Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13562]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3654]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Солнцестояние
Как жить, если в тебе сосуществуют два смертельных врага: хищник и жертва, человек и вампир? Как устоять перед искушением властью и вечными наслаждениями? Как остаться верной себе и своей любви?
История Ренесми Карли Каллен.

Согрей теплом своей руки
Одиночество - оглушительная тишина, даже когда вокруг тебя суетятся люди; ошеломляющая пустота в душе и сердце, все еще отбивающем положенный ритм… но для чего? Одиночество – самое разрушительное чувство, вязкое болото, из которого не выбраться самому…
Мини, завершен.

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Дальше от мира, ближе к себе
Для Элис это была всего лишь работа и попытка решить очередную проблему. Она и подумать не могла, что окажется на необитаемом острове и найдет для себя нечто более значимое, чем прибыль.
Завершен.

Игра
Он упустил ее много лет назад. Встретив вновь, он жаждет вернуть ее любой ценой, отомстить за прошлое унижение, но как это сделать, если ее слишком тщательно охраняют? Значит, ему необходим хитроумный план – например, крот в стане врага, способный втереться в доверие и выманить жертву наружу. И да начнется игра!
Мини, завершен.

Чтение "Сумерки" в школе Форкса
Стефани Майер договорилась о встрече в школе Форкса, чтобы прочитать историю Эдварда и Беллы. Чем это все закончится? Будут ли герои вместе?

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

Одна душа для двоих. Становление
Свет звёздных галактик летит сквозь года.
Другие миры, но всё та же вражда.
Любовь, и потеря, и кровная месть,
И бой, и погоня - эмоций не счесть!



А вы знаете?

...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

А вы знаете, что победителей всех премий по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый вами фильм 2014 года?
1. The Rover
2. Звёздная карта
3. Зильс-Мария
4. Camp X-Ray
Всего ответов: 231
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

