Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4608]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13581]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3685]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Останься прежде, чем уйти
Равнодушие – это болезнь, которой Эдвард и Белла заболели несколько лет назад. И к сожалению здесь медицина бессильна

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Крылья
Пробудившись после очередного ночного кошмара, Белла не помнит, кто она и как попала в это место. Стоит ли ей доверять людям, которые её окружают? Так ли они заботливы и добры, как хотят казаться? И что если в зеркале Белла увидит правду?
Мистика, мини.

Призрак смерти
Белла смертельно больна. Мучаясь от боли, она уже мечтает только о том, чтобы все побыстрее закончилось. Но неожиданно узнает мистическую тайну о призраке, обитающем в больнице. На что она будет готова пойти, чтобы продлить жизнь еще хотя бы на один день?
Дарк, мистика, готика, эротика.
Завершен.

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

Без памяти
Эдвард ушел, сказав Белле, что ее память – как сито, посчитав, что вскоре она забудет его, а боль от его ухода окажется не сильнее укола иголки. Разве он знал, что жестокая судьба исполнит его пожелание буквально?
Завершен.

Пока ты спала
Белла просыпается в больнице, не помня ничего о своей жизни. Воспоминания медленно возвращаются к ней, но она чувствует, что не может вспомнить что-то важное. Что-то, без чего она не может жить...
Перевод завершен.



А вы знаете?

...что вы можете заказать в нашей Студии Звукозаписи в СТОЛЕ заказов аудио-трейлер для своей истории, или для истории любимого автора?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как Вы нас нашли?
1. Через поисковую систему
2. Случайно
3. Через группу vkontakte
4. По приглашению друзей
5. Через баннеры на других сайтах
Всего ответов: 9793
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью 2. Глава 13. Часть 2

2016-12-10
18
0
Виктор какой-то помятый и замученный. Белая рубашка в заломах, лицо серое, под глазами мешки насыщенного чёрного цвета. Не в его годы столько пить, а то можно и не дожить до следующего дня рождения. Вздыхаю.

Виктор вздрагивает, я рефлекторно наставляю на него пушку. Но ничего не происходит. Палачу приснился кошмар вот и всё. Зло усмехаюсь, продолжая разглядывать лицо врага. В голову приходит давно потасканная истина – спящие люди гораздо лучше людей бодрствующих. Но Виктор, Виктор… его реально жалко. Такой он беззащитный и милый с растрепанными волосами, подрагивающими ресницами. Почти человек.

- Привет, Виктор. – Мой голос хоть и громкой, но срывается и хрипит, как старая граммофонная запись. И зачем, вообще, я говорю что-то, забивая тишину ненужными звуками? Зачем усложняю себе задачу?

Мафиози приподнимает отяжелевшие веки. Взгляд такой же мятый, как рубашка и лицо.

- Белла? – Только через минуту он полностью приходит в себя, узнаёт меня и узнаёт пистолет в моей руке.

- Пришла наконец-то убивать? Ждал тебя, – стонет Виктор. Его больше занимает головная боль, а не перспектива заработать кровавое месиво вместо собственной головы. И вообще, что значит ждал? Опять ждал?

Делаю шаг и сильнее прижимаю ствол ко лбу этого поддонка, может, хоть ощущение холодной стали на коже заставит его осознать серьёзность ситуации. Всё и правда серьёзно, на этот раз карты сдаёт не Виктор, как бы ему не хотелось убедить меня в обратном. Обыкновенный блеф, говорю себе, не стоит поддаваться. Он тянет время, он ждёт своих людей. Но я и сама почему-то не спешу, чего-то жду.

- Хочется убить меня?

- Если честно, то нет. – Ответ повергает меня в шок. Виктор лишь зло усмехается.

- Да я, блять, что тебе – идиот, и не знаю, зачем приходят в гости с оружием. Я кто, по-твоему?

- По-моему, ты чудовище! – против воли выплевываю я, не в силах совладать с собственной злостью. Такое вот дерьмо – отвечаю прежде, чем успеваю подумать, и уже наболтала много лишнего.

- А ты кто? Знаешь ответ, Белла Свон? Добрая фея, – сквозь мучительную боль смеётся Виктор. По щекам текут слёзы.

- Я?

На что это был намёк? На то, что я убиваю? Но не также и не в таких впечатляющих количествах, как он сам. Между тем, Виктор уже спешит озвучить мои мысли вслух:

- По-твоему, количество имеет значение? Вроде как, убить одного ещё не грех, а два трупа - зло меньшее, чем три? Арифметика смерти. Но нихуя ты не понимаешь. Ты убиваешь. Также и, что самое смешное, держа в голове те же мотивы.

