Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4608]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13581]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3685]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Без памяти
Эдвард ушел, сказав Белле, что ее память – как сито, посчитав, что вскоре она забудет его, а боль от его ухода окажется не сильнее укола иголки. Разве он знал, что жестокая судьба исполнит его пожелание буквально?
Завершен.

Игра
Он упустил ее много лет назад. Встретив вновь, он жаждет вернуть ее любой ценой, отомстить за прошлое унижение, но как это сделать, если ее слишком тщательно охраняют? Значит, ему необходим хитроумный план – например, крот в стане врага, способный втереться в доверие и выманить жертву наружу. И да начнется игра!
Мини, завершен.

Лунный свет
Один человек может изменить всю твою жизнь. Поэтому очень важно сделать правильный выбор.

Другой путь
Шёл второй год Новой Империи. Храм джедаев лежал в руинах, Император восседал на троне во дворце на Корусанте. Дарт Вейдер бороздил просторы космоса, наводя ужас на провинившихся пред ликом Империи.
Всё именно так… Но мало кто заметил, что на пару лет раньше события пошли совсем по иному пути…
История по миру «Звёздных войн», призёр фанфик-феста по другим фандомам

Чудо должно произойти
Сегодня сочельник. В воздухе витает ощущение чуда. Я настолько физически осязаю его, что невольно останавливаюсь, пытаясь понять, что может измениться. У меня есть заветная мечта, почти несбыточная. Я лелею ее, каждый раз боясь окончательно признать, что ей не суждено осуществиться.

Bonne Foi
Эдвард обращен в 1918 году и покинут своим создателем. Он питается человеческой кровью, не зная другого пути... Пока однажды не встречает первокурсницу Беллу Свон, ночь с которой изменит все.

Сталь и шелк, или Гермиона, займемся любовью
Годы спустя... Немного любви, зависти, Северуса Снейпа и других персонажей замечательной саги Дж.Роулинг. AU примерно с середины 6 книги Роулинг. Все герои, сражавшиеся против Волдеморта, живы!

I scream/Ice cream
Беременность Беллы протекала настолько плохо, что Карлайл и Эдвард все же смогли уговорить ее на "преждевременные роды", уверяя, что спасут ребенка в любом случае. Однако, кроме Ренесми, на свет должен был появится еще и Эджей, развившейся в утробе не так как его сестра.
Новая альтернатива на сайте.



А вы знаете?

... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?




... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как Вы нас нашли?
1. Через поисковую систему
2. Случайно
3. Через группу vkontakte
4. По приглашению друзей
5. Через баннеры на других сайтах
Всего ответов: 9793
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Лабиринт памяти. Глава 15

2016-12-10
18
0
- Глава 15 -

Саундтрек: Bond - Libertango (Astor Piazzolla cover)


— Ты опоздала.

От звука его голоса она едва заметно вздрогнула. Во рту пересохло, руки била предательская дрожь, но, к счастью, он не мог этого разглядеть: в комнате было слишком темно.

— Я знаю, прости. Меня задержали, - как можно спокойней попыталась сказать она, но все же не смогла скрыть волнение.

Он это заметил. Конечно, заметил и подошёл к ней так, что теперь она видела его обеспокоенное лицо в тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь окно.

— Что-то случилось? — его рука взметнулась и почти неощутимо коснулась её щеки.

Девушка едва сдержалась, чтобы не заплакать. Сделала шаг назад, в темноту комнаты, и проглотила неприятный комок, застрявший в горле.

— Я… Поссорилась с Джинни.

Прозвучало не совсем убедительно, но, казалось, он поверил, и его тело заметно расслабилось.

— Что бы там ни было, ты же знаешь, что завтра вы с этой вздорной девчонкой помиритесь?

Завтра. Какое ужасное слово, особенно когда понимаешь, что его может не быть.

Она взглянула на него. Внешне он был невозмутим, и со стороны могло показаться, что он не испытывает абсолютно никаких эмоций, но она видела это в его глазах, видела то, что заставляло её сердце биться сильнее, то, что сводило с ума, то, что она разглядела не сразу, но когда разглядела, окончательно пропала.

Чувства.

И, когда он мягко притянул её к себе, прикоснулся губами к её лицу, она поняла, что… Нет, не сможет. Не сможет!

В этот момент дверь в комнату резко открылась, кто-то вошёл, и всё пространство озарила яркая вспышка…


— Не-е-е-т!

Гермиона проснулась от собственного душераздирающего крика. Её колотила дрожь, на лбу выступила испарина, а дыхание никак не хотело успокаиваться. Свесив ноги с кровати, она встала, торопливо подошла к окну и, распахнув его настежь, стала жадно глотать ртом свежий воздух.

Пребывая в глубоком потрясении из-за сна, Гермиона никак не могла собраться с мыслями: всё прочее затмевали эмоции. Было такое ощущение, что она только что испытала все муки ада, а теперь пожинает плоды этих пыток. Чувствовала она себя гадко, до отвращения паршиво: в груди царило мерзкое, совсем непонятное отчаяние, но сильнее всего давала о себе знать острая душевная боль. Удивительно: это был обычный сон, но настолько яркий и живой, что Гермиона никогда не пожелала бы увидеть его вновь, особенно сейчас, когда всё, пережитое ею, до сих пор было здесь, внутри неё.

На улице светало, лёгкий ветерок приятно холодил разгорячённое тело, и вскоре Гермиона почувствовала, что эмоции начали уходить, уступая место разуму. Вмиг пришла целая куча вопросов. Какого чёрта ей приснился такой странный сон? Почему она ощутила эту разрывающую душу боль, в чём была её причина? Что за незнакомая комната, в которой она находились с… Кем? Гермиона не могла с уверенностью дать ответ, потому что сейчас была просто не в состоянии вспомнить лицо человека, с которым говорила. Конечно, она могла предположить, что это Драко, но что если это был кто-то другой? Хотя… Вряд ли.

Гермиона привыкла к тому, что Малфой являлся ей практически каждую ночь, но то были сны совершенно другого рода. В них они практически не разговаривали, а были заняты другим делом, и то, чем они были заняты, по правде говоря, нравилось ей гораздо больше, чем этот странный, абсолютно непонятный разговор, привидевшийся всего десять минут назад.

Возможно, это отголоски прошедшего вечера: когда Драко неожиданно едва ощутимо сжал её руку в своей, Гермиона внезапно испытала какое-то новое будоражащее сердце чувство, названия которому она так и не смогла подобрать. Это её взволновало и почти лишило возможности отдохнуть, подарив вместо этого ворох самых разнообразных мыслей, не дающих сознанию успокоиться. И лишь когда уже под утро Гермионе удалось наконец забыться, она увидела этот сон, как следствие своих эмоциональных переживаний. Вполне закономерно.

Почувствовав, что уже начинает замерзать, Гермиона закрыла окно и вновь легла в кровать. Лишь сейчас она вспомнила, что ей не мешало бы выспаться: завтра, вернее, уже сегодня, состоится долгожданное выступление, к которому они с Малфоем так отчаянно готовились.

Вот ещё один повод для беспокойства и, соответственно, для странных сновидений.

Удовлетворившись двумя логичными обоснованиями приснившегося, Гермиона медленно выдохнула и, закрыв глаза, подмяла под собой подушку.

Сейчас она была абсолютно спокойна и ни капли не волновалась из-за того, что совсем скоро ей придётся танцевать на глазах у сотен волшебников с виновником своих — до недавнего времени — приятных и — с недавнего времени — неприятных снов.

* * *

Как оказалось, спокойна она была абсолютно зря. С самого утра проблемы захороводили Гермиону, не давая и минуты на то, чтобы расслабиться. Началось всё с Рона, который стал жутко нервничать сразу после того, как за завтраком Джинни случайно обмолвилась о предстоящем выступлении. В её словах не было ничего особенного: она просто с воодушевлением предположила, что на Гермионе наверняка будет потрясающее концертное платье для танго.

И это стало ошибкой.

Во-первых, Рон ничего не знал о том, что Гермионе предстоит танцевать танго. Наверняка он думал, что она разучивает на занятиях что-то вроде движений из тех незамысловатых хореографических постановок, которые показывают волшебники на вечерних шоу. В духе танца «Маленьких фей», не иначе.

Во-вторых, очевидно, благодаря мудрому поведению Гермионы, которая предпочитала не распространяться о том, как, а главное — с кем, она проводит тренировки, Рон подзабыл, что танцевать ей придется всё-таки с Малфоем. Но сейчас, судя по реакции на слова сестры, он это вспомнил.

И, в-третьих, уж совершенно точно он не думал, что ей предстоит надеть «потрясающее платье» для того, чтобы выступить с человеком, которого он до сих пор от всей души презирал.