The Screamers\Кричащие. Глава 35. Конфронтация. Часть 2

2016-12-5
18
0
Глава 35. Конфронтация. Часть 2
Белла
Пятью минутами позже я, очистив желудок от содержимого, сидела на диване, ожидая, пока мать вновь вернется в мою жизнь. Эдвард нервно расхаживал перед дверью, кусая ногти и озабоченно бросая взгляд в мою сторону каждые несколько минут.
Когда в дверь забарабанил узнаваемый кулак Эммета, Эдвард быстро открыл дверь, метнулся назад в комнату и сел рядом со мной на диван. Он взял мою руку и переплел наши пальцы, и я практически ощутила, как он вливает в меня силу.
Эммет предложил Рене сесть на стул напротив дивана, а сам сел на стоящий рядом со мной.
Я изучала мать, пока она садилась.
Она дерьмово выглядела.
Это вызвало у меня улыбку.
Моя мать всегда заботилась о внешности. Даже когда Фил бил ее, она всегда делала прическу и макияж, замазывая синяки.
Теперь на ней не было косметики. Кожа стала мертвенно-бледной, пятнистой, веки набрякли, глаза слезились. Волосы поседели и спутались, потеряли темно-каштановый цвет и блеск, который я так хорошо помнила.
Я затаила дыхание, глядя на нее. Она едва напоминала женщину, которую я помнила. Она выглядела старой и усталой. Пойманной жертвой.
Она перевела на меня взгляд и прикусила губу. Помнится, она всегда так делала, когда нервничала.
- Белла, - прохрипела она. – Боже, милая… ты прекрасно выглядишь. Ты всегда была так красива…
Я открыла рот, чтобы приказать ей заткнуться, сказать, что у нее нет права называть меня «милой» или «красивой», но Эммет опередил меня.
- Так, Рене… очевидно, этот процесс труден для Беллы, так что поймите: обращаться к ней интимно – не самая лучшая идея.
Рене отвела взгляд к полу.
- Конечно. Простите.
Эдвард наклонился ко мне и спросил:
- С тобой все в порядке?
Я сжала его руку и кивнула, не доверяя себе достаточно, чтобы ответить.
- Так, Белла, - сказал Эммет, выжидательно глядя на меня. – Мы собрались здесь, чтобы выяснить ситуацию между тобой и Рене. Я знаю, что это будет сложно для вас обеих, но хочу, чтобы ты пообещала нам вести себя максимально спокойно и аккуратно. Если тебе станет нелегко, скажи, и мы остановимся, ладно? - Я медленно кивнула. – Прекрасно. Теперь – что ты хочешь сказать матери?
Я закрыла глаза. Сотни вопросов и ядовитый сарказм курсировали во мне, заставляя выкрикнуть яростные тирады этой женщине, но я оттолкнула их, пытаясь удержаться на поверхности моего бурлящего возмущения.
- У меня только один вопрос, - мрачно сказала я. – Только одно слово. Почему?
Рене подняла голову, и я увидела, что она точно знает, что я спрашиваю. Однако это не остановило меня от допроса.
- Почему ты вышла за него замуж? – поправилась я. Мой желудок свернулся при одном воспоминании о Филе. – Почему ты ОСТАВАЛАСЬ с ним, хотя он бил тебя? Почему ты позволяла ему бить меня? Почему не ушла от него, хотя я просила тебя… нет, я УМОЛЯЛА тебя КАЖДЫЙ ЧЕРТОВ ДЕНЬ? Почему ты оставалась с ним и позволяла ему делать все это со мной? Почему ты выбросила МЕНЯ, хотя это ОН разрушил наши жизни?
Мой голос становился громче и громче с каждым вопросом, но я не могла справиться с этим. Мне требовалось знать. С тех пор, как меня выбросили из собственного дома, эти вопросы кружили в моей голове, ища оправданий, хоть какой-то крупинки логики, которая могла бы убрать мой скептицизм, залечить гигантские зияющие раны, которые оставило предательство моей матери.
- Почему ты любила его больше, чем меня? – орала я, пытаясь заменить боль яростью, отчаянно сдерживая слезы. – Ответь мне, мама! Почему ты выбрала этот кусок дерьма, а не собственную дочь?
Рене закрыла лицо руками и сделала несколько глубоких вдохов. Ее тело тряслось и содрогалось.
Она посмотрела на меня, и я запнулась, увидев боль в ее глазах.
- Я никогда не любила его больше тебя, - дрожащим голосом сказала она, - но понимаю, что с твоей точки зрения это выглядело именно так. А все другие вопросы, Белла, я задавала себе долгие годы, и всегда получала один ответ – я была слабой.
Слишком слабой, чтобы остаться одной, когда умер твой отец, и вышла замуж за Фила. Слишком слабой, чтобы оставить его, даже когда осознала, что он – монстр, потому что боялась его. Когда он начал бить меня… я… думаю, я так мало уважала себя, что по-настоящему поверила, что заслуживаю этого. Я искренне считала, что провоцирую его. Если бы была лучшей женой, или лучше вела себя в постели, или лучше выглядела, или более увереннее, он никогда бы не тронул меня. И я знала, что ты все слышишь. Я слышала, как ты плачешь в своей спальне, когда он орал и бил меня, и благодарила бога, что это я, а не ты.
Но потом… когда прошли годы… я больше не могла выдерживать это. Каждую пятницу меня парализовывал ужас. Я понимала, что грядет, и была не в силах остановить это.
А потом… той ночью… когда ты… когда ты приняла это… вместо… о боже, Белла, я знала, что должна была броситься и закрыть тебя. Я знала, что никогда не должна была позволять ему дотронуться до тебя, но была такой… расслабившейся… так страшно и мощно расслабившейся от того, что он больше не бьет меня… не смогла сдвинуться с места. Я застыла, боясь, что если издам хоть один звук, то он ударит меня снова… и просто сидела… и смотрела, как моя дочь принимает побои за меня.
У меня скручивался желудок. Меня тошнило от неспособности что-то сделать… защитить тебя… иметь мужество стать матерью, защищающей свое дитя. А что еще хуже, Белла, это то… мой бог, Белла, ты была такой сильной. Ты принимала побои с мужеством, которого не было у меня. В тринадцать лет ты была более сильной, чем я в тридцать.
Я вернулась мыслями к тринадцатилетней Белле, сжавшейся на полу, пока Фил пинал, бил и лупил меня ремнем. Это причиняло боль, но я помнила, как радовалась тому, что он не трогает мать.
Это сила? Или просто любовь?
Я любила ее слишком сильно, чтобы позволять проходить через такое. Очевидно, у нее не было таких проблем.