- Что ты знаешь о моих мотивах? – вдавливая стволом голову Виктора в подушки, ору я.
- А ты претендуешь на оригинальность? Ты думаешь, что первая убиваешь из мести Судьбе и Богу? Это пошло и затёрто.

- Пошло? – Пистолет в руках начинает дрожать, грозясь упасть на пол. Нужно с этим балаганом заканчивать. Я не говорить с Виктором пришла.
- Ты, как и я, думаешь, что, убивая других, можно стать счастливее. Можно отдать через выстрел свою боль другим. Нельзя! Ты ошиблась!

Виктор спокойно смотрит мне в глаза. Странное дело, сейчас они у него голубые - не пронзительно голубые, но довольно чистого цвета.

- Сядь, – говорит он, наконец.

- А то что? – нахожу силы на усмешку я. – Ты не в том положении, чтобы диктовать правила.

- Я всегда в том положении. А ты всё ещё веришь, что сможешь убить меня? Да?

- Почему нет?

- Потому что иначе бы уже убила. А ещё потому, что я говорил - скоро ты меня поймёшь. И ты, Белла Свон, поняла.

- Ты пьяный что ли?

- Сядь!

Но тут такая проблема, знаете ли – чем ближе к Виктору, тем опаснее. Хотя сейчас он вряд ли представляет угрозу для жизни – мучимый страшным похмельем и беспомощный как дитё. Аккуратно присаживаюсь на край.

- Я что орать должен? Садись ближе, обещаю, не убью, – устало говорит Виктор, прикрывая отекшие веки.

Подумав и взвесив все за и против, придвигаюсь ближе. В конце концов, опасные игры - это всегда притягивает. Да и, буду честна, просто спустить курок - это теперь действительно не просто. И, раз уж я не смогла сыграть по своим нотам, придётся играть по нотам мафиози.

Виктор открывает глаза. Взгляд всё такой же – страдальческий, нечёткий, ищущий, за что бы зацепиться в пространстве нашего грёбаного мира.

- Вот ты и пришла, – вздыхает мафиози. Я не считаю нужным подтверждать очевидное, поэтому мы некоторое время молчим. Тишина даёт опасное чувство безопасности - на секунду теряю контроль. Тут же Виктор резко хватает мою руку с зажатым пистолетом. Но вместо того, чтобы переломать мне нахрен все кости, он лишь крепче придавливает пушку к своей голове. Его пальцы на моих и теперь, хочу я или нет, но он может убить себя моими руками.

- Это хорошо, что ты наконец-то пришла. Я тебя ждал.

- Ждал? – Лёгкие от ужаса спадаются, кислорода не хватает. Значит ли это, что я загнала нас с Эдди в западню. И значит ли, что всё было изначально подстроено. – Это ты меня сюда привёл, так ведь?

- Сначала послал тебе для разогрева парочку дебилов, чтобы ты не засиживалась долго на одном месте. А после приказал охране особо не усердствовать, но и не сдаваться мгновенно, дабы не вызвать подозрения – хотя, я думал, ты умнее и не поведёшься на столь примитивный спектакль - после нескольких выстрелов тебя должны были пропустить в дом, а твоего федерала занять на время, чтобы не мешал нашей беседе, какой-нибудь перестрелкой.

- Паскуда! Зачем тебе это нужно?

- Сначала я всего лишь хотел тобой заменить Карлайла. А потом понял – будем врагами. И лишь спустя какое-то время увидел, как же мы похожи: почти одинаково мыслим, почти одинаково чувствуем. У нас сходные цели и сходные приоритеты. Ты должна была со временем меня понять и стать такой же, каким стал я.

- Ты говорил, - едва слышно шепчу я, - но в одном ты ошибся...

- Я не ошибаюсь. – Виктор смеётся. Его щёки абсолютно мокрые от слёз. Это всё виновато солнце, что безжалостно стегает нас косыми лучами - кривые белые линии, уходящие куда-то в бесконечность. – О чём ты?

- Я изначально была хуже тебя. Ты был милым пареньком, но жизнь сделал тебя таким. Я же никогда не знала, что такое добро и самоотдача. Пусть и на самом дне, во мне всё время плескался эгоизм.

- Что ты об этом знаешь?

- Она сначала изменяла, а после стреляла в тебя в упор.

- Многие говорят, что я её убил, не смог простить.

