Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13576]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!

"Разрисованное" Рождество
"Татуировок никогда не бывает слишком много." (с)
Эдвард/Белла

Пропущенный вызов
Эдвард определенно не думал, что несмотря на его пренебрежение праздником, духи Рождества преподнесут ему такой подарок...

Волшебные елки
Утро после встречи Нового года. А ты все помнишь, что натворил вчера?.. Тебя ждут неожиданные открытия!

Белое Рождество
Белла, всем сердцем любящая Лондон, в очередной раз прилетела сюда на Рождество. Но в этом году она не просто приехала навестить любимый город. У нее есть мечта - отчаянная, безумная, из тех, в которую веришь до последнего именно потому, что она – самая невозможная, самая сказочная из всех, что у тебя когда-либо были.

Осколки
Вселенная «Новолуния». Альтернативное развитие событий бонуса «Стипендия». Эдвард так и не вернулся, но данные Белле при расставании обещания не сдержал…
Мини-история от Shantanel



А вы знаете?

...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




...что, можете прорекламировать свой фанфик за баллы в слайдере на главной странице фанфикшена или баннером на форуме?
Заявки оставляем в этом разделе.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Какие книги вы предпочитаете читать...
1. Бумажные книги
2. Все подряд
3. В электронной книжке
4. Прямо в интернете
5. Другой вариант
6. Не люблю читать вообще
Всего ответов: 395
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Декларация независимости, или Чувства без названия.Глава 75. Открытие

2016-12-9
18
0
"Ты должен оставить город своего спокойствия и уехать в пустыню интуиции. Что, если твое открытие будет потрясающим? Что, если ты откроешь себя?"
Алан Алда


Изабелла Свон

20 июня 2008 года

Громкий звук эхом отразился в комнате, я потянулась к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью, и хлопнула по будильнику, выключая его. Я была полностью истощена, глаза горели, тело ослабело, и мне было слишком хорошо под одеялом, чтобы даже помышлять о подъеме. Странный тихий зудящий звук достиг моих ушей, но я изо всех сил пыталась заблокировать его, в тот момент, даже не стараясь понять, что это такое. В конце концов, он прекратился, и в комнате опять воцарилась тишина, но, как только я, наконец, была готова снова провалиться в бессознательное состояние, шум разбудил меня. Я подпрыгнула и, раскрыв глаза, быстро села на кровати.

Внезапно опять стало тихо, и я задумалась, не показалось ли мне. В голове возникла мысль - не галлюцинации ли у меня? Это не было бы большим шоком, учитывая, как мало я спала всю прошлую неделю. Я опять прилегла, сказав себе, что начала слышать звуки, но, как только моя голова коснулась подушки, я услышала непрерывные громкие стуки. Я раздраженно застонала и вытащила себя из кровати, осознавая, что звук - не просто продукт моего воображения. Зрение затуманилось, когда я встала на ноги, и я немного постояла, делая глубокие вдохи, чтобы обрести равновесие прежде, чем выйти из комнаты.

- Изабелла! – прозвенел знакомый высокий женский голос, приглушенный толстой дверью, за которой стояла его обладательница. – Я знаю, что ты уже не в постели! Ты видишь, сколько времени? Давай, давай, давай, поднимайся!
Я медленно спустилась по ступенькам и сердито взглянула на входную дверь, по которой продолжали нетерпеливо стучать. Я немедленно вознесла благодарность, что дверной звонок сломан, зная, что, если бы это было не так, она держала бы палец на кнопке беспрерывно, пока бы я не появилась, потому что терпение определенно не было ее сильной стороной.

- Успокойся, - крикнула я хриплым голосом. – Я уже иду.
- Тебе лучше уже быть здесь, - крикнула она и еще несколько раз стукнула в дверь, хотя в этом не было смысла – она уже и так знала, что я иду.
Вздохнув, я подошла к двери, открыла ее и распахнула настежь.
- Вот, - немедленно сказала она, протягивая мне чашку из «Старбакса». – Он, наверно, уже замерз, потому что ты очень долго шла.

Я закатила глаза, зная, что она только что купила кофе ниже по улице, и взяла его, пока она проходила мимо меня в дом.
- Спасибо, - сказала я, поднося чашку к губам и делая глоток.
Жидкость была горячей и слегка обожгла мне язык, но я в любом случае с жадностью пила ее.
- Всегда пожалуйста, - сказала она, изучающе разглядывая меня. – Хотя по твоему виду можно сказать, что тебе нужно, как минимум, десять таких чашек. Ты вообще спала прошлой ночью, милая?

- Немного, - сказала я, пожимая плечами и продолжая пить кофе.
Он был черным, без сливок и сахара, точно как я предпочитаю. Это была полная противоположность чашке в ее руке, которую она заказывала каждое утро – латте, четыре закачки, без пены, без воды, экстра-горячий. Я абсолютно не понимала, что все это означает. Фактически, я не имела представления, что означает большинство сортов кофе в «Старбаксе». Просто заказать обычную чашку кофе в этом месте было практически невозможно.

- Немного, - повторила она, и ее выражение сказало мне, что она не верит мне.
Через секунду на ее лице появилась улыбка, глаза зловеще сверкнули, когда она посмотрела на меня.
- У тебя прошлой ночью была компания?
- Конечно, нет, - быстро ответила я, недоверчиво глядя на нее.
Она с подозрением продолжала смотреть на меня, и я почувствовала, как щеки залил румянец от сильного внимания.
– Ты знаешь, что я не буду делать… это.
- Жаль, - шутливо сказала она. – Тебе, возможно, не хватает хорошего траха, чтобы уменьшить напряженность.
- Эмили!

Эмили была той, кого большинство людей назвали бы моей лучшей подругой, невзирая на нашу полную противоположность практически во всем. Она выросла в богатой семье и училась в самых крутых частных школах, получая лучшее образование, которое можно купить за деньги. Она никогда не занималась уборкой, потому что вокруг нее всегда были люди, делающие это для нее. Я была уверена, что она в жизни не надевала один и тот же наряд дважды, так что предполагала, что у нее не было стиральной машины. У нее было такое детство, что когда она просила пони, то получала его, а когда стала слишком взрослой для пони – отец продавал его. Она любила ходить на многолюдные вечеринки, когда я предпочитала оставаться дома, и я обожала читать книги в то время, как она интересовалась только журналами со сплетнями.

Люди замечали ее не только из-за ее роста, бронзовой кожи и длинных темных волос, которые всегда были великолепны, а из-за ее сияния. Невозможно было скучать или грустить, когда она была рядом, с ее бодрым отношением и заразным оптимизмом. Если машина Эмили ломалась, и она шла две мили на девятидюймовых каблуках, чтобы найти телефон, потому что аккумулятор в ее сотовом разрядился, первое, что вылетало из ее рта – это то, что у нее, наконец, появилась возможность сломать ногу в новых туфлях. Она говорила, что всегда есть серебряная полоска, если вы достаточно умны, чтобы разглядеть ее. Мне очень нравилась эта ее черта, и именно она притягивала меня к ней в первую очередь.

Она напоминала мне Элис своим оживленным поведением, но это было не единственным, что напоминало о других. Эмили была словно средоточием всего, что я оставила позади, и этот факт одновременно и притягивал, и заставлял чувствовать боль. Она шутила, как Эмметт, и была такой же сочувствующей, как Джаспер. Она уважала людей, которые были достаточно сильны, чтобы постоять за себя, и яростно защищала людей, которых любила, как Розали. Она присматривала за мной, напоминая мою маму, и всякий раз, когда она рассказывала глупую шутку, мое сердце сжималось при воспоминаниях о Джейкобе. И у нее определенно была вульгарность Эдварда. Все это так быстро и легко примирило меня с ее присутствием, но в то же время постоянно напоминало о жизни, которой у меня не было – и которую я отчаянно хотела иметь.

Все радикально изменилось с того холодного зимнего утра, когда я проснулась и обнаружила кровать рядом с собой пустой, и только оставленное письмо сообщало об уходе Эдварда. Мне все еще было больно думать об этом, жжение в груди постоянно напоминало о том, что часть моей души оторвана. Этот кусок он забрал с собой, когда уехал, тот, в котором, как я понимала, всегда был он. Я пришла к согласию сама с собой так, как смогла, привыкая и учась жить с пустотой, которую чувствовала, и одни дни были лучше, чем другие.
Чаще всего я думала об Эдварде с любовью и улыбалась, вспоминая то, что мы делали вместе, и все, что он говорил. Все напоминало мне о нем, и не было дня, в который что-нибудь не вытащило бы воспоминание о нем на поверхность. Он был моей первой настоящей любовью, моей единственной любовью, и он дал мне больше, чем я даже могла себе представить, и за это я была благодарна ему.

Хотя не всегда это было так. В самом начале было время, когда я спрашивала себя – смогу ли я улыбаться опять, тревожась, что боль, которую я чувствовала, только усиливается и вскоре поглотит меня целиком. Я была оцепенелой, когда упаковывала свои вещи в Форксе, в шоке, потому что часть меня просто не могла принять, что Эдвард бросил меня. Это было нереально, и я почти ждала, что он сейчас войдет в дверь, и не хотела верить, что это настоящий конец для нас.

Но, когда мы приехали в Сиэттл, и я наблюдала, как Джаспер заносит мои вещи на шестой этаж, реальность всего происходящего, наконец, затопила меня. Он положил мое барахло в свободную спальню, и я молча смотрела на все это, расплывающееся в тумане, потому что все случилось так быстро. Я даже не могла ступить в комнату, вспышки воспоминаний о прошлом разе, когда мы были здесь, проносились в моей голове. Это был мой день рождения – в тот день Эдвард предложил мне выйти за него замуж.

- Не сегодня и не завтра. И даже не в этом году, или, б...ь, следующем, если это имеет значение, - сказал тогда он. – Но когда-нибудь, когда ты будешь готова, ты выйдешь за меня замуж? Ты обещаешь, что проведешь всю жизнь со мной?

Я тогда ответила "да", не желая ничего больше, кроме того, чтобы быть с ним, и от этих воспоминаний в груди начало жечь. Я рассеянно потерла это место, желая уменьшить боль. За прошедшее время я часто обнаруживала, что делаю это, словно физически пытаюсь починить мое сердце.

Я устроилась так хорошо, как могла, но это было нелегко. Сон постоянно ускользал от меня, как только я вспоминала ночь, которую провела с Эдвардом в этой кровати. Он держал меня, шепча, как хочет уметь читать мои мысли, чтобы знать, что сказать, чтобы все было еще лучше. Если бы он только мог прочитать мои мысли перед уходом – он знал бы, как нужен мне. Я рассыпалась на кусочки, тихо плача в темноте, страстно желая быть с Эдвардом, и, как только истощение взяло надо мной верх, кошмары овладели моим подсознанием.

Ночи были пыткой, но дни были не лучше, и я пребывала в ступоре. Я не могла есть и едва функционировала от истощения. Я чувствовала, что тону, медленно соскальзывая вниз, и отчаянно хваталась за поверхность, просто ожидая, чтобы что-нибудь вытянуло меня наверх. Я ждала, что он вернется, изменит свое мнение и скажет, что сделал ошибку… что придет спасти меня, просто потому, что он всегда делал это. Эдвард спасал меня. Он пообещал, что никогда не сдастся, что найдет меня, когда будет мне нужен, и в это время он был нужен мне больше, чем я даже могла представить.

Но Эдвард не пришел.

Через две недели я начала ослаблять хватку. Я практически ничего не ела и спала урывками, мои мысли становились все более безумными по мере того, как отчаяние росло. Я понимала, что пропадаю, но не могла справиться с этим, боль была огромна и сбивала с толку. Каждый раз, как в дверь стучал Джаспер, или звонил телефон, через меня пробегал ток надежды, что это он, но каждый раз я, в конце концов, была раздавлена тем, что это не так. Во мне росла злость и тревога, рождающие дикие сценарии в моей голове о том, где он сейчас и что делает. Раньше он никогда не уходил от меня так надолго, и я не могла понять, как он может выносить это, потому что, если он любил меня так, как утверждал, то должен был чувствовать такую же боль, как и я… разве нет?

Я проводила время, забившись в угол комнаты, прижав колени к груди и обхватив их руками, покачиваясь в темноте и стараясь успокоиться. Все сливалось в одно пятно, и мне начали видеться вещи, которых здесь не было, по ночам шепчущие голоса звали меня. Я слышала шумы в квартире, шаги за дверью и громкие звуки, от которых сердце билось так сильно, что, я думала, оно взорвется. Я кричала по ночам. Прибегал Джаспер, пытаясь успокоить меня, говорил, что все хорошо, но я слишком обезумела, чтобы верить ему. Я чувствовала, что кто-то постоянно находится здесь, скрывается в углу и наблюдает за мной. Я слышала, как они шепчут и ходят по квартире, но их никогда не было видно, и до них нельзя было дотронуться. Он преследовал меня, воспоминания о нем были везде, куда я смотрела, пока его отсутствие мучило меня.
В середине января мое опустошение достигло своего пика, и я, наконец, ударилась о дно пропасти.

19 января 2007 года.

Я внезапно села на кровати с бешеным сердцебиением и растерянно осмотрелась. Комната была угольно-черной, и я несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к темноте. Мои глаза жгло, словно в них насыпали песка, и я потерла их, но сделала еще хуже. Передо мной закружились цветные пятна, зрение затуманилось. Все окружающее казалось искривленным и неясным.

Снаружи бушевал шторм, и я слышала, как дождь стучал по зданию, а ветер громко завывал. Шум эхом отдавался в комнате, увеличиваясь в ушах и отдаваясь сильной болью в голове. Крошечные волоски на моих руках встали, на коже распространялось покалывающее ощущение, словно в воздухе накапливался электрический разряд, и я опять почувствовала, что за мной наблюдают. Я взглянула на дверь в гостиную, за которой раздался глухой стук. Я запаниковала.

- Джаспер? – позвала я хриплым и надтреснутым голосом.
Я сглотнула, пытаясь собраться, и сбросила одеяло. Мои ноги задрожали, когда я встала и на цыпочках подошла к двери, прижимая ухо к дереву и прислушиваясь. Я подпрыгнула, когда внезапный порыв ветра распахнул окно, и инстинктивно повернулась посмотреть. Растерянность заполонила меня, когда через туман я увидела в осколках стекла отражение глаз. И не просто глаз, а очень знакомых мне, тех, которые манили меня с первого раза, как я посмотрела в них.

- Эдвард, - прошептала я.
Боль в груди усилилась при звуке его имени. Показались слезы, и я моргнула, пытаясь загнать их обратно, но, когда я открыла глаза, изображение ушло. Сейчас это было мое собственное отражение, и я отчаянно осматривалась вокруг, пытаясь вернуть его.
– Эдвард!
Еще один порыв ветра, и слезы вернулись, потому что с ним пришел звук его голоса, шепчущий мое имя. Он был так реален, что по спине прошла дрожь, и электричество в воздухе только усилилось. Я быстро отвернулась и распахнула дверь спальни, задохнувшись, когда гостиную пересекла чья-то тень. Входная дверь со стуком захлопнулась, я запаниковала, подняв голову и увидев, что дверная цепочка висит и все еще раскачивается. В этот момент я поняла, кожей осознала, что замок на двери открыт.

Он был где-то здесь, может быть, не телом, но определенно духом. Я не видела его, но чувствовала его присутствие и знала, что он отчаянно нуждается во мне, тоскует по мне там, где он сейчас. Он не мог жить без меня, точно так же, как и я не могла жить без него. Он был частью меня и всегда ею будет, не имеет значения, что произойдет, и сейчас я понимала, что он точно так же осознает это.

