелочи, принимая такие решения.

Но дело в другом. В том, что, как правило, причина эта настолько неприглядна, откровенно противна, что её пытаются драпировать каким-то ещё причинками и вдобавок прикрываются глобальной необходимостью.

Но причина одна – я спасала Виктора. Я стреляла в священника лишь бы дать уйти этому чудовищу. Подумать только - я убила духовное лицо, и что бы там ни говорили о вечной и загробной жизни, но теперь меня не возьмут даже в ад. А если подумать, то результат, в общем-то, оказался закономерным – киллер, как и любой другой, движется своей дорогой, развивается и выходит на новую ступень. Пресытившись убийствами хоть и богатых, но простых подонков, я должна была прийти к чему-то большему и страшному. Я должна была окончательно угробить собственную жизнь – и тело, и душу положить на алтарь.

Я убила ради Виктора. Я никогда не убивала «ради». Даже ради себя. Я убивала «потому что», «для того» и «от». Потому что платили, прижимали, заставляли. Для того, чтобы выжить, отомстить. От безысходности и интереса. А пару часов назад впервые убила ради человека, который сам меня может убить и который ничтоже сумняшеся просил убить его самого. Смешно, не правда ли? Даже в таком дерьме можно найти смешные моменты и улыбнуться – кровавым оскалом отвечая жестокой судьбе. Размазывая боль по разбитым губам. А что ещё противопоставить року – лишь невнятную слабую улыбку и беспомощную злобу. Улыбайся, сгорай от злобы и спасай своё чудовище. Виктор - чудовище…

К чему я об этом? Да, ну, на фиг. Просто к слову пришлось.

Ладно, хорошо, примем за данность, за условия задачи. В конце концов, со мной всё пучком и Виктор оказался жив. И какое мне дело до того, что он убьёт пару другую тысяч людей, что подсадит кого-то на иглу, разрушит мирный быт и что мы уже враги, но ещё не друзья… Не имеет значения. Неважно, как вчерашний воздух из лёгких. Слишком много углекислого газа – нечем дышать, а значит, не обсуждается.

Белла, Белла, что ты, сука такая, натворила? Зачем его отпустила? Сколько раз ты, вообще, его отпускаешь, в последний момент отменяя приговор? Всего-то три раза. Бог любит Троицу.

Первый раз в аэропорту. Но можно ли его считать, тот раз? Виктор тогда спас мою собственную шкуру, и мы просто сравняли счёт.

Второй раз - в его доме. Но он сам попросил, а я не девочка на побегушках, и не убиваю всех, кто меня об этом просит, да ещё имеет наглость запугивать. Много чести. Я слишком упёртая для оказания бесплатных услуг.

Но в церкви… Сегодня я реально его отпустила – и, что ещё хуже, я его спасла. Вывела из-под удара. Так красиво вывела. Нашла обходной путь. Это ведь вранье про выбор, что бывает из двух вариантов - или ты скажешь «нет», или говори «да». Третьего, как ни банально, не дано. Но это для людей, напрочь лишенных фантазии. У всех остальных выбор есть. Не выбор, а, по крайней мере, свой путь, маленькая тропинка, затерявшаяся в клубке автострад и автобанов. Главное - увидеть и не побояться туда наступить левой ногой. Ибо третье решение - оно не от хорошей жизни. Не от хорошей жизни приходится крутиться и изворачиваться, отплясывая на самом острие.

Но третье решение - это как раз то, что нужно бывшему пилоту и киллеру. Не правда ли? Третье решение. Замес на крови и грехе. Привлекательная запеканка. Но что оставалось делать? Только одно – выстрелить в святого отца и вызвать праведный гнев прихожан, тем самым, не дав людям Карлайла открыть огонь, смешав им все козырные карты. Ведь какими бы там они ни были отморозками и как бы мало ни ориентировались в чужих религиозных обрядах, но палить в церкви никто из них не решился. Для пальбы по прихожанам они оказались слабы.

