Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1218]
Стихи [2314]
Все люди [14596]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13556]
Альтернатива [8911]
СЛЭШ и НЦ [8160]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3638]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Irida
Nikki6392
Валлери
АкваМарина
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

Игры с судьбой
Ренесми повзрослела 10 лет назад и теперь выглядит на 17. Столько же она и прожила. Вместе со своей семьёй Несси пойдёт в школу, но есть люди, которые играют с её судьбой. Ведь её судьба быть с Джейкобом. Ради неё он готов на всё. Главное для Джейка – это Счастье Несси.

В твоем окне
Что раньше использовалось для разглядывание звезд, превратилось в основной инструмент для наблюдения за наваждением. Расстояние сближает... ну или так говорят.

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Edward's Eclipse (Затмение Эдварда)
Для истинных фанатов Эдварда. Глубинное проникновение в глубины сердца, ума и души любимого Эдварда Каллена, попавшего в водоворот событий "Затмения".
Последняя глава от 10 октября.
Завершен.



А вы знаете?

вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной ТЕМЕ.

... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
С кем бы по вашему была Белла если бы не встретила Эдварда?
1. с Джейкобом
2. еще с кем-то
3. с Майком
4. с Эриком
Всего ответов: 433
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью 2. Глава 16. Часть 2

2016-12-3
18
0
Выхожу из больницы – никого не предупредив и удачно разминувшись с копами - я ведь теперь жертва, и полиция прямо-таки жаждет моих показаний. Однако далеко уйти не удаётся. Через секунду рядом тормозит белая «Ауди». Чёрное стекло со зловещим шёпотом уползает вниз. Два провала в ничто. Две дыры на полотне мироздания. Глаза Виктора устремлены лишь на меня.

- Садись. – Мафиози открывает пассажирскую дверцу. Хочется крикнуть. Позвать на помощь. Хочется убежать. Впервые за хер знает сколько дней мне действительно чего-то хочется. Но сил хватает лишь на то, чтобы послушно упасть на удобное сиденье и закрыть за собой дверь.

- Белла… мне даже нечего тебе сказать.

- О, твою мать, - выдыхаю я. Освободившиеся от кислорода лёгкие наполняет боль. – Зато мне есть что сказать - я не могу тебя убить. Не смогла и не смогу.

- Не скромничай. – Виктор усмехается. При этом классифицировать его усмешку непросто. То ли ядовитая, то ли пропитанная сожалением. То ли ещё какая. - Ты не просто не смогла убить. Ты меня спасла, а это две разные вещи. Одно не предполагает другое. С твоей стороны это была чистой воды самодеятельность. Зачем? – Машину резко кидает в сторону, не сразу понимаю, что мы в последний момент успели разминуться с грузовиком - я не особо внимательно смотрю за дорогой, да и что толку смотреть.

- Ты мне не безразличен, - выдавливаю сразу же, как только ко мне возвращается дар речи.

- В роли кого интересно. Это не вопрос, можно не отвечать.

- В роли человека, обычного живого человека. – Вздыхаю. Раз уж говорить начистоту, то почему не обозначить главных вопросов. - Виктор, зачем ты приехал? Что дальше?

- Хотел взглянуть в глаза единственному человеку на всей Земле, который не жаждет моей кончины. Белла, ты удивительная тупица. Сука, каких поискать. Мучаешь меня и тысячи людей, что хотели бы прийти на мои похороны. Неужели так трудно? Неужели трудно было воспользоваться такой шикарной возможностью? Я бы получил своё, а тебе бы даже не пришлось сильно напрягаться – всё сделали бы люди Карлайла. В общем, для всех нас это был идеальный расклад. Твои ручки остались бы белее снега… А ваши с Карлайлом сердца вновь воссоединились. Злодей в могиле, все ликуют.