Я побежала в спальню и скользнула в туфли, в безумии хватая какие-то вещи и убегая к двери. Я распахнула ее настежь и побежала по коридору, пинком раскрывая дверь на лестницу и пролетая шесть этажей со всей возможной мне скоростью, слишком торопясь, чтобы ждать лифт. Я почти споткнулась, добравшись до второго этажа, но устояла на ногах, притормозив и напрягшись, когда услышала шаги перед собой. Секундой позже они остановились, распахнулась входная дверь, по зданию эхом разнесся треск грома, и все это растворилось в грозе.

Я продолжала спускаться. Дождь ударил по мне, когда я вышла наружу, вода мгновенно охладила кожу. Я огляделась, увидев нескольких людей, гуляющих под зонтиками, но никого знакомого, и споткнулась о бордюр, метнувшись через улицу, когда желтое такси притормозило передо мной. С заднего сиденья вылез мужчина и уже почти захлопнул дверь, когда заметил меня, нахмурившись от растерянности, потому что я замерла рядом с машиной.

- Леди, вам нужно такси? – спросил он, придерживая для меня дверь.
Я с секунду смотрела на него, обдумывая вопрос. Я не имела представления, что делаю, моя растерянность увеличивалась, когда я смотрела на него.
– Эй? С вами все в порядке?
- Да, - быстро сказала я, на самом деле не уверенная, правда это или нет.
Я коснулась его, бормоча благодарности, и скользнула на заднее сиденье. Мое сердце ускоренно билось, я загоняла назад тошноту, которая нарастала в желудке, когда парень захлопнул дверь.

- Куда? – спросил мужчина за рулем, глядя на меня в зеркало заднего вида.
- Чикаго, – это слово слетело с моих губ прежде, чем я поняла, что сказала.
- Аэропорт? – нерешительно спросил он, странно посмотрев на меня.
Я кивнула, даже не раздумывая, что это означает, и он тронулся с места, выезжая на дорогу. Дождь стучал по машине, завывал ветер, гром грохотал так, что я подпрыгивала на месте. Я отключилась, не обращая внимания ни на что, скользнув в транс. Больше ничто не имело смысла, я была слишком истощена, чтобы остановиться и подумать, что я делаю, действуя под импульсом отчаяния. Мне нужен был Эдвард, я была нужна ему, и это все, что имело сейчас значение.

Когда мы приехали, я полезла в карман, достала немного наличных, которые прихватила с собой, и протянула их водителю, даже не пересчитав. Я вышла и вошла в здание, от его огромности моя паника только возросла. Несмотря на ночное время, там было много людей, и я не имела даже малейшего понятия, с чего начинать поездку. Я пыталась вспомнить тот единственный раз, когда я была здесь, поездку из Финикса в Вашингтон в самый первый день, но моя голова была затуманена, и я не могла восстановить, что делал доктор Каллен.

Мое тело тряслось, пока я бродила кругами. Столько незнакомцев в одном месте отвлекали и сильно пугали. Я повторно обдумывала свое решение, голова кружилась все сильнее, люди натыкались на меня. Я пробиралась сквозь толпу и пыталась выяснить, как пройти к билетной кассе, но все игнорировали меня и продолжали идти дальше. В конце концов, я начала учащенно дышать, мое зрение становилось еще более неясным, когда я натолкнулась на незнакомца. Его поза испугала меня, я попыталась отступить, но он приказал мне остановиться, и тревога в его голосе подвела меня к краю. Я повернулась, чтобы бежать, но прежде, чем я смогла сделать шаг, темнота окружила меня, и я едва услышала, как кричит мой собственный голос, прежде чем все пропало.
- Изабелла Свон? – спросил незнакомый голос.
Я силой раскрыла глаза и несколько раз моргнула, пытаясь различить лицо мужчины, стоящего передо мной. Он выглядел достаточно молодо, со светлыми волосами и теплыми синими глазами, которые слегка успокоили меня, встретившись с моими.
– С тобой все в порядке. Ты просто устала.

Я удивленно посмотрела на него, садясь. От движения мое зрение подернулось дымкой. Я смущенно отвела от него глаза и напряглась, когда заметила полицейский жетон, прикрепленный к его груди. Сердце яростно заколотилось, от страха дыхание участилось, я попыталась вспомнить, что я сделала неправильно.
- Я под арестом? Что я сделала?
- Успокойся, Изабелла. У тебя нет проблем, - ласково сказал он, трогая меня за плечо.
Я вздрогнула от этого, и он быстро убрал руку.

- Откуда вы знаете мое имя? – спросила я.
Он улыбнулся, протягивая маленькую карточку, в которой я узнала свои водительские права.
- Я нашел ее в твоем кармане вместе с сотовым, - пояснил он. – Тебе звонил мужчина по имени Джаспер, пока ты была без сознания, и я ответил. Он тревожился о тебе, так что я объяснил ситуацию. Он скоро будет здесь.
- О, - просто сказала я, не зная, что еще сказать.
Я немедленно встревожилась, как он отреагирует, чувствуя вину от осознания того, что натворила. За полицейским появилась женщина, протягивая мне бутылку с водой, касаясь моей руки и проверяя пульс. На ней также была форма, на бейджике было написано, что она – парамедик. Женщина начала задавать мне вопросы о моем самочувствии и мне самой, и я неясно отвечала на них, обеспокоенная предметом разговора.

Джаспер приехал через минуту, в панике влетая в комнату. Его появление отвлекло от меня лишнее внимание, потому что офицер начал задавать ему вопросы и беспокоиться о состоянии моего рассудка. Я видела тревогу в глазах Джаспера, так что смущенно отвела взгляд. Джаспер уверил офицера, что все нормально, пояснив, что у меня бессонница после травмы, так что моя растерянность нормальна. Я понимала, что он не верит собственным словам, зная, что в моих действия нет ничего нормального. Слушая, как они говорят обо мне, мне стало стыдно. Тот факт, что я гналась за призраком через весь город и поставила под угрозу людей, которые старались защитить меня, вызвал слезы от стыда. Я выпала из реальности от своей скорби.

Офицер закончил беседу, разрешая нам уйти, и я быстро поблагодарила его за помощь, больше не говоря ни слова, пока Джаспер вез нас обратно на квартиру. Мы на лифте поднялись на шестой этаж. Я обхватила себя руками, пытаясь остановить дрожь, изо всех сил стараясь игнорировать обеспокоенные взгляды Джаспера.
- Ты испугала меня, - сказал он, когда мы поднялись на свой этаж, направляясь к квартире. – Я увидел, что дверь распахнута, и тебя нет. Ты даже не представляешь, какие сценарии пробежали в моей голове. Я думал, что тебя опять похитили.

- Мне жаль, - еле слышно сказала я.
- Я знаю, что это так, - тихо ответил он. – Я не злюсь, но ты на самом деле испугала меня. О чем ты думала? Куда ты собралась?
- Я, - начала я, но по моей щеке потекла слеза. – Я не знаю. Я проснулась и подумала… То есть я просто хотела… Эдварда.
Я прошептала его имя сквозь текущие слезы, ощущая на себе взгляд Джаспера и стирая их.
- Эдвард, - пробормотал он. – Вот почему ты уехала в аэропорт? Ты хотела поехать к Эдварду?

Я кивнула, чувствуя искреннее любопытство в его настроении. Джаспер сердито вздохнул, отворачиваясь закрыть дверь. Он повел меня внутрь, направляясь в спальню, когда его голос зазвучал опять.
– Ты даже не хочешь попробовать, Изабелла?
Я остановилась на пороге и уставилась на него:
- Что?
- Ты можешь сделать все, что хочешь: купить свой дом, пойти в школу, встречаться с людьми, завести друзей. Ты можешь все это. Ты можешь пойти на работу, если хочешь. Хотя я не вижу, зачем тебе работать, но смысл в том, что ты можешь это сделать. Но ты даже не хочешь попробовать? Ты просто хочешь сдаться?

- Я не хочу сдаваться, Джаспер, - сказала я, тряхнув головой. – Я просто… Я соскучилась по нему, Джаспер. Я люблю его.
- Я знаю это, - мягко сказал он. – И он тоже любит тебя. Вот поэтому он и сделал это, понимаешь? Он хотел, чтобы ты ушла от всего, что связано с ним, чтобы у тебя был шанс сделать все это. Он думает, что ты заслуживаешь этого, потому что верит в тебя. Ты не думала, что это, по крайней мере, стоит его ухода?

Я смотрела на него, обдумывая его слова, пытаясь разогнать туман, который все еще окружал меня. Он смотрел на меня в ответ, ожидая какой-нибудь реакции, но прежде, чем я смогла ответить, зазвонил его телефон. Он посмотрел в сторону, беря трубку, и, как только наш контакт был разорван, скользнула в спальню, захлопывая за собой дверь.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежала на кровати, завернувшись в одеяло. Несколько раз я задремывала, но все время просыпалась от шума в квартире. Как-то раз я услышала голос Джаспера, говоривший серьезным тоном.
- Она просто выбежала наружу, оставив дверь открытой, - сказал он. – В одной пижаме! Снаружи было двадцать восемь градусов (пр. переводчика - по Фаренгейту. По Цельсию примерно минус два) и гроза, но она даже не надела пальто. Я так думаю, она взяла такси до аэропорта, слава Богу, что она расплатилась за него, но я не понимаю, какого черта она хотела там сделать. Она сказала, что собиралась к Эдварду, но в ее кармане было десять долларов. Она не могла купить чертов билет за десять долларов! Я даже не думаю, что этого хватило бы на поездку домой на такси! Они сказали, что она просто стояла там, в центре зала, промокшая, вся дрожа, без багажа, так что, конечно, она вызвала подозрения. И потом она попыталась сбежать от охранника. О чем она думала?

- Она не думала, - жестко сказал другой голос, который я немедленно опознала, как принадлежащий доктору Каллену.
Я не знала, что он здесь делает, но, скорее всего, Джаспер просто позвонил ему.
- Это не просто так называется нервным расстройством. Она сломалась, сын, и страдает от расстройства адаптации, потому что для нее это все незнакомо. Она потеряла единственного человека, от которого позволила себе зависеть, единственного человека, который мог влиять на нее. Она боится, Джаспер. Ею нужно руководить, ей нужна поддержка, и ей нужен кто-то, помогающий ей справиться со всем. Может, мне стоит забрать ее ненадолго в Форкс?

- Ты думаешь, это поможет ей? – спросил Джаспер. – Вернуться назад в дом, где она провела с ним весь последний год? Как ты думаешь, она отреагирует на то, что его вещей нет, его комната вычищена, и пианино отсутствует? И быть с тобой наедине после того, что ты с ней сделал? Никогда. Не обижайся, пап, но я думаю, что это последнее, что ей сейчас нужно. Я уже обвинил ее в том, что она сдалась, и, если я сейчас верну ее в Форкс, это будет означать, что я сам сдался.

- Достаточно честно, но она не может жить так, как сейчас, или это плохо кончится. Она живет одна только две недели, и я уже должен звонить Алеку и сказать ему, что Белла поссорилась с полицейским, - сказал доктор Каллен.
- Я даже не подумал об этом…
- Думаю, что она тоже, - ответил доктор Каллен. – Но ей нужно начать. Я скажу Алеку, что уверен, что последствий не будет, но он не будет счастлив, мягко говоря.
- Ты скажешь Эдварду?

Я закрыла глаза. От поворота разговора у меня потекли слезы. Доктор Каллен был прав – я не думала. Алек предупреждал меня, что даже малейшее возникшее подозрение в его мире будет считаться виной, но я в своем отчаянии совершенно пренебрегла его словами.
- Нет, не вижу смысла. У него достаточно проблем с собственной жизнью, и ему не стоит вешать на себя еще и ее проблемы. Хотя Алек верит, что им обоим нужно встряхнуться, так что, может, и скажет ему. Я не уверен в этом, - сказал доктор Каллен.
От его слов я почувствовала еще большую вину, чем до того.

– Я говорил ему, что справлюсь с Изабеллой, так что ему не нужно прилетать сюда, потому что более чем убежден, что ярость Алека только еще больше травмирует Изабеллу, и держу пари, что Эдвард сейчас знакомится с другой стороной своего дяди.
- И что с Изабеллой? – спросил Джаспер. – Я пообещал Эдварду, что сделаю все, что смогу, но понятия не имею, что делать в этом случае. Я попытался дать ей пространство, чтобы она смогла пережить все, но это неожиданно привело к обратному результату. Я не могу перевезти ее в собственный дом в таком состоянии, понимаешь? На самом деле, я не понимаю, чего он ждал.
- Я позабочусь об этом.

В гостиной наступила тишина, в мою дверь тихо постучали и отворили ее, осветив комнату. Я оставалась завернутой в одеяло, даже не поворачиваясь посмотреть, кто вошел, потому что знала, что это доктор Каллен. Через секунду матрас шевельнулся, так как он сел на край кровати рядом со мной. От его близости сердце забилось быстрее. Я не показала, что знаю о его присутствии, и он сначала помолчал, вместо этого разочарованно вздохнув. Вздох эхом отразился по комнате.

- То, что ты сделала сегодня вечером, Изабелла, пугает, - наконец, начал он мягким голосом. Я продолжала лежать, но по его тону могла сказать, что он знает, что я проснулась.
– Все могло закончиться плохо. Они могли задержать тебя за твое поведение, и тогда у нас были бы большие проблемы. Я понимаю, почему ты все это сделала, и ты имеешь право ехать туда, куда хочешь, но на самом деле это было не так умно.

Он помолчал, вздохнув с еще большим раздражением.
- Помнишь день, когда я взял тебя в больницу? – спросил он. – Мы сидели в моем офисе и обсуждали твои отношения с Эдвардом. Я сказал тебе тогда, что он наивен и импульсивен.
- Иррационален и непостоянен, - прошептала я, но мой голос был достаточно громок, чтобы заглушить его собственные слова.

- Да, иррационален и непостоянен, - сказал он. – Эдвард всегда делает все, не подумав, и я беспокоился, что он сделает то же самое и с вашими отношениями. Я боялся, что он сбежит с тобой или вовлечет тебя куда-нибудь, что придется вас разделить. Если честно, я был уверен в этом, потому что именно так действует мой сын, но ошибся. На этот раз он так не поступил, Изабелла. Наверно, первый раз в своей жизни Эдвард действительно обдумал все последствия прежде, чем начал действовать. Я понимаю, тебе больно, что он ушел, но он много думал об этом. Это не просто его каприз. Он хотел этого для тебя. Фактически, мы все этого хотели.
- Ты знаешь, я много потерял. Я потерял жену, но до этого я потерял свою жизнь. Я объяснил это тебе в тот день в моем офисе. Я сказал, что распрощался со своей жизнью в момент инициации, и теперь мой выбор больше не был моим, потому что организация диктует мне, что делать. Я имею в виду именно это и ненавижу в этом признаваться, но к этому миру теперь принадлежит и Эдвард. Они говорят ему, куда идти и что делать, и если он не послушается, то… ты так же хорошо, как и все остальные, понимаешь, что происходит, когда люди не подчиняются приказам. Он привыкнет к этому, но для него это будет нелегко. Да, это приспособление к новой жизни займет у него некоторое время, но, в конце концов, он это сделает. Он научится принимать это, но он не хочет, чтобы ты была замешана в это, Изабелла, - он опять замолчал. – Я согласен с ним, и, если честно, Чикаго – последнее место, где ты должна быть, но, если ты решишь, что действительно хочешь жить в этом мире, я сделаю все, чтобы помочь тебе.