Вот так всё и получилось - Виктор сбежал, а я воссоединилась вновь с Карлайлом. Ха-ха!
Теперь думаю: зачем мне наше типа воссоединение нужно. Та любовь, что осталась у меня к Карлайлу, приносит скорее боль, чем радость. Она, как увядшая роза, эта любовь – аромат едва угадывается, но шипы всё такие же колючие.

Сейчас во мне лишь глухое раздражение - эхо в пустых стенах, где раньше гремели баллы и проходили яркие праздники. Но после случился пожар или, может быть, ещё какое бедствие, и дом моей души опустел. Гарь и пепел.

Больно.

Невольные слёзы на щеках. Соль, стекающая по губам в рот. И есть все шансы умереть от тоски. Невысказанных чувств и чего-то тяжёлого, прижимающего сердце к самой диафрагме.

- Изабелла, - где-то в отдалении звучит голос Карлайла и хочется взвыть, залепить ему пощечину, сломать пару пальцев. – Из-за чего ты раскисаешь?

- Я убила священника, – напоминаю Каллену.

- Ты убила человека, и не важно, какой он был веры и какое место занимал в поповской иерархии.

- Ты стал атеистом? – И сама же отвечаю на вопрос, не давая Карлайлу возразить: – Ты всего лишь воюешь с Богом. Это твоя война, в его отрицании и попрании, твоя месть за случившееся. И что, тебе легче?

- Нет. – Голос и без того тихий смешивается с ночным мраком.

- Я тоже, знаешь ли, раньше думала, что если на каждом углу кричать: а я вот такая крутая и в тебя не верю, то Бог сначала обидится, а после поймёт, как был жесток и исправится - жизнь моя наладится, ну, и всё в том же духе. Хрень это. Хрень! Не нужно войны, нужно принять и попытаться понять зачем. За какие грехи наказание. Понимаешь? Это же… это как искупление. И своё лицо – ты потерял то, чем дорожил, а своими страданиями и мучениями должен его вернуть.

- А что потеряла ты? – ничуть не вникая в мои слова, язвительно спрашивает Карлайл.

- Небо. Но мои грехи куда как страшнее, мне их никогда не искупить.

Молчание провисает порванной струной. Встаю с кровати и не в состоянии найти в темноте обувь босиком, осторожно наступая на замерзающие пальцы ног, выхожу из комнаты. Как лунатик подхожу к двери – не заперто.

- Я ухожу. Ухожу, потому что не знаю, зачем ты сейчас вернулся, что хотел сказать? Но я сказала тебе всё. Мой путь продолжается. Это путь для одного человека.

- Изабелла, что, блять, происходит? Какого хера ты говоришь? Какого хера ты уходишь? Куда?

- А зачем мне оставаться? Зачем ты вернулся?

- Ты ещё спрашиваешь, зачем я вернулся? – Карлайл задыхается от возмущения. - Чтобы мы, наконец…

- Мы? – Пытаюсь смеяться. Не получается – слишком спались лёгкие и болит сердце. - Твоё предложение устарело. Иди ты с ним куда-нибудь подальше. Я тебе не нужна. Не нужна ни я, ни мы.
Смотрю в упор на Карлайла. За время нашей разлуки я, к своему удивлению, успела привыкнуть. Внешность Карлайла уже не так удивляет и шокирует. Я бы сказала, он по-прежнему, красив. Насколько, вообще, может быть красив бессердечный сукин сын. А он может. Парочка операций и будет как новенький. Никакого страшного прошлого – живи и радуйся. И не нужно никаких киллеров рядом. Не нужно ему меня знать. Чем быстрее он меня вычеркнет, тем будет лучше. А если не сможет, то я сама всё сделаю – и вычеркну, и уйду и дверью хлопну на прощание.

- Изабелла, я понимаю, что ты обижаешься…

- Неправильно понимаешь, – опять перебиваю я Карлайла. – Слишком вежливые и прилизанные слова выбираешь. Говори, как есть.
- Так всё и есть!

- Я не обижаюсь. Я… я… задыхаюсь от ненависти и боли. Вот что есть.

- Но и меня ты пойми, я не мог прийти раньше.

- Твою мать, ты никогда не мог! У тебя всегда находились дела. А я вечно должна была ждать, пока ты эти свои дела сделаешь. Просто сидеть, - перехожу на зловещий шёпот, - и ждать. – Слова вырываются со свистом, напоминая пули.