- Если бы не смог, не приехал бы на похороны. Эдди мне всё рассказал. У ФБР на тебя полное досье… - И тут меня словно током бьёт, я вспоминаю про Мичиган. Не знаю, как я могла забыть, отправляясь в пасть к Виктору – безутешному отцу, погрязшему в пьянстве, - но факт – забыла. Сначала мешал трезво мыслить адреналин, потом страх, растерянность и много ещё чего.

- Да, я приехал. Она всегда говорила, что я обязан буду бросить горсть земли на её гроб. И я не посмел предать память, не выполнить последнее обещание. Я, правда, её любил, а она меня втянула во всё это дерьмо. Наша дочь… она вовсе не моя дочь. Ты ведь тоже о Мичиган сейчас подумала? Не отпирайся, я видел, как ты дёрнулась.

- Всё-таки не твоя. И мне должно быть от этого легче? – Не могу сдержать вздох – не скажу, что это именно вздох облегчения, но уж точно не удручённый вздох.

- Пусть хоть тебе будет легче. А ты знаешь, зачем я тебя искал?

- Отомстить.

- Нет. Я бы просто приказал тебя убить.

- Значит, хотел в который раз спросить, поняла ли я тебя?

- И да, и нет. После того как ты завалила Мичиган, я подумал, что ты не спасуешь… Убей меня.
- Ты шутишь? – Уже не знаю, что и сказать, как себя вести. Что, чёрт побери, происходит? Виктор - грёбаный мастак переворачивать ситуации. Его дурная голова вертит мировоззрением как угодно, ломает всё под острыми углами. Понять, чего он хочет, на самом деле не просто. Вечно он бродит за гранью разумного.

- Нет.

- А сам пустить пулю в голову не можешь? Боишься, что твой Бог обидится и не пустит в Рай?

- Бог мне не запрещает, в Библии нет и слова о самоубийстве. Если не считать тонкого намёка в Послании Коринфянам. Но намёк очень уж тонкий и, может быть, я неправильно его понимаю? А, Белла Свон.

- Откуда мне знать. Я, вообще, не понимаю, о чём речь. – Пожимаю плечами. Точнее, одним плечом, потому что моя правая рука, схваченная Виктором, недвижима и сильно затекла.

- Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм - вы.

- Какое это теперь имеет значение?

- Ты права, никакого. Тут и вопросов не осталось.

- Вопросы остались. Почему я? Неужели мало желающих?

- Желающих много, достойных нет.

- А я достойна?

- Достойна. Считай это моей прихотью. Мне было бы приятно погибнуть от руки кого-то…

- Кого-то, кто напоминает её. – Очередная страшная догадка бьёт по мозгам. – Я не твоя копия. Я её копия.

- Твоя очередь искупать грехи, я устал, я слишком долго тащился по жизни. Устал, а ты можешь подарить мне покой. Я представлю, что это она убила меня в тот раз. Забуду все эти ужасные годы, это недобытие.

- Виктор, ты не протрезвел ещё.

Свободной рукой, изловчившись, бью в центр - в сплетение наших пальцев. Пушку подбрасывает вверх, рука, освобождается. Пуля ударяет в потолок. Двойной грохот – выстрел и два килограмма железа падающие на пол. По мозгам - через уши и по глазам - последними косыми лучами. А после лишь хоровод цветов. Руки Виктора до хруста сжимают пальцы. Голос, как по струнам, пробегается по нервам, врываясь в сознание:

- Ты, блять, не понимаешь! Ты должна меня убить! Сейчас!
Он долго кричит. Я не решаюсь открыть глаза, не решаюсь подпустить кошмар слишком близко. Мне хватает и той боли, что пульсирует в медленно холодеющих от недостатка артериальной крови руках. Я практически не чувствую пальцы, зато всё что выше ощущается, как горящий адский костёр из собственных костей и мышц.

- Ты не хочешь убить меня?

Из последних сил мотаю головой. Не хочу, я не помогаю самоубийцам сводить годовые балансы. Не помогаю тем, кто сломался посреди пути, такое правило. Хочешь сдохнуть, имей смелость нажать на курок. Не нужно вмешивать третьи лица в свои игры с высшими силами. Я отказываюсь в этом участвовать, даже не смотря на то, что желания наши совпадают. Правила важнее желаний и ответ всё тот же - нет.

- Не убьёшь меня, пожалеешь. Шанс у тебя всего один. Здесь. Сейчас. Одна пуля и один выстрел. Когда начнут умирать люди, ты сможешь только жалеть и безмолвно кричать, проклиная себя за этот день. За то, что могла и не убила. Белла Свон, ты меня убьёшь? – официально, как в суде, спрашивает Виктор. И я понимаю, он в последний раз и на полном серьёзе предлагает спустить курок.