— Он и так на тебя постоянно пялится! Меня тошнит от одной только мысли, что тебе придется вырядиться для него! — негодовал Рон, угрожающе размахивая вилкой за завтраком.

— Ты, как всегда, всё преувеличиваешь! — возмущённо откликнулась Гермиона. — И то, что мне необходимо будет переодеться в платье для выступления, не имеет ничего общего с тем, что ты называешь «вырядиться для Малфоя».

— Преувеличиваю?! — наклонился он к ней через стол. — Да он даже сейчас на тебя пялится, чёртов хорёк!

Гермиона усилием воли заставила себя не оборачиваться.

— Я уверена, что тебе показалось, — как можно спокойнее произнесла она, проклиная дурацкий румянец, который выдал её с головой.

Рон презрительно фыркнул, откинувшись на спинку стула.

— А я уверен, что нет!

Гермиона тоже была в этом уверена, но благоразумно промолчала, стараясь игнорировать взгляд Драко, который буквально прожигал её насквозь.

Следующей проблемой Гермионы стала жуткая головная боль, мучившая её с момента пробуждения и усилившаяся после ссоры с Роном. Пришлось идти в лазарет, чтобы попросить какое-то более эффективное лекарство, чем те, что она взяла с собой на отдых. Приветливая медсестра с радостью помогла ей, но предупредила, что действовать обезболивающее начнёт только спустя час, а до той поры желательно отдохнуть.

Гермиона её поблагодарила и с досадой отметила, что отдохнуть не выйдет: их с Малфоем уже ждала Мария для примерки костюмов. И это вылилось сразу в две проблемы.

Во-первых, по какой-то причине платье итальянке совершенно не понравилось, и Гермиона даже не успела на него взглянуть, прежде чем та отправила его обратно портной.

— Они совершенно меня не понимают, совершенно! — эмоционально всплеснула руками Мария, а затем, чуть смягчившись, с сожалением посмотрела на Гермиону. — Но вы не волнуйтесь, сеньорита, к выступлению вы получите просто incredibile abito*! Кстати, а где ваш партнёр?

И это было «во-вторых». Прошло уже больше двадцати минут с того момента, как должна была начаться примерка, но Малфоя до сих пор не было. Гермиона нервничала, злилась, переживала, безуспешно пытаясь отогнать самые мрачные мысли, и в конце концов Мария почти в приказном тоне велела ей вернуться в бунгало, добавив, что дождётся сеньора сама, ведь он обязательно придёт.

В отличие от Марии Гермиона не была в этом уверена. Она вообще не была уверена в Малфое до конца. Этот человек всё ещё был для неё слишком непредсказуемым, и последние дни она невольно ждала от него подвоха: слишком уж мирно он себя вёл. Конечно, Драко по-прежнему подшучивал над ней, колко комментировал её слова и действия, но из этого ушла былая неприязнь. Возможно, так повлияла совместная работа над невероятно сложным танцем, который им поставила Мария, а может, дело было в чём-то ещё, и, откровенно говоря, Гермиона всё же склонялась к последнему варианту. Именно поэтому она старалась держать дистанцию в общении с Малфоем, причём не столько из-за боязни, что Драко может позволить себе с ней большее, чем простые разговоры, сколько из-за страха, что позволить себе лишнее может она сама.

Ведь Гермиона уже не раз убеждалась в том, что на этом курорте она порой просто не в состоянии себя контролировать. Ах да, важное уточнение: не в состоянии себя контролировать рядом с Малфоем.

Для неё стало вполне привычным то, что её сердце невольно начинало биться чаще, когда она видела Драко, а от его прикосновений во время танцевальных репетиций тело охватывал трепет, и было странно хорошо только от одного того факта, что он рядом. Но хуже было другое: как она теряла голову от его поцелуев, как готова была отдаться его умелым ласкам, как всё её существо реагировало на воспоминания об этом. В подобные минуты Гермиона изнывала от такого мощного желания, что порой ей приходилось себя трогать только из-за того, что она не могла совладать с ним.

Но даже это не помогало.

Всё равно она по-прежнему хотела его, по-прежнему, не признаваясь самой себе, жаждала его прикосновений, его поцелуев. И была уверена, что он испытывает то же самое.

Лишь вчера всё было как-то иначе. Вчера она почувствовала что-то новое, и это «новое» до сих пор не давало ей покоя.

Хотя какой смысл об этом думать, если внезапно Малфой и вовсе решил уехать с курорта?

От этой мысли живот Гермионы неприятно скрутило. Конечно, в глубине души она знала, что вряд ли Драко может так поступить, особенно если учесть, сколько сил и времени он потратил на их совместные тренировки. Но крупица сомнений всё же оставалась, и от этого Гермиона чувствовала себя паршиво.

Шепнув свое имя двери и ответив на контрольный вопрос, она вошла в своё бунгало. Скинув босоножки, Гермиона направилась в спальню с надеждой хоть немного расслабиться и отдохнуть от сумасшедшей первой половины дня. Чувство тревоги до сих пор не покидало её, и причиной тому, конечно же, был Малфой.

«Чёрт бы его побрал», — зло подумала Гермиона и, с силой распахнув дверь, замерла на пороге: на её кровати лежала средних размеров серебристая коробка, перевязанная изумрудной лентой. Поражённо уставившись на неё, Гермиона поколебалась в нерешительности, но подошла поближе и аккуратно присела рядом. Она внимательно осмотрела коробку со всех сторон, предусмотрительно стараясь до неё не дотрагиваться — ни письма, ни записки нигде не было. Наконец, судорожно втянув воздух, Гермиона решила: будь, что будет — и потянула за край шёлковой ленты. Внезапно крышка коробки сама плавно поднялась и отлетела в сторону, приземлившись в нескольких сантиметрах от неё. Гермиона громко выдохнула от неожиданности, но, посмотрев внутрь, замерла: на дне стояла пара изящных танцевальных босоножек, украшенных сотнями сверкающих камней.

— Святой Мерлин… — только и смогла протянуть она, когда достала их. Босоножки, оказавшись в её руках, внезапно засверкали ещё ярче, вмиг приобретая голубой оттенок, прямо в цвет её сарафана. Гермионе потребовалась минута, прежде чем она смогла оторвать от них взгляд: обуви прекрасней этой она в жизни не видела. Страшно подумать, сколько стоит эта пара туфель и, уж конечно, вряд ли она смогла бы себе их позволить.

Внезапная догадка на пару секунд обездвижила Гермиону.

Не может быть.

Аккуратно отложив босоножки в сторону, она схватила коробку и нетерпеливо достала небольшую записку, покоившуюся до этого на самом дне. Развернув её, Гермиона про себя прочитала:

«Я испортил тебе туфли. Возвращаю долг».

Всё. Больше ни слова.

Подписи не было, но Гермиона и так знала, от кого она получила такой щедрый подарок, как знала и то, что этот «кто-то» точно сошёл с ума.

Конечно, она не могла позволить ему «вернуть долг» в таком виде. Её старые туфли были в десятки, а может, и в сотни раз дешевле и скромнее, чем те, что Гермиона обнаружила в коробке. Но, к сожалению, босоножки, в которых она репетировала в последние дни, по правде говоря, были едва годны для выступления, и потому Гермиона всерьёз опасалась, что в кульминационный момент танца у неё может сломаться каблук или порваться перепонка, фиксирующая щиколотку. А уж в том, что это непременно приведёт к ужасным последствиям, сомневаться не приходилось.

Гермиона вновь с тоской взглянула на босоножки. Ей придётся их вернуть, однозначно. Но что если она хотя бы просто их примерит? В этом ведь нет ничего страшного, правда?

Воровато оглядевшись по сторонам, она дрожащими руками надела туфли, а, когда потянулась к перепонкам, чтобы застегнуть их, те внезапно сами мягко обхватили её щиколотки и зафиксировали стопы. Гермиона встала с кровати и подошла к большому зеркалу возле комода. Взглянув на себя, она не смогла сдержать восхищённый вздох: казалось, босоножки волшебным образом преобразили её фигуру. Мало того, что они идеально подошли ей, так ещё зрительно стройнили и вытягивали силуэт благодаря высокому каблуку. Покрутившись перед зеркалом, Гермиона сделала пару танцевальных па и неожиданно обнаружила, что ей невероятно легко в них двигаться, несмотря на устрашающую высоту каблуков. Босоножки были невесомыми, божественно прекрасными и на удивление удобными, поэтому чем дольше Гермиона любовалась ими, расхаживая и кружась в них по комнате, тем скорее рос соблазн оставить их себе.

И в момент, когда она после продолжительной внутренней борьбы всё же мысленно пообещала их вернуть, но только после выступления, записка, лежащая на кровати, неожиданно всколыхнулась. Гермиона, нахмурившись, подняла её и прочитала новую фразу появившуюся на бумаге:

«Я так и знал — ты не сможешь устоять».