После его слов я повернулась и в шоке посмотрела на него.
- Вы мне поможете? – нерешительно спросила я, гадая, не ослышалась ли я.
- Да, - с серьезным выражением ответил он. – Но не сегодня. Не когда ты в таком состоянии. Эдварду нужно время самому, чтобы понять, что он делает, и, откровенно, тебе тоже это нужно. Он сделал это, чтобы дать тебе шанс, потому что он хотел этого, и я думаю, это стоит уважать. Так?

Я пристально смотрела на него, не зная, как отвечать.
- Ну… да, - сказала я, даже не подумав над этим.
- После того, как ты действительно попробуешь жить, если ты все еще будешь хотеть этого, я сделаю все, чтобы ты там оказалась. Я не даю никаких обещаний о том, что там будет, потому что Эдвард может сделать собственный выбор в жизни, но я помогу тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю. Но сейчас я не буду этого делать, потому что не готов ни один из вас. Прежде, чем ты выберешь жизнь с Эдвардом, надо понять, чего ты лишаешься в этом случае. Тебе надо понять, что ты не нуждаешься в нем, Изабелла. Может быть, ты сейчас чувствуешь это, но это не так, и ты должна увидеть это, или все было впустую.

- Это будет нелегко, и, если ты не найдешь в себе сил сделать это для себя, по крайней мере, сделай для Эдварда. Заставь его гордиться собой. Покажи всем, что он был прав насчет тебя, что все, что он поставил на линию, стоит этого, потому что ты сильная женщина, и он верил в это. Докажи, что твой отец ошибся, когда отбросил тебя в сторону, Изабелла, и Эдвард был прав, потому что ему это нужно. Он не так уж много теряет в этом случае, и мне не нравится говорить это, но это правда. Если ты хочешь дать ему что-нибудь, отплатить ему за все, что он для тебя сделал, то это как раз оно. Дай ему это.

- Хорошо, - сквозь слезы сказала я.
- Хорошо. Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но оставлю тебе кое-какие лекарства, просто чтобы помочь тебе справиться с этим. У тебя есть полное право отказаться, но я буду чувствовать себя лучше, если ты хотя бы попробуешь. Когда все становится легче, мы отменим тебе их, но пока ты хотя бы начнешь есть или спать, потому что мы не можем допустить повторения сегодняшней ночи. Ты поняла меня? – спросил он.
- Да.
- Тогда отлично. Давай поспи, и я завтра вернусь, - сказал он, вставая и направляясь к двери.
Я перекатилась и взглянула на часы, увидев, что сейчас час ночи. Я закрыла глаза, еще более усталая, чем была, но прежде, чем свалиться в бессознательное состояние, я услышала голос доктора Каллена в гостиной.
- Это то, чего он ожидал, сын.

ОоОоОоОоОоОоОоО


- Изабелла?
Я быстро взглянула на подругу, увидев на ее лице растерянность.
- Что?
- Ты вообще меня слушаешь? Боже, девочка, соберись. Перед нами еще длинный день. Тебе от меня не отделаться, - сказала она, тряхнув головой. – И где твой сотовый? Я пыталась тебе позвонить, пока шла, но ты не отвечала.
- Правда? – удивленно сказала я, ни припоминая никаких телефонных звонков. – Наверно, наверху.
- Да, правда. Пойди и найди его. И заодно, пока будешь наверху, оденься. Я не собираюсь с тобой куда-нибудь ходить, если ты так выглядишь, - сказала она, морща нос и оценивая меня.

Я закатила глаза, поднимаясь по ступенькам.
- Как всегда, ты ведешь себя, как босс, - сказала я сверху.
- Это одна из тех причин, по которым ты любишь меня, - крикнула она.
Я засмеялась и тряхнула головой, делая еще один глоток кофе и направляясь в спальню. Коротко осмотревшись, я нашла серебристый телефон лежащим на краю кровати и проверила пропущенные звонки. Первые два были от Эмили, третий – из школы, в которую я ходила, и я застыла, когда увидела, от кого был четвертый звонок. Я коротко взглянула на имя звонящего, и сердце заколотилось, а кровь понеслась по венам.
Эвансоны.

После инцидента с аэропортом время слилось в пятно. Джаспер был занят новым семестром в новом колледже, и я чувствовала вину за то, что он больше всего занят мной, понимая, что ему нелегко справляться со мной. Я начала выходить наружу, оставаясь одна, и свежий воздух и изменение обстановки помогли прочистить мой разум. Я спускалась вниз по улице к маленькому общественному парку и садилась на качели, обычно свободные по утрам, потому что была зима. Я порадовалась этой температуре, холодный воздух жалил щеки и напоминал, что я жива – что не имеет значения, насколько сильно мне больно, или насколько мертвой я ощущала себя внутри. Правда была в том, что я жива. Я все еще дышала, и каждый выдох подтверждал это облачком пара из моих легких.
Пока я дышу, я буду в порядке.

Доктор Каллен выписал мне кое-какие лекарства, и уже довольно быстро они начали действовать на меня. Моя нервозность уменьшилась, я стала приходить в себя. Его слова, сказанные той ночью, постоянно проигрывались в голове. Я начала просыпаться по утрам и одеваться, выходить из дома и говорила себе, что Эдвард был бы счастлив, если бы узнал об этом. Я прочитала его письмо больше раз, чем могла сосчитать, и выучила наизусть, проговаривая его вслух каждый раз, как начинала сомневаться. Заставь нас гордиться, - говорилось в нем. – Я верю в тебя. Покажи им, что мою девушку нельзя удержать внизу.

Я часто представляла себе, что он знает, прикидывалась, что он наблюдает за мной, пока проходили недели. Я делала это, зная, что должна сделать так, чтобы он гордился мною, потому что так было легче, так мне было за что держаться, но с течением времени все начало меняться. Вместо того, чтобы делать то, что хотел бы Эдвард для меня, я обнаружила, что делаю то, что хочу я.

Джаспер показал мне, как отсылать письма, и я купила в магазине открытки и конверты, посылая их в Форкс Элис и Розали и Эмметту через всю страну. Иногда я получала от них ответ, открытки и письма говорили об их жизни. Это было глупо, потому что я часто видела Элис на выходных, но она писала мне больше всего. Я получала письма от нее каждые несколько дней, страницы были заполнены сплетнями о людях в Форксе, с которыми я встречалась, пока жила там. Это было потрясающе, и у меня возникало ощущение, что я причастна к этому на самом деле, ощущения, когда я видела что-то в почтовом ящике, адресованное мне, были непередаваемы. Большинство людей принимает это, как должное, но для меня это было еще одним доказательством того, что я существую. В первый раз, получив письмо, которое Джаспер обозвал спамом, я была в приподнятом настроении. Это было письмо от местного бизнесмена о скорой распродаже. Я не знала, откуда они взяли мое имя, и Джаспер просто пожал плечами и посоветовал выбросить его в мусор. Я отказалась. Впервые меня признали, как существующую в этом мире. Я была не Изабеллой Свон, рабыней, я была просто Изабеллой Свон, потенциальным покупателем.
Для меня это было всем.

Я проводила часы в местной публичной библиотеке, куда Джаспер помог мне записаться и получать книги. Я много читала. Джаспер научил меня, как пользоваться компьютером, потому что у меня не было времени научиться в Форксе. Пользование Интернетом открыло для меня широкий мир возможностей, располагающимися прямо под пальцами. Я научилась пользоваться электронной почтой, для быстрого и более эффективного поддержания контакта с людьми, чем просто письма. Я училась просто для того, чтобы знать это, и мы начали говорить о приобретении дома и записи в школу. Я начала с малого, записавшись на пару курсов в Центре Изящных Искусств Пратта, которые занимали по несколько часов каждый, и, в конце концов, на длинный пятинедельный курс в Академии Искусства Гэйдж.

Я привыкала, и становилось легче, но если бы все было так просто... Я невыносимо скучала по Эдварду, моя любовь к нему не уменьшалась по мере того, как недели переходили в месяцы. Я часто писала ему письма, но никогда не отсылала, напоминая себе, что доктор Каллен говорил, что Эдварду тоже нужно время. Зима перешла в весну, и я часто задумывалась, как он живет в Чикаго, но пыталась не думать о том, что он может делать все это время.

Никто не упоминал при мне Эдварда, и все обычно замолкали, когда я спрашивала о нем, давая невнятные ответы, что он справляется, или что он в порядке, и быстро переводили разговор на другую тему. Я принимала это, понимая, что они просто пытаются помочь мне, но незнание плохо сказывалось на моих нервах. Субботним вечером в начале мая я готовила обед для Джаспера и Элис и, наконец, нашла в себе силы, и с серьезным выражением лица повернулась к ним.

- Когда в последний раз вы на самом деле говорили с Эдвардом? – с любопытством спросила я.
Они оба застыли и посмотрели на меня прежде, чем Элис небрежно пожала плечами.
- Он занят, - сказала она, пытаясь выдавить улыбку. – Обед пахнет великолепно. Что ты готовишь?
- Элис, - строго сказала я, когда она подошла к плите и начала пробовать соус, который я помешивала, отвлекая мое внимание. – Пожалуйста, не ври и не игнорируй меня. Предполагается, что ты моя подруга.

- Я и есть твоя подруга, - тихо сказала она, бросая на меня взгляд. – Понимаешь, я дважды пыталась поговорить с ним с момента его отъезда. Последний раз был в конце января, он спросил меня о результатах тестирования и школе, но в ту же минуту, как я поинтересовалась его жизнью, он отключился. После этого он просто игнорирует мои звонки.

Я в шоке уставилась на нее, не ожидая такого ответа, а потом повернулась к Джасперу. Он осторожно смотрел на меня, и по его выражению можно было сказать, что ответ будет не лучше.
- Джаспер?
- Около месяца назад, но мы поговорили с минуту или около того. Он сказал, что занят и позвонит, когда у него будет время, но я ничего от него не слышал. Я все еще пытаюсь дозвониться ему каждые несколько дней, просто проверить, но он не отвечает на звонки.

- Почему?
- Не знаю, - ответил он. – Думаю, так для него легче.
- Из-за меня? – задохнулась я.
В груди зажегся огонь, к горлу поднялся комок, и я попыталась загнать назад эмоции. Он прекратил с ними общаться из-за меня? Потому что здесь я?
- Конечно, нет, - спохватилась Элис. – Он все еще любит тебя, Изабелла.
- Что? – спросила я, не способная сдержать слез. – Откуда ты знаешь? Ты даже не говорила с ним, Элис. Почему еще он прекратил общаться с вами?

- Конечно, он любит тебя, - сказал Джаспер, покачав головой. – Ты не прекратила любить его. И это не твоя ошибка. Ты не можешь обвинять себя в том, что делает Эдвард, это глупо. Розали и Эмметт тоже не общаются с ним. Он живет рядом с Эсме и едва видится с ней. Он просто… занят.
- Так он совсем один? – застыла я. – Он полностью отрезал себя от всех? Никто о нем не слышит?

- Не совсем, - сказал Джаспер. – Алек говорит с ним ежедневно.
- Алек, - пробормотала я, тряхнув головой и подходя к плите. Я забрала у Элис ложку и начала помешивать соус, пытаясь отвлечься. Больше я ничего не сказала, но старалась все обдумать. Я всегда считала, что у Эдварда осталась семья, помогающая ему пройти через все то, с чем ему приходится справляться в Чикаго, понимая, что ему нужен кто-то - поговорить, чтобы он опять не соскользнул в темноту. Знание, что он разорвал с ними все контакты, ударило по мне, и мое беспокойство увеличились, так как с ним не могло быть все хорошо, раз он отказывается общаться со всеми. Я вытолкнула Эдварда на поверхность, но кто удержит его на плаву?

Все эти мысли крутились в голове, пока я продолжала идти вперед. Все эти месяцы я ничего не слышала от Алека, но знала, что он следит за мной через остальных. У меня не было повода звонить ему, и, если честно, не было желания… пока не наступил июнь, и все не перевернулось с ног на голову.

ОоОоОоОоОоОоОо

1 июня 2007 г.

Я сидела на металлической скамейке в парке, крепко стискивая белый конверт в руках и тупо глядя в пространство. Я только что закончила последний курс по искусству, и рядом на скамейке лежало мое портфолио, храня в себе все работы, которые я сделала за последние пять недель. Дюжины рисунков, от портретов до пейзажей, от реализма до абстракции, и все они содержали часть меня. Удивительно, насколько лечебным может быть рисование красками. Рисование карандашом было технично, линии и детали всегда должны были быть слишком совершенны, чтобы оставлять меня удовлетворенной, но я могла потеряться в рисовании красками и вкладывала в это свои эмоции. Каждый из рисунков много значил для меня, но искусство субъективно, и я понимала, что другие могут посмотреть на них и обнаружить что-то совершенно другое. Мне нравилось рисовать, словно каждая работа содержала скрытое сообщение, которое знала только я, но остальные могли попытаться разгадать код.

Хотя конверт в руке был самым личным моим имуществом. Внутри него была часть моего сердца, и я вложила душу в линии на бумаге. Я посмотрела на лицевую сторону – и мои глаза проверили адресата… Эдвард Каллен.
Я написала его прошлой ночью, но вместо того, чтобы спрятать, как я обычно делала с его письмами, я вложила его в конверт и решила на самом деле отправить. Найти адрес было легко, потому что Джаспер знал, что Эдвард жил в доме, в котором вырос. Эдвард показывал его мне, когда мы жили в Чикаго, так что я знала название улицы, и найти дом по Интернету было делом нескольких минут.

Я прихватила письмо с собой в класс и часом позже все еще держала в руках, неуверенная, отправить его или нет. Я волновалась о том, что его получат, боялась, что для Эдварда все может стать еще хуже. Я была так глубоко погружена в свои раздумья, что не услышала, как ко мне кто-то подошел.
- Хороший день, правда?
Я подпрыгнула, вздрогнув, и быстро огляделась, заметив пожилого джентльмена, стоящего рядом со мной. Он был одет в обычные джинсы и футболку, с красно-коричневой кожей и седеющими темными волосами. Он выглядел смутно знакомым, и я немедленно задумалась, не был ли он кем-то, кого я должна знать, вроде соседа. Мужчина тепло улыбнулся, и я вежливо ответила:
- Да, хороший день.

- Погода удивительна. Я всегда считал, что в штате Вашингтон должно быть холодно, поскольку это северный штат, но температуры здесь умеренные. Хотя дождей больше, чем мне нравится, - сказал он, делая последние несколько шагов в моем направлении, доставая из кармана пачку сигарет.
Он вытащил одну и зажал ее между зубами, протягивая пачку мне.
- Хочешь?

- Нет, спасибо, - сказала я, качая головой. – Я не курю.
- Это хорошо, - он убрал пачку назад в карман. – Умная девушка. Это плохая привычка, так что и не начинай.
- Я и не собираюсь, - ответила я.
- А тебе нравится дождь? – спросил он, возвращаясь к вопросу о погоде, после того, как зажег сигарету. – Думаю, что все местные как-то пользуются этим.
- Наверно, - пробормотала я. – На самом деле я не отсюда, так что привыкаю справляться с этим.

- Да? А откуда ты? – спросил он, вопросительно поднимая брови. – У тебя странный акцент, который я не могу определить. С юга?
- Да, с юга. Финикс, - ответила я.
- Так ты привыкла к сухому теплу, - кивнул он. – Я несколько раз был в Аризоне. Красивое место. А что привело тебя в Вашингтон?

