На кухне было душно и вовсю пахло рыбными пирогами авторства Молли Уизли. В последнее время пожиратели вели себя все так же тихо, обсуждать на собраниях было особенно нечего, и в условиях этого затишья я иногда думала, что орденцы собираются в моем доме чисто, чтобы пожрать.

Мы были практически полным составом «Ближнего Круга», как я один раз это назвала, за что получила кучу возмущенных взглядов и воплей – в основном от Молли и Минервы, которые категорически не воспринимали мой юмор. Все ждали Дамблдора и Кингсли, которые задерживались в Визенгамоте, и тихо переговаривались между собой, с нетерпением ожидая момента, когда болтовня закончится, и Молли извлечет из духовки свои ароматные пироги. Я ее рыбные шедевры не очень любила – слишком много костей.

- А расскажи-ка нам, Блэк, - вдруг сказал Грюм, который до этого задумчиво крутил волшебным глазом и периодически подбухивал из фляжки. – Кто живет на крыше?

Я крутанула стакан с газировкой, краем глаза замечая, как выпрямился Снейп, который за стол не садился, а стоял у окна.

- Карлсон, блин, - досадливо ответила я, потому что никак не думала, что Грюм вынесет это на всеобщее обсуждение.

- На кой такой… - он грязно выругался, - Ты ее притащила, аваду тебе в задницу?! – он подался вперед, сверля меня сразу обоими глазами.

Я пожала плечами и поморщилась, потому что теперь он стопроцентно привлек всеобщее внимание.

- Я ее не тащила.

- Скажи еще, она сама пришла за добавкой! – Грюм был страшен. Я думаю, на допросах в этот момент большинство уголовников начинали колоться от его грозного взгляда и слюны, брызгающей изо рта.

- Так и было, - я в свою очередь применила Волдемортовский взгляд, но на него он тоже не произвел никакого впечатления. Наверное, надо еще потренироваться.

- О ком речь, вообще? – встрял Сириус, почуяв неладное. Все же было в нем что-то от аврора, не зря учился много лет назад.

- О сестре твоей, - нехотя сказала я, потому что Грюм молчал, предоставив мне самой признаться. – Беллатрикс.

Нарцисса охнула, а Молли всплеснула руками.

- Чего?! – Сириус вытаращил глаза.

- Она… Безвредна. У нее крыша поехала. Совсем, - сказала я, стараясь говорить спокойно под ошарашенными взглядами всего Ордена.

- Она, вроде, и раньше… - нерешительно начала Нарцисса, а я покачала головой.

- Сейчас по-настоящему. Как растение. Называет меня Вальпургой.

Нарцисса странно на меня покосилась, а Сириус вскочил и начал нервно расхаживать по комнате.

- Растение, - проворчал Грюм. - Однажды это растение прирежет всех вас ночью, - пригрозил он.

- Я же сказала, она безвредна.

Грюм прищурил глаз и ткнул пальцем в Тома, который стоял у стены, скрестив руки на груди.

- Он проверял?

- Иди, проверь сам, - огрызнулась я.

Грюм хмыкнул и выковырял свой магический глаз, чем вызвал тошноту у сидящей через два стула от меня Тонкс. Плюнул на него и принялся протирать салфеткой.

- Что, Блэк, совесть замучила? Жалко ее стало?

- Ну, замучила, и что? – я пощелкала пальцем по стакану, и газировка принялась с шипением испаряться.

- А за Амбридж не мучает? За Крэбба? Макнейра с Гойлом, которых ты заавадила, не мучает?

Я бросила на него злой взгляд.

- Чего тебе надо, Шизоглаз?

Он сунул глаз на место и удовлетворенно крякнул.

- Это хорошо, что мучает. Значит, ты еще не одна из них, - и он кивнул в сторону Снейпа.

- Иди в задницу.

Я покосилась на растрепанного Сириуса, на бледную Молли, на Люпина, который смотрел в стол.

- И что ты будешь с ней делать? – вернулся к теме Грюм. – Детишек пугать? Опыты ставить?

Стакан под моими пальцами треснул.

- Заткнись, Аластор, - негромко сказал Снейп, но в наступившей тишине его слово упало камнем.

- А ты чего рот раскрыл?! – сразу же взвился Сириус, которого, видимо, тот факт, что Снейп за меня заступился, взбесил еще больше, чем если бы он меня оскорбил.

- Заткнись, Сириус, - в свою очередь сказала я, и на него мой Волдемортовский взгляд подействовал. По крайней мере, он замолчал, открывая и закрывая рот. Или просто был обижен до глубины души и не знал, что ответить.

Если бы в этот момент в коридоре не раздался звон колокольчика, извещающего всех о том, что прибыли Дамблдор с Кингсли, не знаю, чем бы закончился этот разговор.

