Кишмиш поднялся в небо и, взмахнув крыльями, исчез. Кару наблюдала, жалея, что не могла последовать за ним в высь. Интересно, какого номинала должно было быть желание, чтобы она смогла научиться летать?
Определенно гораздо мощнее тех, к коим она имела доступ.
Бримстоун не был скуп на подарки в виде скаппи. Он позволял ей обновлять ожерелья так часто, как ей нравилось, опустошая треснутые чашки для чая, в которых он хранил бусины, а за поручения, которые Кару для него выполняла, он платил ей бронзовыми шингами. Шинг был следующим по достоинству исполнителем желаний, и он мог больше, чем скаппи, например, брови-гусеницы у Светлы, удаление татуировок Кару, и ее голубые волосы были следствием применения именно шинга, но ей никогда не приходилось пользоваться такими исполнителями желаний, которые могли бы сотворить реальное волшебство. Она никогда таким и не воспользуется, если только не заслужит его, а она прекрасно знала, как именно люди зарабатывали эти желания. Главным образом это были охота, грабеж могил и убийства.
Ах да, был еще один способ: особая форма членовредительства самому себе с участием плоскогубцев и глубокой приверженности делу.
Все происходило совсем не так, как в книжках. Ведьмы не скрывались под ликом старух, ожидая на перекрестках путешественников, которые поделились бы со старой женщиной хлебом. Джинны не вырывались из ламп, и говорящие рыбы не торговалась за собственную жизнь. Во всем мире было только одно место, где люди могли купить исполнение желания: в магазине Бримстоуна. И принимал он только одну валюту. Это было ни золото или загадки, ни доброта или какая-нибудь другая сказочная ерунда, и нет, это не были души. Это была более чем странная плата.
Это были зубы.
Кару пересекла Карлов мост и села на трамвай, следующий на север, в Еврейский квартал, где средневековое гетто, уступило плотному ряду милых, похожих на пирожки, многоквартирных домов, выполненных в стиле ар нуво. Местом её назначения был служебный вход в задней части одного из таких домов. Простая металлическая дверь не была похожа на что-то особенное, и по сути особенной она и не была. Если бы вы открыли её снаружи, то вошли бы в заплесневелую прачечную. Но Кару не открывала её. Она постучала и стала ждать, потому что, только когда дверь открывалась изнутри, она могла привести вас в весьма необычное место.
Дверь распахнулась, и там была Исса, выглядя также как на страницах альбомов Кару, словно Богиня Змей из древнего храма. Ее змеиного хвоста не было видны в тени небольшого вестибюля. – Благословляю, дорогая.
- Благословляю, - радостно поприветствовала её Кару в ответ и нежно поцеловала в щеку. – Кишмиш вернулся обратно?
- Да, вернулся, - сказала Исса, – и сидя на моем плече, ощущался практически сосулькой. Проходи. В вашем городе так холодно. – Она была хранителем порога и пропустила Кару внутрь, а когда она закрыла за ней дверь, они оказались в пространстве по размеру не превосходящим шкаф. Наружная дверь вестибюля должна была быть плотно закрытой, прежде чем внутренняя могла быть отворена, на манер запасных дверей в птичьих вольерах, которые не позволяли птицам улетать. Только в данном случае речь шла не о птицах.
- Как прошел день, моя милая девочка? – У Иссы на теле было с полдюжины змей, либо намотанных на руки, либо ползающих по волосам, а одна даже обвила ее тонкую талию, как цепочка у исполнительницы танца живота. Каждый, кто желал сюда войти должен был надеть одну из них себе шею, прежде чем внутренняя дверь могла быть отворена, и ни для кого, кроме Кару, исключений не делали. Она была единственным человеком, который мог свободно входить в магазин. Ей они доверяли. В конце концов, она выросла в этом месте.
- Денек был тот еще, - выдохнула Кару. – Ты не поверишь, что сделал Каз. Появился в качестве модели в моем классе рисования с натуры!
Конечно же, Исса не встречала Каза, но была знакома с ним по альбомам Кару. Разница состояла в том, что Каз думал, будто Исса с ее идеальной грудью – эротический плод воображения Кару, а Исса знала, что Каз был реален.
Она, Твига и Язри рассматривали альбомы Кару, также как и ее человеческие друзья, но только по противоположной причине. Им нравилось видеть нормальные вещи: туристов, ютившихся под зонтами, кур на балконах, детей, играющих в парке. А Исса была особенно очарована обнаженными моделями. Для нее человеческий облик, не переплетенный с другими видами, был упущенной возможностью. Она всегда заявляла Кару: «Я думаю, тебе бы подошли рога, моя милая» или « Ты бы стала прекрасной змеей», для нее это было так же, как если бы человеку предложили новую прическу или новый оттенок губной помады.