- Почему ты не остановила его? – горько спросила я. – Я принимала побои, потому что любила тебя, но ты говоришь, что не любила меня достаточно, чтобы сделать то же самое?
Она отвела взгляд к сплетенным пальцам, несколько раз сглотнула, пытаясь успокоиться, и заговорила опять.
- Могу понять, почему ты так считаешь, - дрожащим голосом сказала она, - но я любила тебя. Я любила тебя больше всего другого. И все еще люблю тебя. Потому что ты – единственное, что я сделала хорошего в своей жалкой жизни. Ты – сильная, красивая, совершенная… и я позволила ему нанести тебе вред. У меня не нашлось мужества или силы защитить единственного человека, который был для меня всем, даже когда ее жизнь превратилась в ад.
- Полная хрень, - пробормотала я, когда ее слова вонзились в меня. Ее слова о любви после всего того, что произошло, казались беспредельным богохульством. – Ты бы никогда не позволила ему коснуться меня, если бы любила меня. Ты позволила ему сделать это, чтобы защитить себя. Ты не понимаешь, что такое любовь.
Она посмотрела на меня, и от вида ее глаз, наполненных влагой, моя грудь некомфортно сжалась.
- Белла, я знаю, что ты не веришь мне… и я не виню тебя за то, что ты сомневаешься в моей любви. Я заслужила твое недоверие. Я заслужила твое неверие, твою ненависть и все другие негативные эмоции, которые ты чувствуешь, потому что… я предала тебя. Предала самым отвратительным способом, каким родитель только может обращаться с ребенком. Я позволила своим собственным страхам и опасениям помешать мне защитить тебя.
Она сжала зубы, подчеркивая свои слова подмигиванием и сжатыми кулаками.
- Каждый вечер пятницы, - с болью в голосе сказала она, хрипя от эмоций, - каждую… чертову… пятницу я клялась себе, что больше не позволю этому произойти… что остановлю это… что защищу тебя… и каждую неделю ужас парализовывал меня, и я сворачивалась в углу как рваная тряпка, способная зашевелиться только тогда, когда он засыпал, и моя красивая, сильная дочь лежала на полу, рыдая.
Горькая улыбка расплылась на ее лице.
- Боже, я ненавидела себя за то, что позволяла этому произойти опять и опять, но чем более бессильной я себя чувствовала, тем сложнее мне становилось поверить, что я на самом деле могу остановить это… что я хоть как-то могу изменить мою жизнь… нашу жизнь. Знаю, я должна была бы защитить тебя, но оказалась слишком слабой.
Я выругалась себе под нос, и Эдвард сжал мою руку. Его другая рука легла на мою спину, и его пальцы легко коснулись моей кожи. Я тяжело вздохнула. Рене посмотрела на меня, и глубокий стыд горел в ее глазах.
- Знаю, что каждое слово, которое я могу произнести, звучит для тебя как чудовищное оправдание, Белла. Это так. Я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь просить прощения. Я не хочу прощения… Я сожалею. Я так сильно сожалею, что плохо обращалась с тобой… что позволила, чтобы с тобой так обращались. То, что этот кусок дерьма наложил на тебя руки – не лучше, чем если бы я сама била тебя. Я – жалкое, безвольное животное, а ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь… всего, а я дала тебе… ничего. Меньше чем ничего. Я позволила, чтобы твое детство украли у тебя. Я стояла и смотрела, как это происходит… и не имела мужества что-то сделать с этим.
Ее голос был низким и напряженным. Слезящиеся глаза впивались в меня, и я отвела взгляд. Ее сожаление было слишком большим. Боль – слишком реальна. Я не хотела видеть этого. Я не могла перенести этого.
- Если бы я могла повернуть время назад и заново пройти все это, - с болью сказала она, - все было бы иначе. Я бы не сделала таких глупых, эгоистичных ошибок. Я была бы с тобой, Белла… всегда и вечно. Я бы нашла силы остановить это… уйти… начать новую жизнь с тобой, без страха и боли.
Она закрыла лицо руками, и я слышала, как через пальцы просачиваются рыдания.
- Мне жаль, Белла… мне так, так жаль. Я знаю, что этого недостаточно после всего того, через что ты прошла, но это все, что я могу дать.
Гигантский узел эмоций сжал мое горло, угрожая задушить меня, если я не удержу его под контролем. Ее извинения были искренними, но этого недостаточно. Ничего, что она могла бы сказать, не хватило бы.
Часть меня задумалась: почему я тогда вообще ее слушаю? Почему мучаю себя, если не думаю, что это как-то поможет?
Узел сжался сильнее.
Правда была в том, что мне все еще требовались ответы. Я знала, что они не удовлетворят меня, но мне все еще хотелось их услышать.
- Почему ты не ушла от него? – прохрипела я сквозь слезы. – Мы могли собрать вещи и уйти, просто остаться вдвоем… оставить его позади и никогда не возвращаться.
- Я не могла бросить его, - еле слышным шепотом ответила она. – Он каждый день говорил, что, если я брошу его… то он убьет тебя… говорил, что заставит меня смотреть, как он убивает тебя, а потом убьет меня. – Я видела искренний ужас в ее глазах. – Я поверила ему, Белла. Я слишком боялась, чтобы посчитать это блефом.
Она нервно вздохнула и вцепилась в подлокотники кресла.
- Той ночью… когда он избил тебя… тогда я поняла, что, наблюдая за твоим избиением, делаю тебе только хуже. Когда я посмотрела в твои глаза… то осознала, что ты сломалась. Побои, которые ты принимала за меня, в конце концов толкнули тебя на грань. Ты убьешь его, и это будет моей виной. Я кричала тебе, чтобы ты остановилась, но тебя уже не было здесь. Ты ушла, и на твое место пришел скрученный комок насилия и ярости. Я подумала, что навсегда потеряла тебя.
Я часто думала о той ночи. Я помнила, как Фил ударил меня по лицу, когда я выкрикнула, что он лживая сволочь, а потом… только то, что в моих руках оказалась окровавленная бейсбольная бита, а на меня орет мать.
