Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13564]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3655]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Дальше от мира, ближе к себе
Для Элис это была всего лишь работа и попытка решить очередную проблему. Она и подумать не могла, что окажется на необитаемом острове и найдет для себя нечто более значимое, чем прибыль.
Завершен.

Искупление
Можно ли предотвратить повторение истории многолетней давности? Спасти девушку из цепких лап смерти? Наверное можно. Особенно если любовь способна указать вам верный путь. Белла / Эдвард / Закончен / от автора Харама

Душа ведьмы
XVI век-время пыток и сожжения ведьм на костре. Жестокая пора для жителей мира сверхъестественного. Её поймали, она уже на волосок от смерти, пламя медленно убивает её... неужели никто не придёт на помощь?
Завершен.

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

Солнцестояние
Как жить, если в тебе сосуществуют два смертельных врага: хищник и жертва, человек и вампир? Как устоять перед искушением властью и вечными наслаждениями? Как остаться верной себе и своей любви?
История Ренесми Карли Каллен.

Волшебные елки
Утро после встречи Нового года. А ты все помнишь, что натворил вчера?.. Тебя ждут неожиданные открытия!



А вы знаете?

...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

...что вы можете заказать в нашей Студии Звукозаписи в СТОЛЕ заказов аудио-трейлер для своей истории, или для истории любимого автора?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как часто Вы посещаете наш сайт?
1. Каждый день
2. По несколько раз за день
3. Я здесь живу
4. Три-пять раз в неделю
5. Один-два раза в неделю
6. Очень редко
Всего ответов: 9951
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Проклятые вечностью. Глава 19

2016-12-5
18
0
Грешная любовь

      Впервые Анна поняла, сколь велика может быть радость пленника, вырвавшегося на волю. В то мгновение ей казалось, что просто невозможно стать более счастливой, ибо ее восторг не могли омрачить ни угроза голодной смерти, ни убийцы Теней, которые уже, возможно, пошли по их следу. В ее разуме, охваченном лихорадочной эйфорией, прочно укоренилось и с каждой минутой разрасталось древо свободы. Этой свободой был пропитан морозный воздух, бьющий в лицо; о свободе пели ночные птицы, вырвавшиеся на охоту; о свободе кричали белоснежные горные хребты, расстилающиеся перед их уставшим взором. Свобода была повсюду, сейчас для них были открыты четыре стороны света, а они по воле судьбы направлялись туда, где их ждала полная безнадежность.

      Обогнув массивную скалистую гряду, беглецы увидели зеркальной гладью расстилающиеся термальные озера, окружившие предгорья Румынских Карпат. Это было поистине захватывающее и одновременно таинственное зрелище, рождающее в воображении причудливые картины истинной магии природы. Перед ними во всей красе предстало Мертвое море Трансильвании — источник молодости и жизни, жемчужина, затерявшаяся среди гор — древнее озеро Урсу.

      Каждую секунду от воды поднимались клубящиеся облака пара, растворяясь во мраке ночи; растущая луна проливала на них свой свет, заставляя этот белесый морок серебриться божественным сиянием, а где-то вдалеке, там, на Востоке, огненным заревом запылал рассвет, скрывавший солнечные лучи за скалистыми хребтами, усыпанными могучими елями. Пока еще робкий, он лишь тихонько заявлял о своих правах, готовясь вступить в ежедневную схватку с владыкой ночи, отвоевывая свое место на небосводе.

— Как бы мы ни торопились, у нас не получится обогнать рассвет! — проговорил Дракула, спускаясь к поверхности воды.

— Нужно найти укрытие! — отозвалась принцесса, украдкой поглядывая на заалевшие небеса.

— Если горы и озеро не взбунтовались, явив свою истинную мощь, то на противоположном берегу мы найдем пещеру, сокрытую ивовыми зарослями.

— Откуда ты знаешь?

— Ты забываешь о том, что при жизни, хотя и после смерти тоже, эти земли были моими охотничьими угодьями, — усмехнулся граф, пролетая у самой кромки воды. — С ней были связаны многие значимые моменты моей человеческой жизни.

      Отыскать затерянную пещеру было не простой задачей — века практически до неузнаваемости изменили ландшафт. Там, где столетия назад была каменистая пустошь, ныне произрастал сосновый бор, а плотина, возведенная у южных границ озера, заставила значительно подняться уровень воды, частично затопив вход в подземный грот, но едва ли эта преграда могла остановить того, кому были дарованы крылья. Пролетев под природным арочным сводом, беглецы оказались в огромной пещере — великом чертоге древних богов, ставших призраками в театре мироздания, затерявшимися в прошлом.

— Это невероятно! Настоящее святилище природы! — проговорила Анна, оглядываясь по сторонам.

— Воистину — это так! — опуская на землю дорожные сумки, отозвался Дракула. Он уже и не помнил о том, когда в последний раз его нога ступала в эти благословенные владения, а потому с не меньшим интересом разглядывал это нерукотворное чудо, которое останется стоять на своем месте даже тогда, когда бессмертные обратятся в прах.

      Часть пещеры была затоплена термальными водами, от которых, окутывая колоннаду сталагнатов, поднимался клубящийся пар. Вглубь этого подгорного дворца уходили причудливые хитросплетения сталактитов и сталагмитов, освещенных холодным светом уходящей луны, проникающим сквозь небольшую эллиптическую воронку, разрывающую каменные своды. Это подземелье было истинным шедевром природы, над которым она трудилась многие миллионы лет. В течение долгих веков здесь хозяйничали грунтовые воды, создавая причудливые карстовые наросты и таинственные хитросплетения ходов. А потом вода отступила, образовав систему многочисленных подземных гротов и лабиринтов, являвших собой необитаемый город: манящий и пугающий одновременно.

      В глубине пещеры была небольшая запруда пресной воды, отделенной от основного озера небольшой сталагмитовой тропой, узкой змейкой поднимающейся к небольшому лазу, ведущему в следующее подземелье, куда после ночной охоты возвращались летучие мыши, нарушая блаженную тишину шелестом перепончатых крыльев. Но истинным произведением искусства были расписанные самой природой стены этой обители: веками непослушные струйки воды, стекая вниз, прокладывали извилистый маршрут к подземному озеру, избороздив камень причудливыми узорами, хранившими в себе тысячелетнюю историю земли.