- Я делал для тебя всё. Всё, что мог, и даже больше.

- Жаль. Жаль, что так мало ты мог сделать.

Карлайла мои слова убивают наповал. Просто слова и три капли яда, что я вкладываю в каждую букву. Не контролируя себя, Каллен хватает меня за руку и залепляет пощечину.

- Осторожнее. – Он ведь не знает – у меня есть чем добить, у меня в рукаве не самое плохое оружие припрятано. – Виктору это не понравится.

- Что?

- Ты теперь страдаешь глухотой? – изображая мнимое сочувствие и всё больше накаляя обстановку, спрашиваю я. Горю и хочу сжечь всё вокруг.

- Причём здесь этот урод? Что у вас с ним?

- А ты как считаешь? – Изображаю задумчивость. – Ты, наверное, считаешь, что я готова по первому же призыву прыгнуть такому вот ублюдку на шею?

- Изабелла, я не это имел в виду. Пойми, ты мне не безразлична. Я волнуюсь за тебя…

- Почему тогда не спешил?

- По-твоему, всё так просто?

Наши вопросы на какой-то миг схлестываются в воздухе, зацепляясь друг за друга и замирая между атомами кислорода. Такой неожиданный поворот, кто же знал. И вот теперь мы оба, не готовые к случившемуся, молча пялимся в темноту, старательно отводя глаза и сдерживая рвущиеся из груди крики. Готовые свалить наповал обвинения.

- Конечно же, нет, - самым своим издевательским голосом начинаю я. - Когда дело касается тебя и меня, то всё очень и очень непросто. А уж если нужно вытащить меня из очередной неприятности, то всё становится ещё сложней. – Зло усмехаюсь. – Короче, проблемы только у тебя и возникают, а у меня их нет.

- Я не мог вытащить тебя в одиночку, а желающих идти против Виктора оказалось мало.

- Ну, ты молодец. Собирал целую народную армию спасения…

- Изабелла…

- А знаешь, что главное? Главное, что из-за тебя вся эта хрень случилась.

Зря я, конечно, говорю такие слова, ведь слова – это даже не пули, их нельзя будет после вынуть из души и выбросить в мусорку. Они навсегда застрянут в сердце, в памяти, да где угодно. Нельзя разбрасываться словами. Но, чёрт возьми, как я уже сказала, сказанного не вернешь. И я с замиранием чего-то заменяющего мне сердце жду его реакции. Он молчит. Это злое молчание. И оно постепенно растёт, пускает корни, отравляет своим ядом кровь и мысли.

Он молчит. Я немного пугаюсь. Мне уже не до ярости. Хочется утешить Карлайла, сказать: забудь, я ничего этого не имела в виду, я просто устала и обозлилась на жизнь.

- А ты? Ты ни в чём не виновата? Где ты была всё то время, когда я в тебе нуждался? Ты предпочла сбежать, оставив меня терзаться в догадках, и ничего не объяснив.
В жизни любого человека есть три самых важных слова. Нет, это не затёртые, словно дешёвая бумага «я тебя люблю». Это «где ты была». У меня нет ответа. Я не знаю, что сказать, какие выдвинуть контраргументы. Молчу.

- Ну, где же ты была? – с издёвкой, присущей победителям, спрашивает он. О, это пьянящее чувство превосходства сильного над слабым. Уязвляющего над уязвленным. Наслаждайся, на, смотри на мои раны. Мне больно, и я не буду прятать свою боль. Я не жду сочувствия, ибо знаю тебя, хоть и не понимаю. Слишком хорошо знаю. Прощение - слово не твоего лексикона. Зато в твоём словарике есть другое – месть. Месть со вкусом крови на губах и болью в сердце. Больше всего на свете мы с тобой любим мучить слабых, давить на болевые точки, и тут нельзя делать исключений. Поэтому обычно мы – сильные, но не сейчас. Сегодня мы оба ослаблены, как побеги молодой ржи, и наши нервы обнажены совершенно неприличным образом.

Ударили по правой щеке, не жди – дай хук в челюсть противнику. Его правило - моё правило.