— Чёрт бы тебя побрал, Малфой, — озвучила свои недавние мысли Гермиона и внезапно весело рассмеялась.

* * *

Драко не спеша озирался по сторонам, стараясь ничем не выражать своего внутреннего беспокойства. Большой зал потихоньку наполнялся волшебниками, пришедшими посмотреть танцевальное шоу, но всё же был полон ещё лишь наполовину.

— На, выпей, — Забини небрежно подвинул к нему бокал с огневиски.

Драко лениво перевёл взгляд на Блейза.

— Ты ведь помнишь, что через час мне крутить задницей вон на той сцене? — кивнул он вправо.

— Конечно, — ухмыльнулся Забини. — Именно поэтому я и предложил тебе выпить. Нервничаешь, словно первокурсница перед распределением.

Малфой скривил губы в презрительной усмешке.

— На всякий случай я бы посоветовал тебе заткнуться, — вскинув бровь, взял бокал в руку Драко. — И, кстати, мне плевать на выступление.

С этими словами он, моментально напрягшись, уставился на группу волшебников, входивших в зал, но, рассмотрев их лица, внутренне расслабился и вновь взглянул на Забини. Тот уже откровенно ухмылялся.

— Да ладно, Малфой, мы оба знаем, что это не так. Я уже забыл, когда мы в последний раз ходили развлечься, а всё из-за твоих вечных репетиций выступления с Грейнджер. Кстати, не её ли ты так отчаянно высматриваешь? И вообще, где она?

Драко нахмурился и отхлебнул из своего бокала: во рту странно пересохло.

— Понятия не имею. Наверное, переодевается, красится, или как там готовятся женщины к такого рода мероприятиям?

Он старался говорить беспечно, так, словно его не волнует Грейнджер с её чёртовыми сборами, но, похоже, у него это хреново получилось: Забини недоверчиво вскинул бровь, но, к счастью, всё же заткнулся, спрятав ухмылку, на миг ставшую ещё шире на его лице.

Драко сказал почти правду. Выступление не волновало его настолько, чтобы обливаться холодным потом при одной только мысли о нём, хотя, конечно, нельзя было сказать, что ему абсолютно безразлично, как они с Грейнджер станцуют. Просто была ещё одна вещь, которая терзала его изнутри, порождала сомнения и волнение сильнее, чем что-либо ещё — его подарок Грейнджер. Он потратил кучу галлеонов и грёбаных полдня, чтобы найти в местных магазинах танцевальные туфли, которые, по его мнению, подошли бы ей. Ему даже пришлось опоздать на примерку костюмов, чтобы дождаться, пока лебезящая перед ним молодая продавщица найдёт на складе именно ту модель, которую он увидел на витрине. За это время он успел наколдовать записку, чтобы Грейнджер правильно поняла его намерения. И, хотя в глубине души он признавал, что не просто так провёл столько времени, шастая по женским магазинам, всё же упрямо убеждал себя, что таким образом всего лишь возвращает долг. А то, что те туфли, которые он выбрал, были гораздо лучше и дороже испорченных им грейнджеровских босоножек, Драко легко объяснил тем, что у него не настолько дурной вкус, чтобы дарить женщине убожество.

Даже если эта женщина — вина всех его бед.

Даже если эта женщина совсем скоро окончательно сведёт его с ума.

Даже если эта женщина — Гермиона Грейнджер.

Внезапно Драко почувствовал злость на самого себя. Пожалуй, ещё никогда в жизни его так не волновала реакция кого-либо на его подарок. И сейчас ему просто захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации: через час ему предстоит попытаться не опозориться перед сотнями волшебников, а он переживает из-за каких-то там дурацких туфель, которые могут не понравиться Грейнджер.

Неожиданно вся затея с возвращением долга показалась ему абсолютно нелепой, высосанной из пальца и жутко неуместной. Что если Грейнджер расценит это как попытку подкатить к ней? Что если это оттолкнёт её ещё больше? От этих мыслей Драко стало до мерзости не по себе.

Ещё сегодня утром он, охваченный каким-то странным воодушевлением после вчерашнего вечера, всерьёз ломал голову над тем, какую модель туфель лучше выбрать для Грейнджер — с ремешками или без, а сейчас внезапно осознал, что, похоже, он совсем охренел, раз его по-настоящему это заботило. Какого чёрта?

В этот момент Забини как-то странно дёрнулся и, замешкавшись, попросил бармена повторить порцию огневиски. Драко быстро перевёл взгляд в начало зала и увидел то, что ожидал: переговариваясь между собой, к сцене медленно шли Поттер и брат с сестрой Уизли. Малфой вытянул шею и, чуть нахмурившись, вновь огляделся по сторонам — Грейнджер с ними точно не было.

— Что, никак не можешь найти свою золотую принцессу? — услышал он мрачный голос Забини.

Драко холодно посмотрел на Блейза.

— Зато ты свою нашёл, но, как я понимаю, она пришла не с тем принцем, раз ты не слишком-то рад её появлению.

Забини хмуро уставился на дно бокала, приподняв его.

— Мне кажется, или огневиски разбавленный? — прикрыв один глаз, подозрительно спросил он у самого себя.

— Мне кажется, или ты в очередной раз уворачиваешься от этого разговора, как от хренова боггарта? — понемногу раздражаясь, спросил Драко.

Пару раз он пытался поднять тему о Джинни Уизли, но Забини становился мрачнее тучи и отделывался общими фразами. Единственное, что удалось узнать Малфою, это то, что Блейз с ней и в самом деле встречался какое-то время после окончания войны, но вот подробностей этого он так и не выпытал.

— С ней всё кончено, — Забини резко повернулся на стуле к бару и сделал глоток огневиски.

Драко удивлённо вскинул бровь и медленно склонился в сторону Блейза.

— В самом деле? Мне так не показалось, судя по тому, как остро ты всегда реагируешь на её появление.

— Если тебе так интересно, мы с ней окончательно всё выяснили и поставили точку в наших отношениях! — сквозь зубы проговорил Забини, посмотрев на него исподлобья, после чего, намеренно смягчившись, произнёс: — Чего, кстати, нельзя сказать о тебе, Малфой. Долго ты будешь пудрить мозги малышке Грейнджер?

Драко скрипнул зубами, но предпочёл проигнорировать выпад Блейза.

— Не переводи тему. Думаю, я достоин знать причину: почему ты целый год крутил у меня под носом шашни с девчонкой Уизли и ни разу не удосужился хотя бы намекнуть на то, что втихую трахаешь её? — презрительно выпалил он, раздражаясь все сильнее.

— Закрой рот, Малфой, — повысив голос, выплюнул Блейз, резко повернувшись к нему. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Драко давно не видел его таким взбешённым. Видимо, у Забини с Уизли было всё гораздо серьёзней, чем он предполагал. И сейчас он не без удовольствия отметил про себя, что выбрал чертовски правильную тактику для разговора. Ведь только вызвав Блейза на эмоции, от него можно было добиться правды.

— Так будь добр, просвети меня! Потому что я на данный момент ни черта не понимаю, — Драко взял в руки бокал и, нервно отсалютовав им, сделал глоток.

Забини некоторое время мрачно смотрел на него, после чего внезапно расслабился и вновь развернулся лицом к залу. Было видно, что он ищет кого-то, и, когда наконец его взгляд наткнулся на Джинни, от Драко не укрылось, что глаза Блейза потеплели.

— Она не хотела, чтобы кто-то знал. И, если честно, я не хотел этого тоже, — спокойно произнёс Забини, кинув на Драко быстрый взгляд.

Малфой невесело усмехнулся.

— Прости, друг, но боюсь, этот аргумент не прокатит. Если напрячься, я вспомню имена всех девчонок, которых ты перетрахал в Хогвартсе и за его пределами, и знаешь почему? Потому что ты рассказывал мне об этом по собственному желанию не позже, чем через день после случившегося, мать твою.

Драко видел, как напряглись скулы Забини, но тот не повернулся в его сторону, а лишь по-прежнему смотрел на Уизли, которая как раз усаживалась за ближайший к сцене столик.

— Она особенная, придурок, — мрачно сказал Блейз сквозь зубы.

Малфой фыркнул.

— И что в ней такого особенного? Двойная вагина?

Забини резко развернулся и быстрым движением руки приставил палочку прямо к горлу Драко.

— Клянусь всем святым, Малфой, если ты скажешь ещё хоть одно слово в таком духе, я от тебя живого места не оставлю, — впился он яростным взглядом в его лицо. — Теперь понимаю, почему Грейнджер так отчаянно тебя динамит: ты просто абсолютный тролль в обращении с девушками, раз позволяешь себе так высказываться даже в их отсутствии.