Теперь же глаза Иссы озарились свирепостью. – Ты хочешь сказать, что он пришел в твою школу? Противный огрызок хлеба! Ты нарисовала его? Покажи мне, - возмущенная или нет, но она никогда не упускала возможность увидеть Каза голым.
Кару достала свой альбом и открыла его.
- А самая лучшая его часть у тебя вышла небрежно, - обвинили ее Исса.
- Поверь мне, в этой его части нет ничего особенно.
Исса хихикнула, когда дверь в магазин скрипнула и открылась, признавая их, и Кару шагнула через порог. Как и всегда, она почувствовала малейшую волну тошноты на переходе.
Она больше не была в Праге.
Хоть она когда-то и жила в магазине Бримстоуна, она до сих пор не понимала, где он находился, только знала, что сюда можно было попасть через дверные проемы по всему миру. В детстве она часто задавала вопросы Бримстоуну о том, где именно они были, но он только грубо отвечал: «Где-то».
Бримстоун не был фанатом вопросов.
Где бы он ни находился, магазин был без окон и с кучей полок, похожих на свалку зубной феи, если конечно, зубная фея собирала зубы всех видов. Клыки гадюк, собачьи зубы, рифленые клыки слонов, большие резцы грызунов из экзотических джунглей – некоторые были расфасованы по ящикам и аптекарским сундукам, другие – нанизаны на ниточки в виде гирлянд и развешаны на крюках, прочие были запечатаны в сотни банок, которые можно было потрясти как маракасы.
Потолок был сводчатый, как в склепе, а в тени на полу сновала мелочь, их крошечные когти скреблись о камень. Как и Кишмиш, эти существа были собраны из разных видов: скорпионо-мыши, гекконо-крабы, жуко-крысы. В сырости вокруг стоков были улитки с головами жаб, а над головой парили на крыльях моли колибри, ударяясь о фонари, подвешенные на скрипучих медных цепях.
В углу Твига склонился над своей работой, свою неуклюжую длинную шею он наклонял как подкову, начищая и обрабатывая зубы, подготавливая их к нанизыванию на струны. Стук доносился с кухни, уголка, который принадлежал Язри.
И слева, за огромным дубовым столом, находился Бримстоун собственной персоной. Кишмиш сидел на своем обычном месте, на правом роге своего хозяина, а на столе были разложены лотки с зубами и ларцы с драгоценными камнями. Бримстоун нанизывал их на ожерелье и даже не поднял головы, когда произнес:
– Кару, полагаю, я написал: «Поручение требует немедленного выполнения».
- Именно поэтому я и приехала немедленно.
- Это было… - он глянул на карманные часы, – сорок минут назад.
- Я была на другом конце города. Если ты хочешь, чтобы я двигалась быстрее, дай мне крылья, и я буду гоняться с Кишмишем. Или простой дай мне гавриэль, и я пожелаю себе возможность летать.
Гавриэль был вторым по мощности исполнителем желаний, его наверняка было бы достаточно, чтобы заполучить возможность летать. Все так же склоняясь над своей работой, Бримстоун ответил: - Думаю, что летающая девушка не останется незамеченной в вашем городе.
- Легко решаемо, - сказала Кару. – Дай мне два гавриэля и я пожелаю еще и невидимость.
Бримстоун поднял глаза. Они у него были как у крокодила, отливали золотом и с вертикальным зрачком, и в них не было ни капли удивления. Кару знала, что он не собирался давать ей ни одного гавриэля. Она не спрашивала из надежды, скорее из-за того, насколько несправедливой была его жалоба. Разве она не прибегала каждый раз, как только он звал?
- А я могу доверить тебе гавриэль? – спросил он.
- Конечно, можешь. Что это за вопрос?
Она буквально чувствовала, как он её оценивал, по каждому желанию, которое она загадывала.
Синие волосы: несерьезно.
Удаление прыщей: напрасно.
Уметь выключать свет, не вставая с кровати: лень.
Он произнес: - Твое ожерелье выглядит довольно коротким. Был напряженный день?
Её рука взмыла вверх, дабы прикрыть его. Но было слишком поздно. – Почему ты должен все замечать? - Без сомнения, старый черт точно знал, на что она потратила скаппи, и добавил это к своему оценочному списку:
Создание зуда в паховой зоне бывшего парня: мстительно.
- Такая мелочность ниже твоего достоинства, Кару.
- Он заслужил это, - ответила она, позабыв ранний стыд. Как сказала Зузана, плохое поведение должно быть наказано. И добавила: - Кроме того, ты же не спрашиваешь, на что твои торговцы тратят свои желания, а я уверена, что они будут многим хуже, чем просто вызвать у человека зуда.
- Я ожидаю, что ты будешь лучше них, - просто сказал Бримстоун.
- Хочешь сказать, что это не так?