      Благодаря термальным источникам независимо от времени года в пещере царило приятное тепло, согревавшее не только тело, но и душу. А спокойное журчание воды успокаивало нервы, даря умиротворение бунтующему разуму.

— Никогда бы не подумала, что в такой близи от дома может быть скрыта такая первозданная красота, не тронутая рукой человека, — проговорила Анна, запрокинув голову, чтобы осмотреть витиеватый орнамент на сводах, но в тоже мгновение пошатнулась, едва не потеряв сознание от мучительной слабости, терзавшей ее последнюю неделю.

— Подожди меня здесь, — проговорил Дракула, направившись к выходу.

— Ты куда?

— Ты молодой вампир, Анна. Для того чтобы выжить, тебе нужна кровь. Голод — это смерть для нас обоих: для тебя — это конечная точка бессмертного путешествия, а для меня — лишь дверь, ведущая в чертоги векового сна, и она уже открыта. Время работает против нас.

      Граф, обратившись в крылатого зверя, уже готов был скользнуть в объятую туманом неизвестность, когда принцесса окликнула его, раскрыв дорожные сумки.

— Постой! Здесь есть одежда, кусок мыла и эти сосуды с... кровью?

      Владислав подошел к ней, откупоривая небольшую бутыль, до краев заполненную алой жидкостью. В тот же миг он почувствовал, как манящий аромат крови окутал его своим ореолом, заставив непроизвольно удлиниться клыки. Капнув несколько капель на запястье, вампир поднес их к губам, пробуя на вкус. Слегка солоноватый, отдающий ярким привкусом железа и горькими воспоминаниями, он наполнил все его существо, пробуждая неконтролируемую жажду.

— Можешь пить! — коротко произнес он, возвращая ей бутыль, а сам направился к выходу, оставаясь верным своим первоначальным планам.

— Куда ты? У нас же есть все, что нам нужно. Разве...

— На охоту! Дай мне пару часов! — перебил ее вампир, подходя к воде, оставившей на каменистом берегу солоноватый налет.

— Но здесь хватит на двоих, — не успокаивалась Анна. За это время она настолько привыкла к его обществу, привыкла к тому, что он всегда подавал ей руку помощи в трудные минуты заточения, привыкла к свирепости вампира, оберегавшей их от прямых нападок бессмертных, что теперь одна мысль о том, чтобы остаться здесь в одиночестве, внушала ей страх.

— Ошибаешься. Здесь едва хватит на одного. К тому же, ты, видно, позабыла: я не принимаю пищу из рук врага, — на ходу бросил он, воспарив под высокими сводами, пока пелена непроглядного пара не скрыла его силуэт.

      Оставшись одна, принцесса еще раз осмотрела холодную пещеру, а потом, устроившись на небольшом камне, решилась попробовать этот нектар бессмертных. Она не знала, чья жизнь была закупорена в этой бутылке, но сейчас, испытав все лишения, страх и горечь заточения, предыдущие убеждения отступили на второй план, отринув мораль и голос совести. Сейчас для нее существовал лишь мучительный голод, который она готова была удовлетворить любой ценой. А совесть?! О ней она подумает после!

      Поднеся заветный сосуд к пересохшим губам, девушка сделала несколько больших глотков, практически до дна осушив бутыль. В тот момент казалось, что жизнь вновь расцветала в ее теле, силы возвращались, а вслед за ними возвращалась и ясность мысли. Вместе с кровью жертвы она получила и ее воспоминания, но в этот раз, несмотря на всю горечь и боль, она смогла принять случившееся, искренне молясь о душе несчастного, пусть и обреченного на смерть от неизвестной хвори, но все же достойного жизни. Его воспоминания были хаотично сменяющейся чередой мук, страха и отчаяния, которые были столь близки ее истерзанному сердцу. Она понимала его страдания и переживала их вместе с ним: глоток за глотком, бутылка за бутылкой, пока, наконец, живительный эликсир не иссяк, прервав поток памяти. В этот раз все было иначе: не было такого глубокого раскаяния от содеянного, не было боли — не было ничего. Может быть, Дракула был прав: тяжело дается лишь первое убийство? Может быть, ее сердце ожесточилось от постоянных страданий, выпавших на ее долю? А может быть, это ее новая сущность все больше завладевала разумом, превращая ее в хищницу ночи? Может быть, ее спокойствие было оттого, что не она занесла меч над головой несчастного? Ответа у нее не было, как не было никакого желания и сил думать об этом.

      Взглянув на свои почерневшие от недельной грязи руки, принцесса решила омыть их в источнике, но, едва коснувшись воды, подогреваемой пламенем недр земли, желание броситься в этот омут с головой полностью завладело ее сердцем. Стянув с себя пропитанную тленом одежду, она брезгливо отбросила ее в сторону, погружаясь в воду. В очередной раз за последние несколько дней девушка убедилась в том, сколь ценными могут быть такие обыденные моменты. Порой горячая ванна может быть желанней любой мечты из прошлого, а простой глоток живительной влаги — ценней самых изысканных яств. Заточение научило ее дорожить и с благодарностью принимать даже скудные дары судьбы, радуясь им подобно маленькому ребенку.

      Ощущение было действительно ни с чем несравнимо: чем дальше заходила принцесса, тем горячее становилась вода на глубине. Она расслабляла напряженные мышцы, прогоняла смрадный запах подземелий, успокаивала. Проплыв несколько кругов, Анна заметила, что вода вокруг нее будто потемнела, смывая с тела память о ее недавних приключениях.

      Изодрав в клочья одну из льняных сорочек, подаренных Селин, девушка начала смывать с себя копоть и грязь, возвращая коже мертвенно-белый цвет. Вода была теплой, а мыло ароматным, ей даже странной показалась мысль о том, что в Священном Писании нигде не говорилось, что вампиры тоже моются. Почему-то все считали их грязными созданиями, упорно утверждая о запахе векового разложения, сопутствующего нежити, а тут, вопреки всему, пахло лавандовым маслом.