Брови Драко удивлённо поползли вверх. Он едва сдержался, чтобы не присвистнуть.

— Отличное представление, Забини. Учись мы в школе, я бы наградил тебя десятью баллами за экспрессию и, пожалуй, накинул бы ещё пять за смелость, — скучающим тоном произнёс Малфой и раздражённо глянул на палочку. — А теперь убери эту штуку от меня сейчас же, если не хочешь, чтобы я её сломал.

Блейз какое-то время зло вглядывался в его лицо, после чего нехотя убрал палочку обратно за пояс. Драко молча наблюдал, как Забини допивает огневиски и снова просит бармена повторить порцию.

— Если она так важна для тебя, почему же ты не с ней? — неожиданно для самого себя спросил Малфой.

Забини, казалось, нисколько не удивился этому вопросу. Он медленно перевёл на него взгляд и, горько усмехнувшись, спросил в ответ:

— А ты почему?

Конечно, Драко мог сострить на тему того, что Уизли его ничуть не привлекает, но он прекрасно понимал, что Блейз имеет в виду другое, а вернее сказать, другую.

Внезапно Драко совершенно расхотелось спрашивать у Забини что-либо ещё. Он залпом осушил свой бокал и заказал ещё огневиски, когда поймал понимающий взгляд Блейза.

Часы на стене показывали без четверти восемь, и зал уже был полон зрителей, когда Драко вдруг уловил в толпе знакомые черты лица. Он чуть подался вперёд, вглядываясь в то место, где только что видел её, но встретил лишь недоумённый взгляд пожилого мага, который, очевидно, посчитал, что Драко пялится на него. Встряхнув головой от отвращения, Малфой резко отвернулся и неожиданно вновь заметил лицо, которое искал в толпе всё это время.

— Грейнджер, — растягивая губы в довольной усмешке, медленно произнёс он и облокотился на стойку бара.

Она пробиралась сквозь толпу, очевидно, направляясь прямо к нему, и чем ближе она подходила, тем сильнее округлялись глаза Драко, а дыхание непроизвольно учащалось. Он не разглядел этого с большого расстояния, но сейчас понял, что если Грейнджер и может выглядеть прекрасней, то точно не в этой жизни.

— Борода Мерлина, неужели эта конфетка — та заучка Гермиона, которую я знал все эти годы? — Драко услышал насмешливый, с ноткой восхищения голос Забини и внезапно почувствовал лёгкий укол ревности, который, впрочем, скоро сменился дурацкой гордостью.

— Ты многого о ней не знаешь, — многозначительно протянул Драко, не сводя с Грейнджер довольного взгляда. Ему было до странности приятно осознавать, что Забини, как и все те парни, которые сейчас оборачивались ей вслед, понятия не имеют, до чего же она на самом деле хороша, эта чёртова Грейнджер. Драко всё ещё помнил, какой она может быть страстной и необузданной, вопреки своей внешней сдержанности и скромности. И осознание того, что лишь он знает об этом не понаслышке, заставляло Малфоя чувствовать себя бесконечно самодовольным и, судя по болезненному напряжению в штанах, невероятно возбуждённым.

Внезапно толпа расступилась, Грейнджер вышла вперёд и остановилась прямо в метре от него. Их взгляды пересеклись, и на пару секунд всё вокруг Драко, казалось, перестало существовать. Кто бы там ни помогал Грейнджер привести себя в порядок перед выступлением, он явно был чёртовым гением. Её волосы упругими локонами струились по оголённым плечам и были лишь слегка зафиксированы в районе ушей.

«Чтобы не лезли в лицо во время танца», — подумал Драко и продолжил осматривать Гермиону.

Шёлковое алое платье, которое было на ней, идеально облегало её женственную фигуру, но длиной было чуть ниже колена, что, впрочем, нисколько не мешало оценить всю красоту ног Грейнджер. Кроме всего прочего, этому весьма способствовал разрез, заканчивающийся чуть выше середины бедра. Внезапно Драко заметил, что ноги Грейнджер обтянуты телесной сеткой, которую обычно надевают танцовщицы на выступления, и это ему явно понравилось. Но в следующий миг он увидел то, что ему понравилось ещё больше: те самые туфли, которые он велел оставить домовику на кровати Гермионы. Она обула их, и, целиком окинув Грейнджер взглядом, Драко про себя констатировал, что точно не ошибся с выбором: в этих босоножках на высоких каблуках, идеально подходящих к платью, она выглядела просто чертовски сексуально. Настолько сексуально, что совсем некстати Драко живописно представил себе, что бы он сделал с Грейнджер, будь у него такая возможность.

— Малфой, ты просто полнейший идиот!

Этот крик Гермионы внезапно полностью отрезвил его. Только сейчас Драко заметил: Грейнджер едва сдерживает ярость, и первой мыслью, пришедшей ему в голову, было то, что она каким-то образом узнала, о чём он думает.

— Как ты смеешь напиваться, когда нам танцевать через каких-то семь номеров?!

Слава Мерлину! От сердца моментально отлегло. Видимо, возможность узнать, какой бы она была восхитительной наездницей, Грейнджер представится в другой раз.

Во всяком случае, Драко на это очень надеялся.

— Расслабься, конфетка, он в полной боевой готовности, — подмигнул ей Блейз, и Драко ясно уловил двусмысленность в его словах, но предпочёл это проигнорировать.

— Я тебе не конфетка, Забини, — едко сказала Гермиона, скрестив руки на груди, и Драко подумал, что, если бы можно было убивать взглядом, Блейз был бы уже мёртв. Но, когда она перевела глаза на него самого, он осознал, что покойником был бы не только Забини. — Нет, Малфой, правда, я просто поверить не могу, что после всех тех репетиций, на которые мы потратили столько времени, ты готов всё запороть в самый ответственный момент!

Конечно, она была прелестной в этой своей злобе, но Драко уже начал надоедать её истеричный тон.

— Прекрати пищать, Грейнджер. Я абсолютно трезв, так что за меня можешь не беспокоиться, — он лениво оттолкнулся от стойки бара и подошёл к ней почти вплотную, засунув руки в карманы. — Хм, красная помада? Грейнджер, ты меня удивляешь с каждым днём всё больше и больше.

Он без зазрения совести уставился на её чувственные губы ягодного цвета, которые так хотелось попробовать на вкус.

— Я беспокоюсь не за тебя, а за себя, Малфой! Знаешь, мне почему-то совсем не хочется лететь с верхней поддержки вниз только из-за того, что мой безалаберный партнёр не сможет скоординировать свои движения в состоянии алкогольного опьянения!

Грейнджер совершенно точно не хотела сдаваться. Драко нехотя оторвал взор от её губ и посмотрел ей в глаза — они метали молнии. Но, помимо этого, он увидел, что щёки Грейнджер немного порозовели. По всей видимости, она заметила его взгляд и наверняка правильно его истолковала.

Малфой усмехнулся и повернулся к Забини.

— Ладно, Блейз, не скучай. Пожалуй, я пойду за сцену, иначе, боюсь, моя грозная партнёрша разнесёт этот бар к чёртовой матери.

— Удачи! Ты уж постарайся её задобрить — у меня большие планы на этот бар сегодня, — подмигнув ему, отсалютовал бокалом Забини и посмотрел на Гермиону. — Пока, конфетка!

Драко едва сдержал смех, увидев, как покраснела Грейнджер от злости и смущения одновременно. Совершенно точно она не привыкла слышать в свой адрес нечто столь легкомысленное. Конечно, серьёзная мисс Грейнджер, надежда Волшебного мира, амбициозная карьеристка, и тут — «конфетка»? Драко мог понять её реакцию.

Внезапно она резко развернулась и быстро зашагала в сторону сцены. Драко пришлось ускорить шаг, чтобы догнать её.

— Вы оба — просто идеальная пара. Никакого чувства ответственности и понимания серьёзности происходящего, — угрюмо покосилась на него Гермиона, как только он поравнялся с ней, и Драко закатил глаза.

— Послушай, Грейнджер, если я не мочусь в штаны от страха перед выступлением и не падаю в обморок, словно томная барышня, при мысли о нём, это ещё не значит, что я отношусь к происходящему «несерьёзно», — небрежно повёл он рукой. — Просто расслабься. По-моему, ты слишком себя накручиваешь.

Они остановились возле двери, ведущей в гримёрку артистов.

— Накручиваю?! А как, по-твоему, я должна себя вести, когда ты целый день шляешься непонятно где и совершенно игнорируешь все назначенные Марией встречи?!

— Думаю, ты можешь догадаться, где я, как ты выразилась «шлялся», — спокойно произнёс Драко и демонстративно посмотрел на туфли Грейнджер.