- А хочешь знать самое худшее? – спросила она, и тень стыда скользнула по ее лицу. – Часть меня хотела, чтобы ты убила его. Часть меня думала, что, если ты убьешь его, мы, наконец, станем свободными. Насколько это ужасно? Часть меня хотела, чтобы моя дочь стала убийцей, чтобы я не несла ответственность за избавление от собственного мужа-насильника? О боже. Вот тогда я осознала, что не могу позволить, чтобы ты отвечала за мою слабость. Я приняла решение. Я должна была прогнать тебя прочь, от него, от себя и от всего, что держало тебя в отдалении от здоровья, счастья и всего подобного. Я кричала, пытаясь остановить тебя, но ты словно сошла с ума. Я слышала хруст ломающихся костей под ударами биты, но, как бы громко я не кричала, ты продолжала бить. Наконец, я решилась и дала тебе пощечину. Ты выглядела растерянной, словно бы не понимала, где ты и что с тобой. Увидев, что с Филом, ты начала рыдать. О боже… этот крик… он резал меня на части, потому что, понимая, что должна спасти тебя, мне придется тебя прогнать.
Она втянула в себя воздух и, медленно выдохнув, продолжила:
- Я кричала, прогоняя тебя. Я боялась, что, если ты вернешься, мне придется вызвать полицию. Я хотела, чтобы ты максимально далеко ушла от Фила. Я должна была быть уверена, что он никогда больше не коснется тебя, и это – единственный способ, который мне удалось придумать.
Мое дыхание застряло в легких.
Она прогнала меня… чтобы защитить? Это что, шутка такая?
- Так ты прогнала меня, защищая, хотя я была травмирована и физически, и психически? – холодно спросила я. – Без денег… в никуда. Что во вселенной заставило тебя думать, что все кончится хорошо?
- Белла, я не могла тогда внятно соображать. Моя дочь практически убила моего мужа, и я была убеждена, что, когда он восстановится, то вернет ей любезность. Я просто хотела, чтобы ты оказалась подальше от нашего дома… подальше от него. Очевидно, я ничего не продумала.
Все мое тело напряглось. Я приготовилась уничтожить ее и ее нелепые утверждения.
- Ты выбросила меня на улицу, чтобы помочь? – выплюнула я. Воспоминания о бесчисленных унижениях и извращениях, которым я подвергалась все время, пока жила на улице, пронеслись через мой разум. – Ты вообще имеешь представление, через что я прошла, когда ты вышвырнула меня? Что мне пришлось делать, чтобы выжить?
Взгляд Рене метнулся к Эммету, а потом опустился к сплетенным на коленях пальцам.
- Я не знаю деталей, - тихо сказала она. – Но Эммет объяснил мне в целом.
- Я питалась из мусорок, - процедила я, и меня затопил глубокий стыд при воспоминании об этом. – Я копалась в мусорных баках как бездомная собака, мамочка, перебирала отбросы в поисках менее гнилых или без опарышей, а потом ела их, не обращая внимания, что на меня со смесью жалости и отвращения смотрят люди, потому что в моем животе уже три дня ничего не было. Я мочилась в кустах. Я выпрашивала деньги. Я воровала. Я… - я оборвала себя, не желая вспоминать о Джеймсе, пока эти воспоминания не уничтожили остатки моего контроля. – Я делала многое… многое, о чем даже не хочу вспоминать. То, что вызывает тошноту. Меня использовали и унижали так, как ты не можешь себе представить, - жестко выплюнула я. Эдвард крепко сжал мою руку. – И все это произошло только потому, что моя мамочка вышвырнула меня из дома, чтобы спасти. Хорошая работа, мама. Это и должно было хорошо сработать, правда?
Она смотрела на меня, излучая боль во все стороны.
- Белла, если бы я знала, то никогда не выгнала бы тебя. Я бы побежала тем вечером за тобой и нашла способ защитить тебя от Фила, не потеряв тебя. Не дав тебе потерять себя. Я очень многое сделала бы иначе. Я бы исправила очень много ошибок.
Я втянула в себя полные легкие воздуха и медленно выдохнула, стараясь вытолкнуть с ним ярость. Пальцы Эдварда ласкали мою кожу, утешая и успокаивая меня, вытаскивая меня из прошлого в настоящее. Вытаскивая меня к нему.
Я вспомнила все, через что прошла за свою жизнь – всю боль и трудности, которые свалились на меня из-за матери – и одна настойчивая мысль иголочкой застряла в мозгу.
Если бы она не выбросила меня на улицу, я бы никогда не встретила Эдварда.
Это правда, которую я не могу отрицать.
Если бы путешествия во времени были возможны, и она смогла бы вернуться и изменить все свои решения, но с условием, что я никогда бы не обрела Эдварда – то я, без сомнения, не захотела бы ничего менять.
Он был для меня всем, и, как бы мне не было неприятно это признавать, я была обязана этим ей.
Я посмотрела на Эдварда.
Он с любовью и сочувствием смотрел на меня. Его глаза – то, что я хотела видеть каждый день до конца своей жизни. Глаза, которые искрились любовью, смехом и озорством, а иногда темнели от смертоносного желания.
Глаза мужчины, которого я любила.
Он был единственным хорошим, что жалкая слабость моей матери дала мне.
Эдвард поднял мои пальцы к своему рту и коснулся губами тыльной стороны ладони. Я растаяла.
Не поэтому ли я не могла ненавидеть ее? Потому что глубоко внутри я знала, что без матери я бы никогда не нашла его?
- Что случилось с Филом после того, как я… ушла? – спросила я, едва сдерживая эмоции в голосе.
Она закрыла руками лицо и вздохнула.
- Я вызвала скорую… и полицию. Когда они приехали, я рассказала им о насилии… о пьянстве… о том, что он бил тебя, и ты сбежала. Я рассказала, что взъярилась и избила Фила. Они арестовали меня. Мне было все равно. По крайней мере, ты была в безопасности.
Ее арестовали? Интересно…
- Они записали мои обвинения против Фила. Доктора зарегистрировали наличие травм и сняков у меня на лице и теле, а соседи подтвердили, что Фил регулярно избивал меня. В конце концов, Фила посадили за побои и насилие, а мое нападение на него посчитали вынужденной самозащитой. Пока он лежал в больнице, ему запретили приближаться ко мне на две сотни ярдов.
Через несколько недель он полностью признал свою вину, и, хотя его посадили на два года, через двенадцать месяцев выпустили за хорошее поведение. Я была в ярости.
Надо же, Фил сидел в тюрьме? И я только сейчас узнала об этом?
О дорогой боже, пожалуйста, пусть его там каждый день насиловали в задницу – грубо, без вазелина, какой-нибудь огромный заключенный с членомонстром с шипами и колючками!