- Плевать, на моих руках слишком много крови, чтобы они хоть когда-то смогли стать белыми. А в моём сердце нет любви. Больше ни к кому нет любви. Останови машину. Мне плохо. – Я и правда начинаю задыхаться. Быстрая езда для моего только что пережившего аварию организма явно противопоказана. В голове включается карусель, глаза затягивает белесой плёнкой, к горлу подкатывает комок, и мне нестерпимо хочется опорожнить желудок. Едва «Ауди» замедляет ход, вываливаюсь на холодный блеклый асфальт и блюю. Хватаю растрескавшимися влажными губами свежий воздух. Но уже через несколько минут Виктор, осторожно подхватив меня под руки, поднимает с колен и прислоняет к машине. Он не даёт мне времени на передышку и моё паршивое состояние тут роли не играет.

- Тебя отвезти к врачу?

Осмысливаю. Молча стою, смотрю на серое ватное небо – всё в этом мире уже бывшее в употреблении, всё использованное и от того такое грязное. Тучи цвета асфальта, асфальт цвета пыли на стенах, обшарпанные стены цвета старой бумаги, припорошенной пеплом.

- Оставь меня или убей… только не тяни. Здесь, кажется, вполне подходящее место. Нет свидетелей. Нет полиции. Нет впечатлительных мамаш с детишками, которых вид крови мог бы шокировать. – Слова падают холодные, как капли воды из крана. Кристально ясные, кристально честные слова. Но всё напрасно. Всё бесполезно.

- У тебя ещё есть время. – Виктор достаёт платок и, как беспомощному ребёнку, вытирает мне лицо. – Ты ужасна… иногда бываешь.

- Тебе смешно? – Готова поклясться, что он секунду назад улыбался. Но не могу понять, что забавного Виктор нашёл во всей этой плачевной и определённо тяжёлой ситуации. Ответ не заставляет себя ждать.

- Разве не забавно, что такая сильная и независимая женщина, как ты, может быть слабее и беспомощней мышонка. Знаешь, временами хочется тебя пожалеть. Прижать и погладить по шёрстке, а временами натурально придушить.

- Ты случайно не из этих извращенцев – любителей наручников и плёток?

- Если тебя и в самом деле сейчас интересует данный вопрос, я готов на него ответить. Я крайне нетерпим к подобного рода ублюдкам. И сам ничем подобным не занимаюсь. Всё, что я говорил, Белла, не имело никакого сексуального подтекста.

- Жаль, – второй раз говорю это особенное слово.

- Вопрос, как ты помнишь, давно решёный.

- Мне он никогда не казался таким уж решёным. Для человека, который не вкладывал в свои слова никакого сексуального подтекста, ты странно себя ведёшь. И не пытайся обмануть меня вымышленными жалкими оправданиями. Да, ты непроницаемый, как баритовый фартук, твой взгляд не прочитать, мысли твои мне не доступны, но я что-то ощущаю. Что-то есть. Некая нитка, связь… Ты не просто так меня попросил убить. – Каждое слово отдаётся болью под рёбрами. Каждое слово уже не капля воды - капля яда. Осколок гранита. И осколки я бросаю в напрасной надежде разрушить стену спокойствия и отчуждения, окружающую мафиози. – Может быть, я достойна, может быть, я похожа на неё. Но достойных полно и похожих не меньше. Так почему я? Что во мне особенного? Ты сразу выбрал меня. Не как замену Карлайлу, а как… как… не знаю, кто я для тебя. И не знаю, кому ты больше врал – мне или себе, но убивать… Спускать курок разрешают только тем, кого любят. Чтобы в последний момент смотреть в любимые глаза.
- Ты невероятно усложняешь. Я попросил тебя не потому, что влюбился. Моя любовь давно позади, моё сердце не просто убито или сожжено, оно практически остановилось и не чувствует боли. Я попросил потому, что решил – угрохать такого урода, как я, тебе по силам. Ты достаточно зла на жизнь. Ненавидишь меня и себя тоже. Тебе, по большому счёту, вообще плевать в кого стрелять, и ты самая достойная кандидатура на роль палача из тех, кто имеется в моём распоряжении.

- Что?

- Нет любви, нет красивых сказок, и не будет раскаянья на коленях в грязи и слезах. Ты придумала себе реальность, которой не существует. Прости, Белла, но я не собираюсь подтверждать то, чего не было и нет. – Виктор наконец-то теряет своё хвалёное присутствие духа. Его хладнокровие выглядит как никогда наигранным. Он, конечно же, пытается сохранять лицо, но делает это скорее для других, чем для меня или даже для себя.