Но я… Но, если бы я могла, я бы убила его ещё там, в аэропорту. Мне не нужно было подпускать его близко - я стреляю по людям чуть ли не с двадцати лет и могу попасть в башку хоть с десяти хоть с двадцати шагов. Не было нужды, нужна была отговорка. Я не могла убить, искала причины. Искала тогда, искала сегодня. Подсознательно надеялась, что меня убьют раньше, потому что я не могу убить единственного человека во всём мире, что понимает меня, человека, пережившего тоже самое и сделавшего те же неверные выводы. В глубине оставшейся души не хочу, хоть разумом и понимаю – должна. Должна и не могу, только поэтому он жив и поэтому умрёт не от моей руки.

- Белла Свон, как всегда, бездарно слаба.

Решаюсь открыть глаза, разрешаю ударить ярким краскам по сетчатке. Как бы там ни было, а буря миновала, и на сегодня смерть в гости не ожидается.

- Отпусти меня, – говорю Виктору. Но он не слушает – боль в запястьях только усиливается.

- Зачем тебе эти чудесные ручки, коли убивать ими ты не желаешь? Обойдёшься!

- Отпусти! – как заведённая повторяю я. Это уже совсем не смешно и это уже не игры.

Время идёт, а кровь не поступает в капилляры, ткани отмирают. Конец, вероятно, окажется печальным с нотками трагизма.

- Белла Свон, упускаешь такой шанс убить врага. Боюсь, твой милый друг федерал не оценит подобного благородства.

Эдди. Я и про него забыла. Как забывала всегда. Но сегодня не совсем подходящий день для провалов в памяти.

- Что с Эдвардом? – первым делом спрашиваю я.
- А что бывает со всеми федералами в конце карьеры? – вопросом на вопрос отвечает Виктор, но, тем не менее, отвечает. И ответ мне не нравится. Дёргаюсь в сторону - по-прежнему, безуспешно.

- Что нужно сделать, Белла, чтобы заслужить пулю в лоб? Лично от тебя? – Виктор улыбается. Но в этой улыбке светлого и доброго столько же, сколько в лице последнего закоренелого маньяка. – Скажи только. Я всё сделаю, чтобы заслужить смерть.

- Но почему я? – Резко дёргаюсь и, смирившись, опускаю голову - криво обстриженные волосы лезут в глаза и мешают нормально видеть. Хотя видеть ничего я не хочу. Тупо пялюсь на ботинки Виктора, да мои собственные кеды, утопающие в высоком бежевом ворсе ковра.

- Я мог бы убить Карлайла, – небрежным тоном бросает мафиози.

Я молчу, сохраняю нейтралитет, как блядская Швейцария.

- Только не делай вид, что тебе уже всё равно. Тебе никогда не будет всё равно.

- Будет, – выдыхаю я, и руки Виктора чудесным образом разжимаются. Оказавшись в свободном пространстве комнаты, я падаю на пол – как бесполезная куча тряпья, как долбаная гора ни к чему не пригодных костей.

- Жаль. Жаль, что ты так решила.

- Это не я так решила. Он всё решил сам.

- Ну, да, – садясь рядом и закуривая свои дешёвые сигаретки, говорит Виктор. Голос его обретает обычные свои интонации. Он спокоен и собран, уравновешен и плюёт на проблемы большого мира.

- Любовь - единственное, за что стоит держаться. Карлайл - это твой шанс, твоя судьба.

- Нет. Наверное, нет.

- Знаешь, Белла, чем всё кончится?

- Всё?

- Чем кончится твоя жизнь?

- Да, как и у всех, могильной плитой, – с внезапно нахлынувшей злой радостью отвечаю я. – Но мне плевать.

- Ты не боишься умереть? – с внезапно проснувшимся интересом спрашивает Виктор.

- Разве тебе жалко выкидывать использованный презерватив?

- Нет, конечно! – Пожимает плечами.
- Вот и с жизнью та же самая херня. Если ты тлеешь, но не горишь, не используешь свой потенциал на полную мощность, то и расставаться с жизнью тебе жалко. Ну, а тем, кто себя проявил, насытился, избавляться от бренных останков легко.

- Как понять, что твоя жизнь стала использованным гондоном?

- Ну, я не философ. Понятия не имею.

- Значит, ты готова умереть и ничто не заставит тебя примириться с жизнью. Это, блять, печально. Я в твои годы только и считал минуты, дорожил каждой.

