Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1603]
Из жизни актеров [1601]
Мини-фанфики [2390]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4586]
Продолжение по Сумеречной саге [1256]
Стихи [2334]
Все люди [14604]
Отдельные персонажи [1447]
Наши переводы [13971]
Альтернатива [8919]
СЛЭШ и НЦ [8444]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4018]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей июля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 августа

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

Звездный путь, или То, что осталось за кадром
Обучение Джеймса Тибериуса Кирка в Академии Звездного Флота до момента назначения его капитаном «Энтерпрайза NCC-1701».

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Сделать шаг...
Жизнь Эдварда похожа на лестницу. Он уверенно шагает вверх и быстро достигает вершины. Шаг - и он выпускник лучшего Университета страны. Шаг - и он возглавляет крупнейшую строительную компанию США. Шаг - и он любим самой красивой девушкой Штата. Последняя ступень и последний шаг - покупка кольца и... Сделать этот шаг - просто? Может и так, но не тогда, когда этот шаг первый...

Зачем придумали любовь?
Звенящая тишина… сигарета… пустой дом… Это всё, что окружает её в Рождество. Но ведь у неё есть муж, дети, друзья. Нет… бывший муж, дети, которые начали отдаляться, и друзья, забывшие о её существовании. Может, всё это ещё можно изменить?..



А вы знаете?

вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной ТЕМЕ.

... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый женский персонаж саги?
1. Элис Каллен
2. Белла Свон
3. Розали Хейл
4. Ренесми Каллен
5. Эсми Каллен
6. Виктория
7. Другой
Всего ответов: 12995
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Фанфики по другим произведениям

Игра. Главы 45-47

2017-8-21
47
0
Глава 45. Первые шаги порознь

Кхуши

Я думала, аэропорт Фьюмичино находится собственно в Риме, но он, как оказалось, расположен в тридцати километрах от Вечного города. Жаль, мне бы хотелось посмотреть на него. Впрочем, что мешает позднее отправиться мне туда? Я удивленно вслушивалась в новые для меня мысли. Странно, но все мои переживания словно отрезало, едва колеса шасси коснулись взлетно-посадочной полосы. Возможно, иллюзия. Но, едва осознав ее, я отчаянно вцепилась в новое, обещающее. Было непривычно опустошенно без терзавшей меня боли, и, тем не менее, я чувствовала себя как выздоравливающий после тяжелой болезни. Сил еще нет, но уже появился интерес к жизни, и даже аппетит. Я была очень усталой физически, но любопытство уже подняло во мне свой носик. Я с радостью расчищала место этому чувству, справедливо предполагая в нем спасение от прошедшего.

Еще в Хитроу, пока дожидалась рейса, я отзвонилась Тери, и она пообещала выслать за мной машину. Но уточнила – хочу ли я переждать ночь в отеле, и двинуться поутру во Флоренцию. Из ее тарахтенья я поняла только, что дорога займет около трех часов, но проходит по красивейшим местам, и лучше мне полюбоваться ими. Я отказалась, уверив, что успею насладиться красотой страны. Так что когда я вышла из аэропорта, неуверенно оглядываясь по сторонам, меня уже ждали с табличкой, на которой виднелось мое имя. Я улыбнулась, увидев следующее за именем написанное крупными буквами слово «Намасте». С него и начиналось мое знакомство с Тери, с него же - такого родного - начиналось мое знакомство с Италией.

Я вдохнула поглубже, с удовольствием расправляя затекшие от кондиционированного и пыльного воздуха самолета, легкие, и подошла к пожилому мужчине в забавной фуражке.

…Водитель явно был опытным, и машина даже не качалась, плавно останавливаясь на немногочисленных перекрестках. Арнав всегда водил автомобиль эмоционально, резко, рывками… Мысли о нем плавали вокруг меня призрачными огоньками, сталкивались, хороводили. Я их видела, но они избегали меня, задерживаясь у края сознания, лишь обозначая свое – его присутствие, незримое и не давящее. Я скинула балетки, забираясь на сиденье с ногами, улеглась, сунув под голову небольшую подушку. Не надеясь на сон, я, тем не менее, моментально уснула спокойным ровным сном, под мягкий шелест шин комфортабельного автомобиля по идеально ровной трассе.