- Изменение сценария, - небрежно пожала я плечами.
Я не знала, как точно ответить на этот вопрос, учитывая, что у меня не было выбора. Он еще немного поговорил о погоде, пока я продолжала стискивать конверт в руках, пытаясь быть вежливой и слушать его. Хотя это было нелегко, его присутствие подталкивало меня на грань.
- Это любовное письмо? – игриво спросил мужчина, чувствуя мою отвлеченность.
Я пожала плечами, чувствуя, что от его вопроса щеки заливает румянец.

- Это письмо старому другу, - сказала я.
Он улыбнулся, и его глаза понимающе сверкнули, когда он смотрел на меня.
- Я воспринимаю это, как «да». Здесь есть почтовый ящик, знаешь? – сказал он, показывая на синий закрытый ящик в нескольких футах от нас на краю парка. – Я могу бросить туда письмо, если хочешь.

Я с секунду обдумывала его предложение и нерешительно качнула головой.
- Нет, спасибо, - сказала я. – Я еще не решила, хочу его отправлять или нет.
- Понимаю. Хотя уверен, что он стоит того, чтобы ты ему писала. Красивая девушка вроде тебя не выберет плохого, - подмигнул он. – Так ты художница?

Я удивленно посмотрела на него, размышляя, почему он так сказал, и поняла, что он увидел мое портфолио. Я немедленно ощутила вину за то, что заняла целую скамейку. Не должна ли я быть вежливой и предложить ему сесть?

- Я взяла несколько уроков рисования, но не уверена, можно ли называть меня художницей, - пробормотала я, нервно подбирая портфолио.
- Я уверен, ты прекрасна, - ответил он, бросая окурок на землю и растирая ее носком ботинка.
Он, улыбаясь, протянул руку.
- Не возражаешь, если я посмотрю?

Я засомневалась, но протянула ему папку, нервно наблюдая, как он взял ее и начал перелистывать страницы. Вытащив один и поднимая его вверх, он протянул мне остальные.
- Смотри, вот этот делает тебя художницей, - сказал он, любуясь рисунком.
Я улыбнулась комплименту и увидела, что это абстракция, по большей части состоящая из темно-красного, оранжевого и желтого. Кроме того, там были синие и зеленые пятна, и черная фигура в середине.

- А на что это кажется вам похожим? – с любопытством спросила я.
Он пожал плечами, продолжая пристально разглядывать рисунок.
- По мне – это черная дыра, которая втягивает все в себя, и вся теплота и счастье в жизни исчезает из-за этого, - ответил он.
Он с интересом взглянул на меня, и я улыбнулась его ответу, потому что поняла, что он видит в рисунке своего рода подтверждение своей теории. Я никогда не спорила с людьми, когда они высказывали собственное мнение, пусть даже неправильное. Теплые цвета обозначали мою жизнь в Финиксе, а холодные цвета начинали догонять их, моя новая жизнь обретала форму и смывала прошлое. Черная фигура в центре была мною, потому что такой я была. Нечто без имени и без лица. Тогда я была никем.

- Я рада, что вам нравится, - сказала я, забирая у него рисунок и укладывая его в портфолио.
- Нужно быть слепым, чтобы не увидеть этого. У тебя, определенно, талант, - искренне сказал он.
Он начал хлопать по карманам, оглядывая вокруг.
- У тебя случайно нет сотового? Я бы позаимствовал его на время, потому что забыл свой дома, и не знаю, есть ли поблизости телефон-автомат.
- Конечно, - сказала я, доставая свой сотовый.
Джаспер всегда давал свой людям, так что я не видела в этом вреда. Я протянула сотовый мужчине, и он взял его, с улыбкой раскрывая. Он отошел на несколько шагов, чтобы обеспечить приватность разговора, нажал несколько кнопок, поднес к уху и начал ждать. Я вздохнула и взяла из школьной сумки бутылку с водой, и, оглядывая парк, допила ее. Вода была теплой и противной на вкус, потому что я таскала ее весь день, но мне хотелось пить, так что это не волновало меня. Переведя взгляд на мужчину, я увидела, что он идет в моем направлении, протягивая телефон.

- Спасибо, - ответил он.
Я начала запихивать пустую бутылку обратно в сумку. Он придержал меня за руку и тепло улыбнулся.
- Я выброшу ее для тебя. По крайней мере, я могу сделать хотя бы это, раз уж ты одолжила мне сотовый.
- Спасибо, - благодарно сказала я, протягивая ему бутылку.
Его улыбка увеличилась.
- Не стоит благодарностей. Кстати, я Джой. Я не представился тебе раньше.
- Я… - начала я, но прежде, чем я назвала свое имя, меня перебил резкий мужской голос, пустивший дрожь по моей спине.

- Какого черта ты делаешь?
Я быстро повернулась, сердце забилось от страха, и увидела, что в нескольких футах от меня стоит доктор Каллен. Смутившись, я начала заикаться, не понимая, что он здесь делает, и что я сделала неправильно, но понемногу осознала, что он смотрит не на меня. Его глаза были сфокусированы на мужчине, который только что представился, как Джой, и выражение на его лице было злым.

- Карлайл, рад тебя видеть, - небрежно сказал Джой, и факт, что они знакомы, шокировал меня. – Что сегодня привело тебя в Сиэттл?
- Я могу спросить у тебя то же самое, - прямо спросил доктор Каллен, направляясь к нам. – Я уже говорил тебе, что предпочитаю, чтобы меня называли доктором. Только мои друзья и семья зовут меня Карлайлом, а ты к ним не относишься.

- Правда, - сказал Джой. – Простите, доктор Каллен. Я, должно быть, забыл про это.
- Ты, похоже, забыл не только про это, - сказал доктор Каллен, глядя прямо на меня. – Я думал, что ясно дал понять, что ты должен держаться подальше от моей семьи.
- Семьи? – сказал мужчина, глядя на меня с удивленной улыбкой. – Это интересный выбор слова.
- Ты хорошо знаешь, что она рассматривается, как часть моей семьи, и я не буду мириться с тем, что ты мучаешь ее, - резко сказал доктор Каллен.
- Я мучаю ее? – засмеялся Джой. – Это немного иронично, учитывая ситуацию, тебе не кажется?

- Тебе нет до нее дела, - проигнорировал вопрос доктор Каллен.
- О, нет, ты ошибаешься. У меня есть к ней дело, и ты точно знаешь, какое именно, - ответил тот.
- Она не нужна тебе, - сказал доктор Каллен. – Ты чертовски хорошо знаешь, что ее надо оставить в покое.

- Я хорошо знаю наше соглашение, доктор Каллен, но ты же не можешь серьезно верить в то, что я должен просто поверить тебе на слово? – спросил Джой. – Я оставлю ее в покое, если ты не вынудишь меня, но мне нужно что-то для подтверждения. Что-то вроде секретных депозитов…
- У нее их нет, - со злостью сказал доктор Каллен, сверкнув глазами от ярости.
Он повернулся ко мне. Я напряглась, потому что меня смутило его выражение.

- Он сказал тебе, кто он такой?
- Он сказал, что его зовут Джой, - пробормотала я. – И все.
- Джой? – доктор Каллен удивленно воззрился на мужчину. – Почему, агент Ди Фронзо, вы пытались обмануть девушку?
- Агент? – промямлила я.
Его слова застали меня врасплох.

Мужчина, стоявший передо мной, застыл на месте, когда доктор Каллен кивнул.
- Специальный агент Джозеф Ди Фронзо, департамент юстиции Соединенных Штатов, - сказал доктор Каллен.
- Он коп? – раскрыла я глаза от шока.
Мое сердце усиленно забилось, когда я попыталась вспомнить нашу беседу, надеясь, что не сказала ничего криминального.

- Он не просто коп, - сообщил доктор Каллен. – Он федеральный агент, который занимается моим делом.
- Я… Я клянусь, что не знала, доктор Каллен, - заикалась я.
Он протянул руку, чтобы остановить меня, качнув головой.
- Я знаю это, dolcezza. Не переживай. У него не было права говорить с тобой, и он знает это. Он не получил доказательств, - ответил доктор Каллен.

- Ошибаешься, - сказал мужчина. – У меня есть доказательства, я просто не могу использовать их без девушки.
- Ты не получишь девушку, - резко ответил доктор Каллен.
- Посмотрим.
Доктор Каллен с серьезным выражением лица взглянул на меня.
- Он что-нибудь брал у тебя или давал тебе что-нибудь?
- Он… он брал у меня сотовый, - нервно сказала я.
Доктор Каллен расстроено вздохнул, подошел ко мне и протянул руку.

- Дай мне его, - жестко сказал он.
Я достала телефон и передала ему, глядя, как он открыл крышку и вытащил аккумулятор. Он со злостью взглянул на мужчину, вытаскивая маленький черный чип, бросил его на землю и растоптал, покачав головой и собирая телефон обратно.
- У них теперь есть твой номер, так что нужно его поменять. Еще я не удивлюсь, если он интересовался твоей корреспонденцией. Это так?

- Да, - ошеломленно призналась я. – И еще он предложил выбросить мою бутылку…
- Верни ее ей, - сказал доктор Каллен, глядя на мужчину. – Я позвоню своему адвокату, если должен это сделать.
Мужчина сердито посмотрел на меня, но вернул мне бутылку. Я осторожно взяла ее, не понимая, что за проблема в этом мусоре.

- Если вы хотите получить ее ДНК, агент Ди Фронзо, сначала обзаведитесь ордером. Не пытайтесь обмануть ее еще раз, - резко сказал Карлайл и повернулся ко мне. – Иди домой. Я справлюсь с ситуацией. Пожалуйста, будь более осторожна.
- Да, сэр, - пробормотала я, прыжком вставая на ноги и собирая свои вещи. Мужчина горько рассмеялся, когда я начала уходить.
- Мы еще встретимся, Изабелла Свон.

ОоОоОоОоОоОоОоО


Я все это время так и не знала, что от меня хотел федеральный агент, с какой целью ему нужна была моя ДНК или подслушка моих телефонных разговоров, но было очевидно, что это серьезная ситуация. Алек был в ярости, потому что, если бы все узнали, что я разговаривала с федеральным агентом в отсутствии доктора Каллена, неважно, насколько невинной была беседа, он единственный расплачивался бы за последствия. Я выглядела предательницей, что, в свою очередь, делало крысой Алека, поскольку он поручился за меня. Очевидно, что мужчина знал, кто я и откуда, и в ночь после этого инцидента, когда я заметила его стоящим на улице перед нашим домом, я осознала, что он не собирался сдаваться и уходить.

Тогда я поняла, что должна сделать это, ради всех, о ком я заботилась. Этим вечером, когда Джаспер заснул, я взяла телефон и нашла в нем номер Алека Эвансона. Это был первый из множества последующих моих звонков к нему.
Я не отослала письмо.

- Изабелла! – раздался снизу голос Эмили, вырывающий меня из размышлений.
- Что? – отозвалась я, откладывая телефон и подходя к гардеробной.
Вытащив шорты и топ-танкини, я быстро переоделась, после чего скользнула в шлепки.
- В этом доме есть вообще чертов алкоголь? И где ты, б…ь?

Я засмеялась, заходя в ванную, быстро причесываясь и поднимая волосы с шеи. Секунду я разглядывала свое отражение, увидев темные круги под глазами и осознавая, что я чертовски плохо выгляжу.
- Не возражаешь, если я поищу? – заорала Эмили.

Я тряхнула головой, потому что было еще слишком рано для алкоголя, и ушла назад в спальню. Посмотрев на часы, на которых было без нескольких минут десять, я села на край кровати и опять взялась за телефон. Моя рука нервно тряслась, когда я перелистывала контакты, остановившись на номере домашнего телефона Алека. У меня был номер его сотового, но Алек ожидал, что я буду пользоваться им только в самых крайних случаях, предпочитая, чтобы я оставляла сообщения на автоответчике.

Прошло несколько гудков, и я задержала дыхание, услышав щелчок.
- Алло?
Я с облегчением выдохнула, потому что ответил мягкий женский голос, а говорить с ней было значительно легче, чем с ее мужем.
- Здравствуй, Эсме.
- Изабелла! – выдохнула она.
Я знала, что мой номер телефона не опознается, так что до этого она не могла знать, кто звонит.
– Как ты?
- Я в порядке. Как ты?

- Все хорошо. На самом деле, я собиралась уходить, когда услышала звонок. Я рада, что ты позвонила, о тебе уже вечность ничего не было слышно.
- Я знаю. Я была… занята, - нерешительно сказала я, чувствуя вину.
- Не надо извинений, детка. Мне они не нужны. Я понимаю, через что тебе надо было пройти. Я рада, что с тобой все хорошо, потому что беспокоилась за тебя.
- Я понимаю и обещаю, что со мной все будет прекрасно, - сказала я. – А Алек дома? Он звонил мне утром.

- Он? – удивленно переспросила она. – Нет, он рано ушел. Сказал, что ему нужно кое-что сделать в клубе.
- Ладно, - сказала я, понимая, что он, похоже, звонил по поводу свадьбы. – Сообщишь ему, что я звонила?
- Конечно, милая.
- Спасибо, - тихо сказала я. – А… он все понял? Ты не в курсе? – я вдруг почувствовала тошноту и прикусила губу, пытаясь отогнать ее назад.

- Не думаю, - ответила она. – Я уверена, что слышала бы, если бы это было так.
- Спасибо, - опять сказала я. – Ты не должна была делать это. А Алек знал?
- Нет, но он умный мужчина, - ответила Эсме. - Когда Эдвард упомянул о рисунке, который я послала ему на день рождения, Алек точно понял, откуда он пришел. На самом деле, если Эдвард, в конце концов, не поймет, что это такое, я удивлюсь. Правда, в его состоянии…

- Состоянии? – переспросила я, когда она прервалась, не понимая.
- Плохой выбор слова. Я хотела сказать про положение его дел. Она занят и отвлечен. Ты понимаешь, как это может быть.
- Да, - ответила я, хотя это все еще смущало меня.
Ее тон изменился, и она, похоже, внезапно занервничала.
– Все нормально, Эсме?
- Конечно, милая, - ответила она. – Правда, мне пора, сегодня много дел.
- Хорошо. Рада была поговорить, - ответила я. – И, если ты увидишь…
- Увижу Эдварда, - сказала она, точно зная, к чему я веду. – Я собираюсь к нему зайти.
- Передай ему мои поздравления с днем рождения, - попросила я.
Сердце дико забилось. Это был двадцатый день рождения Эдварда, второй, который я пропускала, и в этот момент я не хотела ничего больше, как быть рядом с ним, хотя понимала, что это невозможно.
- Конечно.

Я еще раз поблагодарила ее и отключилась, пытаясь спрятать слезы, которые угрожали пролиться потоком. Передо мной еще был длинный день, и нужно было держаться.
Взяв свои вещи, я спустилась вниз, найдя Эмили в гостиной, рассматривающей один из моих рисунков на стене.
- И что ты видишь? – спросила я.
Она подпрыгнула, не услышав моих шагов, и быстро повернулась, хватаясь за сердце. Я увидела трубочку в ее чашке из «Старбакса» и закатила глаза, понимая, что там алкоголь.

- Я вижу девушку, которой нужно лечь и отдохнуть, - саркастически сказала она, изучая меня опять. – Еще ей нужно сделать макияж, чтобы убрать мешки под глазами, и педикюр, если она собирается носить шлепки.
- Очень смешно, - ответила я. – Потому что я вижу девушку, чьи планы на вечер внезапно пошли…
- Нет, - сказала она, сузив глаза. – Я предвкушала этот день несколько недель!
- Да, - усмехнулась я. – Но не буду. Радуйся, что я люблю тебя, даже если ты зараза.
- И слава Богу, - сказала она, поднося соломинку к губам и делая глоток. – Пойдем. Пора, если мы не хотим опоздать. Ты водишь… осторожно.