      На самом же деле от каждого из них исходило свое неповторимое, дурманящее благоухание: Мираксиса всегда окружал едва уловимый ореол сандала, Виктор любил запахи со свежими древесными нотками, а Дракула предпочитал парфюм с ароматом фиалкового корня. В который раз принцесса была вынуждена признать то, сколь ошибочными являлись суждения людей о тех, кто обитал по ту сторону жизни.

      Едва закончив омовение, она услышала всплеск за спиной, но, обернувшись, увидела лишь мелкую рябь на воде и мыльные разводы, кругами расходившуюся в разные стороны. Следующий всплеск раздался в метре от нее, заставив душу девушки похолодеть от страха. Какая-то часть рассудка твердила ей о том, что здесь никого не может быть, кроме Дракулы, но сомнения в ту же секунду воскрешали перед ее глазами образы заточения, отметая эти доводы.

— Кто здесь? — прошептала она, отходя к берегу, озираясь по сторонам, как затравленный зверек, угодивший в ловушку. — Влад?

      Но ответом ей послужила лишь тишина и легкое дуновение ветра, уносящего поднимающийся к высоким сводам пар.

— Это не смешно! Покажись!

— А принцесса-то, не смотря на всю свою хваленую браваду, у нас трусиха! — раздался хрипловатый смех графа за ее спиной. Вздох облегчения в ту же секунду сменился горячим возмущением, которое так и не сорвалось с ее губ, ибо, повернувшись к нему лицом, она застыла подобно каменному изваянию. Мокрые каштановые волосы девушки спутанными прядями прилипли к телу, едва прикрывая наготу, а душа дрожала от необъяснимого волнения, которое будто бы заставило ее мертвое сердце колотиться в груди. В других обстоятельствах она бы непременно засмущалась и покраснела, но сейчас душевных сил не хватало даже для этого. Уставшая, очень худая и изможденная, Анна стояла по пояс в воде, неотрывно смотря на вампира.

      Впервые ей довелось увидеть обнаженного мужчину. И какого мужчину! Он был так хорошо сложен, что у нее невольно перехватило дыхание. Могучие плечи и широкая, хорошо развитая грудь, по которой тонкими струйками бежали капельки воды, спускаясь вниз по подтянутому животу, а также военная выправка, выдавали в нем настоящего воина, равно как и мелкие шрамы, еще при жизни избороздившие тело. Переведя взор выше, она скользнула по его лицу, обрамленному венцом черных волос, спадающих на плечи мокрыми прядями, но, встретившись с глубоким взглядом синих глаз, остатки стыдливости всколыхнули ее разум, заставив сделать робкую попытку прикрыть оголенное тело.

      Дракула безмолвно следил за всеми ее движениями: нервозными и механическими, выдающими душевное напряжение. Выжидал, наслаждаясь замешательством и смущением неопытной в любовных утехах девушки. Умение ждать было, пожалуй, лучшим качеством вампиров — каждый бессмертный, которому веками приходилось мучиться в Аду, изначально созданному для падших ангелов, почитал терпение, как добродетель. Именно этому молчаливому времяпрепровождению он решил посвятить минуты предвкушения, терзавшие разгоряченную плоть.

— Тебе не кажется глупым твое желание стыдливо увести взгляд в сторону после того, как ты все видела? — с усмешкой поинтересовался мужчина, наблюдая за ее обреченными на неудачу попытками не позволить бесстыдной ситуации выйти за грани приличия.

      Анне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать смысл его слов, а когда до нее наконец дошло сказанное, она залилась багровым румянцем. Девушка прекрасно понимала, чего он хотел, но ее гордость была оскорблена этими насмешками и его неожиданным появлением, заставшим ее врасплох. Она снова повернулась лицом к Дракуле – пусть он даже не думает, что она испугалась!

— Итак... — протянул он, подходя к ней.

      Принцесса молча смотрела на него во все глаза. Во взгляде вампира, затянутом туманной дымкой, было столько сокрытой силы, что Анна потеряла дар речи. Она не могла больше стоять здесь, всего в нескольких сантиметрах от него, но и уйти тоже не могла, потому что граф перехватил ее запястье, настойчиво, но в тоже время нежно зажав в своей ладони.

— Нам нужно собираться, ночью мы должны вернуться в Васерию! — нервно произнесла она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшуюся тишину, прервать этот неловкий момент, увести его, да и свои мысли в другую сторону. Хотя разум ей кричал о том, что сейчас не более десяти часов утра и ее слова напрочь лишены логики.

— Разве ночь имеет большее значение, чем этот день? За день мы можем прожить целую жизнь и умереть с закатом солнца, так почему бы не прожить его так, чтобы перед смертью не было мучительно горько от того, что упустил шанс, посылаемый судьбой? — проговорил граф.

      Одной рукой вампир притянул Анну за талию, а другой взял ее за подбородок, приподнимая голову и заставляя смотреть в его глаза. Его взгляд, наполненный нескрываемым вожделением, пробудил в принцессе ответный огонь, который точно судорогой свел низ живота. В ту секунду не только мысли, но и собственное тело предавало ее, заставляя втайне желать недозволенного.

      Влад наклонился к ней и легко коснулся губами ее губ. Анна дернулась, пытаясь вырваться, не желая поддаваться его чарам, но граф еще крепче прижал ее к себе, заставляя ощутить огонь его тела, вырывавшийся из глубин души, и запечатлел на губах такой чувственный поцелуй, что у нее перехватило дыхание. Он целовал ее так страстно, с таким исступлением, будто это был последний в их жизни поцелуй. Принцесса закрыла глаза, и он позволил себе воспользоваться этой слабостью.

      Действительно, граф был настоящим мастером обольщения. Наверняка знал, где нужно коснуться и как заставить свою жертву вздыхать и постанывать от удовольствия. Медленно оторвавшись от ее губ, вампир спустился к чувственной шее и плечам, затягивая Анну в бездну абсолютно новых для нее ощущений. Почувствовав на коже его жаркое дыхание, девушка ощутила, как по телу побежали мелкие мурашки, принося неописуемое наслаждение. Это была настоящая феерия страсти, в которой слились двое страждущих, желающих утолить терзавший их голод.

      Его рука скользнула вверх к девичей груди и слегка сдавила ее. По всему телу принцессы тут же разлилась сладкая боль, но ей хотелось еще... Между бедрами появилось странное ощущение, и, к своему стыду, она не смогла удержать рвущейся на волю стон, с удивлением для себя обнаружив, что тоже прикасается к графу, ласкает его сильные плечи и мускулистую грудь.