- После выхода из тюрьмы он пришел ко мне, пьяный, разъяренный, орущий на меня за то, что посадила его. По какой-то причине я больше не боялась его. Я видела, как он трясся как лист, а моя дочь-подросток избивала его битой, и это каким-то образом уничтожило ту власть, которую он имел надо мной. Я приказала ему убираться, пока он еще в состоянии. Он отказался. Тогда я поднесла нож к его горлу и сказала, чтобы он убирался ко всем чертям, или я убью его. И я бы сделала это. И он тоже поверил, потому что я никогда больше не видела его.
О, у нее наконец появились яйца? И что она теперь хочет – чертову медаль?
- На следующий день я сожгла все его вещи на заднем дворе. И, стоя там и видя, как все, принадлежащее ему, превращается в дым, я почувствовала себя… свободной… наконец-то… впервые после смерти твоего отца. Я все еще ненавидела себя за годы пыток, которые перенесла ты за годы моей беспомощности, но пообещала себе, что восполню тебе это. Но сначала тебя требовалось найти.
Я искала тебя с того момента, как его арестовали… как только я поняла, что он ушел из нашей жизни и больше не сможет причинить тебе боль. Я начала обзванивать твоих одноклассников. Я знала, что у тебя не было близких друзей, но надеялась, что кто-нибудь видел тебя. Но никто не видел.
Конечно, не видели. Эти придурки каждую неделю видели, как я прихожу с явными признаками насилия, и никто из них даже не спросил об этом. Почему бы я пошла к кому-нибудь из них?
- Я пошла по соседям, стуча в каждую дверь и спрашивая о тебе. Я развесила объявления с твоим фото и телефонами, но ты просто исчезла.
Она откинулась на спинку стула, покачивая головой.
- Я стала безумной матерью потерянного ребенка. Каждый день я ходила по соседним улицам, от дома к дому, останавливая людей. Я написала заявление о твоей пропаже в полицию, но их это не заинтересовало. Они продолжали говорить, что тебе нужно время, и ты когда-нибудь сама вернешься домой. Конечно, ты не вернулась. Когда у меня закончились деньги, я пошла на работу, но это едва покрывало расходы. Я нашла еще одну, и это означало, что на поиски у меня остаются только выходные.
Я сглотнула слюну, наполнившую мой рот.
Она искала меня? Работала на двух работах? Это несколько выбивалось из образа Рене-монстра, который я создала в своем воображении, и который весело танцевал каждый день, когда я не усложняла ее простую жизнь. Этот образ облегчал жизнь. Он не заставлял меня сомневаться каждый раз, когда я проклинала ее. Он не заставлял меня видеть то, что я не хотела видеть, и слышать то, что я не хотела слышать. То, что глубоко внутри причиняло мне боль.
Эммет просил остановиться, если все достигнет предела.
Хотя мое сердце перестало болеть так, словно у меня инфаркт, я могла попросить его остановить это.
Рене подняла левую руку и потерла глаза, и впервые я осознала, что она носит свое старое обручальное кольцо. То, которое надел ей на палец мой отец.
Моя грудь сжалась еще сильнее.
- Каждую неделю я звонила в полицию и спрашивала, не слышали ли они что-нибудь. Конечно, нет. Они даже не искали тебя. Когда прошел год с твоего исчезновения, они сказали, чтобы я смирились с мыслью о твоей смерти. А потом предложили мне бесплатные консультации у психолога. Ублюдки.
Она быстро вытерла глаза, пытаясь смахнуть слезы, но я могла сосчитать все слои горя и скорби на ее лице.
Что произошло с ней? Все эти морщины и складки на лице вызваны переживаниями за меня?
Непостижимо, но крохотная частичка симпатии, которую я все еще чувствовала к ней, знала, что все ее слова были правдой.
- Каждый день я молилась, чтобы ты позвонила мне, просто дала знать, что с тобой все в порядке, - тихо сказала она, - и каждый день понимала, что этого никогда не будет, даже если ты все еще жива. Я облажалась как мать, и не имела никакого права ждать от тебя даже малейшего знака. Я должна была принять тот факт, что, даже если ты жива, и с тобой все хорошо, для тебя я умерла, и заслужила это, и это убивало меня. Но я продолжала искать. Я отказывалась верить, что ты умерла. Я не могла поверить в это. Я разослала твое фото и свой е-мейл на все вебсайты страны. Я понятия не имела, покинула ли ты ЛА или все еще где-то в городе. Я учитывала, что ты могла находиться на улицах, но бомжи, которых я расспрашивала, ничего не могли мне рассказать.
- Конечно, - саркастически отозвалась я. – Большинство бездомных имеют прошлое, от которого они сбежали. Они понимают, что мало кто хочет быть найденным.
Если бы я знала, что Рене меня ищет, хотела бы я быть найденной?
Вопрос висел в моей голове, вызывая сильную боль.
- Наконец, - со вздохом сказала Рене, - я решилась нанять частного детектива. Я начала ночами убирать офисы, чтобы оплатить его услуги, и через несколько месяцев он нашел кого-то, подходящего под описание, живущего на улицах в нижней части города. Он начал копать глубже, пытаясь найти твои следы, и однажды позвонил мне и сказал, что нашел тебя.
Она с трудом вдохнула, и ее глаза опять наполнились слезами.
- Он сказал, что нашел девушку, подходящую под описание, в мусорном контейнере… мертвой.
О боже. Джесс Стенли. Убитая психопатом Джеймсом. Мы были одного возраста, веса и роста. Мы даже выглядели одинаково. Она подумала, что Джесс – это я? Убитая и выброшенная в мусорный бак?
Мать закрыла лицо руками.
- В ту минуту я… словно разорвалась пополам. Я не думала, что можно испытывать такую боль и оставаться живой. Я не хотела верить ему, но… прошло три года. Три года вины, стыда, сожаления и самоуничижения. Часть меня думала, что твоя смерть – подходящее наказание за все, что я совершила. Ты умерла, и это – моя вина.
Она затряслась, и Эммет быстро сбегал на кухню за водой. Она с благодарностью приняла стакан и сделала небольшой глоток, прежде чем продолжить.