- Осторожно, - пробормотала я, пока она выходила мимо меня из дома.
Я взяла темные очки и надела их, выходя наружу. Было довольно жарко, температура превышала девяносто градусов (пр. переводчика: больше 32 по Цельсию), и солнце ярко светило, на небе не было ни облачка. Жара не беспокоила меня, потому что я выросла в жарком месте, и я наслаждалась ясной летней погодой. Я даже слегка загорела, хотя думала, что это невозможно.

Я нажала кнопку на брелке, открывая машину, и Эмили скользнула на пассажирское сиденье, крикнув, чтобы я поторопилась. Я оглядела машину, любуясь сияющими арками колес и гладким серебристым корпусом, и немедленно подумала об Эдварде. Я оставила себе его машину, несмотря на то, что Алек убеждал меня избавиться от нее, потому что это была большая часть Эдварда, с которой я не могла расстаться. Как бы глупо это не звучало, Эдвард любил свою машину, и каждый раз, когда я вела ее, это напоминало мне о его привязанности. Это давало чувство спокойствия, и я слушала все, что Алек говорил мне, следуя его инструкциям, но оттолкнула свой дискомфорт в сторону и заняла жесткую позицию, когда дело касалось машины.

Я села за руль и завела машину, закрывая двери. Эмили развалилась на сиденье, забрасывая ноги на приборную панель. Я съежилась.
- Опусти ноги, - сказала я.
- Ей не больно.
- Опусти.
- Это просто машина.
- Мы каждый раз должны проходить через это? Опусти ноги или выходи и иди пешком. Мне все равно, - сказала я.

Она фыркнула и опустила ноги, усаживаясь ровно.
- Меня бесит, как ты относишься к своей чертовой машине, - сказала она, тряхнув головой. – Это «Вольво», Иззи. «Вольво» водят только домохозяйки республиканцев и мамочки футболистов. Клянусь, что до тебя я не видела ни одного «Вольво» без надписи на бампере "Мой мальчик круглый отличник". Я никогда не понимала этого. Разве не все дети в начальной школе круглые отличники? Сейчас, на самом деле, дети в начальной школе получают оценки? Разве нам не говорили, что это убивает чувство собственного достоинства, или что-то в этом роде? Наше следующее поколение вырастет сволочами, знаешь ли. У них даже нет свободного времени, так что игра в вышибалы скоро умрет. Это глупо. И я слышала в новостях, что какой-то мальчик в первом классе был исключен из школы за то, что поцеловал девочку в щеку. Слушай, какого черта? Тогда, когда они будут в старших классах, он не сможет пощупать ее или уговорить ее на минет, или что-то такое. Вот этого я не понимаю. У половины парней в нашей школе отсасывали под трибунами на переменах, и учителя просто игнорировали это. Черт, они, возможно, и сами трахались с некоторыми девочками, похотливые старые ублюдки. В вашей старшей школе было так же?

Она с любопытством посмотрела на меня, и я кивнула, надеясь, что этого будет достаточно для ответа.
- Ты, похоже, взбодрилась от кофеина, - сказала я, стараясь отвлечь ее внимание. - Не думаю, что ты сделала хотя бы один вдох во время этой тирады.
- Смешно, - язвительно сказала она. – Где джинсы твоей мамочки? Они прекрасно подойдут для «Вольво».

Я засмеялась, выезжая с подъездной дорожки на улицу. Эмили во время поездки непрерывно болтала обо всем, что было у нее в голове, как обычно. Иногда я задумывалась, может, ей просто нравится слушать собственные разговоры, учитывая, что она не требовала от меня включения в беседу. Хотя это мне нравилось. Чем меньше она спрашивает, тем меньше мне врать.

Парковка была практически пустой, когда мы доехали, и я припарковалась на первом свободном месте. Я разблокировала двери прежде, чем заглушить машину и выйти. Осмотрев потрепанное кирпичное здание, я вернула внимание на большую доску, висевшую рядом с главным входом.
Художественная студия «Радуга».
Окленд, Калифорния.

Калифорния… Алек после происшествия в парке предложил, чтобы я уехала из Сиэттла, сказав, что поможет мне устроиться в любом месте, пока доктор Каллен под следствием, но я выбрала место сама. Я еще до его предложения думала об отъезде, так что мне было не так тяжело сделать выбор. Как бы я ни приветствовала все, что делал для меня Джаспер, я понимала, что должна жить сама. Воспоминания об Эдварде наталкивали меня на мысль о моей предыдущей жизни везде, куда бы я ни смотрела, и я понимала, что мне нужен новый старт, если я действительно хочу воспользоваться шансом быть свободной. Я была рядом с людьми, которые знали, что внутри меня все еще таится часть прежней Беллы, и, пока я не отпущу эту жизнь, я никогда не смогу полностью отпустить эту личность.

Я оставила почти все, как и Эдвард, и за это чувствовала себя виноватой, но думала, что это лучший способ справиться с ситуацией. Я надеялась, что они не будут обижаться на меня, но часть меня всегда боялась, что они не смогут понять. Я написала записку, объясняя, что мне нужно побыть одной, и подсунула ее под дверь спальни прежде, чем уехать в Калифорнию. Алек нашел дом и приложил усилия, чтобы записать меня в местную художественную школу, практически в последний день, но до отъезда он дал мне несколько основных указаний. Он сказал, что у них есть несколько простейших советов, чтобы облегчить мне переезд, но я не была дурой – Алек ждал от меня повиновения. Он сказал, что федеральный агент не прекратит выслеживать меня, надеясь, что он как-нибудь убедит меня пойти на сотрудничество с ним, так что мне необходимо сделать некоторые определенные приготовления, чтобы пропасть без вести. Это означало, что я должна сделать в точности то, что он скажет… за исключением продажи машины.

- Ну, идем? – сказала Эмили, допивая жидкость в своей чашке и хлюпнув, когда она закончилась.
Эмили вздрогнула, то ли сама по себе, то ли от ликера, который выпила, я не была уверена, и направилась к входу. Я улыбнулась, когда подошла к зданию и услышала шум внутри, крики и грохочущие шаги, но Эмили простонала.
- Напомни мне, почему я опять делаю это?
- Ты сказала, что мы справимся легче, чем эти выпендрежники-интеллектуалы.
- Точно, - ухмыльнувшись, ответила она. – Никогда не доверяй мужчине в берете с французским акцентом, Изабелла. Он или гей, или обманщик. Поверь мне.

Я засмеялась, качнув головой, не желая слушать историю, скрывающуюся за этим утверждением. Она открыла дверь, и я съежилась от шума, шагнув в помещение. В тот момент, когда за мной захлопнулась дверь, я напряглась, но было уже поздно. Они влетели прямо в меня, и я отшатнулась, теряя равновесие и падая, когда они обхватили руками мою талию.

- Изабелла! – заорал голос.
Я улыбнулась маленькой девочке, которая с обожанием смотрела на меня. Ее густые темные волосы обрамляли лицо и частично закрывали ей обзор. Я убрала волосы с ее глаз, вставая и отряхивая одежду.
- Привет, милая, - тепло сказала я девочке по имени Челси.
- Они животные, клянусь, - пробормотала Эмили.
Я осмотрелась и увидела, что в ее ноги вцепились двое парнишек, мешая ей идти.
– Хорошо, что я люблю зоопарки.

Пожилая леди по имени Шелли коротко кивнула мне, молча показывая, что они все мои, и поспешно растворилась за дверью.
- Хорошо, дети, рассаживайтесь, - крикнула я.
Несколько человек взглянуло на меня, услышав мой голос, но большая часть полностью проигнорировала это, продолжая бегать и кричать. Эмили тяжело вздохнула, поднося пальцы ко рту, и громко свистнула. Звук пронесся по комнате, отражаясь от стен и немедленно привлекая всеобщее внимание.

- По местам, монстры, - сказала она.
Дети повиновались. Я похлопала Челси, все еще обнимающую меня за талию, по голове, тихонько сказав ей садиться на место. Она неохотно отпустила меня, скользнув на свой стул. Эмили и я начали раскладывать наши принадлежности.

Художественная школа «Радуга» была маленькой комнатой в местном общественном центре, где Эмили и я вели уроки рисования для непривилегированных детей. Название было ироничным, потому что в этом месте не было ничего яркого или цветного. Стены были тускло-коричневого цвета, краска облупилась, здание обветшало и разваливалось на части. Там протекала крыша, кондиционер не работал, и в комнате едва можно было дышать.
У большинства детей, приходящих в общественный центр, не было семьи, они жили в приютах, а оставшиеся появлялись из сломанных домов, где их родители были связаны с наркотиками и криминальной деятельностью. Все они находились в группе риска у властей штата Калифорния, опасающихся, что они пойдут по стопам родителей или полностью растворятся в системе. Они все были юны и невинны, в возрасте между четырьмя и семью, но я понимала, что они в одном шаге от жизни, которой жила я. Маленькая девочка, которая обнимала меня, в особенности… ее мать бросила ее, когда та была младенцем, и отец пытался продать ее ради наркотиков.

Один из моих профессоров однажды упомянул об этом, спросив, не хочет ли кто-нибудь учить детей, или программа закроется. Никто не выразил желания, хотя это было полезно для дальнейшего образования, потому что никто не хотел связываться с детьми и терять свободу. Я, нервничая, сообщила о своем желании профессору после уроков, она радостно согласилась, и на следующее утро я пошла к Эмили с вопросом, не сможет ли она помочь мне. Она сомневалась… пока не услышала, что сможет пропустить обязательную летнюю практику в обмен на добровольную помощь.

Мы провели два часа, рисуя с детьми, и, когда урок закончился, я устала. Шелли вернулась присматривать за ними, мы попрощались, и Челси встретила меня у двери, ярко улыбаясь и протягивая один из своих рисунков.
- Это я сделала! – воскликнула она. Я засмеялась и взяла его, рассматривая кривую тощую фигуру с ненормально большой головой и длинными коричневыми волосами. На лице был большой красный рот, на небе нарисовано большое солнце, яркость которого заставила меня улыбнуться.

- Очень красиво, - с энтузиазмом сказала я.
- Возьми его.
- Правда? – спросила я. – А давай оставим его здесь, и я возьму его завтра, хорошо? Он очень красивый.
- Ты думаешь, он красивый? - с сияющими глазами спросила она. – Может, я смогу стать художницей?
Я улыбнулась.
- Конечно. Ты можешь быть всем, кем захочешь.
- Спасибо! – завопила она, почти стискивая меня в объятиях.
Я обняла ее в ответ и сказала, что скоро увижусь с ней, прежде чем уйти к машине, где меня уже ждала Эмили.

Я поехала домой. Эмили сообщила, что ей надо кое-что сделать, и она пообщается со мной позже вечером, залезла в свой «Мерседес» и покатила вниз по улице. Я направилась внутрь, поднялась по лестнице и свернулась на кровати, чтобы подремать. Как только я закрыла глаза, то скользнула в бессознательное состояние. Пришли мысли об Эдварде, его образ в голове был настолько ясным, что мне было больно. Он сидел перед своим пианино, легко пробегаясь пальцами по клавишам, но не надавливая на них, не играя ни одной ноты. Он не говорил, но поднимал голову, не было ничего, кроме Эдварда в темноте и тишины.

Я наслаждалась этим, мои глаза сканировали его силуэт, упиваясь его накачанным телом. На нем не было рубашки, и я видела очертания его мышц, то, как поднимается и опускается его грудь при дыхании, и темноту татуировок на его бледной коже. Его волосы были спутаны, как обычно, торчали в разных направлениях и падали на его глаза, пока он смотрел на клавиши. Я видела шрам на нем, напоминание о том, что он пережил, и внезапно страстно захотела коснуться его.

- Tesoro, - прошептал его голос, хотя поза не изменилась, и я не видела, чтобы его рот шевелился. – Ti amo.
- Я тоже люблю тебя.
- Больше никого, только ты, - прошептал он. – Sempre.
- Sempre.
- Ты – моя жизнь, - сказал он. – Я без тебя умру.
- Я твоя, - ответила я. – И всегда буду ею.
- Прости меня, - прошептал он.
- За что?
- Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.
- Ты не разрушил меня, - ответила я.
- Пока, - сказал он. – Но разрушу… если ты отпустишь меня.
- Нет, - возразила я. – Ты не причинишь мне боль.
- Я всегда причиняю тебе боль, - сказал он. – Я бросил тебя.
- У тебя не было выбора.
- У нас всегда есть выбор, - возразил он. – Он может нам не нравиться, но выбор есть всегда. Такова жизнь. У нас у всех есть свобода, Изабелла, даже если мы не свободны.
- А какой выбор был у тебя?
- Я мог остаться с тобой, но, возможно, убил бы тебя этим, - едва слышно прошептал он. – Вместо этого я разрушил себя.

Он медленно повернулся в моем направлении и поднял голову. Мое сердце яростно забилось, когда он посмотрел прямо на меня. Вместо ярко-зеленых глаз, которых я ожидала увидеть, на меня смотрела темнота. Его глаза были угольно-черными и безжизненными, и я задохнулась, когда он стиснул свою грудь. Над его сердцем, где были вытатуированы слова "Il tempo guarisce tutti i mal’", появился маленький черный круг. Я в ужасе наблюдала, как он рос, заполняя собой все. Его лицо искривилось от боли, и я испуганно закричала, когда чернота заполонила собой все его тело.
- Эдвард! – кричала я. – Нет, Эдвард!
- La mia bella ragazza, - странным шепотом сказал он, вдруг растворяясь в темноте.

Я резко села на кровати, тяжело дыша и глотая воздух. Грудь горела, словно в огне, меня тошнило, слезы текли по лицу, затуманивая зрение. Я прекратила принимать таблетки после отъезда из Сиэттла, разорвав контакт с доктором Калленом, и ночные кошмары не замедлили явиться. Эдвард уже не в первый раз растворялся в темноте в моем сне, но я никогда не могла с этим справиться. Это мучило меня и играло на моих худших страхах.

Я взглянула на часы, слепо моргая, и задохнулась, увидев, что почти семь вечера. Я прыжком вскочила с кровати. Ноги подкосились, но я удержала равновесие и направилась в ванную. Я уже опаздывала, и мне нужно было поторопиться, иначе я не успею вовремя.

Быстро приняв душ и высушив волосы, я схватила белый пакет, висевший на двери гардеробной, и вытащила оттуда желто-коричневое платье. Скользнув в туфли, я быстро побежала в ванную сделать легкий макияж. Меня слабо волновало это, но я была слишком нервной и чувствовала, что должна сделать это, зная, что там, куда я собираюсь, это принято. Я зачесала часть волос назад и скрепила их заколкой, позволяя остальным рассыпаться по спине. Несколько локонов болтались около лица, и я просто забросила их назад, коротко взглянув на свое отражение.

Я все еще была собой, хотя выглядела старше и более взрослой, потому что прошло время, и немедленно задумалась, изменился ли Эдвард. Я размышляла, что он делает, это все еще тяжело давил на мой разум. Думает ли он обо мне? Гадает ли он, что стало со мной? Спрашивает ли кого-нибудь?