- Не думала, что у тебя хватит наглости свалить все свои грехи на меня. - В моих глазах вызов. В моих словах злоба обиженного на родителей ребёнка. Впервые я уверена: лучшая защита - слепая атака, приправленная мощными ударами.

Но мы оба, как обиженные злые дети, дерущиеся в песочнице из-за пластмассового ведёрка. Карлайл ведёт себя не лучше - хватает меня за второе запястье, притягивает ближе. Боль стальным браслетом охватывает руку, пальцы белеют и теряют чувствительность. Второй круг ада. Повторение.

- Отпусти, - тихо говорю я. Пытаюсь добавить в голос холода, металла и чёрт ещё знает чего, но получается плохо. Одна его кривая ухмылка разрушает весь лёд – бац, и лёд идёт кривыми трещинами, осыпаясь обжигающими осколками к ногам.

- Нет, больше я тебя никогда не отпущу. - Улыбка становится ещё паскуднее. Но, чёрт возьми, как так можно улыбаться? Имей я в своем арсенале подобные ухмылочки, и даже налоговый инспектор обходил бы меня стороной.

- Ты пожалеешь об этом.

- Придёт Виктор и сломает мне шею? Смешно. Теперь я хотя бы знаю, зачем ты устроила свой спектакль в церкви.

- Откуда тебе знать? Что ты себе напридумывал? Что между нами порочная связь? Что я с ним сплю. Ты ошибаешься. Я его ненавижу. А он просил его убить. Я могла бы спустить курок. Я сотни раз это делала в своих мыслях. В крайнем случае, могла бы зарезать или отравить. Совесть меня бы точно не мучила. Виктор - чудовище. И я не до конца понимаю, что меня останавливает. Между нами какая-то нить. Он каждый раз пытается мне что-то объяснить, но я далека от понимания. Мы какбудто и враги, и друзья одновременно. Мы друг друга понимаем. Иногда. А иногда я думаю, что понять Виктора невозможно. Я его хочу убить и хочу спасти. Его жалко. Он получил много болезненных уроков от судьбы. Потерял любовь. Он пуст внутри и убить его - это всё равно, что спустить колесо, только лишь выпустить воздух.

Я говорю: «Не понимаю о чём». Пытаюсь найти слова для своих чувств. Пытаюсь придать форму тому, что формы не имеет. Однако Карлайлу мои, дающиеся с таким трудом откровения не нужны, они его раздражают.

- Я понял. Виктор достоин жалости. Очень хорошо. Изабелла, ты ни к кому и никогда не чувствовала жалости, так позволено ли мне будет поздравить тебя с новыми ощущениями?

О, эта улыбка на его идеальных некогда губах, эта грёбаная усмешка выводит меня из себя. Она такая хрупкая, и я не могу противиться собственному желанию её разрушить. Смахнуть, смазать, разбить. Вырывая руку из стальной хватки – с невероятным усилием и невероятной болью - бью Карлайла по лицу. Удар приходится как раз по тому месту, где секундой ранее была улыбочка, а теперь проступает удивление. Цель достигнута, но, как ни странно, пальцы на другом запястье не разжимаются. Из разбитых губ Карлайла капает кровь, я чувствую её кислый, металлический запах.

- Я всё равно буду тебя любить. – Улыбка, хоть и с трудом, но возвращается на своё прежнее место. Несколько иная улыбка: чуть виноватая и приторная.

- О любви мы уже поговорили. Любовь вся в прошлом. Нет.

В голове от признания жестокой правды звенит, в глазах бегают красные круги. С трудом фокусирую взгляд на Карлайле. Он спокойно разжимает пальцы, достаёт белый носовой платок и начинает с потрясающим безразличием стирать с лица кровь.

А ещё через секунду мы продолжаем наш словесный мордобой без правил. Вымещаем злость и обиду. Он упрекает меня за то, что я так долго издевалась и мучила. Я ставлю в вину ему тоже самое. Как ты мог? Эти слова висят в воздухе, вибрируя от каждого хриплого выдоха, от каждого удара сердца.

Как ты мог? Как ты могла?