      С каждой секундой вампир становился все смелее в своих ласках: там, где раньше властвовали руки, теперь дарили чувственные касания его губы, заставляя девушку задыхаться от наслаждения. Томление внизу живота усилилось, а вместе с ним усилился и страх, который всегда сопутствовал неопытным девушкам в момент первой близости. Но зов плоти, огнем опаливший ее тело в тот миг, когда его язык коснулся затвердевшего соска, вмиг стер эти опасения, заставив ее в блаженстве откинуть голову назад, открывая шею для череды новых поцелуев.

      Обхватив девушку за талию, Дракула слегка приподнял ее вверх, в то время как она, будто по наитию, обвила ногами его бедра, интимным местом коснувшись его жаждущей плоти. В момент этой близости природная стыдливость в очередной раз дала о себе знать, усилив напряжение в ее теле, заливая пылающее в ее душе пламя страсти водой смущения. Тогда, уперев ладони в его грудь, девушка попыталась отстраниться, но граф не отпустил, взглянув на нее пронзительным взглядом, в котором огнем пылало непонимание.

— Ты еще ни разу не была с мужчиной? — с надрывом проговорил он, пытаясь вернуть голосу привычное спокойствие. Услышав этот вопрос, Анна смущенно увела глаза в сторону, отрицательно покачав головой. Она не знала, что сейчас сделает вампир, не знала, что престало делать ей в данной ситуации, но не решалась даже пошевелиться, пытаясь побороть своих внутренних демонов. В довершение ко всему, к этим сомнениям примешивался еще и страх — страх посмотреть ему в глаза.

      Подняв принцессу на руки, Дракула вынес ее из воды и, расстелив на каменистом берегу плащ, упакованный в дорожную суму, положил на него девушку, которую до сих пор била мелкая дрожь. Помедлив несколько мгновений, он все же осмелился прилечь подле нее.

— Посмотри на меня! — проговорил мужчина, внешней стороной ладони проведя по залитой лихорадочным румянцем щеке, но Анна не двинулась с места, устремив взгляд в пустоту: смотря, но не видя ничего вокруг. — Посмотри на меня, — уже строже повторил он, но, встретившись с ее глазами, подобными россыпи изумрудов, переливавшихся на свету, застыл в немом ожидании. В ту же секунду кровавая слеза прочертила по ее щеке неровную дорожку, застыв на виске.

      Известно ли ей было то, как слезы любимой женщины действуют на мужчину? Знала ли она о том, что даже самый жестокий тиран, простирающий над миром свою темную длань, при входе в спальню возлюбленной превращался в покорного раба, готового выполнять ее волю? Это было настоящее проклятие небес, против которого не способен устоять никто — даже сам Властитель Преисподней, позволь он себе влюбиться. И вот Анна, словно в издевку, применила против него это сильнейшее оружие. И как только раньше мог он сохранять спокойствие, глядя на ее слезы? И ведь очевидно, что всему виной была пьянящая близость обнаженного тела. По крайней мере, граф искренне хотел, чтобы причина была в этом, а не в том, что он, нарушив свой обет, потерял голову от любви. И рад бы был Дракула сейчас разозлиться, ударить, утопить, да никак не решался, поддался потоку эмоций, закруживших его в это чувственном водовороте. Рука невольно потянулась к еще щеке, отирая застывшую слезу.

      В это мгновение внимание принцессы привлекли его глубокие глаза, сиявшие, как два озера при лунном свете, живые, наполненные чем-то большим, чем простое плотское желание. Она увидела, как прогорел в них огонь страсти, а его пепелище развеялось по ветру, а потом была пустота, которая постепенно заполнялась нежностью и заботой — почти человеческой теплотой, которую она уже и не надеялась испытать. А что если в ее сердце скрывалось более глубокое чувство к нему? Могла ли она, против своей воли полюбить того, кто принес ей столько несчастья? Ответ нашелся очень быстро: могла! Хотела ли она возлечь с ним на брачном ложе? Хотела. И если несколько мгновений назад она колебалась в своем решении, то теперь все ее существо наполнилось уверенностью.

      Раньше принцесса не сомневалась в том, что вампир хотел обладать ее телом, но сейчас, взглянув в его глаза, отражавшие душу, к которой она впервые смогла прикоснуться, Анна поняла, что духовная близость была ему желанней. Сейчас как никогда раньше она поняла смысл высказывания о том, что у медали две стороны. Поразительно, как в нем могли сочетаться подобные крайности! Будучи со всеми решительным и безжалостным, он, в тоже время, был нежен и добр с ней.

      Девушка высвободила руку, запутавшуюся в широком плаще, и провела пальцами по его щеке и губам, почувствовав на них почти невесомый поцелуй. Граф принял эту ласку с такой теплой улыбкой, что даже его мертвая душа затрепетала. В туже секунду их губы встретились в страстном поцелуе, сметающим все сомнения, сжигающим прошлое: его обиды и недосказанности. Раньше Анна никогда не сомневалась в том, что отомстит семейному врагу, теперь же, находясь в его объятиях, она понимала, что простила. И место одной уверенности заняла другая — уверенность в том, что ее предки никогда не простят ее. Но она не хотела думать об этом сейчас! Уж лучше замаливать грехи после их совершения, чем всю жизнь грешить недозволительными мыслями. Она много читала о страсти, теперь же ей довелось ее пережить, и она не хотела от нее отказываться, даже если за это злодеяние ей придется обнаженной пройти сквозь все круги Ада.

      И вновь их губы слились в жадном поцелуе, его руки исследовали ее тело, открывая для нее все новые и новые наслаждения. Анна подалась вперед, прильнув к вампиру, упиваясь огнем его касаний, она даже не заметила, как ветерок, игравший с облаками пара, исходившими от воды, переменился, набрал силу и стал холоднее. Сейчас это было неважно, как неважно было и все то, что происходило в мире вокруг, ибо их мир сузился до двух истомившихся душ, которые наконец-то смогли слиться в единое целое.