- Услышав его слова, я… потеряла себя. Я упала на пол и не двигалась восемнадцать часов. Не могла двинуться. Ты умерла, и не существовало способа извиниться перед тобой… помочь тебе… сказать, что я люблю тебя. Все, что еще существовало в моей жизни, внезапно исчезло. Потеряв тебя, я потеряла все. Через несколько дней он позвонил опять, потребовав немедленно включить телевизор. В нем я увидела тебя… и его.
Она показала на Эдварда.
- На фотографиях вы стояли рядом на какой-то коктейльной вечеринке. Ты была одета в фиолетовое платье. Корреспондент рассказывал, что ты пострадала от домашнего нападения, но сейчас в больнице, и твое состояние стабильно. Он говорил, что твой друг рок-звезда спас твою жизнь.
Я быстро бросила взгляд на Эдварда, и тот стыдливо опустил голову.
Наверное, история с кофейным столиком и Джеймсом все еще была для него больной точкой.
Рене глубоко вдохнула и посмотрела на свои руки.
- День, в который я увидела тебя по ТВ, стал самым счастливым в моей жизни, Белла. Я часами рыдала от счастья, зная, что ты жива. Боже, ты выглядела такой красивой. Такой счастливой и излучающей радость. Так отличалась от той девочки, что три года назад убежала из моего дома. Я благодарила бога за то, что он ответил на мои молитвы. Я благодарила за то, что он позаботился о тебе, когда я не могла, за то, что защитил тебя, когда я не могла, что подарил тебе счастье, а я могла дать тебе лишь боль и предательство.
- Не знаю, бог ли сотворил все это, - тихо сказала я, не в силах посмотреть на восхитительного мужчину за своей спиной, иначе я бы начала лепетать как младенец. – Эдвард принес мне счастье и все остальное. Он тот, кто спас меня. Я изменилась только из-за него. Он дал мне причину поверить в то, что я заслуживаю большего, чем имела.
Эдвард сжал мою руку. Я обернулась, услышав всхлипы.
По щекам Эммета текли угрожающе большие слезы, а лицо искривилось от счастья и торжественности момента.
- Слушай, только не начинай говорить о совершенной любви между вами, а то я позвоню в обслуживание номеров и прикажу принести горячего шоколада. Уже и так плохо, что вы с твоей матерью столько перенесли, вместе и по отдельности. Но вы обе разбили мое сердце, ты уж точно. Но если ты начнешь говорить о вашей любви, о том, как вы полностью подходите друг другу, и как вы дополняете друг друга, и всю прочую романтическую чепуху, вам потребуется нашатырь, потому что я свалюсь в обморок.
Он закрыл лицо руками и протер глаза, тяжело выдохнув.
- Мать вашу так…
Моя мать осторожно посмотрела на меня, а потом вновь вернула внимание к всхлипывающему человеку-горе. Она бережно протянула к нему руку и положила на его колено. Он отчаянно ухватился за ладонь и поднес ее к своему лбу, словно бы вознося молчаливую молитву за нее.
- Рене, - вздохнул Эммет, отпуская ее руку и останавливая на ней свой влажный от слез взгляд. – Я очень рад, что вы, наконец, рассказали Белле свою историю, но как вы оказались здесь? Какие космические силы принесли вас сюда, сегодня, для этого очистительного катарсиса?
- Ну, - пробормотала она, глядя на наши с Эдвардом сплетенные руки, - сначала я сомневалась, стоит ли это делать – врываться опять в жизнь Беллы, когда она, очевидно, начала ее заново, оставляя меня и боль прошлого позади. – Она посмотрела на меня, и легкая улыбка изогнула уголки ее рта. – Ты, очевидно, нашла кого-то очень важного для себя. Я видела это по фотографиям, и мне казалось, что нечестно открывать старые раны, чтобы попытаться вымолить у тебя прощение. Это добавило бы еще один слой к моему эгоизму. Я уже решила дать тебе жить своей жизнью, может быть, написать потом тебе письмо, рассказывая все и прося извинения, но на прошлой неделе ассистент Эдварда позвонила мне и сказала, что ты очень хочешь увидеть меня – хочешь воссоединиться. И это дало мне надежду на то, что мы еще сможем посидеть вместе достаточно долго, чтобы я рассказала тебе все с моей точки зрения.
Я почувствовала, как Эдвард напрягся.
- Девушку, с которой вы говорили, зовут Бри? – ледяным тоном спросил он.
- Да, - ответила Рене. – Мне показалось, что она очень хотела… объединения меня и Беллы. Говорила с большим энтузиазмом. Сказала, что Белла слишком нервничает, чтобы позвонить сама, и хочет встретиться. Я с легкостью поверила ей.
- Бри – лживая мегера, которая больше не работает на меня, - со злостью сказал Эдвард. – Единственная причина, по которой она хотела засунуть вас с Беллой в одну комнату – это та, что Беллу бы это расстроило, а почему-то это доставляло Бри удовольствие. У нее возникло нездоровое пристрастие ко мне и вендетта к Белле. Все, что она говорила вам, было херней.
Рене горько рассмеялась.
- Это имеет смысл. Я надеялась, что ее слова были правдой, но, позвонив вчера Белле и нарвавшись на неоднократное посылание меня на три буквы, поняла, что мною играли.
Эдвард тихо хихикнул и сжал мою руку. Я удержалась и не стукнула его.
Не смейся! Она враг, помнишь? Ты должен ненавидеть ее за все, что она сделала со мной, даже если у меня не получается это делать!
Рене вздохнула.
- Но, как только я услышала ее голос, то поняла, что найду способ поговорить с ней.
Она с решительным видом повернулась ко мне. Я не помню, чтобы видела ее такой с момента смерти моего отца.
- Белла, - твердо сказала она. – Я хочу, чтобы ты знала: я несу полную ответственность за все, что произошло с тобой. Все. Каждое плохое воспоминание, каждый синяк на твоем теле, каждая нехорошая мысль в твоей голове – я принимаю все. Я отплатила за них годами себялюбия и отвратительного бездействия. Если бы я была менее… жалкой… твоя жизнь была бы другой. Вряд ли я смогу объяснить, как отчаянно сожалею. И я не жду, что ты простишь меня. На твоем месте я бы определенно не смогла это сделать. Но по крайней мере сказала бы, что я могу прийти сюда и поговорить, и, надеялась, что ты бы немного больше узнала обо мне… и нас… и всем том, через что мы прошли.
Эммет наклонился вперед и ласково погладил мою мать по плечу, придавая ей силы. Этот жест внезапно разозлил меня.
Он повернулся ко мне.
- Белла? Ты хочешь что-нибудь сказать своей маме? Как ты реагируешь на ее слова?