- Плевать! Пусть так! Убивать тебя я всё равно не стану. – Может, мне и не выиграть войну, но выиграть маленькую стычку я всё ещё в состоянии. Жаль, что Виктор считает иначе и жаль, что его не научили проигрывать. Не успеваю я опомниться, как он хватает меня за отвороты пальто.

- Осторожней. Это, знаешь ли, не моё пальто, я спёрла его в больнице. Владельцу не понравилось бы такое грубое обращение с вещами. – Я плохо соображаю. У меня на это так много причин. Авария, лекарства, которыми меня после пичкали. Внезапно пробудившийся страх за собственную жизнь. Я слаба, я едва дышу, и мой дух в смятении. Нет никакой брони, нет преграды между моими мыслями, мной и этим миром. Я внезапно стала открытой дверью, и слова льются спонтанно, перескакивая через мозг, как через досадное препятствие.

- Мы говорим о серьёзных вещах, а ты переживаешь за пальто. – Одним резким движением Виктор умудряется сорвать с пальто все пуговицы – дождь из пластмассовых кружков обрушивается на капот. Дождь как осенью. Символ увядания и смерти.

- Мне, правда, жалко пальто. У меня нет другого. – Продолжаю покорно плыть по волнам собственного разума, превратившегося в расстроенный рояль, выдающий совсем не те ноты, что нужно. Тут бы пригодилось не нытье и переживания по поводу испорченной одежды, тут пригодилось бы что-то более злое, что-то способное остановить опасного психа, заставить его убрать руки с моей одежды. Наверное, мне вообще не стоило его злить и напоминать о том, что убивать я больше никого не собираюсь.

- Белла… – Но, похоже, не у одной меня нет больше подходящих к случаю слов. Похоже, не только я первый раз оказываюсь в подобной ситуации. Похоже, для Виктора тоже есть что-то новое и пугающее в нашем противостоянии. Остатками работающих клеток мозга пытаюсь прикинуть хорошо это или плохо лично для меня. Наверное, всё-таки плохо.

- Что дальше? Пуговиц больше не осталось, – шёпотом спрашиваю я. Это была последняя связная мысль, залетевшая мне в голову, да так там и оставшаяся. Пришло время выпустить несчастную на волю и смиренно ждать, что будет дальше. Надеяться на собственную удачу, верить в чудо и не дёргаться.

Глаза Виктора ещё более чёрные, наполненные ещё более густым мраком, чем обычно, не отрываясь, смотрят на меня. Глаза, в которых ничего не стоит утопить целый город со всеми его хреновыми жителями. И, конечно же, в них ничего не стоит утопить лично меня: безмолвно и быстро. Я иду ко дну, как какое-нибудь бревно или кирпич, не делая малейших попыток к спасенью – лучший образчик смиренной рабыни.

- Разве не осталось? – Виктор на секунду отрывает свой затянутый угольно-чёрной пеленой невероятно страшный взгляд от моего лица. Боясь вздохнуть, следую за этим взглядом как за проводником, и, как Алиса, погнавшаяся за кроликом, ухаю в бесконечно глубокую бездну, стоит только мне заметить ряд кое-как застёгнутых забрызганных кровью пуговиц на блузке. Сердце судорожно дёргается, подскакивая чуть ли не до горла. Стоило хотя бы подумать: «Нет!», но ничего такого я не думаю. Я просто продолжаю не думать, полностью избавившись от мыслей и зависнув в некоем подобии транса. Мне слишком страшно для того, чтобы хотя бы попытаться сделать несколько шажков из своего ирреального убежища. Я парализована и физически и морально.

- Пуговицы ещё есть. Тебе не стоит так волноваться. – Рука Виктора в мгновенье ока оказывается под блузкой, запонки обдирают кожу. От прикосновения холодных пальцев знобит. Ткань трещит. Он мог бы разорвать её как угодно – способов сотни, но он предпочёл разорвать резко, причиняя боль и заставив моё истерзанное тело рвануться вперёд. - А вот теперь самое время испугаться.