Где ты только был? А где была ты?

Когда они издевались надо мной? Когда они лишили меня памяти? Когда облили лицо кислотой? Когда заставили жить с нелюбимым?

Сама не знаю, в какой момент, но я убегаю – время застыло. Хлопок двери. Холодный воздух. Пустота, растущая внутри - оползень души. Как и сотни раз до того, иду куда-то. Без направления. Без цели. Без желания дойти. Сознание помутилось, мысли плавают в густом мареве, подобно обломкам утлого плота налетевшего на скалы ненависти. Меня трясёт, в глазах слёзы…

Страшный скрежет… Не успеваю осознать, что происходит…

Удар, сбивающий с ног… Мир, совершающий кувырок.

Боль в руке…

Как во сне, растираю тыльной стороной ладони текущую по виску кровь. Голова кружится, всё плывет, силуэты теряют четкость. Я практически не чувствую следующего толчка, жёсткая поверхность асфальта выбивает из лёгких остатки воздуха, боль огненным шаром разрывается в груди и растекается от позвонка к позвонку. Кажется, ещё пять минут, и здравствуй, Апостол Петр.

Шум. Голоса. Пелена перед глазами становится всё непроницаемей. Через тело вновь и вновь проходят волны вселенской боли. Мир вращается всё быстрее. Мысли уносит ускоряющимся ураганом. Я кричу им вдогонку. Но крик тоже уносит. Голос тонет в ватной перине, обрушивающейся на мою бедную голову.
***
На этот раз мне не снится сон. Я действительно в больнице. Руки действительно белые как мел и утыканные настоящими трубками капельниц. Правда, их не так уж и много. А точнее, всего две. Да и самочувствие моё вполне удовлетворительное. Плясать польку не смогу, а вот попытатьсявстать, пожалуй, стоит.

Оказывается, не стоит. Только спускаю правую ногу с жесткой больничной койки, как в голову ударяет кровь, и я, теряя ориентацию в пространстве, заваливаюсь на не менее жёсткий пол. Гремят штативы, увлекаемых вслед за мной капельниц, сыплются осколки вазы с цветочками, что так миленько стояла на тумбочке. И, наконец, апофеоз - в палате появляется медсестра. В узенький дверной проём вплывают её модельные буфера, метр пятьдесят роста и копна блондинистых плохо уложенных волос.

- Вам нельзя вставать, – строго говорит эта крашенная тупая девка. А почему тупая? Потому и тупая, что дураку ясно – вставать с капельницами нельзя, не стоит об этом лишний раз упоминать. Лучше бы не трындела заученные истины, а помогла подняться. Но куда там, с удвоенным напором медсестра продолжает отчитывать меня:- Если вам нужно в туалет, просто позовите, и я принесу судно.

Да она точно умственно отсталая. Я, пилот первого класса, и буду ещё ходить под себя?! Нет, она однозначно охренела - надышалась эфирами или чем-то ещё. Благо, в больнице у них всегда под рукой широкий выбор «правильных» препаратов.

- Принесите мне хотя бы золофт, – окончательно лишаясь терпения, кричу я. Мои руки и ноги безнадежно увязли в сплетении трубок и какой-то херни, мешающей нормально двигаться. Я реально впадаю в ярость. Я взбесилась. И я хочу нажраться барбитуратов и прочей гадости. Я бы согласилась на всё. Дарвон, ксанакс, перкадан, компазин, нембутал, перкацет, фентанил, дарвоцет. Я вообще за всё, что так красиво смотрится на бумаге в виде химических соединений и имеет в своём составе что-либо созвучное бензодиазепину. - Ясно. Помогите хотя бы встать. – Самостоятельно подняться не получается. Мало того, так ещё и больничная роба в синий горошек задралась чуть ли не выше задницы. И вообще, что за адские расцветки у них? Синий горошек. Впрочем, ни в одной больнице я не видела ни одной приличной одёжки. Только такие вот кошмарные кружочки, цветочки и полосочки в особо продвинутых клиниках. Видимо, дикая раскраска должна способствовать скорейшему выздоровлению и желанию больного быстренько отсюда выписаться.