Вздохнув, я выключила свет и вышла, понимая, что нет времени задаваться вопросами, на которых все равно нет ответа. Конечно, я могла спросить, и Эсме рассказала бы мне правду, но часть меня боялась услышать ее. Прошло так много времени, и мы официально были дольше в разлуке, чем вместе. Может ли он все еще любить меня?
Дорога до Сан-Франциско казалась вечностью, каждая секунда толкала меня на край дальше, чем предыдущая. Парковка перед художественной галереей около Калифорнийского Колледжа Искусства была переполнена, огромное количество машин заставило меня нервничать, но я боролась с собой. Припарковавшись, я медленно пошла к зданию, притормозив у двери, где стоял мужчина с пачкой бумаги в руках.

- Имя?
- Изабелла, - быстро сказала я прежде, чем, заколебавшись, сделала глубокий вдох. – Изабелла Смит.
Он пролистал свои бумаги. Я прикусила губу, все еще нервничая при упоминании своей фамилии, как и весь прошлый год. Это была одна из тех вещей, которые предложил Алек, давая мне новую личность для начала моей жизни в Калифорнии. Он сказал, что имя Изабелла должно остаться прежним, потому что возникнут подозрения, если я начну вспоминать, как меня зовут, и изменил мою фамилию на самую часто встречающуюся в стране. В Америке были сотни Изабелл Смит, так что, если кто-то узнает мой псевдоним, найти меня будет очень сложно. Надеюсь, это займет так много времени, что, когда они найдут меня в конечном итоге, это будет уже не нужно. Это была основная причина, по которой я разорвала все контакты со всеми, кроме Алека, боясь, что любой вид связи с остальными выведет на меня агента Ди Фронзо.

- Да, мисс Смит, - сказал мужчина, улыбаясь и приглашая меня войти. – Ваш гость уже прибыл.
- Спасибо, - ответила я, входя в галерею.
Освещение было теплым, атмосфера благожелательная, из колонок на заднем плане лилась спокойная музыка, но я чувствовала себя не в своей тарелке среди всех этих людей в причудливой одежде. Они бродили вокруг, оценивая предметы искусства на платформах и украшающих стены, тихо беседуя друг с другом и попивая шампанское.

Я медленно прошла по галерее и, возвращаясь назад, услышала смешок. Звук внезапно немного успокоил мою нервозность. В углу стояла Эмили, рядом с мужчиной в синем костюме, и они оба смотрели на знакомые рисунки. При виде них по моему телу прошла волна тепла, сердце почти остановилось, когда я прочитала маленькую подпись. Автор: Изабелла С.

Выставка в галерее Сан-Франциско обычно демонстрировала работы известных художников, заканчивающих образование студентов и штатных сотрудников, но одна из профессоров, покоренная моими рисунками, послала их туда. Они сомневались, но, после долгих убеждений, взяли две работы – абстракцию и пейзаж, послав мне приглашение на две персоны на открытие. Эмили была в экстазе, когда я пригласила ее, потому что, очевидно, втрескалась в кого-то из колледжа Сан-Франциско, кто тоже должен был быть там. Я ничего не знала о нем, но, основываясь на языке ее тела и флиртующим смешкам, предположила, что этот мужчина в синем костюме он и есть.

- Изабелла! – обрадовалась она, увидев меня, и помахала рукой, приглашая присоединиться. Мужчина повернулся и широко улыбнулся, демонстрируя глубокие ямочки на щеках и превосходные белые зубы. У него была бронзовая кожа и темные волосы, глаза были черными и загадочными.
- Привет, - пробормотала я.
- Добрый вечер, - сказал мужчина.
- Изабелла, это Сет Клируотер. Сет, это моя подруга, Изабелла, я тебе о ней рассказывала, - сказала Эмили.
- Изабелла? – спросил он, глядя на рисунок и опять поворачиваясь ко мне.

Я кивнула, и его улыбка стала еще шире, чем раньше.
– Ты исключительна.
- Спасибо, - ответила я.
Он протянул мне руку. Я осторожно взяла ее и напряглась, когда он поднес ее ко рту, слегка целуя тыльную сторону руки.
- Рад познакомиться, - сказал он.
- Я тоже, сэр, - покраснела я от комплимента.

- Не нужно называть меня "сэр", - сказал он, отпуская мою руку. – Мы здесь равны. Каждый из нас любит искусство, и в этом мире никто из нас не является старшим. Так что, пожалуйста, зови меня просто Сет.
- Сет - художник, - сообщила Эмили. – Я слышала, что он реально хорош.
- Ты добра, но я не так хорош. Я недостаточно хорош, чтобы мои работы выставлялись после первого года обучения, - со смехом сказал Сет.

Мой румянец усилился, и я попыталась ответить что-то вежливое, но кто-то позвал меня по имени. Обернувшись, я увидела моего профессора, стоящую неподалеку с группой людей, в которых я узнала остальных своих одногруппников. Она помахала мне, и я извинилась, нерешительно приближаясь к ним.
Вечер прошел, как в тумане, я бродила сквозь толпу, изредка подходя к группам, чтобы люди могли встретиться с автором картины. Я слышала бесчисленное множество теорий по поводу моей абстракции, некоторые были так далеки от правды, что я с трудом сдерживала смех, и встречалась с дюжинами других художников, чьи работы могли быть так же представлены на выставке.

Эмили в какой-то момент исчезла, но я едва заметила это среди хаоса, так много другого забирало мое внимание и отвлекало меня. Это было намного больше, чем я ожидала, я получила так много восхвалений за то, во что вложила свою душу, и, когда вечер подошел к концу, я словно парила в воздухе.

Я стояла перед своей абстракцией, где раньше видела Эмили, когда кто-то за моей спиной кашлянул. Обернувшись, я увидела, что за мной наблюдает Сет Клируотер. Его присутствие застало меня врасплох, потому что я считала, что с ним Эмили. Он улыбнулся и встал рядом, глядя на стену.
- Не солгу, если скажу, что это великолепно, - сказал он.
- Что ты видишь? – с любопытством спросила я.
Он пожал плечами, продолжая рассматривать картину.
- Это напоминает мне то, что я сказал раньше, - через секунду сказал он. – Как мы все похожи, когда смотришь на общую картину.

Я взглянула на рисунок, занервничав от того, что он был близок. На ней была сфера, темная в середине, синий смешивался с черным. Сферу окружали образы разного цвета и формы, и все они закручивались в хаотические спирали. Я рисовала это, думая о мире, о людях разных национальностей и цвета кожи, все уникальны сами по себе, но никто из нас не лучше, чем другой. Мы все смешиваемся вместе и вливаемся в черноту – люди становятся неразличимыми, ни один не существует – и в этом нет совершенства, потому что жизнь несовершенна.

- Ты уже продаешь картины? - спросил он прежде, чем я смогла ответить на его анализ.
- Нет, - покачала я головой. – Я не подрабатываю рисованием. Все, что я делаю – это личное, так что не чувствую себя комфортно, отдавая рисунки незнакомцу за деньги.
- Жаль, - ответил он. – Я бы купил вот эту.

Я в шоке посмотрела на него, увидев серьезное выражение лица.
- Спасибо. А… ты видел Эмили? – спросила я, желая изменить тему.
Он смущенно посмотрел на меня.
- Кого?
- Эмили. Ну, помнишь, моя подруга, которая познакомила нас, - пояснила я.
- А, ее, - сказал он. – Нет, прости, я ее не видел.
- О, - растерянно сказала я. – Тогда мне стоит ее поискать. Рада была познакомиться.
- Стой, подожди секунду, - сказал он, когда я повернулась.
Он залез в карман и вытащил маленькую белую карточку, протягивая ее мне.
– Если передумаешь по поводу продажи картины, дай мне знать. Или даже если ты не захочешь продавать ее, можешь просто позвонить.

Я, колеблясь, взяла визитку, вежливо улыбаясь. Он внимательно смотрел на меня, словно изучая. От этого внимания я неудобно себя почувствовала, повернулась и быстро ушла прочь, доставая телефон и набирая номер Эмили. Он даже не звонил, сразу переключившись на автоответчик, и я оставила ей сообщение позвонить мне при первой же возможности.
Я оставалась там еще какое-то время и видела, как уходит Сет, наблюдая, как он подходит к темной машине на стоянке. Что-то в нем заставляло меня нервничать, хотя я не отдала бы пальца на отсечение, что именно это было.

Около одиннадцати я направилась к своей машине, заводя ее и выезжая со стоянки. Я нигде не видела машину Эмили, так что еще раз попыталась дозвониться ей во время поездки, но снова услышала автоответчик. Я больше не стала оставлять сообщения, но подъехала к ее дому, увидев, что в окнах нет света, и нет никакого признака, что она дома. Я сдалась, решив, что она позвонит и расскажет еще какую-нибудь идиотскую историю, направившись домой.

Это был двухэтажный дом в окрестностях Монтклера, арендованный на мое вымышленное имя, а не купленный, потому что Алек чувствовал, что так безопаснее. Он сказал, что лучше всего не иметь ничего постоянного, когда за тобой следят, чтобы я не цеплялась за что-то, когда есть необходимость съехать за доли секунды.
Я припарковалась на улице и заглушила мотор, вздохнув и вылезая, направляясь к передней двери. Я устало поискала ключи и, вставив ключ в замок, взялась за дверную ручку. Я повернула ее и нахмурилась, когда она открылась без щелчка, осознавая, что дверь уже была открыта. От ужаса сердце хаотически забилось, я тихо толкнула открытую дверь, размышляя, неужели я так торопилась, что выбежала, не закрыв ее.

Осторожно пошарив вокруг, я дотянулась до газового баллончика, который всегда носила с собой, тихо закрывая дверь, прежде чем начать подниматься по ступенькам. Я зашла на кухню и потянулась к выключателю, но в тот момент, когда пальцы коснулись его, рядом раздался глухой стук. Сердце остановилось, я инстинктивно посмотрела на потолок, почувствовав, что меня сейчас стошнит. Волоски на руках встали дыбом, странное чувство охватило меня, ощущение, что я не одна, буквально подкосило.

Я стояла, как статуя, пытаясь убедить себя, что мне все почудилось, когда ушей достиг недвусмысленный скрип. Я задохнулась и начала дрожать, как только услышала шаги, выходящие из спальни и идущие по коридору. Я немедленно подумала об Эмили, возможно, это она, но шаги были слишком тяжелые. Они напомнили мне о походке Чарльза и звуке его ботинок по деревянному полу, когда мы сидели и ждали от него наказания.

Я коротко размышляла, услышав, что шаги спускаются по лестнице. От воспоминания о Чарльзе у меня закружилась голова, я яростно переводила взгляд между туалетом и задней дверью. У меня все еще были ключи и сотовый, так что за долю секунды я решила открыть заднюю дверь, распахнуть ее настежь и выскользнуть наружу. Я затаила дыхание, когда открывала ее, не желая встревожить их своим присутствием, и, выскочив, обежала дом, оказавшись на улице. Я вернулась к «Вольво» и завела мотор, в панике отъезжая прочь.

Я подъехала к дому Эмили на грани гипервентиляции и молча выругалась, когда увидела, что он все еще пуст. Я не знала, что делать, не понимая, что случилось. Я не могла позвонить в полицию и попросить их проверить дом, и также я не могла вернуться туда сама. Я попыталась еще раз позвонить Эмили, но она все еще не отвечала, и мне пришлось еще раз перелистать телефонные номера, осознавая, что у меня нет выбора – только звонить Алеку. Я поколебалась между двумя номерами и выбрала его сотовый, прикинув, что это крайний случай, и, затаив дыхание, начала звонить.

- Алло? Все в порядке?
- Не уверена, сэр, - промямлила я.
- Что случилось?
- Я… Я была на выставке в галерее, провела там весь вечер и только что вернулась домой. Моя дверь была открыта. Я подумала, что забыла закрыть ее, так что вошла внутрь, но там кто-то был.

- С чего ты взяла, что там кто-то был? – резко спросил он.
- В доме кто-то был. Мужчина…
- Кто?
- Не знаю. Я его не видела.
- Тогда как ты поняла, что это мужчина?
- Я просто так решила. То есть он звучал, как мужчина.
- Ты слышала его голос? Что он говорил?
- Он не говорил. Я слышала, как он ходит. Это напомнило мне Чарльза…
- Он тебя видел?
- Не думаю. Я не издавала шума и выбежала через заднюю дверь, когда услышала, что он спускается по лестнице.
- Ты не звонила в полицию?
- Нет, сэр.
- Хорошо. Где ты сейчас?
- В машине. Я поехала к своей подруге Эмили, но ее нет дома. Я не знаю, где она. Она исчезла из галереи, и я не слышала о ней.
- Это нормально?
- Нет. То есть да. Она часто делает то, что хочет, но всегда говорит мне, если уезжает, а мы были вместе.
- Это не нормально, - встревожено сказал он.
- Мне тоже так кажется.
- Что-нибудь странное еще было? – спросил он. – Кто-нибудь, может, крутился поблизости или проявлял внезапный интерес?
- Э-э… Я кое-кого встретила вечером, но это было в галерее, - сказала я, тряхнув головой и пытаясь соображать. – Он был добр, сказал, что хочет купить мой рисунок, но я почему-то занервничала.

- Он был в галерее? Он мог как-то узнать твой адрес и приехать в дом раньше тебя?
- Нет. То есть я не знаю. Думаю, как-нибудь мог. Простите.
- Не извиняйся. Волноваться под воздействием обстоятельств – нормально. Тебе нужно где-нибудь остановиться на ночь, в гостинице или где-то в этом роде.
- Хорошо. Я должна дождаться появления Эмили прежде, чем вернусь домой?
- Нет, я приеду. Утром я буду у тебя.

В тот момент, когда он произнес эти слова, меня пронзил ужас. За год жизни в Калифорнии не было ни одной причины для его приезда, и я старалась придерживаться этого. Он оказал мне неоценимые услуги, но я предпочитала не встречаться с ним лично.
- Вы уверены? – нерешительно спросила я. – Я не должна была…
- Нет, я уверен. Я рад, что ты позвонила. Я позвоню, когда приземлюсь.
Прежде, чем я смогла ответить, он отключился, очевидно, закончив для себя разговор. Я осторожно закрыла телефон, откладывая его в сторону и размышляя, что делать. Опустив голову на руль, я смотрела на улицу около дома Эмили, поджидая какого-либо знака от нее. Не знаю, сколько времени я так сидела прежде, чем истощение взяло надо мной верх, и глаза закрылись.

Я проснулась, подпрыгнув, намного позже, от звука гудка, и смущенно села, уловив свое отражение в зеркале заднего вида, простонав, когда увидела красные линии, отпечатавшиеся на щеке. Моя шея затекла, спина болела, глаза горели от усталости. Я потянулась за сотовым, застыв, когда увидела, что уже почти шесть утра, и нахмурилась, увидев, что пропущенных звонков не было.

Я завела машину и направилась к дому, осторожно оглядываясь, проезжая мимо соседей. Я припарковалась на улице и сидела в состоянии транса, глядя на дом, когда мой телефон зазвонил. Я быстро взглянула на него, надеясь, что это Эмили, и застыла, увидев, что это уже приехал Алек.
- Да, сэр? – ответила я.
- Я только что приземлился и встречу тебя через час.

Телефон щелкнул, отключаясь, опять не давая мне времени ответить. Я нервно сидела, глядя на часы, и почти ровно через час черная арендованная машина медленно проехала по улице. Я вздохнула и вылезла, обхватив себя руками и направляясь к нему. Он вылез из машины и повернулся ко мне, смотря за меня по направлению к «Вольво».

- Ты должна была сменить машину, - резко сказал он, протягивая ко мне руку.
Я начала нервно заикаться, пытаясь объяснить ему все, но он поднял руку, останавливая меня. Я вздрогнула от внезапного движения, и он застыл, внимательно глядя на меня.
- Расслабься, - сказал он. – Я не собираюсь ругать тебя.