… Лучики солнца бродили по лицу, смешно щекоча нос. Я с удовольствием потянулась и открыла глаза. Посмотрела вперед и встретилась взглядом с лукавыми глазами шофера. Он улыбнулся и произнес на ломаном английском – Water? Я согласно качнула головой – привычка! И дополнила одним из нескольких известных мне на итальянском слов – Si.

- О! Сеньора говорит по-итальянски? – искренне обрадовался водитель, все еще поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

Я смутилась и вместе с тем развеселилась, услышав такое знакомое по речи Тери «О!». Ответила правду – Нет. Вспомнив, что не узнала его имя при встрече, решила исправить свою оплошность.

- Синьор, как вас зовут?

- Не сеньор! – весело жестикулируя одной рукой, на что я посмотрела с опаской, так как руль теперь удерживался только двумя пальцами левой руки, он произнес странное слово – Рагаццино.

Я, глядя на его смешные попытки изобразить что-то невнятное одной рукой, невольно улыбнулась, жестом же показав свое непонимание.

- Эммм… - в его голосе чувствовалось нешуточное напряжение подбора слова. – Мальчишка! – и снова радостный взгляд словно и не прожившего полвека «мальчишки». – Рагаццино Джустино Грано. – Он обозначил головой легкий поклон, показав мне в зеркале козырек так и не снятого головного убора.

Улыбка сама поселилась на лице, и, когда он протянул мне-таки бутылку воды, я поблагодарила его еще одним словом, которое многократно слышала в аэропорту, искренне надеясь, что не ошибаюсь. – Grazie.

Судя по ответной улыбке загадочного рагаццино, я все поняла правильно.

- Будем через пятнадцать минут во Флоренции. – порадовал он меня новостью, и сосредоточился на дороге, словно почувствовав мою легкую неловкость от такого продолжительного для меня сейчас общения с малознакомым мужчиной.

Я попила вкусной прохладной воды и немного приоткрыла окно, жадно вдыхая напоенный ароматом трав чистый теплый воздух. Несмотря на раннее утро, воздух был теплым, температура явно была выше двадцати градусов, что меня порадовало. Мне полюбился Лондон, но никак не из-за климата…

Дорога шла вверх, мы словно забирались на высоченный холм. Я завороженно смотрела на раскинувшуюся передо мной панораму Флоренции. Пятнадцать минут растянулись на все полчаса, когда перед нами показался пригород Флоренции.

- Фьезоле! Город! – с восклицательным акцентом произнес наконец-то сеньор Грано. Или нет, Рагаццино Грано. Надо будет узнать, что означает это слово. Я боялась попасть впросак, поэтому на будущее решила больше молчать, и порыться в интернете относительно правил этикета – как минимум правильного выражения благодарности, приветствия и прощания, обращения к лицам различного пола и возраста. Мои мысли по этому поводу прервало торможение машины, плавное и замедленное, и я с любопытством выглянула в окно, открыв его полностью. Мы приехали. Судя по всему, это и была вилла Тери Свон, именитого дизайнера, и, по совместительству, чудесного человека, протянувшего мне руку помощи в самый нужный момент.

Арнав

Деревья по сторонам трассы слились в сплошную полосу, а я все давил и давил педаль газа, увеличивая скорость. Автомобиль давно подавал сигналы о нарушении разрешенной скорости, но трасса была пуста, и волновало меня это в последнюю очередь. Все, что я видел – дорога. Все, что я хотел – успеть. Все, что я ощущал – исчезающее время…

Аэропорт. Визг тормозов. Короткий взгляд на часы. Если вылет по расписанию, то пять минут назад самолет взлетел. Но самолеты так часто задерживаются… Быстрый шаг, почти бег. Круглосуточный гомон в зале отлета. Короткая заминка, определение нужных ворот. Табло. Красные буквы… Рейс… вылет. Не успел… Призрачная надежда – может, не улетела? Стойка информации. Короткие переговоры с девушкой, проверка списка зарегистрированных пассажиров… улетела.