- Грёбаные откровения, по центу штука, но они мне нахуй не нужны.

- Да какие нахрен, откровения? Это просто наблюдение. И мой тебе совет, смирись с жизнью.

- Хер ли ты не смиряешься?

- Я старше тебя, не забывай. Успел и смириться, и заново обозлиться.

- Так быстро.

- Иногда и в год вмещается целая жизнь. – Виктор закуривает новую сигаретку.

- Дешёвые сопли. – Достаю из своих многострадальных любимых джинсов мятую пачку «Парламента». Сигарета одна и это огорчает сильнее всего. Как всегда, блять. Если жизнь наперекосяк, то всё не клеится.

- Сопли у тебя будут, Белла Свон. Если ты не перестанешь хамить. Я тебя просил.

- Прости, не удержалась.

- Я прекрасно тебя понимаю и понимаю, зачем ты это делаешь, но хер тебе это поможет.

- Мне не скажешь, а то я сама не понимаю. Клянусь, что сейчас говорю серьёзно и не имею намерения поиздеваться над тобой. – После столь длинной тирады делаю две глубоких затяжки.

- Не скажу.

С Виктором невозможно говорить – ни по правилам, ни без. Он всегда знает на три предложения больше. Его мысль где-то впереди, а я не просекаю дальние горизонты. Мне хватает настоящего, чтобы потеряться. Куда уж тут вперивать взор в завтрашний рассвет? Поэтому, как безнадежно отставший от поезда человек, опускаю руки и умываю ноги. Не можешь понять и не пытайся.

Несколько минут мы молча курим, смотрим на переплетения сигаретных дымов. Мир выцветает до серых струек, прошибающих легкие на вдох. И жаль, что нельзя оставить всё как есть – нужно что-то сказать и что-то там сделать, поставить последнюю точку в противостоянии. Я не смогла, но смех в том, что Виктор, видимо, тоже не сможет. Мы, как он предполагает, настоящие родственные души. У него, блять, такие же причины не убивать меня, как и у меня не убивать его. Я единственная, кто понимает чудовище, хоть и понимание то на грани разума. Но просто я ещё не дошла до конца его дороги. Я только ступила на неё. Убив и став киллером, я пошла по пути наибольшего зла. Зла, ведущего в руки к Виктору.

- Я даю тебе время до Рождества. Если не сможешь убить, ты…

Виктор не договаривает, но, как обычно в таких случаях, всё понятно. Гораздо хуже, когда он говорит чётко и ясно, тогда вот ничего не понятно.

- Пошли, твой федерал заждался, – выбрасывая недокуренную сигарету в вазу, говорит русский.

- Так он жив?

- Так ты расстроена?

Спускаемся по лестнице. На этот раз воспользовавшись дверью, попадаем на улицу. Трое дюжих амбалов спокойно держат избитого до состояния отбивной Эдди.

- Долго, сука, он от нас бегал, – зло сплевывает тот, что пониже: с подбитым глазом и в разодранных брюках.

- Отпустите, посадите в мою машину, – как-то совсем устало выдыхает Виктор.

Амбалы послушно заталкивают полуживого Каллена в ближайший чёрный «БМВ» седьмой серии.

– До свидания, Белла Свон. До Рождества.

Я едва успеваю развернуться и поймать брошенный мне брелок с ключами от машины. И в этот момент я окончательно понимаю –Виктор идеально всё продумал и разыграл. Его очередной расклад. Сюжет по телевизору. Подосланные мудаки. Охрана, которую мы так легко преодолели. Якобы похмелье. Доверительный разговор. Кусочки головоломки. Один к одному. И только предложение об убийстве выбивается из общего узора.

- Нет, Виктор. Убивать тебя я не собираюсь. Не теперь, когда ты об этом просишь и когда устал жить.

- Тише, Белла Свон. Ты ведь знаешь, какая в словах иногда бывает сила.

Бросаю последний взгляд на Виктора. Чудовище. Но неужели он говорит правду?

Автор: Bad_Day_48; бета: barsy


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/41-14791-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Bad_Day_48 (26.11.2015) | Автор: Автор: Bad_Day_48; бета: barsy
Просмотров: 336 | Комментарии: 2


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 2
0
2 Natavoropa   (27.11.2015 23:00)
Если Белла не убьет Виктора, то он ее точно.
Спасибо.

0
1 робокашка   (27.11.2015 20:15)
скучно Виктору, зажрался, решил пощекотать нервишки

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]