      Чувствуя на тыльной стороне бедра его руку, принцесса покорно развела ноги, позволив его пальцам прикоснуться к ее девственному цветку. Издав хрипловатый стон, девушка изогнулась под ним, жадно принимая каждую ласку. Будучи еще неопытной в сердечных делах, Анна не решалась проявлять инициативу по собственной воле, но взамен предоставляла ему полную свободу действий, с трепетом отзываясь на каждое его прикосновение, отринув невинное смущение, которому не было места в мире испепеляющий страсти. Дракула был прав: если им суждено сгореть в огне, пусть лучше это будет огонь любви, который позволит им возрождаться каждую ночь в объятиях друг друга.

      В ту секунду, когда вампир своими ласками довел принцессу практически до исступления, заставляя ее постанывать каждый раз, когда его губы касались нежной груди, граф неожиданно остановился, взглянув в ее глаза. Там, где-то в этой изумрудной глубине, на самом дне неизведанного омута, где раньше плескалась печаль, сейчас светилось солнце. Она была счастлива, она желала его, она простила.

      Устроившись между ее бедер и уперев ладони по разные стороны ее лица, он попытался смирить свою плоть, чтобы не испугать возлюбленную напором. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а в глазах застыла нежность, смешанная со страстью. Дракула слегка подался вперед, тут же почувствовав целомудренное сопротивление. От неожиданной боли Анна до крови закусила губу, чтобы удержать рвущийся наружу крик.

      Чувства приводили в замешательство. Не впервые Владислав находился в подобной ситуации, но только сейчас осознал всю тяжесть ответственности, которая ложилась на его плечи, а оттого почувствовал себя неуверенно. Насколько проще было делать это, не отягощая себя эмоциями. Несомненно, эта была лесть его мужскому эго: знать о том, что он был первым со всеми обладающими правами, но одновременно с этим он не желал причинить ей страдания, не сумев обуздать рвущиеся наружу желания.

      Граф вошел в нее медленно и замер. В этот миг в зеленых глазах девушки можно было прочесть мимолетное мучение первой близости. От внезапной боли у нее перехватило дыхание, и принцесса застыла, глядя на него умоляющим взглядом, но вскоре боль отступила. Теперь она понимала, через какую постыдную тайну проходят влюбленные, чтобы из половинок превратиться в единое целое, ибо каждая частичка разбитой души вампира, нашла недостающие осколки в другой разбитой душе — душе Анны, и наоборот.

      Медленными движениями он начал двигаться внутри нее, неустанно наблюдая за тем, как она отзывалась на его прикосновения. Послушно выгибаясь под ним, она встречала его стоном каждый раз, когда он возвращался в ее девственную обитель. Но вскоре его движения стали более резкими и ритмичными и истома внизу живота вспыхнула с новой силой. Глаза заволокла темная пелена, и Анна будто провалилась в бездну неизведанных наслаждений. Она чувствовала, как с каждым движением его плоть становилась все жёстче, чувствовала, как напрягается его тело, будто приближая ее к какому-то эмоциональному взрыву, которого принцесса начинала стыдиться и побаиваться одновременно.

      Она выросла на рассказах религиозных тетушек и духовных пастырей о том, что близость мужчины и женщины являлась в глазах Господа постыдным деянием, которое должно было происходить между супругами непременно в темноте и исключительно для продолжения рода, ибо добродетельная барышня просто не могла получать от этого удовольствие. А после, супруги непременно должны были спать в разных спальнях, замаливая этот грех. Теперь же, стоная в объятиях вампира, как распутная женщина, она нарушала с ним заветы, переступила все границы и страшилась кары небес.

      Тем временем очередная волна наслаждения затопила ее с новой силой, которой она инстинктивно начинала сопротивляться, устыдившись своей распущенности.

— Ну же, Анна, перестань сдерживать себя, — склонившись к ее уху, подобно змею-искусителю, прошептал граф. Опустив руку к ее чувственному лону, он начал ласкать ее более настойчиво. Слишком много приятной боли, слишком много удовольствия обрушилось на нее в этот момент. Она не могла больше сопротивляться, отдаваясь ему без остатка. Почувствовав скорое завершение этого любовного безумства, принцесса напряглась как натянутая струна, раздирая ногтями его спину. В тот же миг граф со стоном вошел в нее, изливая плод своей любви в ее лоно, придавив ее весом своего тела.

      Анна застыла на мгновение, не зная, что ей следует сделать дальше. Заговорить? Помолчать? Успокоить душевные волнения или просто предаться упоительной близости в объятиях друг друга. Исподтишка она осмелилась взглянуть на своего избранника: загадочного, красивого, сильного и пугающего одновременно. Каким он был на самом деле? Какую личину скрывал за непроницаемой маской надменности? Она так хотела поговорить, но слова замирали на языке, оставаясь лишь мыслями.

      Перевернувшись на бок, граф притянул ее спиной к своей груди, укрывая их тела плащом. Прильнув к нему, Анна почувствовала ни с чем несравнимое удовлетворение и успокоение. Дракула никогда не признавался ей в любви, но сейчас каждой клеточкой своего тела она чувствовала, что любила и была любимой. Пусть это была обреченная, грешная любовь, которая нежданной гостьей ворвалась в ее сердце и душу, но это была любовь. Любовь, которой она всегда боялась и поклялась избегать; любовь, которой она, позабыв про все запреты, слепо отдалась без сожаления и раскаяния. Теперь уже пути назад не было. Отныне их связывала не только кровь, то было чувство более сильное и более безрассудное.

      Вскоре его равномерное дыхание возвестило о наступлении сна, но вот для принцессы двери царства Морфея оказались закрыты. Слишком много эмоций она пережила, чтобы уснуть — слишком много! Сколько смертных грехов она совершила с момента обращения? Гнев, уныние, гордость, печаль, прелюбодеяние... Сколько заповедей нарушила? Пять? Десять? Не все ли равно теперь, когда не осталось ни единого шанса на прощение? Она должна была выбирать, и она выбрала! Она выбрала свою грешную любовь, выбрала тьму, но, несмотря на это, слепо верила и продолжала молить высшие силы о спасении собственной души и души своего возлюбленного. Но, не осмеливаясь взывать к Господу, принцесса молила Матерь Божью проявить милосердие, направить их на путь истинный, вывести ее любовь на путь спасения.