Торговцы зубами, которые приходили в магазин, были за редким исключением, худшими представителями рода людского, которых только можно было представить. Хоть у Бримстоуна и был небольшой круг давних партнеров, которые не вызвали тошноты у Кару, в основном это были вонючие типы, с душком мертвечины и полумесячной запекшейся кровью под ногтями. Они убивали и калечили. Они носили с собой плоскогубцы в карманах для извлечения зубов умерших, а иногда и у живых. Кару ненавидела их, и, безусловно, была лучше, чем они.
- А ты докажи, что это так, используя желания во благо.
Уязвленная, она спросила: - Кто ты такой, чтобы говорить о благе? – Она указала на ожерелье, сжимаемое огромной когтистой рукой. Крокодильи зубы были от того сомалийского бандита. Волчьи клыки, коренные зубы лошади и бусины гематита. – Интересно, сколько сегодня в мире погибло животных из-за тебя. Не говоря уже о людях.
Она услышала, как Исса удивленно охнула, и поняла, что должна была бы замолчать, но ее губы продолжали двигаться. – Нет, ну серьезно. Ты ведешь бизнес с убийцами, и ты даже не видишь трупы, которые они оставляют после себя. Ты скрываешься здесь, как тролль…
- Кару, - произнес Бримстоун.
- Но я видела их, груды мертвых существ с ужасными ртами. Те девочки с окровавленными ртами, они останутся в моей памяти до самой моей смерти. Для чего все это? Что ты делаешь с этими зубами? Если бы ты просто сказал мне, может быть, я поняла бы. Должна же быть причина…
- Кару, - снова проговорил Бримстоун. Он не сказал «заткнись». Ему и не нужно было. Его голос передал это достаточно ярко, и в конце слова он вдруг поднялся со стула.
Кару заткнулась.
Иногда, может быть, даже большую часть времени, она забывала смотреть на Бримстоуна. Он был так знаком, что, когда она глядела на него, то видела не зверя, но существо, которое по каким-то неизвестным причинам, вырастило ее и не без нежности. Но порой он все еще мог лишить её дара речи, например, когда использовал такой тон голоса. Он проскальзывал, как шипение, в самое ее сознание и открывал ей глаза, показывая страшную истину.
Бримстоун был монстром.
Если он, Исса, Твига и Язри выйдут из магазина, то люди будут звать их монстрами. Демонами, может дьяволами. Они же звали себя химерами.
Руки Бримстоуна и массивное туловище были человеческими, хотя и имели жесткую плоть, которая защищала больше, чем кожа. Его грудь была истерзана древними рубцами, один сосок был полностью уничтожен, его плечи и спину покрывали шрамы: сеть сморщенных белых полос. Ниже пояса он был совсем другим. Его бедра были покрыты золотым мехом и львиными мышцами, но вместо мягких лап льва, ноги оканчивались грязными, когтистыми лапами, которые могли бы принадлежать либо динозавру, либо ящерице, или может, воображала Кару, дракону.
Оставалась еще его голова. Она была приближена к овну, но не имела обычной шерсти, скорее была покрыта той же утолщенной кожей, что и остальное его тело. Но уступала чешуе возле его круглого овечьего носа и глаз рептилии, и заканчивали образ желтоватые бараньи рога по обе стороны от его лица.
На шее у него висело множество ювелирных луп на цепочках, и их темные золотые оправы были единственным украшением, что он носил, если не считать другой вещи, что он носил на шее, которая не имела блеска, бросающегося в глаза. Это была простая старая счастливая косточка. Кару не знала, почему он носил ее. Известно было только то, что ей было запрещено касаться ее, что, разумеется, только побуждало ее сделать это. Когда она была маленькой, и он брал ее к себе на колени, она сразу тянулась к ней, но Бримстоун всегда был быстрее. Кару ни разу не удалось дотянуться до нее, как бы она не старалась.
Теперь, когда она выросла, то показывала больше хороших манер, но до сих пор, руки так и чесались дотронуться до нее. Но только не сейчас. Запуганная ростом Бримстоуна, она почувствовала, как бунтарство пошло на спад.
Делая шаг назад, она спросила тихим голосом: – Ну, кхм, что по поводу срочного поручения? Куда ты отправляешь меня?
Он бросил ей пачку красочных банкнот, которые оказались евро. Много евро.
- Париж, - сказал Бримстоун. – Желаю весело провести время.
Перевод выполнен специально для сайта www.twilightrussia.ru Копирование в любом виде без разрешения администрации категорически запрещено.По вопросам размещения обращайтесь к администратору Bellissima. Материал предоставлен в ознакомительных целях и не преследует коммерческой выгоды.
www.TwilightRussia.ru (www.Твайлайтраша.рф) Twilight Russia - официальный, первый и крупнейший сайт в России, посвященный книгам Стефани Майер и их экранизациям. Сайт является некоммерческим проектом. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна. Реклама на сайте | Мобильная версия 1 (pda) | Мобильная версия 2 Установка РИПов дизайна и любое копирование элементов охраняется авторским правом и преследуется Гражданским Кодексом РФ