Она, проследив за его взглядом, моментально вспыхнула и, казалось, на пару секунд опешила, после чего отвернулась и открыла дверь в гримёрку.

— Я верну их тебе сразу же после выступления, — мрачно изрекла она, вмиг погасив свою злость, и вошла внутрь большой комнаты, полной суетящихся волшебников.

— Не стоит. Я, кажется, уже объяснил, что всего лишь вернул тебе долг.

— Ты не обязан был это делать, — напряжённо произнесла Гермиона и направилась в противоположную часть комнаты, не смотря на него.

— Я хотел, — серьёзно сказал Драко ей в спину и увидел, как Грейнджер замерла на секунду и замедлила ход, словно сомневаясь, повернуться ей или нет.

— И вообще, — приняв решение, Гермиона наконец резко развернулась к нему, вновь начиная закипать, — кто дал тебе право покупать мне такие туфли? Ты не хуже меня знаешь, что те босоножки, которые ты испортил, совершенно не эквивалентны этому!

Грейнджер ткнула указательными пальцами на свои туфли и теперь прожигала Драко взглядом, ожидая его реакции.

Он же буравил взглядом её ноги и мысленно пытался успокоить свою… реакцию, от которой уже было больно.

— Окей, Грейнджер, чего ты добиваешься? — отогнав от себя непрошеные мысли, Малфой сделал несколько шагов ей навстречу. — Ждёшь извинений или грёбаного раскаяния в том, что я — о, ужас! — подарил тебе туфли?

Драко видел, как её щёки вновь тронул восхитительный румянец.

— Так это был подарок? — чуть помедлив, спросила она и поражённо уставилась на него своими большими глазами.

Он ничего не ответил, а лишь слегка повёл плечом. Пусть думает, что хочет. В любом случае уже слишком поздно отступать. Да, он подарил ей грёбаные туфли, да, он почти пожалел об этом, вернее, пожалел бы точно, если бы она не была столь восхитительна в них. Интересно, догадывается ли Грейнджер, как чертовски хорошо сейчас выглядит? Догадывается ли, что своим внешним видом почти разрушила остатки его спокойствия и самообладания?

Внезапно мысли Драко нарушил возглас:

— Наконец-то, сеньор! Вы чуть не свели меня с ума! Ваша сеньорита пришла вовремя, но вы!

Малфой перевёл взгляд на Марию, которая выглядела крайне возмущённой и взволнованной.

— Прошу прощения, я задержался в… — он хотел сказать «в баре», но быстро сообразил, что сейчас это будет не самая лучшая идея, — большом зале. Заговорился с другом.

Драко краем глаза заметил, как Грейнджер скептически выгнула бровь и скрестила руки на груди. К счастью, она промолчала.

— Ладно, сейчас некогда это выяснять. Вот, посмотрите сценарий, — Мария показала ему длинный пергамент, на котором моментально материализовался порядок номеров. — Всего выступает семь пар, вы танцуете последними. Стефано уже объявил первый номер, так что, прошу вас, никуда не уходите. Особенно это касается вас, мистер Малфой. У вас просто удивительная способность пропадать из поля зрения!

— Не волнуйтесь, сеньорита, боюсь, я уже нашёлся окончательно, раз нацепил на себя это, — саркастично произнёс он и показал на свой костюм. — Пожалуй, ещё никогда моя задница не была настолько обтянута тканью.

Драко не без удовольствия отметил, что Грейнджер едва заметно улыбнулась.

* * *

Она спешила. Лоренцо после долгих уговоров отвёл ей всего полчаса, и этого было катастрофически мало.

Конечно, первым делом она направилась в их бунгало, надеясь, что сможет застать его там. Интуиция говорила обратное, интуиция кричала о том, что в такой час он скорее найдет себе занятие получше, чем сидеть в четырёх стенах и ждать её. И, хотя она не желала с этим соглашаться, всё же понимала, что, скорее всего, так оно и есть. Вот только верить в это не хотелось, как не хотелось и размышлять о том, где ещё он сейчас может быть.

С кем ещё он сейчас может быть.

Упрямо проигнорировав скверное предчувствие, она распахнула дверь и замерла на пороге. Быстрым взглядом окинула пространство, оценив обстановку, сделала пару шагов внутрь, а потом почти бегом проверила все комнаты, цепляясь за последнюю надежду.

Но в бунгало никого не было, комнаты были пусты. И почему-то сразу стало пусто и в её душе.

* * *

Драко лениво наблюдал за тем, как нервно она покачивает ногой, сидя в закрытой позе напротив него. Они не разговаривали уже минут пятнадцать, но ему было совершенно ясно, что с каждой секундой Грейнджер заводится всё больше и больше. В комнате было уже не так многолюдно: осталось всего лишь три пары, которые дожидались своего выступления в напряжённом молчании. Периодически слышался всплеск аплодисментов из зала и заводной голос Стефано, подбадривавший публику, и каждый раз при этом Гермиона едва заметно вздрагивала. В такие моменты Драко почему-то нестерпимо хотелось её обнять, успокоить, но он прекрасно понимал, что просто не имеет на это права.

И тогда он начинал злиться. На себя, на неё, на всех вокруг. Потому что чувствовать то, что он чувствовал, было до омерзения страшно, до ужаса неправильно.

— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила его Гермиона с ноткой подозрения в голосе.

— А почему тебя это интересует? — чуть помедлив, устало произнёс Драко.

— Ты как-то странно на меня смотришь, — она смело взглянула ему в глаза.

Малфой мрачно усмехнулся. Наивная Гермиона, неужели она всерьёз полагает, что он сможет ответить на этот вопрос честно, когда сам боится правды?

— Мы в полном дерьме, Грейнджер, — откинувшись головой на спинку стула, наконец сказал он и прикрыл глаза.

Частица правды для неё у него всё-таки нашлась.

* * *

У неё было слишком мало времени, чтобы рисковать, поэтому она решила написать записку на случай, если ей всё-таки не удастся его найти. Она положила её на кровать, надеясь, что он всё ещё спит в своей постели. В их общей постели.

Теперь ей нужно было решить, куда пойти в первую очередь. На этом курорте было слишком много мест, где бы он мог оказаться, но внезапно она кое-что вспомнила. По пути к своему бунгало она краем уха услышала, что сегодня в большом зале должно состояться крупное танцевальное шоу, но лишь сейчас придала этому значение. Что если он там? И если там, то в качестве кого? Ей хотелось бы верить, что в качестве зрителя. Но безжалостная интуиция подсказывала совершенно другое.

* * *

— Тебе в самом деле не нужно было этого делать.

Драко открыл глаза и, чуть склонив голову набок, лениво перевёл взгляд на Грейнджер. Она старалась выглядеть серьёзной и уверенной, но он знал, что Гермиона чувствует себя как минимум неловко. Это проглядывало в том, как нервно она теребила браслет на своей руке, смотря на него из-под опущенных ресниц.

До их выступления осталось всего два номера, и уже пора было разминаться. Драко с неохотой встал и подошёл чуть ближе к Грейнджер.

— Кажется, мы это уже обсуждали? — вскинул он бровь.

— Да, но… — Гермиона отвела взгляд, вмиг замявшись.

— В чём проблема, Грейнджер? Если тебе не нравятся эти туфли, снимай их к чёртовой матери и танцуй босиком, — усмехнулся Драко, всплеснув руками.

— Нет, они мне нравятся, даже очень нравятся, просто… Это всё странно, — она кинула на него быстрый взгляд и нервно заправила прядь за ухо.

Драко закатил глаза.

— Назови мне хоть одну вещь, Грейнджер, которая происходит с нами на этом курорте и не кажется странной.

Она на миг задумалась, после чего, нахмурившись, уставилась в пол и начала разминать стопы.

— Вот и я о том же, — произнёс Драко и последовал её примеру.

* * *

Музыка оглушила её, как только она вошла в большой зал. На сцене танцевала пара волшебников, почти идеально показывая сложные фигуры самбы. По всей видимости, шоу было в самом разгаре, зрители воодушевлённо хлопали выступающим и улюлюкали, а кое-кто даже уже пританцовывал, стараясь повторить увиденное.

Она оглянулась по сторонам, но так и не нашла никого из знакомых. Механически приняла бокал от официанта, забыв его поблагодарить, прошла чуть вперёд, лавируя среди встречающихся ей на пути волшебников, и внезапно заметила смуглую итальянку — преподавательницу танцев. Кажется, её звали Мария.

Она видела её лишь пару раз, но слышала, что именно эта женщина отвечает за танцевальное шоу.

Ноги уже сами несли её к ней, когда голос ведущего объявил две знакомые фамилии.

Сердце ухнуло вниз.