— Не оскорбляй мой слух этими мыслями, — прошептал Дракула, коснувшись губами ее волос.

— Ты слышишь?

— Слышу.

— Но как такое возможно? Раньше я всегда чувствовала, когда ты проникал в мой разум!

— Не обязательно проникать в твое сознание, чтобы понять, о чем ты думаешь!

— Молитва меня успокаивает, помогает смирить страх.

— Страх перед чем? — не открывая глаз, проговорил он, наслаждаясь каждым мгновение, проведенным подле нее.

— Перед небесной карой! Как по-твоему, сколько смертных грехов можно совершить за один день?

— Вопрос с подвохом, — с улыбкой проговорил вампир, которого всегда забавляла ее наивная вера в высшую справедливость. Он-то давно убедился в том, что сколь бы праведным ни был человек, Господь все равно его покарает, ибо только мученикам были открыты райские врата. — Не переживай, сегодня на твоем счету только прелюбодеяние.

— Что это за Бог такой, который наказывает мужчину за любовь к женщине? — произнесла Анна, сама не понимая того, как сильно резанул его сердце этот почти наивный вопрос. Будучи человеком, он сам не единожды вопрошал об этом небеса, но даже в смерти не получил этого ответа. За свою недозволительную любовь он заплатил собственной душой, собственной жизнью, адскими муками и вечным одиночеством и теперь, когда, казалось бы, в его жизнь проник свет истинной любви, над ним подобно молоту судьбы опять довлеет этот вопрос.

— Бог, за которого ты сражалась всю свою жизнь! — коротко проговорил вампир, стараясь отогнать от себя эти мысли.

      Анна не настаивала на большем, одного звука его голоса было достаточно для того, чтобы успокоить ее мысли. Вскоре усталость дала о себе знать, и девушка провалилась в объятия сна, устроив голову на плече Влада.

      Очнулась она ближе к закату, когда последние лучи заходящего солнца уже не могли проскальзывать сквозь эллиптическое отверстие под высокими сводами пещеры. Первое, что она почувствовала, было теплое дыхание на ее шее. Постепенно к этому добавлялись и другие ощущения: тяжесть на груди, ощущение мужской руки на обнаженном бедре. Все это постепенно пробуждало ее от сна, возвращало к реальности, но в этот раз мир вокруг нее был новым. Она не могла этого объяснить, но чувствовала каждой клеточкой своего тела.

      Воспоминания о прошедших событиях заполнили ее разум. Ничто и никто не подготовил ее к тому, что произошло всего несколько часов назад, и некоторые детали все еще удивляли ее. Нет, граф был осторожен и нежен, но все же она недостаточно хорошо знала, что подразумевали под собой интимные отношения. Ни один любовный роман не шел ни в какое сравнение с тем, что она испытала. Все тело до сих пор ныло какой-то исступленной болью, а тяжесть внизу живота неустанно напоминала о том, что из девушки она превратилась в женщину.

      То, что произошло между ними, противоречило всем правилам, принятым в обществе; противоречило увещеваниям богобоязненных блюстителей морали; противоречило ее собственным убеждениям. Она никогда бы не подумала, что в объятиях графа полностью потеряет над собой контроль и переживет столь невиданные ощущения – любовь не только взяла верх над стыдливостью, она вообще стерла все границы. Он касался своими губами всех ее интимных мест, а она отдавалась ему снова и снова, пока усталость не оборвала это любовное безумие.

      Посмотрев на спящего мужчину, прижимавшего ее к своему телу, она продолжила ласкать его взором, пытаясь запечатлеть в памяти каждую родинку и каждую морщинку, которую смертные годы оставили на его лице. Остановившись на губах Владислава, Анна улыбнулась той улыбкой, которой никогда не улыбалась раньше, казалось, что внутреннего света, исходившего от нее, хватит на то, чтобы осветить всю эту пещеру, погруженную в вечерний сумрак. Однако, когда принцесса подумала, что он еще проспит несколько часов и собиралась выбраться из кольца его объятий, граф вздрогнул и через секунду открыл глаза. В тот миг их взгляды встретились, и Анна поняла, что ни идеальное тело, которым она украдкой любовалась, ни проницательный ум, ни раз загонявший ее в тупик, но привлекавший неординарностью своих суждений, ни сила, затаенная в каждой его мышце, не могут идти ни в какое сравнение с неотразимым искушением его синих глаз.

— Добрый вечер! — проговорила она, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации, но начиная смущаться его взгляда и затянувшийся тишины. — Солнце село, нужно уходить!

      Граф лишь утвердительно кивнул головой, помогая принцессе подняться. Когда огонь бушующей страсти утих в ее сердце, Анна позволила себе помыслить о том, насколько теперь изменятся отношения между ними. Ей было очевидно, что уже ничего не будет так, как раньше, но граф, видимо, придерживался иного мнения. Она не могла найти в его поведении даже намека на изменения.

      Его пылающему взгляду вновь вернулась привычная холодность, движения стали более размеренными, а мысли унеслись далеко за пределы этой пещеры. Казалось, что для него все осталось на своих местах, и оттого девушка обиженно сглотнула, бросив на него укоризненный взгляд.

      А чего, собственно, она от него ждала? Пылких признаний? Разговоров при полной луне, наполненных благоговейным придыханием? Новых прикосновений? Нет, не таков был этот мужчина, не станет он сотрясать воздух пустыми словами, чтобы ублажить ее слух. Она прекрасно понимала это, но все же, готова была отдать все на свете ради того, чтобы он вновь посмотрел на нее тем нежным взглядом, который подарил ей перед тем, как навечно сделать ее своей.

      Облачившись в дорожный наряд, подаренный Селин, Анна подошла к своему спутнику, расположившемуся на небольшом камне у самой границы воды. Граф будто отрешился от этого мира, разглядывая рябь на воде, оставляемую мелкими камушками, которые он, погрузившись в молчаливую задумчивость, механически бросал в воду.

— Я готова, — прошептала Анна, коснувшись его плеча.

— Тогда в путь, — отозвался вампир, подхватив свою драгоценную ношу.