Медленно подошел к широким панорамным окнам. Какой-то самолет – тот самый? - оторвался от земли, в черноте наступившей ночи обозначая огоньками и темным силуэтом на фоне неба свой полет.

Пружина, сжимавшаяся внутри меня, дошла до предела, коснись – распрямится, расправится, вопьется, разрывая внутренности абсурдностью, глупостью, непоправимостью…

Губы шевельнулись, произнося ее имя. Кхуши...

Приливная волна злости на жену, посмевшую… не дождавшуюся…не выслушавшую… нахлынула, создавая привычный кокон. Обрывки мысли кружили вокруг колкими льдинками. Найду, верну. Контракт. Как посмела!

Сердце, казалось, что-то шептало, старалось проникнуть в сознание неясными импульсами, словно споря, доказывая, обуздывая… но гнев – он так привычен, надежен, стабилен – всегда. Я был уверен в его силе, мощи, защите от неясного, мягкого, слабого…

Но что-то происходило… трещины на коконе из маленьких, тоненьких - с волосок, разрастались, расходясь по нему лучиками, делая хрупким, как фарфор. Голос, идущий из груди, оставаясь невнятным, исподволь, несильными толчками, еле заметной пульсацией рушил с легким звоном, отдававшимся в ушах, с трудом построенную броню, спасавшую, отгораживающею от чувств. Сколько я простоял у окна, вглядываясь в наполнявшееся прибывающими, отлетающими самолетами небо? Недолго… Но кокон уже был повержен, гнев свернул свои щупальца, бессильно опадая. И медленно, просачиваясь по капельке из ощущаемого в груди сердца, тело заполняла боль, реальная, ощущаемая, овладевая мной так же незаметно, как когда-то исподволь, тихо, во мне поселилась любовь, заявившая о себе так откровенно сегодня, сейчас, с легкостью откинув все остальные чувства…

Бесцельно простояв некоторое время, уже ничего не отрицая, ни с чем не пытаясь бороться, просто отдав сознание во власть чувств, я смог вернуть бразды правления разуму. Удивительно, но, перестав сопротивляться, я легче пришел в себя. Что же, бывают промахи и у Арнава Сингх Райзады. Но не поражения, нет. Кхуши Кумари Гупта Сингх Райзада.

Широким шагом я вернулся к автомобилю, выстраивая в голове на удивление краткую и емкую цепочку своих действий. Врагов – наказать. Жену – вернуть. Все просто. Когда задачи определены, дело остается только в реализации продуманного плана. А уж разработка планов и воплощение их в жизнь всегда давались мне блестяще. Смеется хорошо тот, кто смеется последним, мисс Зара Капур. Желваки играли на скулах, глубокая складка залегла между нахмуренных бровей. Я шел, я работал, я обдумывал пути решения своих проблем, позволяя сердцу – впервые безропотно – источать боль от отсутствия любимого человека рядом. Пока мне предстоит жить так. Пока, но недолго.

Вернувшись домой, и снова поразившись его безжизненности, я на автомате съел полную тарелку запеканки из картофеля с овощами – явно приготовленную экономкой, пресную, без привычных ароматных, разжигающих аппетит и радующих обоняние специй. Через силу, отгоняя наваливающуюся усталость, заварил горячего чая и ушел в гостиную. Растопив камин, я сел на ковер и глотнул чай, пытаясь воссоздать атмосферу уюта. Но даже пляшущий на березовых дровах огонь не вызывал ощущение живого, ледяными язычками равнодушно изображавший былое тепло. Решение проблем было найдено, и мозг с удовольствием уступил место воспоминаниям, которые на пару с сердцем принялись вгрызаться в меня, лишая с трудом найденных точек опоры.

…Чай отдавал полынью, огонь холодил, тишина давила, одиночество слепило, прикрывая глаза влажной пеленой. Бездушный дом натужно кряхтел, издавая действующий на психику скрип. Черт! Я выплеснул напиток в камин, с удовлетворением вслушиваясь в живые звуки, издаваемые раненным огнем.