Он перешел через дорогу, я последовала за ним, наблюдая, как он хватается за дверную ручку и поворачивает ее, пока открывает дверь. Алек полез в свое пальто, и я напряглась, когда он достал пистолет, медленно поднимаясь по лестнице. Я стояла около входной двери, пока он проверял дом, стараясь оставаться спокойной. Дом был тих и казался не потревоженным.

- Изабелла, - позвал он меня сверху. – Иди сюда.
Я, нервничая, поднялась по лестнице и увидела, что он стоит на пороге моей спальни, задохнувшись, когда посмотрела мимо него. Комната была разгромлена, мои принадлежности валялись везде, и содержимое ящиков было разбросано по полу.
- Что за… - начала я.
- Мне нужно, чтобы ты посмотрела и сказала, что пропало, - сказал он. – Я буду внизу. Мне нужно убедиться, что в доме нет жучков.
- Да, сэр.

Я начала разбирать вещи, раскладывая все по местам и пытаясь сделать инвентаризацию. Моя шкатулка с драгоценностями пропала, так же, как и наличные, которые я держала в ящике. Всегда держи при себе наличные, говорил мне Алек, никогда не пользуйся чеками. Я спустилась вниз и направилась на кухню, где сидел Алек, вздохнувший при виде меня.
- У меня пропали деньги и драгоценности. На самом деле, у меня не было ничего ценного.
- Ценности не всегда измеряются в деньгах, Изабелла, - сказал он. – Никаких дневников или журналов?
- Нет, сэр, - сказала я, покачав головой, прежде чем это ударило по мне. – О, дерьмо!

Я помчалась в гостиную, быстро проверяя книжный шкаф, и издала вздох облегчения, когда заметила потрепанную книжку в кожаной обложке среди других. Алек объяснил мне, как опасно вести дневники, так как это означало бы, что агент открыл бы, что сначала я была рабыней, и я прекратила вести его и сожгла тот, который у меня был. Хотя я не смогла уничтожить дневник Элизабет.

- У меня был дневник Элизабет, - тихо сказала я, чувствуя за собой Алека.
- Хорошо, - ответил он. – С ним никто ничего не может сделать. Дневник сам по себе не является доказательством без человека, который его написал, а она давно мертва.
Я вздрогнула от его спокойного голоса, повернувшись к нему лицом. Я хотела спросить его, что должна делать, когда дверь распахнулась настежь, застав меня врасплох. Я задохнулась, Алек быстро повернулся, опять касаясь пистолета в кармане. Он взял его, но не вытащил, и я облегченно выдохнула, когда увидела, что на пороге стоит моя подруга. Эмили застыла, увидев нас, и растерянно переводила взгляд с одного на другого.

- Кто этот МКХТ (пр. переводчика – в оригинале аббревиатура DILF – dad I”like to fuck, мужчина, с которым хочется трахнуться)? – немедленно спросила она, закрывая за собой дверь и показывая на Алека.
Ее глаза быстро просканировали его, и я застонала, когда на ее губах появилась маленькая улыбка.
- Эмили, - начала я, чувствуя, как щеки загораются от смущения.
- Это твоя пропавшая подруга, Изабелла? – спокойно спросил Алек.
Я кивнула.

- Пропавшая? – спросила Эмили, осторожно глядя на Алека. – Вы коп или кто-то в этом роде?
Алек быстро взглянул на нее.
- Я похож на копа?
- Типа того, - ответила она. – То есть у вас есть оружие, и все такое прочее.
Я наблюдала, как Алек снял руку с пистолета, убирая его назад.

- Он… - начала я, не зная, как все это объяснить.
- Алек, - сказал он, заканчивая мое предложение и вежливо протягивая ей руку.
- Эмили, - ответила она, пожимая ее. – Хотя вы уже это явно знаете.
- Да, - ответил он, отпуская руку. – Если вы извините меня, мне нужно сделать телефонный звонок.

Он прошел на кухню мимо меня, доставая телефон, и, как только он скрылся из поля зрения, Эмили в шоке посмотрела на меня.
- Откуда, черт побери, он взялся?
- Я его уже давно знаю, - пробурчала я, не зная, что сказать.
- Я не люблю ложь, Иззи. Я надеюсь, что ты вчера приехала домой не одна, особенно после того, как это парень, Сет, в галерее интересовался тобой. Знаешь, а он горячий. Я надеюсь, ты переспала с ним, чтобы он смог стряхнуть с тебя эту чопорность, если ты понимаешь, о чем я говорю, но боже милостивый, девочка! Он немного староват, но ублюдок просто великолепен! – торопливо шептала она.

Я уставилась на нее, застыв от ее слов.
- Так Сет не тот, кто тебе нравится? – растерянно спросила я.
Она нахмурилась.
- Нет. Я понятия не имею, кто он такой. Хотя он симпатичный, так что я подумала, что тебе он подойдет, - пожала она плечами. – Я положила глаз на профессора Атеару.
- Профессора? – застыла я. – Мужчина, с которым ты хотела встретиться, профессор?

- Да, - сказала она. – Он все, кем, как я думала, он должен был быть. Он держал меня всю ночь, но по сравнению с тем куском мяса на кухне он практически просто гребаная собачья еда. Как, черт возьми, ты притащила его, Изабелла?
- Ты думаешь, что я… - начала я, остановившись. – О, боже, Эмили, нет! Он… женат!
- И что? – пожала она плечами. – Мужчины типа него, Изабелла, могут справиться больше, чем с одной женщиной. Я не могу поверить, что ты провела с ним ночь и все еще не переспала. Надо подумать насчет тебя и женского монастыря.

- Почему ты решила, что я провела с ним ночь?
- Ты все еще в том же платье, в котором была в галерее, так что ты здесь не ночевала, - сказала она, словно это было очевидно. – Ты, по крайней мере, отсосала ему?
- Эмили!
- Ты - ханжа, - усмехнулась она.
Я покраснела.
– Если ты - нет, то можно мне?
- Нет! - заорала я.

Эмили засмеялась.
– О, Боже, почему ты хочешь этого?
- Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? – все еще смеясь, ответила она. – Ты ослепла? Он великолепен, загадочен и опасен. Он наверняка хорошо обеспечен. Боже, я клянусь, что он хорош и в постели.
- Эмили, остановись, - прошипела я.
- Расслабься, - сказала она, закатив глаза. – Я все поняла. Тебя не интересуют мужчины, кроме того парня, Эдвина…
- Эдварда, - поправила я его.

- Эдвина, Эдварда, без разницы. Одно и то же. Я знаю тебя уже год, милая, и должна увидеть этого парня. Он не звонит, не пишет, не приезжает. Может, он вообще призрак, Иззи? Сет и вот тот прекрасный образчик мужчины на кухне – они реальны, они вещественны, и они всегда будут под рукой, когда тебе захочется воплотить фантазии в реальность.
Она прервалась и взглянула в коридор. Я услышала шаги Алека, идущего в нашем направлении, и улыбка Эмили выросла.
– И это не причиняет боль, особенно если реальность выглядит, как чертовское подобие большинства моих фантазий.

Алек зашел в комнату, засовывая телефон в карман.
- Как зовут того парня, которого ты встретила прошлым вечером? – посмотрел он на меня.
- Сет Клируотер.
- Он - художник, - добавила Эмили.
- Ты уверена? – поинтересовался Алек. – Или так он сказал?
- Он так сказал, - пожала она плечами. – Хотя зачем ему врать?
- Всегда есть какая-то причина, - серьезно сказал Алек.
- Я… У меня есть его телефон, - промямлила я, оглядываясь и хватая свою сумочку.
Я вытащила маленькую белую карточку, протягивая ее Алеку.
– Он дал мне свою визитку.

В комнате повисла напряженная тишина, пока Алек внимательно изучал ее.
- Что-то случилось? – через мгновение спросила Эмили.
- Кто-то вломился ко мне домой, - пробормотала я. – Он был здесь, когда я вернулась домой прошлой ночью.
- Боже, с тобой все в порядке? – спросила она.
- Да. Я пыталась тебе дозвониться, - сообщила я.
- О, дерьмо! Мне так жаль, б…ь. Мой телефон умер в галерее, так что я даже не знала, - сказала она. – Я собиралась сказать тебе, когда уходила, но была немного рассеяна, а он был нетерпелив, так что я подумала, что ты в порядке.
- Ладно, - сказала я. – Хотя я напугалась, когда не нашла тебя, словно ты растворилась в воздухе.
- Тебе не стоило переживать за меня, я сама могу позаботиться о себе, - уверенно сказала она. – А почему он выбрал мишенью тебя? То есть я не настаиваю, но вокруг полно более богатых домов.

- Как я и сказал, на все есть причины, - сказал Алек. – Я сегодня поставлю систему безопасности, так чтобы я был уверен, что ты в порядке. Я уже обговорил все с хозяином.
- Спасибо, - тихо сказала я, глядя на часы. – Мне нужно подготовиться. Нам уходить через час.
- Я бы предпочел, чтобы ты пропустила это.
- Я не могу, - сказала я, уходя, тряхнув головой.
- Ты не можешь или ты не хочешь? – с любопытством посмотрел он на меня.
- Не хочу, - нерешительно сказала я.
Он кивнул, словно ждал этого ответа, и в уголках его губ появилась слабая улыбка.

Он согласился, что мне можно уйти, если это так важно, и я, колеблясь, оставила их одних внизу, уходя переодеваться. Я натянула джинсы и розовый топ, собрав волосы наверху и закрутила, закрепив резинкой.
Я спустилась вниз и обнаружила Эмили, сидящей на диване и поедающей яблоко. Алека нигде не было.
- Он вышел, - сказала она до того, как я спросила. – Ему позвонили, уверена, что это его жена. Он просто киллер, убийца настроения. Хотя он говорил на симпатичном иностранном языке. Итальянском, может? Что бы это ни было, это гребано сексуально.

Я засмеялась и подошла к ней, тряхнув головой.
- Знаешь, он на самом деле не в твоем вкусе, - сказала я. – Он - серьезный человек.
- Я заметила, - сказала она. – Он внимателен и, похоже, защищает тебя. Ты что, в программе защиты свидетелей?
- Что? – спросила я, не понимая, о чем идет речь.
- Программа защиты свидетелей. Ну, знаешь, федеральная программа, когда правительство делает тебе новую личность, чтобы тебя не нашли гангстеры? Он федеральный маршал или что-то в этом роде?

Я изобразила улыбку от иронии ее слов, учитывая, что мне дали новую личность гангстеры, чтобы скрыть меня от правительства.
- Нет, ничего похожего.
- Тогда почему я его раньше здесь не видела?
- Он живет далеко отсюда.
- А где он живет?
- Почему ты так любопытна?
- Потому что, - рассмеялась она. – Как ты с ним встретилась?
- Он… друг семьи.
- Правда? А у тебя есть его фотографии? Потому что он мне чем-то знаком, словно я где-то его видела, - сказала она, вставая. – Странно. Он ведь коп, правда?
- Это вопрос?- спросила я, чувствуя себя неловко от ее вопросов. Она пожала плечами.
- Я пытаюсь понять, кто он такой. Это что, криминал – хотеть знать о жизни моей лучшей подруги?

Когда мы вышли, машина Алека пропала, и я застонала, осознавая, что у него мои ключи. Эмили отвезла нас обеих в Художественный Центр «Радуга», и мы провели там все утро за уборкой, организацией пространства и сбором всех работ за последние два месяца. Мы бережно хранили их и провели следующие два часа, развешивая рисунки на стенах и украшая все для вечеринки. Эмили поехала купить закуску и напитки, пока я заканчивала надувать шарики. Я повернулась осмотреть все в последний раз, почти столкнувшись с кем-то, кого не видела. Он схватил меня за плечи, чтобы поддержать, и я заорала, захваченная врасплох, потому что не слышала, чтобы кто-то входил.
- Расслабься,- спокойно сказал голос Алека.

- Как ты узнал, где я? – спросила я, удивленная, что он нашел меня, хотя на самом деле я не говорила ему, куда собираюсь.
Он внимательно смотрел на меня, и его выражение заставило меня задуматься, не идиотский ли это вопрос.
- Ты думаешь, я не слежу за тобой? – через секунду спросил он.
- Ну, я знаю, что ты это делаешь, но просто не понимала, насколько близко.
- Достаточно близко, чтобы я мог найти тебя в любой нужный мне момент, - ответил он. – Я не знаю, где ты бываешь каждую минуту, но осведомлен о твоем еженедельном расписании. Это моя работа – знать. В любом случае, то, что ты делаешь здесь, это хорошо.

- О, - сказала я. – Спасибо… Мне это нравится.
- Я представляю, - ответил он. – Элизабет делала то же самое в публичном центре, отдавая кусочек себя остальным. Карлайл всегда напоминал ей, что она не может помочь всем, но она говорила, что, даже если она поможет одному человеку, это будет стоить всей работы, не имеет значения, какова была цена.
- Да, она говорила об этом в своем дневнике, - пробормотала я. – Я чувствую то же самое.
- Так ты понимаешь, почему Эдвард ушел от тебя? – без эмоций спросил он.

Я передернулась от вопроса, не ожидая его, и он с любопытством посмотрел на меня.
- Думаю, да, - тихо сказала я. – Он не хотел, чтобы я была там, где он.
Алек немного помолчал.
- Карлайл жестко боролся, чтобы Эдвард не превратился в его подобие, но в восемнадцать лет он сделал тот же самый выбор, что и его отец. Tale il padre, tale il figlio. И только логично, что он беспокоился о том, что то, что случилось с Элизабет, случится и с тобой, если ты станешь частью этого.

Я осторожно наблюдала за ним, видимо, размышляющим над тем, что сказать.
- Хотя они ошиблись в одном. Главное, чему пыталась научить их Элизабет… ты не можешь сражаться с судьбой. Cambiano i suonatori ma la musica è sempre quella (прим.: Мелодия меняется, но песня остается прежней).
- Что это означает? – спросила я.
Я весь прошлый год из интереса изучала итальянский, но мне все еще было тяжело понять, когда говорили так плавно. Он некоторое время не отвечал и просто смотрел в пространство, сконцентрировавшись на детских рисунках. Было странно наблюдать за ним, потому что я никогда не видела, чтобы Алек интересовался такого рода вещами.

- Ты же читала дневник Элизабет, так что я правильно понимаю, что ты знаешь, что я подвел ее?
- Подвел ее? – нерешительно сказала я. – Она так не считала. Она говорила, что вы всегда были честны с ней, помогали, когда это было необходимо, и никогда не были слишком жестким.
- Я мог сделать больше.
- А можем ли мы все? – ответила я.

Он удивленно посмотрел на меня. Я нервно улыбнулась.
– Я хочу сказать, что мы все люди.
Он кивнул.
- Ты очень похожа на Элизабет, сейчас даже больше, чем раньше, но все-таки отличаетесь. Она не стояла бы здесь и поддерживала со мной беседу, это уж точно, и, скорее всего, уехала бы на машине в ту же секунду, как я появился здесь, - сказал он, замолкая и восхищенно улыбаясь. – Тем не менее, я вижу, почему они беспокоятся, но правда в том, что, когда люди меняют ситуацию, это не означает, что они меняются сами. Неважно, где ты живешь, Изабелла – в Вашингтоне, Калифорнии или Иллинойсе, ты – та, кто ты есть. Карлайл думал, что должен был оставить Элизабет дома, чтобы она не встретила тебя, тогда бы она не сделала того, что сделала, но он не понимает, что в характере Элизабет было помогать людям, и ничто не может поменять это. Она встретила бы кого-нибудь где-нибудь еще. Она чувствовала, что ей необходимо помогать. Вот это и означает - Cambiano i suonatori ma la musica è sempre quella.