Обо всём этом я отстранённо думаю, пока медсестра, кряхтя, грузит мою тушку обратно на кровать и настраивает приборы. Покончив с непростой задачей, девка скептическим взглядом осматривает меня, всё ещё не зная, как реагировать на мою просьбу. Её недоразвитый мозг прямо-таки закипает. Проще всего списать всё на шок от падения, на неудачную шутку или, в конце концов, на слуховой обман. Эта сука не из тех, кто станет долго напрягаться.

- Больше не вставайте. Через час принесут обед, – это всё, что она имеет мне сказать.

- Когда меня выпишут?

- Через час обед, – не слушая, повторяет медсестра и, уходя, хлопает дверью.

Да, сервис на уровне глухой помойки. И вообще, кто меня сюда пристроил, в этот гадюшник с жёсткими кроватями и умственно отсталыми медсестрами? Ну, наверное, Карлайл. Устыдился содеянного, раскаялся, побежал за мной вслед… А тут такая картина – Белла снова попадает под автомобиль. Как не проявить себя с лучшей стороны и не поиграть в рыцаря, спасающего прекрасную леди. Хотя с леди он пролетел основательно.
Дальше думать о Карлайле не хочется. Я и без того держусь на каком-то паршивом волоске, зависнув над вечностью. Того и гляди сорвусь. Но не сорвусь. Ни за что не доставлю своим врагам такой радости. Я их всех сама ещё закопаю в местном некрополе или натыкаю урн в колумбарии .

Осторожно отсоединяю капельницы. Не хватало снова запутаться в этих грёбаных шнурах.

Да, ничего не скажу, «переехало» меня капитально – всё тело ноет, каждая мышца, каждое мышечное волокно, каждая кость и сустав. Ощупываю себя. Терпимо снаружи, но внутри подозрительно пусто. Заебало уже. Надоело. Изболевшееся сердце выработало ресурс. Я есть, но меня, кажется, не стало. Отрезая от себя Карлайла, я перерезала и нитку, ведшую к жизни.

Отгоняю мысли, выгоняю из головы абсолютно всё, и заглядываю под кровать. Там, как я и ожидала, пакет с вещами. Вещи, ко всему прочему, в пятнах и довольно-таки мятые. На дне лежит пустой бумажник – разумеется, медсестры - люди и деньги им нужны. Дальше - мобильник, заляпанный кровью, как блинчики сиропом. Конверт. Тот самый чёртов конверт, что когда-то вручил мне Карлайл. Конверт на крайний случай. Что же, случай мой и в самом деле крайний. Но не потому, что мне вдруг стали нужны деньги, а потому, что я подошла к краю и скоро шагну за него. Я на краю, а значит, имею право надорвать плотную, помятую и забрызганную собственной кровью бумагу.

В руки выпадает единственный белый листок с набором цифр. Не будь пилотом, в жизни бы не догадалась что это. Но я ведь была когда-то пилотом и привыкла к постоянному мельтешению цифр – курсы, удаления, координаты и частоты для связи.

Координаты. На нашем большом глобусе. Одна точка. Северной, мать ее, широты… На крайний случай Карлайл оставил мне координаты.

Закрываю глаза, делаю вдох. Перед глазами огнём горят меридианы.

Ладно, ладно я только проверю. Твою мать, зачем я в это влезаю? Что я хочу увидеть? Мне бы найти Виктора и… За этим «и» почему-то не чувствуется никакого будущего, один могильный холод. Что я теперь могу ему предоставить кроме жалких слов? Ничего, а значит, либо мне придётся убить мафиози, либо самой стать трупом.

Автор: Bad_Day_48; бета: barsy


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/41-14791-5
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Bad_Day_48 (21.12.2015) | Автор: Автор: Bad_Day_48; бета: barsy
Просмотров: 320 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 Natavoropa   (22.12.2015 09:33)
Карлайл не нужен, Виктора жалко, но то, что второй раз попала под машину - это удивляет.
Спасибо.

0
2 galina_rouz   (21.12.2015 22:45)
Спасибо за главу!!!

0
1 робокашка   (21.12.2015 21:30)
как-то бесцельно всё

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]