Боже, Эммет. А как я должна реагировать? Могу я вообще как-то реагировать? Нет, конечно.
Во мне вихрилось столько самых разных мыслей, что я не понимала, о чем вообще думаю.
Часть меня все еще хотела ударить ее – почувствовать удовлетворение от того, что моя кожа соприкоснется с ее, но другая часть… боже… другая часть хотела свернуться в комочек, положить голову на колени и дать ей погладить меня по волосам, как она делала до того, как наши жизни превратились в дерьмо. Эта часть меня – маленькая, испуганная, любящая часть хотела, чтобы руки моей матери обняли меня, хотела выплакать годы боли, свалившиеся на меня, отогнать их от меня громкими всхлипывающими рыданиями, а она гладила бы меня по спине и шептала, что все будет хорошо.
Я много раз мечтала об этом, когда жила на улицах. Засыпая, я чувствовала, как воображаемые руки моей матери защищают и успокаивают меня… и теперь, когда они оказались в пределах досягаемости, фантазия внезапно стала меня пугать.
Это пугало меня, потому что это означало, что я… соскучилась по ней. Что она нужна мне, что, милосердный боже, после всего, через что я прошла… я все еще люблю ее, но не было ни малейшего шанса, что я готова к этому.
Как я могу ответить Эммету, чтобы не показаться стоящей на грани, в любой момент готовой упасть с нее?
- Белла? – тихо спросил Эдвард. – Ты хочешь что-нибудь сказать?
Я опасливо посмотрела на него.
- Нет.
Эммет быстро бросил взгляд на мою мать. Я знала, что не этот ответ он хотел бы услышать, но, если честно, плевать. Стресс нескольких последних дней укутывал меня в плотное одеяло, и я слишком устала от эмоциональных встрясок и брутального самооценивания, чтобы надеяться справиться со всем за один день.
- Окей, - быстро сказал Эммет. – Я понимаю, что для одного дня слишком много всего, но думаю, что вы уже сделали несколько позитивных шагов вперед. Рене, я хвалю вас за честность и искренность. Вы нашли в себе мужество и прямоту прийти сюда, и я надеюсь, что этот разговор с Беллой даст вам некоторое облегчение.
Рене кивнула, и слабая тень надежды пронеслась по ее лицу.
Я хотела сказать ей, чтобы она не надеялась. Да, то, что она рассказала сегодня, слегка изменило мое отношение, но я все еще отказывалась отпускать глубоко въевшиеся негодование и обиду. Не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь отпустить их достаточно, чтобы простить ее за все то, что она сделала.
- Спасибо, Эммет, - искренне сказала она, поднимая руку и пожимая его ладонь. – Не могу высказать, как я признательна за все то, что ты сделал и насколько это облегчило мое состояние. Правда.
Она повернулась к Эдварду и протянула и ему руку. Он быстро посмотрел на меня, слегка паникуя, взял ее и кратко сжал, удерживая ее достаточно долго, чтобы быть вежливым, и недостаточно долго, чтобы дать мне вырвать его руку.
- Эдвард, я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя за все то, что ты сделал для Беллы. Ты, очевидно, сильно любишь ее, и я очень счастлива, что она нашла кого-то вроде тебя, кто сможет заботиться о ней и защищать.
Эдвард отвернулся, и я знала, что он думает о шрамах на моих руках. Я обняла его за талию и сжала, давая знать, не произнося ни единого слова, что он идиот.
- Белла, - произнесла Рене, стоя так близко от меня, что я могла чувствовать запах ее парфюма. Неожиданное воспоминание вихрем пронеслось по мне. Цветочный запах всколыхнул забытые пути у меня в мозгу, возвращая во время, когда этот запах немедленно залечивал царапины на коленях, или выгонял монстров из шкафа, или магически находил потерянную куклу. Я на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь сладкими воспоминаниями как редким вином, но они слишком быстро пропали. Я открыла глаза, увидев перед собой усталую, измученную женщину.
- Белла… спасибо за то, что выслушала меня… что увиделась со мной… что позволила мне извиниться. Ты не должна была делать это, и я не винила бы тебя за отказ, но… не могу высказать, как я благодарна тебе за нашу встречу.
Она подняла руку, словно бы хотела погладить меня по щеке, и дыхание застряло у меня в горле. Ее лицо исказилось от шока, и она остановила себя, с грустной улыбкой опуская руку.
- Прости, - тихо сказала она. – Некоторые привычки сложно забыть.
Она тоскливо посмотрела на меня. Я знала, чего она хочет. Она хочет, чтобы вернулась ее дочь. Та, с которой можно печь печенье и сплетать обсыпанные мукой пальцы, та, которая обхватывает мамины ноги в первый школьный день и просит ее не уходить. Та, кто считает, что радуга может исполнить желание, если пройти под ней.
Но той маленькой девочки больше не существовало. Ее уже давно нет.
- Я ничего не жду от тебя, - прошептала она, глядя на свои ноги. – Я просто хотела дать тебе знать, что через дорогу от этого дома есть скамейка. Я буду сидеть там каждый день.. просто сидеть после тяжелого рабочего дня. – Она посмотрела на меня. – Если ты захочешь прийти и посидеть со мной, я буду только рада.
Я сглотнула и сжала зубы, противостоя неожиданной волне эмоций.
- Может быть, как-нибудь, - прохрипела я.
Она кивнула и позволила себе слегка улыбнуться.
- Я буду ждать.
Мать повернулась и направилась к двери, останавливаясь на пороге.
- До свидания, - сказала она, махнув рукой. – Надеюсь еще как-нибудь увидеться со всеми вами.
Она перешагнула порог и тихо закрыла за собой дверь, разрезая напряжение, сковывающее меня с того момента, как она вошла в комнату.
Подавляемые эмоции, последние несколько часов бурлящие в моем теле, взорвались как бомба, невзирая на все усилия сдержать их. Из меня вырвалось громкое рыдание, колени подогнулись, и все напряжение и облегчение рванулись из меня в сильном плаче.
Я едва осознавала, что меня обнимают сильные руки. Но, как только его теплота обняла меня, острые грани реальности начали смягчаться, и я закрыла глаза. Сладкое забытье объятий Эдварда убаюкало меня, и все, кроме него, растворилось вдали.