* * *

К несчастью, эти двое танцевали великолепно: их самба была отработана до мелочей. Драко наблюдал за ними, стоя за кулисами, и его непоколебимая уверенность в собственных силах совсем чуть-чуть, но всё же поубавилась. Конечно, вряд ли кому-то понравится выступать после сильных соперников: шансы выглядеть недоделанными самоучками на фоне почти профессионалов возрастали в десятки раз.

Он искоса взглянул на Грейнджер. Она, не отрываясь, смотрела на сцену, а на её лице с каждой секундой проявлялся всё больший испуг, смешанный с отчаянием. По всей видимости, Гермиона была уверена в себе не больше него, а если быть точнее, то гораздо меньше. Драко показалось, ещё чуть-чуть и что-нибудь произойдёт: она упадёт в обморок или впадёт в истерику, поэтому он решил действовать наверняка.

— В общем так, Грейнджер, слушай меня внимательно, — резко повернувшись к ней, он грубо взял её за плечи и склонился почти к самому лицу. — Мы с тобой потратили на тренировки хренову кучу времени, послали к чёрту все свои планы и вместо того, чтобы отдыхать, вкалывали по вечерам, как послушные ребята, в угоду этому грёбаному курорту. Я даже надел этот дурацкий костюм, который, по секрету, поджимает мне во многих местах! И всё это ради чего? Сомневаюсь, что ради того, чтобы в последний момент поддаться панике и завалить выступление к чёртовой матери. Так что я уверен: мы сделали все, что могли, и теперь нам осталось лишь одно — выйти на эту чёртову сцену и показать то, что мы идеально выделывали на паркете в последние дни наших тренировок. Иными словами, нам нужно надрать всем задницу, Грейнджер, и плевать, кто что подумает!

Он выпалил это практически на одном дыхании и теперь пытливо смотрел на Гермиону, которая выглядела ошеломлённой. Она моргнула, чуть тряхнув головой, и, прочистив горло, медленно проговорила, растерянно взглянув в сторону сцены:

— Но как же…

Драко бесцеремонно её перебил.

— Ах да, кстати, мне абсолютно насрать, что делают на сцене те двое, на которых ты сейчас смотришь. Даже не вздумай считать, что ты чем-то хуже. Может, я пожалею о своих словах потом, но сейчас скажу: ты танцуешь гораздо лучше любой из тех, кто сегодня уже выходил на эту сцену, — он сделал к ней шаг и почти соприкоснулся с её телом. — А, если уж говорить начистоту, женщины сексуальней, чем ты в этом платье, я ещё не встречал.

Он хотел, правда, хотел добавить «в этом зале», но язык почему-то не повернулся. Эта последняя сказанная им фраза моментально отрезвила Драко. Грёбаный Мерлин, что он только что наговорил?! Какого хрена он наговорил?!

Видимо, этот же вопрос посетил и Грейнджер. Казалось, она пребывала в абсолютном потрясении от услышанного. Широко распахнутые глаза, трепещущее тело, чуть приоткрытый рот, который находился в такой опасной близости от его собственного, что Драко внезапно почувствовал: несмотря ни на что, сейчас он просто не может бороться с вязким искушением прикоснуться к этим губам, таким зовущим, сочным, абсолютно готовым для него. Сейчас он не только не мог, но и не хотел бороться — он чересчур долго это делал. И в момент, когда он так неосмотрительно зашёл слишком далеко, когда позволил тем словам сорваться с языка, позволил Грейнджер узнать, о чём он всё-таки думает, сопротивляться больше не было смысла.

Очень медленно, так, чтобы не спугнуть, он наклонился к ней и замер, словно ожидая, что она оттолкнёт его, ударит, сделает хоть что-то, но нет: она лишь слегка вздрогнула и судорожно вздохнула, но в следующую секунду едва заметно подалась навстречу. И, когда между их лицами оставался какой-то жалкий сантиметр, внезапно раздался шквал аплодисментов. Драко громко выругался и почувствовал, как оттолкнула его Грейнджер.

— Малфой, это же наш выход! — её голос чуть дрожал, когда она, тяжело дыша, произнесла это.

Драко прекрасно знал, что она права, но с досадой подумал, что в данный момент предпочёл бы гораздо более интересное, на его взгляд, занятие, чем танцы.

— … а теперь встречайте — неподражаемый Драко Малфой и восхитительная Гермиона Грейнджер со страстным танцем танго! — донеслось со сцены.

Зал вновь наполнился приветственными аплодисментами, но, когда раздались первые аккорды знакомой мелодии, голоса внезапно стихли, а в помещении стало темно.

— Помни, что я тебе сказал, — кинув последний тяжёлый взгляд на Грейнджер, произнёс Драко и посмотрел прямо перед собой, стараясь выкинуть из головы их несостоявшийся поцелуй. — Я говорил правду.

Сейчас лишь одна сцена была освещена ярким холодным светом прожекторов, весь паркет был укрыт невысоким густым облаком дыма, и Малфой внезапно подумал, что всё это напоминает ему вход в преисподнюю.

В следующую секунду он уже сделал первый шаг.

Ему не привыкать к подобным местам.

* * *

Гермиона вышла на сцену, и её сразу же ослепил яркий свет, из-за которого она не могла разглядеть ни одного лица в зале. Было такое ощущение, что сейчас, здесь, в этом бешеном круговороте ритма танго, на этом небольшом пятаке сцены, остались лишь они двое — она и Драко. Она сделала поворот ему навстречу и сразу же почувствовала, как сильные руки прижали её к его крепкому телу. На долю секунды, когда она посмотрела ему в глаза, показалось, что нет никакого выступления вовсе. Только этот взгляд, полный огня, только эти обжигающие прикосновения, из-за которых дыхание окончательно сбилось, только это желание, которое так внезапно сковало её и сделало абсолютно беспомощной. В который раз.

Гермиона вспомнила, что ей нужно танцевать только тогда, когда Драко взял её правую руку в свою и дал импульс к началу следующего движения.

* * *

Они только начали танцевать, но Джинни уже было страшно. Страшно за Гарри, который ошеломлённо смотрел на сцену, не зная, как ему реагировать на увиденное, страшно за Рона, который, судя по его напряжённой позе и сжатым кулакам, готов был в любой момент вскочить с места и помчаться на сцену, чтобы прекратить то, что ему, очевидно, не нравилось видеть, страшно за себя, потому что смотреть на это танго было нестерпимо больно. Но больше всего ей было страшно за тех двоих, которые сейчас так самозабвенно отдавались музыке, словно никого вокруг не существовало. Они смотрели друг на друга так, что у Джинни невольно сжалось сердце, они прикасались друг к другу так, что её тело неконтролируемо покрылось мурашками, и, наконец, они танцевали так, словно были рождены только ради того, чтобы показать эту удивительную гармонию, воцарившуюся между двумя противоположностями на краткий миг танца. Сейчас она была почти в отчаянии, ведь стало совершенно ясно — она уже ничего не сможет изменить. И самое плохое — она знала, к чему это обязательно приведёт.

Тревога мерзким комком поднялась откуда-то со дна желудка, подкатила к горлу, и Джинни стало по-настоящему плохо. Ей было буквально тошно от пришедшего понимания, от обрушившейся безнадёжности, от осознания, что порой чувства всё же сильней любых запретов, любых обстоятельств, любых вмешательств.

И сейчас ей было просто необходимо поделиться этим с кем-то, ей нужно было ощутить, что кто-то её понимает, нужно было знать, что кто-то испытывает нечто хоть немного похожее на то, что разрывало её изнутри.

И, конечно, она знала только одного человека, который мог помочь ей в этом.

Джинни нашла взглядом Блейза.

* * *

Драко не мог ни о чём думать в этот момент. Он всегда считал себя сдержанным человеком, но сейчас эмоции просто захлестнули его. Каждый удар, каждый аккорд мелодии, под которую они танцевали, показался ему до боли родным, до боли близким. Он отталкивал и вновь притягивал к себе Грейнджер, бесстыдно проводил руками по её телу и ощущал её дрожь, смотрел ей в глаза и видел полное отражение своих безумных чувств.

Это был уже не танец. Это было что-то на грани сумасшествия, на грани отчаяния, что-то, сквозившее через каждое их движение и всё сильнее утягивающее в воронку неизбежности.

Когда темп музыки немного сменился, с большой неохотой Драко отошёл от Грейнджер в противоположный конец сцены и остановился, прожигая её взглядом. Она танцевала свой небольшой сольный кусок, и он едва поборол желание накинуться на неё прямо здесь, на глазах у всех этих людей, которые наверняка пристально наблюдали за ними по ту сторону сцены.