- Глянь-ка, кто это у нас тут? – От незнакомого, противного, произносящего слова с растяжкой голоса меня буквально вышибает из ступора. Плотина, сдерживавшая мысли, с треском рушится, выпуская на свободу целый поток отборной брани. Словно бы оказываюсь посреди океана, хватаю воздух и не могу сосредоточиться. Озираюсь по сторонам. Голова кружится, не упасть помогает машина – пальцы судорожно скользят по гладкому всё ещё тёплому металлу, оставляя в пыли кривые светлые полосы.

- А мы, оказывается, не вовремя. – Но задорный издевательский смешок говорит об обратном.

Разглядываю внезапно появившихся отморозков. Впрочем, насчёт внезапности я, наверное, не права. В подобных тёмных и неприглядных закоулках явление отморозков - закономерность, а не случайность. Где им ещё быть, как не среди облезлых стен, забитых наглухо окон, покосившихся столбов и переполненных мусорных контейнеров. Вот они и нарисовались. Пришли отнимать кошельки, драгоценности и все, что там ещё принято отнимать у забредших не туда ротозеев. А, впрочем, насчёт ротозеев - это я поспешила. Может быть, я после аварии и стала лёгкой добычей для всякого рода отребья, но Виктор-то никогда не был из тех, кто чуть что готов пасть на колени и слёзно молить о пощаде.

- Отнюдь, вы как раз вовремя. – Слова Виктора кажутся мне самой большей нелепицей, которую мне только доводилось слышать. Хотя, это же Виктор – логика, прощай, привет, психические заболевания разной степени тяжести! Но через секунду ситуация проясняется.

- Спасай меня, - кидая мне пушку и улыбаясь, говорит Виктор.

Машинально ловлю пистолет - вбитые на всю жизнь рефлексы работают даже после аварии и лошадиной дозы наркотиков. Тело отзывается болью, обнажённая грудь мёрзнет. И я не знаю, что мне делать – стрелять или запахнуть блузку и выбросить пистолет нахрен. Я не хочу убивать, я устала убивать, я не рискну вновь спасать Виктора, я не хочу усиливать связь между нами.
- Что за херня? – Возмущается самый наглый из отморозков, судя по всему, предводитель этой небольшой шайки ублюдков. Нападающие демонстративно неспешно достают оружие. Я их понимаю – баба в разодранной блузке, держащая пистолет вниз дулом и глядящая на всё пустыми глазами не вызывает опасения. Разве что смех.

- Не советую…

Ну, делать-то по большому счёту нечего. Раз уж в меня тычут волынами, то ситуация кардинально меняется. Почти не глядя, не думая, как-то буднично стреляю. Я знаю, что делаю это хорошо. Блистательно, великолепно. Я уже стольких убила, что мне не нужно сомневаться и бояться промазать. Я уже почти как Виктор. Я уже немногим уступаю ему в мастерстве. Но я совершенно определённо на голову выше каких-то уличных бандитов, подрезающих у прохожих кошельки и не умеющих толком прицелиться. Для них оружие – средство запугивания слабых, для меня – рабочий инструмент. Для них происходящее - бойня, а для меня – тир.

- Сукин сын, - выстрелив последнему из нападавших в ногу и, тем самым, обезвредив недоумка, обращаюсь к Виктору. – Ты снова заставил меня спустить курок. Почему ты не дашь мне жить спокойно? Нахрена ты меня тянешь обратно! Я! Не! Хочу! Я завязала! Всё! Хватит! Больше никаких убийств!

- Белла? – В голосе Виктора удивление. Неужели он так поражён моими словами? Или дело тут в чём-то ещё…

***


Открыв глаза, смотрю в потолок. Обычный потолок. Приятного голубого цвета. Кажется, сам этот цвет проясняет мои спутанные мысли и помогает разрозненным кускам выстроиться в одну более-менее цельную цепочку. Переулок, перестрелка, валяющиеся в собственной крови и жалобно скулящие молодые бандюги, смыкающаяся темнота над головой... Чёрт побери, я же грохнулась в обморок. Если подумать, то ничего странного в этом нет. После пережитых недавно разрыва с Карлайлом, аварии, бегства из больницы, неприятного разговора с Виктором, перестрелки, звенящие то от страха, то от злости нервы могли вызвать что-нибудь похуже обычного обморока. Мне повезло – я до сих пор жива и даже способна двигаться. Через боль, стиснув зубы, приподнимаюсь на локте. Голова не кружится, но с ней явно что-то не то – кажется, что между извилин залили бетон: затвердевший и ужасно тяжёлый.