Большое спасибо Диане за помощь с главой!


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-5108-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: amberit (06.03.2016) | Автор: перевод: Amberit
Просмотров: 939 | Комментарии: 8


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 8
0
8 pola_gre   (31.05.2016 13:30)
Предательство очень близкого человека трудно простить... Да и не очень близкого. Предал один раз, значит - предаст снова. sad

Спасибо за главу!

0
7 karinab   (10.03.2016 20:29)
Эмоционально тяжелая глава.
У меня все еще смешанные чувства.

0
6 Леди   (08.03.2016 17:17)
Спасибо за главу и с замечательным праздником 8 марта

0
5 riddle   (07.03.2016 15:28)
Спасибо за главу

0
4 Al_Luck   (07.03.2016 01:53)
Очень сильная глава, спасибо. Надеюсь, вскоре Белла простит свою маму, она ведь тоже мучилась. Главное, теперь Белла обрела счастье, так почему не простить маму. Думаю, это произойдет очень скоро. А вот с Бри надо решать angry

+1
3 Bella_Ysagi   (07.03.2016 00:12)
surprised cry спасибо

+1
2 galina_rouz   (06.03.2016 23:44)
Спасибо за главу

+1
1 робокашка   (06.03.2016 23:28)
Рене изложила свои доводы и поступки вполне логично и понятно, но простить ее я б не смогла

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]