      Ночь была тихой и ясной. Млечный Путь, расчертивший небеса, сегодня казался особенно ярким, а лунный свет заставлял серебриться снежные шапки горных хребтов, сокрывших за массивной грядой термальные озера и небольшую равнину, расстилавшуюся за ним. Вскоре черным покрывалом потянулся сосновый лес, разделенный надвое грунтовой дорогой, по которой еще не так давно они пытались добраться до Священного города, скрываясь от вампиров. Это было не больше месяца назад, но по ощущениям прошли века, такими далекими казались эти воспоминания.

      Вскоре сосняк поредел, уступив место заснеженным перелескам, а потом вереницей потянулись вспаханные поля и редкие фермерские домишки. Тогда Анна обратила свой взор на Восток, где в любой момент должен был показаться ее родной городок. В это мгновение ее душу наполнило необъяснимое волнение. Она с трепетом смотрела на небольшую деревянную церквушку на центральной площади, на дома, раскинувшиеся вокруг него, но когда из тумана начали вырисовываться конические крыши ее родового замка, дыхание у нее замерло в груди.

      Она запомнила его при жизни, но теперь, глядя на этого векового исполина глазами вампира, находила в ветхом памятнике былых времен ни с чем несравнимое очарование. Покосившаяся от времени ограда, трещины, избороздившие стены причудливой паутинкой, плющ, оплетавший камни, цепляясь за балконы. Раньше мечтала перестроить замок, укрепить стены, засыпать заболоченный ров, поросший камышом, пригласить каменщиков, но сейчас все было иначе. Видимо в бессмертной жизни упадок стал ей милее, а может, понимая обреченность своего рода, она начинала сильнее дорожить его наследием. Как бы то ни было, факт оставался фактом, будь ее сердце живо, в этот миг оно бы выпрыгнуло у нее из груди от необъяснимого предвкушения новых открытий.

      Минуту спустя огромная тень нависла над мощёным двором, погруженным в сон, и уже в человеческом облике с принцессой на руках на землю опустился Дракула. Огромные полы черного плаща развивались на ветру, подобно крыльям летучей мыши.

      С каким-то благоговейным трепетом оглянув замок, граф в нерешительности остановился. Какая-то часть него отказывалась поверить в то, что спустя века скитаний он наконец-то сумеет переступить порог отчего дома. Возможно, будь его отец сейчас жив, сумей он смирить ненависть к непокорному отпрыску, пред зрителями сейчас развернулась бы трогательная сцена возвращения блудного сына, но Валерий был мертв, даже его кости обратились в прах в семейном склепе. А потому, никто не выйдет к нему на встречу, никто не произнесет приветственных речей, никто не позволит реке забвения вынести на путь спасения их непокаянные души. Что ж, у него никогда не было той семьи, которую возносят менестрели. Его никто не встречал при жизни, а в смерти ему это и подавно не нужно. Тряхнув головой, чтобы отогнать от себя эти непрошеные мысли, граф последовал за Анной.

      Девушка быстро пересекла двор и, поднявшись по узкой лестнице, со скрипом отворила массивную дверь. Видимо, после спектакля, устроенного Дракулой в церкви, та немногочисленная прислуга, что оставалась в замке, поддалась суеверным преданиям, желая обезопасить себя на тот случай, если хозяйка особняка решит вернуться домой.

      На стенах были развешаны связки чеснока, кругом стояли деревянные распятия и прочая религиозная атрибутика, которая заставляла ее чувствовать себя неуютно, если не сказать болезненно, в родных когда-то стенах. В очередной раз проклятие бессмертных, которое, как ей казалось, она смогла принять, заставило ее душу содрогнуться от ужаса перед собственной природой и воскресить едва угасшее чувство вины перед своими предками.

      В целом, в замке царило непривычное ее взгляду запустение: старинная мебель была покрыта толстым слоем пыли, на серебряных канделябрах теперь властвовали пауки, соткав вокруг тонкую пелену паутины, а в ноздри ударял тлетворный запах плесени и сырости, сопутствующий заброшенным домам.

      Протянув руку застывшему на пороге Дракуле, Анна ввела его в замок, когда-то слывший обителью грозного владыки Трансильвании. Судя по всему, вампир не чувствовал дискомфорта от направленных на него с иконостаса взглядов, но все же решил положить и распятие, и иконы, к которым принцесса даже боялась прикоснуться, помня мучительный ожог от креста, в деревянный ящик, стоявший у входа. Туда последовали лик богоматери с младенцем Иисусом на руках, святая троица, образ Спасителя, мраморные изваяния апостолов Петра и Павла и десятки других икон, пока, наконец, на священном пьедестале не остался единственный образ. Образ архангела Гавриила, взирающего на них своими карими глазами с каким-то молчаливым сочувствием и пониманием. Запечатав коробку, вампир небрежно задвинул ее под стол, осматривая зал.

— А эта икона? — поинтересовалась Анна, глядя на образ божественного воина.

— Не вижу необходимости! — коротко ответил вампир. — Не бойся, он тебя не тронет!

— Но почему ты не убрал его?

— Должно же в этой обители остаться хоть что-то святое! — усмехнулся он.

      Расспрашивать дальше Анна не решилась, хотя, по ее мнению, имя одного из предводителей небесной рати, уж слишком часто всплывало за последние дни, но вскоре девушка и вовсе об этом позабыла, искоса наблюдая за своим спутником.

— С удивлением вынужден отметить, что с тех пор, как я покинул этот дом, здесь практически ничего не изменилось! — проговорил Владислав.

— Видимо, никто в нашем роду не любил перемен! — подходя к нему, отозвалась принцесса.

      Оставив позади гостиную и обеденный зал, они прошли мимо кабинета, где висело огромное полотно с картой, закрывавшее всю стену, которое Владислав даже не удостоил своим вниманием, пройдя на жилой этаж, а после поднявшись в библиотечную башню.

— Зачем мы сюда пришли?

— А зачем приходят в библиотеку? За книгами, разумеется, — отозвался граф, ощупывая стену за старым гобеленом, не обращая никакого внимания на изумленный взгляд Анны. Найдя на стыке между каменными стенами небольшую нишу, вампир надавил чуть сильнее, а потом метнулся к противоположной стене, где, издав негромкий щелчок, открылся небольшой тайник, в котором, завернутый в бархат, лежал ветхий манускрипт.