- Я подумать не мог, что Белла Свон так красиво падает в обморок. Ты была неподражаема. Спасла меня, расстреляв полобоймы и милостиво сохранив малолетним хулиганам жизнь, и только после потеряла сознание. Я был впечатлён. Сражён и удивлён. Так красиво и так пафосно меня ещё не спасали. Белла, ты каждый раз всё больше и больше переходишь грани дозволенного.

- О, прости меня, - максимально ядовитым тоном начинаю я. Однако закончить фразу мешает боль, возникающая в голове от каждого сорвавшегося с языка слова. Я вынуждена заткнуться.

- Скоро пройдёт. Пришлось сделать тебе укол. Не смотри на меня так. Я же говорил, что учился на врача. А, впрочем, по части наркотических препаратов ты, наверное, дала бы мне сто очков вперёд. – Виктор усмехается. - Я нашёл у тебя целую целебную аптеку. Надеюсь, ты не станешь сильно огорчаться, я ведь кое-что и сам принял. Хотя… твоих запасов хватит и на целую армию.

- Это мои таблетки, - кое-как подавив волны боли, шепчу я.

- Не будь такой вредной. Ты ведь спасла меня от уличной шпаны, так неужели позволишь мне загнуться без пары таблеточек? О, Белла, умоляю тебя. – Виктор театрально падает на колени и складывает руки у груди. – Пожалуйста, Белла, я буду хорошим мальчиком, обещаю.

Разыграв свой спектакль, Виктор разряжается диким хохотом. Оно и понятно – один Бог знает, каких таблеток из моих запасов он успел нажраться за то время, что я валялась в отключке. К тому же, не стоит забывать, что ему, как врачу, известно не только, чем лечить падающих в обморок девиц, но и какие лекарства можно смешивать для усиления одурманивающего эффекта. Так что к моменту моего пробуждения Виктор одурманен выше крыши. Он неестественно весел, игрив и готов дурачиться хоть до следующего утра.

- Белла, ты волшебница, ты… О, ты со своими чудо-таблеточками послана мне свыше. Ты моя фея-крестная.

- А ты, выходит, моя Золушка? – Голова начинает проясняться, и говорить становится значительно легче. Вот только мне от этого не легче. Я какбудто попала в дурной сон и теперь не знаю, как из него выбраться.

- Ну, коли принца на белом коне из меня не получилось, то я согласен и на Золушку. - Виктор вздыхает и делает несколько шагов ко мне – с колен он не встаёт, продолжая портить свои дорогие брюки.

- Прекрати дурачиться.

- Моя очередь, Белла. Ты подурачилась, так дай же и мне повеселиться.

- Неужели тебе весело? Ах да, ты же нажрался какого-нибудь перкадана, или что ты там нашёл?

- Я нашёл клад. Целый клад. – Ещё несколько шагов в моём направлении. – И мне действительно весело. Так весело как давно уже не было. – Оказавшись у кровати, Виктор хватает меня за руку. – Могу принести пару таблеточек. Повеселимся?

- Нет. Боюсь, у меня скоро передозировка случится.

- А раньше ты не боялась. – Виктор ловко забирается на кровать. Ситуация нравится мне всё меньше. Не люблю, когда кто-нибудь нависает надо мной, да ещё когда сама я едва ли способна оказать адекватное сопротивление или вырваться.

- Ты и меня, кажется, раньше не боялась.