Октябрь стремился перевалить за середину, когда в Британию, судя по донесениям Хвоста, о которых он даже не знал, вернулся Крауч-младший. Он рыскал по Малфой-мэнору, хамил Люциусу, называл трусами Руквуда и Эйвери, и периодически надолго запирался с Волдемортом в подземных залах.
Аккурат перед его возвращением газеты взорвались новостью еще о двух массовых жертвоприношениях – на этот раз на севере Шотландии. Похоже, Крауч что-то искал: что, мы так и не поняли – может быть, определенного посланника Тьмы или оптимальный способ общения с ней. Как бы то ни было, судя по всему, он нашел, что хотел. Орден замер в ожидании первого удара, Кингсли развил бурную деятельность, а я села писать письма. Пожирательская компания не зря столько готовилась – грядет что-то страшное, и мне нужно было предупредить всех, кто в свое время назвался моими союзниками и друзьями.

Пока Орден потрясывало от нервного напряжения, Том, который поддерживал Сэма в идеи случайно уронить на Малфой-мэнор ядерную боеголовку и тем самым закрыть вопрос войны, предавался меланхолии. От идеи ядерной атаки мы, кстати, отказались. Поместье было окружено мощным защитным полем, и еще неизвестно, как бы оно сдетонировало с маггловским апокалиптическим оружием. Грюм рассказывал, что как-то раз его сверхзащищенный дом пытались взорвать обычной бомбой, так накрыло пять кварталов, а у него только фляжка из рук выпала. И то только потому, что он уснул с ней в кресле.

Так вот, Том предавался меланхолии, шатался в мантии-невидимке по окрестностям и периодически зависал на чердаке. Я не хотела даже предполагать, что он там делает с Беллатрикс. Честно, зная его, лучше было поберечь нервы и не лезть, куда не надо.

Но одним прекрасным октябрьским деньком, когда мы с Криви как раз закончили тестировать световые мечи на сопротивляемость темным тварям, а я думала, где бы взять второго дементора, потому что Джимми явно пора оставить в покое, а желательно – отправить в хороший дементоровский санаторий, - Том спустился с чердака сам не свой.

Я сидела в чулане, потому что теперь в своей комнате спокойно поразмышлять было нельзя – через одну стенку вздыхал Грейбек, через другую жила Беллатрикс.

Когда Том вошел, я подумала, что он-таки убил ее. На нем лица не было.

Он закрыл за собой дверь и сел рядом на сундук. Мотнул головой, когда я протянула ему картонную пачку маггловских кукурузных хлопьев в сахарной глазури. Сосредоточенно уставился на свои руки.

- Что ты так долго с ней делал?

Он проторчал на чердаке почти два часа.

- Общался, - кратко ответил он.

- И как?

Я хорошо понимала, что он не пришел бы ко мне в чулан просто так.

- Я стер ее воспоминания.

Я зашуршала хлопьями.

- Какие?

- Все, - просто ответил он.

- Зачем?

Том поморщился и посмотрел на фонарик Божественного Света, висящий под потолком.

- Можешь выключить?

Я подозвала к себе фонарик и отключила. Запустила под потолок Люмос.

- В чем дело?

Он усмехнулся.

- Забыла, кто моя подруга?

Тьма.

Он кивнул.

- Так зачем? – повторила я.

Том сцепил руки в замок.

- Ты заглядывала в ее прошлое?

- Нет, и не собираюсь.

- Теперь уже и не получится. Знаешь, все то, что она пережила, никому не пожелаешь.

У меня от его удрученного настроения тоже пропал аппетит, и я сунула коробку на полку. Отряхнула от липких крошек руки.

- Что тебя так разжалобило?

- Она любила меня до одержимости. Я никогда этого не понимал и не принимал. Мне было удобно, что она верна мне и готова на все ради меня. Вообще на все, понимаешь?

Я понимала.

- Она не всегда была дурной. Ты была права – такой ее сделал я.

Том замолчал.

- А какой она была?

Он бездумно смотрел перед собой.

- Во многом похожей на тебя.

Да уж. О семейном сходстве мне не раз говорила Нарцисса, Дориан, Грюм и даже МакГонагалл.

- Ты так и не ответил, зачем стер ей память.

- Она начнет с чистого листа. Как я пять лет назад.

Вот как.

- И кто поведет ее, Том?

- Что? – он непонимающе взглянул на меня.

- Она безумна. Не понимает ни кто она, ни где она, ни что вообще происходит. Она беспомощна, как ребенок, и никто не захочет ей помочь. Какую жизнь она может начать с такого чистого листа?

- И что ты хочешь сказать? – резко спросил Том. – Что надо было оставить ее вариться во всем этом ужасе? Или… по-твоему, я должен «повести» ее?

- Нет, - я вздохнула. – Конечно, нет.

Мне послышалось, будто в коридоре звякнул колокольчик, и я встала. Что, если это Снейп? Если он увидит, что мы с Томом заперлись в чулане…

Том фыркнул.

- Он обломает твои крылья, как когда-то я сделал это с Беллатрикс. И знаешь, он уже начал.

Он раздраженно распахнул дверь и ушел.

Крылья. Ну, надо же.