Грейнджер медленно приближалась к нему, крутя бедрами и не сводя с него глаз. В них не было и капли сомнения, стеснения, да хоть одной эмоции, что овладевали ею всего несколько минут назад. Сейчас она была как никогда настоящей, обнажая ту часть своего «я», которая обычно была скрыта ото всех. И Драко с наслаждением смотрел на неё такую: порочную, страстную, сводящую с ума одним только взглядом.

И ему хотелось большего.

Ему было не достаточно просто смотреть. Слишком давно не достаточно.

* * *

Блейз поймал её взгляд. Ему тоже всё это не нравилось, не нравилось гораздо больше сейчас, когда он ясно увидел всё собственными глазами.

Сначала, когда он только приехал в «Магнолию», он не воспринял это всерьёз: его мысли занимала одна лишь Джинни Уизли, внезапная встреча с которой полностью выбила почву у него из-под ног. Поэтому, когда она попыталась завести разговор на эту опасную тему, он отделался лишь общими фразами, надеясь выяснить другое — что угодно, только бы связанное с ней и с её жизнью.

И он, правда, не видел угрозы в том, о чём она ему рассказала, он, правда, не думал, что всё может так обернуться.

Он просто совершенно недооценил магию курорта, способную творить чудеса. Хотя какое это уже имеет значение?

Блейз хотел бы успокоить Джинни, ободряюще ей улыбнуться, но был способен лишь выдержать её взгляд, в котором прочитал так много.

Она была напугана. И они оба знали, что на это есть весомые причины.

* * *

Гермиона усилием воли заставила себя не думать сейчас о том, что между ними почти произошло перед самым выходом на сцену. Удивительно, она танцевала хорошо знакомое танго, но было ощущение, что она говорит своим телом, окончательно сдаёт саму себя и свои чувства, обнажает то, что так хотела заглушить, утаить, прекратить. Но, конечно, то было бесполезно. Она просто не могла себя контролировать, когда её тело так предательски льнуло к Драко, её взгляд был словно магнитом прикован к его лицу, а она сама нехотя вкладывала в свои движения гораздо больше смысла, чем того требовала Мария.

Но в данный момент ей было необходимо настроиться, выкинуть все прочие мысли из головы, чтобы грамотно войти в верхнюю поддержку.

Гермиона на миг остановилась, сосредоточенно посмотрела на Малфоя, а в следующее мгновение побежала ему навстречу. Адреналин в крови зашкаливал, на секунду стало нестерпимо страшно, но всё прекратилось, когда она почувствовала, что Драко с готовностью подхватил её и легко поднял вверх. И когда он закружил Гермиону, сохраняя идеальный баланс, зал внезапно взорвался восторженными аплодисментами, и она почувствовала эйфорию, захватившую её полностью.

Гермиона была по-настоящему счастлива в этот миг невесомости.

* * *

Блейз заворожённо смотрел на сцену. Казалось, все мысли моментально улетучились, когда он увидел, что вытворяют Малфой с Грейнджер. Он и понятия не имел, что эти двое могут так бесподобно танцевать. И та поддержка, которую они только что показали, она абсолютно его обездвижила. Поразительно, он ведь даже и подумать не мог, что можно научиться таким вещам за столь короткий срок.

Способность нормально мыслить вернулась к нему лишь в момент, когда он увидел следующий отрывок танца. Малфой крепко прижал к себе Гермиону за талию, и на секунду они оба замерли. Блейз неконтролируемо задержал дыхание, когда заметил, что лица танцующих так близки, словно следующим логичным действием должен стать поцелуй.

Какого чёрта там с ними происходит? Они что оба окончательно сошли с ума?!

Блейз всерьёз хотел ударить по Малфою конфундусом, отчаянно хотел прокричать им, чтобы они немедленно прекратили, но он понимал, что оба варианта никуда не годны. Паника вмиг завладела им, и он кинул быстрый взгляд на Джинни. Он видел, что её тело напряжено до предела, а лицо выражает невероятную сосредоточенность. Сейчас она была похожа на львицу, готовую к прыжку, и Блейз очень хорошо понимал её эмоции в этот момент.

Словно почувствовав его взгляд, Джинни обернулась, и, когда они встретились глазами, Блейз понял, что она почти готова заплакать. И он не мог ей ничем помочь.

Казалось, он вновь научился дышать лишь в тот момент, когда Грейнджер прогнулась в спине назад, отстранившись от Драко. Но уже в следующую секунду он вновь резко притянул её к себе, и на этот раз Блейз мог поклясться, что их губы едва заметно соприкоснулись.

Внезапно он услышал звук разбитого стекла и негромкий возглас где-то слева от себя.

Когда он обернулся, то почувствовал, как всё внутри застыло.

Перешагивая через осколки, с исказившимся от ужаса и боли лицом назад пятилась Элиса.

* * *

Драко знал, что до конца мелодии осталось совсем немного. Он в который раз притянул Грейнджер к себе и закружил её в вихре танца, ни на секунду не отрываясь от её лица. Музыка подгоняла их, нарастающим темпом заставляла двигаться быстрее, и внезапно, ощущая под своими руками тело Грейнджер, Драко очень живо себе представил, как прижимает её к стене, с безумием накидывается на её рот в поцелуе, исследует руками её тело, освобождая его от одежды. В следующую секунду картинка в его голове поменялась, и он уже увидел её, распростертую, абсолютно обнаженную, на столе, почти ощущая, как проникает в её тело, чувствует боль из-за царапин, которые она оставляет на спине. И вот, другая фантазия: Грейнджер на нём сверху, запрокинув голову, методично раскачивается бёдрами, с готовностью встречая его толчки, и Драко чувствует, что он близко, так невыносимо близко к медленно нарастающему наслаждению, что затем они оба падают…

Раздались последние аккорды мелодии, и Драко лишь сейчас очнулся от наваждения, вызванного такими живыми, сочными картинами близости с Грейнджер, которые всё ещё были в его голове.

Его тело больше не хотело танцевать, оно хотело совершенно другого. И от этого желания было дико больно, ужасно неудобно, но Драко просто не мог успокоить то возбуждение, которое почти свело его с ума в совсем неподходящий момент.

В последний раз он, за талию оторвав Грейнджер от пола, поднял её над собой, а в следующую секунду она опустилась и закинула ногу на его бедро. Под заключительный аккорд Драко сделал выпад в сторону, и Гермиона растянулась в шпагате, резко прогнувшись в спине.

Музыка замерла, и весь мир тоже словно замер. Казалось, бесконечно долгий миг Драко слышал только их тяжёлое, неровное дыхание, но вскоре к этим звукам добавились робкие хлопки в зале. Постепенно всё больше людей начали хлопать, пока совершенно неожиданно всё пространство вокруг не затопили бешеные овации, перемешанные с восторженными возгласами и улюлюканьем. Свет прожекторов чуть ослаб, и Драко увидел, что все, кто присутствовал в зале в этот миг, аплодируют стоя. Он окинул толпу ошеломлённым взглядом, не в силах поверить, что реакция всех этих людей обусловлена их с Грейнджер танцем, и поэтому повернулся к Гермионе. Именно в этот момент она медленно поднялась, аккуратно спустила ногу с его бедра и посмотрела прямо на него. Драко ожидал, что она обернётся к толпе, посмотрит, как та приветствует их, но она не сделала этого.

Её глаза были полны решимости, они блестели от чего-то такого, из-за чего в голове Драко словно что-то переключилось. Он понял, что этим своим взглядом она не оставила им двоим ни единого шанса.

Внезапно свет в зале погас, окунув их в абсолютную темноту. Малфой помнил, что, кажется, в этот момент, по напутствию Стефано, он должен был уйти со сцены с Грейнджер, но не мог сдвинуться с места. Им завладели такие эмоции, которые он никогда не считал себя способным испытать.

Маниакальная необходимость, сумасшедшая потребность, абсолютная одержимость.

Это было в нём, это затопило его существо полностью.

А в следующую секунду Драко уже не мог понять, кто из них двоих сломался первым, потому как они, казалось, одновременно упали в объятья друг друга, и он наконец жадно накрыл её рот своими губами. Его язык резко ворвался внутрь, и он услышал стон Гермионы, который заставил его прокусить ей губу. Чёрт, он сейчас слишком возбуждён, чтобы контролировать себя!

Что ты творишь, Грейнджер?

Он чувствовал металлический привкус крови во рту, но не смог бы оторваться от неё, даже если бы она захотела. Ведь в этот миг, когда он понимал, что они стоят на грёбаной сцене перед сотнями волшебников, от величайшего скандала их спасает только тьма, что в любой момент могут включить свет и тогда их уже ничто не спасёт, Драко просто не мог прекратить это безумство, заглушить ту одержимость, которую дарили её губы, отвечающие на поцелуй, её руки, запутавшиеся в его волосах и царапающие шею, её тело, прижатое к нему так сильно, что дышать было едва возможно.