- Боялась…

- Разве, когда боятся, то спасают? Отнюдь. Когда человек боится, - Виктор склоняется надо мной. Слишком близко, но в этот раз нет никакой возможности увеличить расстояние, - он становится больше всего похож на животное. В нём просыпается агрессия, ненависть к тому, что порождает страх. Ты должна была меня бояться, ненавидеть и убить при первой же возможности. Ты не боялась. – Рука Виктора скользит по моей ноге. С ужасом понимаю, что брюк-то на мне уже нет, что мои грязные, забрызганные кровью брюки где-то в другом месте. И, чёрт возьми, как же мне их не хватает, как не хватает той уверенности, что дарит людям одежда, даже такая непритязательная и неприглядная, как джинсы.

- Я слишком сильно боялась.

- Вообще, сомневаюсь, что ты умеешь «слишком сильно бояться». – Он так близко, что каждое слово, слетая с губ, касается меня.

- Паника. Это был даже не страх. – Голос звучит всё тише и тише, но кричать нет больше необходимости. Те жалкие полтора дюйма воздуха, что нас разделяют, вряд ли способны заглушить хоть один, даже самый тихий вздох или шорох. – Боялась, потому что не понимала, как бы ты не уверял меня в обратном.

- А может быть, ты не с той стороны смотрела на ситуацию. Хочешь, могу её для тебя перевернуть?

- Ни шагу дальше. – Пытаюсь быть резкой и убедительной. Пытаюсь не впасть снова в паралич и не поддаваться. Рука Виктора на миг замирает, но это лишь игра, насмешка, вызов, брошенный мне.

- Как ты там любишь мне говорить… Ты не в том положении, чтобы диктовать условия?

- А как ты любишь мне отвечать: я всегда в том положении? – Насколько позволяет ограниченная подвижность, сжимаю ноги.

- Но ты и, правда, не в том положении, Белла. Я сильнее, а ты мало того, что измотана, покалечена, так ещё и накачана наркотиками.

- Мне кажется, в твоей крови их больше.

- Возможно. Но тебе бы стоило знать, что таблетки таблеткам рознь и не стоит, пожалуй, сравнивать экстази с героином.

Моя попытка вырваться, что должна была стать неожиданной и потому успешной, оборачивается крахом. Кроме ужасной боли от резкого рывка и едкого разочарования от осознания собственной беспомощности я ничего не получаю. Виктор лишь крепче прижимает к кровати, более того, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, он не даёт мне вновь свести ноги вместе. Хочу сказать, что ему нет надобности так сильно стараться, мне уже ясно – не убежать. Но тратить слова для констатации факта в моей ситуации - лишняя роскошь.

- Чего ты добиваешься? Ты же всегда говорил, что в подобном плане я тебя не интересую.

- Что я делаю? – Звучит как издёвка. - Пользуюсь ситуацией.

- Это насилие.

- Воспользоваться ситуацией? Наверное, так и есть. Ты, видимо, права.

- Я права. Ты знаешь, что я не хочу тебя, и что в любом случае не смогу вырваться или как-то помешать. Ты действуешь против моей воли.

- Какая мне разница? Я ведь не тебя ублажать собрался, я ведь решил себя немного развлечь.

- Скотина. – Сказать, что его слова окончательно выводят меня из себя, значит, ничего не сказать. Но и сказать что-либо сверх этого я всё равно не в состоянии. Уже в который раз слова заканчиваются в самый неподходящий момент, заставляя мучиться молча. Да и что толку говорить? Пытаться устыдить, надавить на совесть, которой у этого психа никогда даже не было. Взывать к идеалам и грозиться страшными последствиями. Ничего из этого списка мне не подходит.

- Я бы был последним лицемером, если бы сказал, что не скотина и не подлец, и что хоть когда-то утверждал обратное. В отличие от тебя, я не стану плести сети сладкой лжи. И даже не стану обещать сказочного вечера и охрененного секса. Скажу честно – просто расслабься настолько, насколько сможешь и потерпи.

- Зачем тебе это сейчас? Именно сейчас, когда этого не хочу я? Я ведь сама десятки раз вешалась тебе на шею и готова была на многое.

- Может быть, потому что, Белла, ты из тех, кто запоминает лишь плохое и получает мазохистское удовольствие от незаживающих ран.