- Вы думаете, они могут ошибиться? – спросила я, и вопрос соскользнул с языка прежде, чем я осознала, что делаю. – Вы думаете, что Эдвард не должен был…
- Бросать тебя? – закончил он вопрос за меня, без юмора рассмеявшись и покачав головой. – Худшее место, где ты можешь быть, это Чикаго, но мое мнение мало значит, Изабелла. Мы говорим не о моей жизни – о твоей. Ты сама можешь принимать собственные решения.
Я тихо размышляла над его словами. Он сердито выдохнул.

- Суд над Карлайлом скоро начнется. Он сказал мне вчера, что пообещал тебе добраться до Чикаго, когда ты будешь готова, если это то, чего ты хочешь. Он сказал, что не сможет полностью исполнить обещание, и попросил меня сделать это за него.
Он замолчал на секунду.
– Я отказался.

- Отказались?
- Да, - подтвердил он. – Я сказал ему, что не буду помогать тебе добраться в Чикаго, потому что твои слова, что тебе нужна помощь, не дают тебе достаточный кредит. Ты абсолютно способна делать все сама, если это то, что ты хочешь сделать. То, что ты здесь – прекрасно, и как раз то, что мы хотели для тебя. Ты живешь сама по себе, ходишь в школу, рисуешь, встречаешься с людьми… это то, что они хотели, чтобы ты делала, и они гордились бы этим, если бы знали. Я знаю, что ты уехала сюда больше для них, чем для себя, не желая усложнять ситуацию Карлайла еще больше или вовлекать сюда остальных, но я надеюсь, что в глубине души ты не потеряла знаки того, что значит для тебя больше всего.

- Чего?
- Того, что делает тебя счастливой.
Он смотрел на меня, пока не распахнулась входная дверь, впуская снаружи солнечный свет. Я насторожилась, когда он повернулся, уловив отблеск на его пистолете.
– Вам нельзя носить это здесь, - резко сказала я. – Это нелегально.
В тот момент, когда я говорила это, почувствовала себя нелепо, и он улыбнулся.
- Всегда лучше быть защищенным, чем сожалеть, Изабелла.

- Вы когда-нибудь были в «Уолмарте»? – заорала Эмили, заходя в комнату и бросая пакеты на пол. – Это место – долбанный сумасшедший дом. Я чувствовала себя словно в другой вселенной, где банановые клипсы и синие тени над глазами – стиль жизни. И Боже, откуда все эти ужасные прически? Я удивлена, что вообще осталась в живых. Половина этих женщин выглядела так, словно хотела съесть меня на ужин! И, клянусь Богом, я видела на стоянке «Вольво» с одним из этих стикеров на бампере, и женщина, которая вела его, - она огляделась, и заговорила тише, когда заметила Алека, - была в мамочкиных джинсах. Привет всем.
- Привет, - ответил Алек. – Я оставлю вас, леди, чтобы вы могли поработать.
Он вышел, доставая свой телефон.

- Личный телохранитель? – прошептала Эмили, взглянув на меня с озорными огоньками в глазах. – Это типа как кино с Уитни Хьюстон и Кевином Костнером, включая любовное притяжение?
- Нет, - прошипела я. – Я уже говорила тебе, это не то.
- Жаль, – она пожала плечами и начала распаковывать сумки, выкладывая еду на стол.

Мы заказали доставку пиццы, и я начала смешивать пунш, когда стали приходить люди. Дети радостно бегали вокруг, пока их воспитатели отошли в стороны. Кое-кто не позаботился остаться, вместо этого просто оставив детей. Алек остался на вечеринку, став в стороне и пристально наблюдая, так тихо и стоически, что большинство едва заметило его присутствие. Однако некоторые заметили его подозрительные взгляды и держали дистанцию. Я улыбнулась, понимая, что они подумали то же самое, что и Эмили – он полицейский.

В этом хаосе из множества бегающих и кричащих детей я изо всех сил пыталась удержать все под контролем, пока Эмили делала перекличку. Прибыла пицца, и я раскладывала ее на тарелки, когда она подошла ко мне, вздыхая.
- Все, кроме одного, - сказала она.
- Кого?
- Челси, - ответила она.
Я застыла и удивленно посмотрела на нее, потому что Челси никогда не пропускала ни одного урока и ждала вечеринки. Она жила в приемном доме вместе с двумя другими детьми, которые уже пришли, так что я знала, что это не потому, что девочку не привезли. Я быстро закончила с пиццей, расстроенная, и нашла социального работника у стены.
- С Челси все в порядке? - обеспокоенно спросила я.
Она кивнула.
- С ней все хорошо. Она прошлой ночью переехала в приемный дом на другом конце города, так что не смогла придти. Но я прослежу, чтобы она получила свой сертификат и рисунки, - ответила леди.
- О’кей, - пробормотала я расстроено.

Ее ответ не уменьшил моего волнения, учитывая, в какой ситуации она была. Остаток дня пролетел как в тумане, и, после того, как все поели, мы провели церемонию и вручили детям сертификаты об окончании. Закончив, мы вернули детям их рисунки, и я обняла каждого из них на прощание, сказав каждому те же слова, которые говорили мне в их возрасте. Слова, которые я потеряла в своей душевной боли, но и Элизабет, и моя мама верили в них всем сердцем.
- Никогда не теряй надежду, - говорила я. – Ты – особенный и предназначен для великих вещей. Я верю в тебя.

Эмили предложила отвезти домой одного из ребятишек, за которым не явились родители, и я начала убирать мусор, когда все разошлись. Я чувствовала на себе взгляд Алека, но игнорировала его изо всех сил, пытаясь закончить то, что мне нужно было сделать. После того, как все было в порядке, я подошла к последнему рисунку на стене, тому, который Челси дала мне и сказала, чтобы я оставила его у себя. Я взяла его и улыбнулась, засмотревшись на секунду, прежде чем Алек кашлянул.
- Ты привязалась?
- К кому?
- К ребенку, который сделал это, - пояснил он, показывая на рисунок.

Я вздохнула, кивнув.
- Ее зовут Челси. Она - очень яркая девочка, возможно, моя любимица, - тихо сказала я. – Она… сирота. Ее отец тоже продал ее.
- Странно, как работают некоторые вещи, - сообщил Алек. – Не имеет значения, где ты – всегда будет кто-то.

Я кивнула, прикусив губу, и попыталась спрятать назад слезы, убирая рисунок. Я добралась до большого черного мусорного пакета, чтобы отнести его в бак, но Алек поднял его, остановив меня.
- Я возьму, - сказал он.
- Спасибо, - пробормотала я. – Бак снаружи.

Он кивнул и взял пакет, выходя наружу. Я закончила то, что делала, и взяла свои вещи прежде, чем направиться на стоянку, молча выругавшись, когда поняла, что Эмили не вернулась, а я ехала с ней. Я увидела, что арендованная машина Алека припаркована прямо у дороги, и осмотрелась, оглядывая здание, чтобы убедиться, что он все еще около бака.

Я застыла, увидев, что он стоит на краю парковки рядом с мужчиной, за ними – черная машина с открытой водительской дверью. Мужчина стоял ко мне спиной, так что я не видела, кто это, но что-то подсказало мне, что у них не дружеская беседа.
Мужчина отступил на несколько шагов, поднимая руки в защитном жесте, и я задохнулась от шока, когда Алек схватил его и прижал спиной к машине. Он прижимал его к капоту одной рукой, вытаскивая пистолет другой и направляя его в голову мужчины. Я начала дрожать от ужаса, не понимая, что происходит, когда услышала крик мужчины. Алек мгновенно отдернул пистолет, но не убрал его совсем, ставя парня на ноги. Он что-то жестко сказал ему, и парень отчаянно закивал. Алек отмахнулся от него, и тот, повернувшись, залез в машину, оглядывая парковку и встречаясь со мной глазами. Я растерялась, сердце заколотилось от ужаса, когда я узнала Сета Клируотера. Он завел машину, надавил на газ и, с визгом тормозов, выехал со стоянки.

Я не двигалась, когда ко мне подошел Алек, убирая пистолет в пальто. Я видела на его лице раздражение и ничего не сказала, понимая, что он на краю.
- Тебя нужно подвезти? – жестко спросил он.
Я кивнула и проводила его до машины, скользнув на пассажирское сиденье.

Я позвонила Эмили по дороге и сказала, что я ушла. Она ответила, что собирается на вечеринку, так что поговорит со мной позже. Алек всю дорогу молчал, и почти сразу же после нашего приезда пришел кто-то устанавливать систему безопасности. Установка и проверка заняла несколько часов, и после ухода мужчины Алек показал мне, как она работает. Я спросила, что будет, если она сработает, и он сухо рассмеялся.

- Ничего особенного, кроме громкого шума, который можно остановить только кодом, но этого должно быть достаточно, чтобы напугать любого, - ответил он. – Я не могу вызывать полицию.
- Я понимаю.
- В любом случае, еще нужно кое-что сделать, но мне надо чуть-чуть поспать, - сказал он, залезая в карман и доставая связку ключей.
Я узнала в них свои, когда он протянул мне их.
– Избавься от…
- Машины. Я знаю, сэр, - пробормотала я, забирая ключи.

- Я позвоню тебе утром прежде, чем вылечу. Это частный самолет, на случай, если ты волнуешься, как я пронесу оружие на борт, - сказал он, хотя это было последнее, о чем я могла думать. – И приношу извинения, если ты интересовалась этим парнем, Клируотером. Я видел его на парковке за школой и не обрадовался этому.
- А почему он был здесь? – нерешительно спросила я.
- Он пояснил, что его друг упомянул прошлым вечером об этом празднике, и у него появился предлог опять увидеть тебя, - ответил он. – Он выглядит безвредным, но я сказал ему, что если он дорожит своей жизнью, то должен держаться подальше. У тебя не должно быть с ним проблем.
- О, - сказала я, не зная, что ответить. – Думаю, спасибо.
- Я предполагал, что тебе понравится, - ответил он. – Хорошего вечера, Изабелла.

Я наблюдала, как он уходит, садится в машину и уезжает. Я включила систему безопасности, вдруг испугавшись, что осталась дома одна, и пошла наверх в ванную, чтобы расслабиться. Я вечность лежала в теплой воде прежде, чем вымыть волосы, и, обернув тело полотенцем, вышла. Наступили сумерки, дом был тихим и темным, каждый шорох отражался от стен и эхом разносился по дому. Я оглядела ванную в поисках расчески. И через минуту застонала, когда не нашла ее. Я провела пальцами по волосам, распутать узелки, и просто закинула волосы назад, усталая и не желающая ничего делать в этот момент. Я пошла в спальню и надела пижаму, заваливаясь в постель.

В тот момент, как моя голова коснулась подушки, глаза начали закрываться, быстро наступало беспамятство. Но я не успела соскользнуть в сон, телефон начал звонить, и я быстро села, разбуженная шумом. Я схватила телефон, увидев, что это Эмили, и вздохнула, отвечая:
- Ну?
- Как фамилия Алека? – прямо спросила она.
Я раздраженно вздохнула.

- Ты опять? – пробурчала я. – Можем мы поиграть в двадцать вопросов позже? Я, правда, устала, сегодня был длинный день. Я говорила тебе, он не твоего типа, и мне нравится его жена.
- Эвансон?
Я напряглась, когда прозвучало это, ужас пронзил меня. Я немедленно начала ворошить свой мозг в поисках того, как она могла узнать это, размышляя, не сказала ли я ей это каким-нибудь образом.

- Как ты…
- Я смотрю новости, знаешь ли, - сказала она прежде, чем я смогла закончить вопрос. – И я знала, что где-то видела его, но только несколько минут назад вспомнила, где.
- В новостях?
- Да, Изабелла, в новостях, - серьезно сказала она. – Я хочу сказать, что это большое дело, когда арестовывают мафиозо в наши дни. Мафиозо? Этот мужчина один из них? Боже, а ты как туда попала?
- Это все не так, - нервно сказала я.
- Ты говоришь это весь день, - ответила она. – Если это не так, тогда как? Вот поэтому ты никогда не говоришь о своей семье? Они, знаешь…
- Я говорила, мои родители умерли, - сказала я.
- И как они умерли? Кем они были, наркодельцами или кем там еще?
- Я сирота, - нервно сказала я. – Мой настоящий отец умер два года назад. Я говорила тебе, откуда у меня столько денег.
- Он был один из них? – спросила она. – Боже, Изабелла! Твой дом взламывают, и ты звонишь не в полицию, а в мафию! Как ты вообще узнала про мафию?
- Я не знаю ее, - сказала я.
- Не вешай мне лапшу на уши, - сказала она. – Один из них ходил за тобой тенью весь день! Какие у тебя проблемы? Тебе нужна помощь?
- Нет, все хорошо. Это вообще не проблема.
- Дерьмо, это проблема, - ответила она. – Он похож на убийцу, Изабелла! У него с собой весь день было оружие! Он сейчас с тобой? Мне позвонить полицейским?
- Нет, - заорала я, запаниковав. – Не звони копам.
- Почему? – спросила она. – Я хочу знать, что происходит.
- Ничего. Я говорила тебе, он - друг семьи. Он приехал помочь.
- Почему? Мафиозо обычно не занимаются благотворительностью, Изабелла.
- Просто… помочь, - пробормотала я. – Я на самом деле не могу говорить об этом, Эмили. Просто забудь об этом, ладно.

- Ты ждешь, что я забуду, словно это ничего не означает, и ты даже не говоришь мне, что происходит. Я твоя подруга, ты можешь рассказать мне!
- Не могу, - виновато ответила я.
- Прекрасно, - сказала я. – Я теперь вижу. Может быть, мы не настолько близки, как я думала, если ты не доверяешь мне.
- Не так, Эмили. Это все не так. Я доверяю тебе, просто… Я не могу говорить об этом, потому что это касается не только меня. Мне жаль.
- Да, мне тоже жаль.

Прежде, чем я смогла сказать что-то еще, раздался щелчок, и она отключилась. Я закрыла телефон и отложила его в сторону, уставясь в белый потолок, завалившись на кровать. Все, похоже, разваливалось на части, и пока я не была уверена, что знаю, что происходит. Одно было ясно – после визита Алека ничто не будет прежним.


И не забывайте благодарить за быструю и качественную проверку - Ksushenka


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-12025-57
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Caramella (12.03.2016)
Просмотров: 995 | Комментарии: 9


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 9
0
9 GASA   (02.05.2016 18:38)
объясняться с подругой будет очень трудно...

0
8 Helen77   (14.03.2016 11:37)
Спасибо большое.

0
7 серп   (13.03.2016 20:46)
Спасибо большое!

0
6 natik359   (13.03.2016 01:06)
Не удается ей спокойно жить, то федералы, то воры, то мафия...и вот хоть и мелочь, но куда пропала расческа? может федерал спер ради ДНК? Или еще кто-нибудь! Жду с нетерпением продолжения!

0
5 Ylita   (12.03.2016 23:15)
спасибо за главу!Мне вот кажется,что она справляется так сказать...немного лучше Эдварда
хотя эти воспоминания cry

0
4 Филька5   (12.03.2016 22:07)
Большое спасибо ! surprised

0
3 робокашка   (12.03.2016 21:26)
все непросто, все сложно, все плохо sad

0
2 lenuciya   (12.03.2016 21:21)
Новый старт сделал Беллу взрослее и сильнее.

0
1 Bella_Ysagi   (12.03.2016 19:59)
dry спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]