Внезапно он почувствовал, как она отстранилась от него и еле слышно сказала дрожащим низким голосом:

— Малфой, не здесь…

На этот короткий миг Драко едва не взвыл от отчаяния, после чего вновь притянул Грейнджер к себе и, приподняв её за бёдра, заставил обхватить его талию ногами. Она с готовностью повиновалась, и, когда он почувствовал, что его возбуждённая плоть так тесно прижата, так чертовски болезненно близка к ней, он с разъярённым рыком резко развернулся и за впечатляющий срок сократил расстояние до гримёрки, а затем внёс Грейнджер в пустую комнату.

Наверняка она больно стукнулась головой о бетонную стену, в которую он грубо вдавил её, и это на какую-то долю секунды заставило Драко с беспокойством отстраниться от неё. Но в следующее мгновение он почувствовал, как она пальцами обхватила его лицо и притянула к себе.

— Чёртов Малфой, только попробуй снова остановиться, — прорычала она, и у Драко, казалось, совершенно снесло крышу.

Одной рукой придерживая её за поясницу, другой он жадно провёл по груди, на миг грубо сдавив, и тут же скользнул ниже. Он попытался задрать платье, но оно никак не поддавалось, и Драко со злостью рванул подол юбки, ткань которой с характерным треском разорвалась. И когда он просунул ладонь между их телами, ощутил жар Грейнджер, провёл пальцами поверх её трусиков, то увидел, что она сильно выгнула спину и, издав горловой стон, качнулась навстречу его руке. В этот момент Драко хотел разорвать к чёртовой матери всю одежду, что мешала ему сейчас войти в неё, но со злостью осознал, что в такой позе не имеет полного доступа к её телу.

Руками он обхватил бёдра Грейнджер и, оторвав её от стены, в следующую секунду грубо кинул на стол. Он услышал, как на пол полетели многочисленные банки, заколки, расчёски, склянки с косметикой — всё, с помощью чего танцовщицы прихорашивались перед выступлением, но ему было на это абсолютно плевать. Теперь, когда Грейнджер лежала под ним, с мольбой смотрела на него, судорожно дыша, казалось, ничто не могло ему помешать, пусть даже сам Воландеморт возродился бы в этой комнате.

Драко вновь склонился к лицу Гермионы и, проведя языком по её губам, слегка всосал нижнюю. В ответ на это Грейнджер громко всхлипнула и, закрыв глаза, почти отчаянно произнесла:

— Малфой, пожалуйста…

Твою мать. Как это звучало… Грязно и восхитительно одновременно.

Драко мысленно поразился, что демонстрирует в данный момент просто нечеловеческую силу воли, чтобы не трахнуть Грейнджер сию секунду, безо всяких прелюдий. Но всё же это было не в его правилах.

Он любил растягивать удовольствие. И она была, несомненно, самым большим удовольствием, что ему удалось попробовать.

— Прости, что, Грейнджер? — слегка усмехнувшись, Драко медленно начал двигаться ниже, прикусывая её кожу в самых чувствительных местах. Он легко поддел лямки её платья и не спеша стянул их вниз, обнажив груди. И, когда он накрыл их ладонями, пропустив сквозь пальцы набухшие соски, она вновь застонала и резко придвинулась бёдрами к нему.

Этим своим простым, но просто катастрофически сексуальным действием она почти лишила его возможности нормально мыслить.

Драко понял, что надолго его вряд ли хватит, если на каждое его действие она будет так, блядь, реагировать.

Захватив ртом вершину её груди, он требовательно провёл ладонью вниз по её телу и, когда наконец нащупал трусики, то резко рванул их в сторону. Его пальцы легко проникли внутрь Грейнджер, и он услышал, как из его горла вырвался то ли рык, то ли стон от осознания того, какая она сейчас тугая, мокрая, готовая для него. И в миг, когда его пальцы стали двигаться внутри неё, он увидел, что Гермиона начала извиваться под ним, судорожно ловя ртом воздух, а в следующий момент почувствовал, как её рука обхватила его плоть сквозь брюки.

— Малфой… — вновь простонала она, и Драко едва сдержался, чтобы не кончить прямо сейчас.

— Блядь, Грейнджер, что ты творишь со мной… — сквозь зубы пробормотал он, когда она принялась расстёгивать его брюки дрожащими руками. Внезапно она скользнула ладонью за резинку его трусов, и он почувствовал смелое прикосновение, отозвавшееся в теле такой мощной волной возбуждения, что, казалось, его плоть сейчас разорвётся от перенапряжения.

Драко понял, что, если это не прекратить сию секунду, если не остановить её ловкие пальцы, он изольётся прежде, чем успеет в неё войти.

И, уж конечно, он не мог позволить себе кончить первым. Поэтому он убрал её горячие руки со своего тела и прижал их к столу.

Грейнджер издала разочарованный всхлип.

— Чёрт, Малфой, я прошу тебя, не останавливайся… — умоляюще произнесла она, взглянув на него своими затуманенными глазами.

Но Драко и не думал останавливаться. У него были другие планы на её счет.

Не сводя с неё взгляда, он медленно развёл ноги Грейнджер в стороны, не давая ей их сомкнуть, и начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону её бедра, двигаясь выше. Он видел, как с каждым его прикосновением, с каждым его поцелуем лицо Гермионы всё больше преображалось от медленно приходящего понимания того, что он сейчас собирается сделать. Заметив испуг в её глазах, Драко усмехнулся, а в следующую секунду почувствовал, как она попыталась оттолкнуть его.

— Малфой, нет… — в панике воскликнула она, но сразу же с её губ сорвался громкий горловой стон: Драко наконец коснулся языком там, где наверняка никто её никогда не трогал подобным образом.

Ему было это необходимо: сводить её с ума, чувствовать её запах, пробовать её на вкус. И она больше не сопротивлялась, наоборот, только сильнее подавалась навстречу его рту, извивалась, выгибала спину, стонала, откликаясь на каждое движение его языка.

И это было потрясающе: ощущать её тело, чувствовать её возбуждение, доводить её до экстаза. Ещё ни одна женщина в мире не возбуждала его так, как это делала Грейнджер.

Ни одна.

Никогда.

Только она.

Гермиона была восхитительной на вкус, изумительной на ощупь, а её запах действовал на Малфоя сильнее любого афродизиака. И это было в равной степени удивительно и страшно.

Внезапно её тело напряглось, и Драко усилил натиск своего языка, помогая ей достичь наивысшей точки наслаждения. В этот миг она резко выгнула спину, с силой впилась ногтями ему в плечи и в последний раз громко вскрикнула, прежде чем он почувствовал её пульсацию ртом. Совершенно неожиданно Грейнджер оттолкнулась ладонями от стола и притянула Драко к себе, вжавшись лицом в его грудь. Он с готовностью обхватил её руками, чувствуя, как содрогается в конвульсиях её тело, и, казалось, он испытывал почти то же самое, что и она: эйфорию, сумасшедшее головокружение от осознания того, что только что произошло.

Эта мысль отдалась резкой, ноющей болью в паху, но Драко, как мог, сдерживался, дожидаясь, когда утихнет оргазм Грейнджер. Словно прочитав его мысли, она медленно слегка отстранилась от него и, несмело взглянув ему в глаза, осторожно прикоснулась своими губами к его. Драко отреагировал сразу же — он не мог отреагировать иначе, когда одной рукой обнял её за талию, а другой прижал голову Гермионы ещё крепче к себе и углубил поцелуй, позволив ей почувствовать её собственный вкус, который сводил его с ума.

Драко услышал какой-то странный звук, но не смог оторваться от Грейнджер, а в следующую секунду громкий голос где-то совсем близко прокричал:

— Гермиона!

Они оба резко обернулись и замерли.

В дверях с исказившимся от невероятного ужаса лицом стоял Поттер.



* Incredibile abito (итал.) — невероятное платье


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/200-16436
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: seed (03.11.2015) | Автор: JaneEvans
Просмотров: 424 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 lyolyalya   (23.04.2016 16:45)
Спасибо за главу. Танец потрясающий. Они наконец перестали обращать внимания на стереотипы, которые в их голове закрались. Самое интересное было в самом конце biggrin Бедный Гарри! Увидеть такое biggrin
Как я долго ждала появления Элли, и вот.... та-да-да-м! В самый нужный момент она появилась.
Не знаю что и сказать, Джинни ищет поддержку не у Гарри, а у Забини. Может и с ними курорт творит чудеса. Не знаю!

0
2 Bella_Ysagi   (05.11.2015 01:09)
biggrin biggrin спасибо

0
1 fanysha   (04.11.2015 22:56)
это было...потрясающе!!!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]