***


Утром Виктор уходит. Молча провожаю его взглядом. Тихо лежу, свернувшись в коконе из одеяла. Если он надеялся на то, что я предложу сварить ему кофе и поджарить тосты, то зря надеялся. Не предпринимаю никаких попыток завязать разговор. Не ругаю. Не обзываю последними словами. Я о нём не думаю. Я его на некоторое время вычёркиваю. И это помогает мне не свихнуться и не утонуть в океане страшных раздумий.

Но долго ждать новых проблем не приходится. Едва я нахожу в себе силы подняться и доползти до кухни, как раздаётся стук в дверь. На пороге уже ждёт Эдди. Ну, да, свято место пусто не бывает. Только уходит один подлец, как другой спешит занять его позиции. Да за что же мне такое? Чтобы его черти забрали, этого Эдди.

- Я пришел просить прощения. Я вёл себя, как ребёнок. Я был слишком огорчён и поспешен в своих выводах. – Демонстрируя серьёзность намерений, Эдди без промедления сует мне под нос пышный букет белых хризантем. Дурак? Опять решил вписаться в роль придурковатого мужа? Но, кажется, он всё это на полном серьёзе.

- Как ты меня нашёл? – пересекая дорогу и не пуская Эдди дальше половичка с надписью «Дом, милый дом», резко спрашиваю я.

- Ну, федерал я или кто?

- Или кто. А теперь прощай. Свидание окончено. Иначе я вызову полицию.

- Белла, что за бред? Я федеральный агент. Какая полиция? Впусти меня, Белла! – видя, что я всё так же намерена захлопнуть дверь, Эдди голосит чуть не на весь город. – Отец умер!

- Сожалею. – Хотя я, разумеется, плевать хотела на старого козла и уж жалеть его не стану, не тот у меня с утра настрой. Да чего там, я практически рада, что мир избавился от одного подонка. И теперь их не шесть миллиардов, а всего пять миллиардов и много-много девяток.

- Я один, мне не с кем больше поговорить. Белла, пожалуйста.

- Пожалуйста, в другой раз. – Может, в фильмах это и действует, но в жизни, разумеется, нет. Поэтому я с облегчением закрываю дверь и иду курить на кухню. Эдди пусть сам свои проблемы решает, я ему не жилетка для слёз и не крепкое дружеское плечо. Тем более, не после нашей последней беседы в больнице. Да и вообще, слишком много между нами было противоречий. Слишком много лжи и обид. Я в него стреляла, он меня предавал. Попытался один раз спасти, но не преуспел и сам оказался на больничной койке, а меня круто подставил. Это ведь была его глупая идея штурмовать особняк Виктора. И что в итоге? В итоге мне навязана роль палача и жертвы насилия. Спасибо, агент Каллен. Не быть нам вместе. Всё, что у нас осталось, с легкостью вмещается на ладони – три вялых лепестка хризантем. Никогда не любила эти цветы. Есть в них что-то от траура и похорон. Но рано ты, Эдди, меня хоронишь. Рано.

За сигаретами и кофе обдумываю ситуацию. Мне стыдно. Я чувствую себя куда как хуже, чем после убийства. Во сто крат грязней. Мерзко. Тошно. Страшно подойти к зеркалу и заглянуть в собственные глаза. Боюсь увидеть там правду. Боюсь признаться себе в том, что получаю мазохистское удовольствие от незаживающих ран. В том суть – я привыкла считать себя жертвой обстоятельств, но так редко люди это во мне видят и ещё реже говорят. Мало осталось тех, кто не боится сказать правду стоя - или хотя бы лёжа - лицом к лицу. Мало думающих людей, все сплошь идиоты. Мало сильных и смелых. Мало психов.

***


В Нью-Йорке делать больше нечего. Более того, мне слишком уж там плохо. Как и везде. Я опять убегаю. Сбегаю. Но в Чикаго – старом-добром моём оплоте спокойствия – мне немногим лучше. Привычно играю на публику. Улыбаюсь, напеваю какую-то тупую песню, бодренько поднимаясь по знакомой лестнице и отпирая двери старыми, чудом уцелевшими, ключами. Но я, как могла, берегла их – мою единственную память о прошлом. О том прошлом, от которого не хочется плеваться и прятать голову в песок. О прошлом, что греет сердце милыми воспоминаниями, и что даёт силы смотреть в грёбаное будущее.