— Что это? — с изумлением проговорила Анна.

— Еще при жизни я увлекался магией и алхимией. Этот свиток был куплен у одного араба-чернокнижника. Он уверял, что здесь содержатся самые сильные заклинания этого мира, сейчас бы нам это пригодилось, — проговорил граф, но, развернув пергамент, раздосадовано отбросил его в сторону. Должно быть, во время весеннего паводка или сильного дождя, а может еще от какого-то катаклизма, по стенам потоками стекала вода, смывшая с листа древние письмена.

— Нет, я не об этом, — не обращая внимания на его манипуляции, проговорила Анна, устремив взгляд на картину в стене с изображением сражения между вампиром и оборотнем.

      Очевидно, разгадав тайну убийства Дракулы незадолго до своего исчезновения, Карл оставил в доме подсказки для тех, кто придет исполнить священный долг после него.

— Я никогда не видела ее...

— Я думаю, ты не знаешь и половины секретов, которые хранят эти древние стены, — равнодушно заметил вампир.

— Здесь надпись на латыни, — проговорила принцесса, чьи познания в этом языке были достаточно скромны. Взяв в руки словарь, она стала пытаться перевести, но Дракула, наизусть зная священное пророчество, даже не взглянув на картину, произнес:

— Человек, что душою чист и что молится даже во сне, может зверем стать, когда сам аконит зацветет при полной луне. Когда ночью сменится этот день, воспарит он в поисках крови как всадник на резвом коне.

— Это пророчество о том, как можно тебя убить, — будто пораженная молнией, воскликнула Анна. — В легендах говорилось о том, что тебе нанесет смертельный удар Левая Рука Господа. Это оборотень! Ван Хелсинг! Все было предопределено столетия назад.

— Да, ты права, не любому оборотню дано меня убить, лишь своему верному воину, Левой Руке, Господь дал такое право. Но, к сожалению для Гэбриэла, и к счастью для меня, этот момент безвозвратно потерян. Оборотень для меня опасен лишь в первое полнолуние, когда моя власть над его сознанием недостаточно крепка, но сейчас он уже ничего не сможет сделать.

— Подумать только, столетия поисков возможности изничтожить тебя, а ответ был всегда рядом, — задумчиво произнесла Анна.

— Неужели Вас, принцесса, расстроила эта новость? — с ехидством проговорил он, поднимая на девушку свои глаза.

— Я поражена тем, сколь слепы мы были все это время. Подсказка была так близко, достаточно было лишь протянуть руку...

— Близорукость — удел смертных. Они редко замечают очевидное. И все же... — повернув девушку к себе и обхватив ее плечи, протянул вампир, — раскаиваешься ли ты в том, что эта истина не открылась тебе раньше? Тогда, когда еще были живы твои близкие, тогда, когда ты была человеком?

— Нет, — после непродолжительного молчания отозвалась она. В ту секунду по его лицу скользнула легкая улыбка, и, заключив девушку в кольце своих рук, граф прижал ее к своей груди. — Но каждый раз, закрывая глаза, — продолжила Анна, заливаясь слезами, — я вижу их осуждающие взгляды, и душу сковывает льдом. Мне не хватает их, но хуже всего то, что мы уже никогда не встретимся ни в одном из миров.

— Прости меня! — едва слышно проговорил он, гладя ее по голове, как маленькую девочку. — Горевать о тех, кого ты любил и потерял — нормально. В этом природа разумных существ, но беда в том, что ни одна междоусобная война не обходится без жертв. Здесь нет виновных и правых, ибо каждый совершал поступки, о которых впоследствии жалел. Эти грехи копились и множились, скатываясь в огромный снежный ком, в центре которого была заключена душа. Каждый из нас защищал свою жизнь и свое будущее. Это влекло за собой смерть и месть, и жизнь шла по замкнутому кругу. Ненависть сама по себе — это невероятная сила, а ненависть, приправленная чувством долга перед Господом и своими предками, может горы своротить. Это и пытались доказать многие поколения нашего рода. Раньше ты видела лишь одну сторону луны, ту, что постоянно повернута лицом к земле, теперь все иначе — тебе открылась ее оборотная сторона, та, что веками находилась в тени, но и в ней есть своя прелесть. С годами боль не утихнет — время не лечит, оно лишь стирает воспоминания и создает иллюзии, заменяя горечь успокоением, но со временем приходит понимание многих поступков. И я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь это понять и простить.

— Я понимаю и прощаю, — проговорила она, поднимая на него глаза, полные слез, — но не могу забыть!

— Над этим властно только время! — проговорил он, запечатлев на ее губах легкий поцелуй. — А теперь ты позволишь мне ненадолго отлучиться?

— Куда?

— Так же как и ты, я хочу проститься со своим прошлым!

      Анна лишь легонько кивнула головой, опускаясь в старое кресло. Мир вокруг нее менялся с такой быстротой, что она едва успевала меняться вместе с ним. Порою ей казалась, что какая-то невидимая рука играет их судьбами, ради собственной забавы ломая жизни, кружа в неустанном водовороте событий и с интересом наблюдая за тем, кто сможет выбраться на сушу, а кто захлебнется под тяжестью преград. Жизнь теперь представлялась ей, как великая игра высших сил, а вампиры и оборотни, люди и ангелы — это лишь фигуры на шахматной доске, олицетворяющие непрекращающуюся битву добра со злом. Их, как безвольных кукол, двигали по клеточкам высшие игроки, наблюдая за разыгрываемой перед ними трагедией.

      Когда девушка смогла прервать цепь этих горьких размышлений, графа уже не было рядом. Видимо, она настолько погрузилась в эти мысли, что даже не заметила, как осталась в одиночестве. Поднявшись с кресла, девушка направилась в свою комнату, надеясь, что хотя бы в окружении родных стен сможет обрести покой, но спасения от мрачных дум не было и там, поэтому она решила в ожидании занять разум чем-то отвлеченным и направилась в кабинет отца, пытаясь найти успокоение в счастливых воспоминаниях о своей смертной жизни.

Источник: http://twilightrussia.ru/forum/201-16934-1

Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Кейт (20.03.2016) | Автор: Dragoste
Просмотров: 141


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 0
Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]