В квартире почивает его величество замершее сонное Время. Оно зевает пылью, смотрит на меня сонными бельмами зеркал и прислушивается к эху шагов.

По спине пробегает противный холодок. Словно вот сейчас из комнаты выскочит маньяк или, хуже того, Анж… Нет, нет и нет. Гоню образы прочь. Не за этим я здесь. Не за пустыми сожалениями и никому не нужным прощением пришла. Но от прошлого отделаться не так просто. У него свои законы и свои взгляды, свои правила и свои игры с живыми. Уж коли схватит за сердце, зацепит душу, так и не отпускает – глядишь, побежали уже зацепки, как от дырок на колготках. Длинные рваные полосы, вперед и вперед со страшной скоростью.

От безумия меня спасает неожиданный звонок мобильного. Кто бы мог подумать - Джейн. Ну, что ж, Виктор никуда не исчез, и его люди, и его дело живут и функционируют. Значит, и моя, так называемая, работа движется. Джейн сообщает не самые радостные новости, но я лишь вяло отбрыкиваюсь и спешу окончить ненужный разговор. Меня сейчас абсолютно не волнует арест груза. Тем более, что речь идёт о тонне какой-то марганцовки. Ну, разумеется, нужна марганцовка для очистки наркоты, но ведь груз с виду законный, даром, что без необходимых документов и разрешений. Дело поправимое, Джейн справится с ним сама. А не справится, так и хрен с ними. И с Джейн, и с наркотиками.

Не успевает телефон остыть, как снова кто-то меня домогается посредством этого чуда хреновой техники. Номер абсолютно мне ни о чем не говорит. Кто бы там мог быть? Виктор – первая мысль. Иди нахрен – вторая, более здравая.

- Слушаю, – осторожно говорю я невидимому собеседнику на том конце линии.

- Простите, что беспокою, но других родственником мисс Хейл мы не нашли…

- Розали? – Странно, но о наркоманке я даже не вспоминала с тех самых пор, как встретила Каллена-старшего. Было о чём подумать и чем заняться, помимо благоустройства жизни мисс Хейл. - А что с ней?

- Не беспокойтесь, с ней всё в порядке. Просто подошёл срок оплаты за лечение.

- За лечение? А разве за него не уплачено?

- Видите ли, оплата была внесена не полностью. К тому же… прогноз оказался менее благоприятным… - Пытаясь скрыть неловкость, на том конце осторожно подбирают слова. Уж сказали бы прямо – хотим денег. Дай! А то придумывают какую–то туфту с прогнозами.

- Сколько?

От названной суммы пробирает даже меня. А ведь я за свою жизнь повидала всякие расценочки. Так вот, скажу абсолютно честно – убить человека гораздо дешевле, чем его вылечить.

- У меня нет денег.

- Тогда забирайте, – словно о просроченном товаре в магазине говорят мне. Голос становится жестче, покалывает острыми ледяными иголочками и обволакивает плохо скрываемым презрением.

- Заберу. – Рявкаю я. - Приеду и заберу. Когда?

- Сегодня же. – Голос нехотя диктует знакомый мне адрес. А после трубку бросают, не дожидаясь комментариев с моей стороны и даже не прощаясь.

Вот и поговорили, вот и новые неприятности. Розали. Вечно с ней так. Проблемы и проблемы. То ножом пыряет, то садится на героин, а ты ещё ей лечение оплачивай. Да я сама только что из больницы, и, как видите, не требую ни у кого сочувствия или денег.

- Вот дрянь, нашла время становиться наркоманкой.

Автор: Bad_Day_48; бета: barsy


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/41-14791-5
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Bad_Day_48 (23.12.2015) | Автор: Автор: Bad_Day_48; бета: barsy
Просмотров: 246 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 Natavoropa   (24.12.2015 16:45)
Жизнь у Беллы не сахар, но другой нет.
Спасибо.

0
2 робокашка   (23.12.2015 23:16)
сплошной фарс, а не жизнь

0
1 galina_rouz   (23.12.2015 22:57)

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]