Оставаться в каминной не было смысла, не было смысла стараться воссоздать для одного то, что проявлялось только для двоих. К тому же тело настоятельно требовало воды, чтобы смыть этот день, и кровати – чтобы забыться… я с непонятной мне радостью потушил огонь в камине и поднялся наверх, в нашу… мою… нашу спальню, полный решимости не думать, не анализировать, не вспоминать.

Кхуши

Трехэтажная уютная вилла, молочного, почти белого цвета, с крытой серовато-коричневой черепицей крышей была небольшой. Достаточно строгие очертания, неуловимо напомнившие Шантиван, тем не менее, были полны очарования, мягкого и уютного. Многочисленные вазоны и кашпо с цветами, зеленый газон, крошечные беседки и разбросанные по территории небольшие скамейки действовали умиротворяюще. Мне понравилось все и сразу. Вилла оказалась, на удивление, пустой. Рагаццино Джустино Грано «сдал на руки» багаж в виде меня и чемодана улыбчивой девушке с яркими, очень красивыми глазами, одетой в униформу. Горничная представилась Марией, и пояснила, что вся семья еще вчера уехала в Милан, но уже завтра прибудет во Флоренцию, Фьезоле. Ей же отданы распоряжения отнестись к гостье как к члену семьи.

Я удивленно и смущенно вскинула брови, чувствуя, как глаза пощипывают подступившие слезы. Тери была необыкновенно великодушной и открытой, так смело пуская в свой дом постороннего по сути человека. Мария попыталась было предложить мне комнаты на выбор, но я остановила ее, попросив просто проводить в максимально уединенную комнату. Мне не хотелось без лишней необходимости напрягать семью Тери, мелькая у них перед глазами. Неприятное, почти неизвестное мне ранее чувство неуверенности, заставляло чувствовать себя зажатой. Однако Мария оказалась хохотушкой, так искренне радующейся мне, что я постепенно оттаивала. Она так же, как и Тери, тарахтела на английском, но набор слов был простым, и я понимала ее полностью.

Комната оказалась небольшой, но очень красивой, в бежево-коричневой гамме. Главным ее достоинством были два огромных аркообразных окна на соседствующих стенах, выходивших на окружающий дом сад. Деревья еще даже не подернулись желтеющей листвой, радуя глаз брызжущей сочной зеленью. Широкая двуспальная кровать находилась на непривычном возвышении в пару ступенек.

Мария молча улыбалась, пока я восхищенно осматривала мое новое убежище.

- Сеньора! – привлекла она мое внимание, когда я подошла к одному из окон, любуясь открывающимся видом.

Я обернулась и прервала готовую продолжить девушку. – Кхуши. Зови меня Кхуши, хорошо?
- Да. – легко согласилась Мария, и продолжила – Кхуши, куда вам подать завтрак?

Я задумалась. Ко мне возвращались заброшенные ранее чувства, обыденные, простые. Я услышала жалобное бурчание желудка. Недовольство тела, лишенного утреннего душа. – Мери, я приму душ, а завтракать я буду там, где посоветуешь, хорошо? Только я хотела тебя предупредить, что я вегетарианка.

Она поцокала языком, явно выражая расстройство и пояснила – Вы лишаетесь возможности распробовать знаменитую итальянскую кухню в исполнении нашего шеф-повара. Впрочем, он вкусно готовит и овощные блюда. Я обязательно предупрежу его. – И, без перехода, продолжила – Тогда я через полчаса накрою вам завтрак у бассейна, оттуда открывается красивый вид на Флоренцию. Мы-то уже привыкшие, но вам, должно быть, будет интересно. – И, показав мне душ, объяснив, где я могу взять необходимые принадлежности, легкая на характер, как перышко, девушка выскочила из комнаты, напевая под нос какую-то веселую мелодию.
Приняв душ в стандартной ванной комнате, оформленной в теплых персиковых тонах, я нашла Мери и попросила ее проводить меня к бассейну.

Когда мы вышли на просторную террасу, я едва не вскрикнула от восторга. Прекраснейший вид открывался на казавшийся с такой высоты игрушечный город. Замерла на несколько минут, впитывая эту красоту глазами, сердцем. Бесконечность горизонта, расстилавшаяся у ног, завораживала. Я ощущала себя парящей птицей. Легкий ветер, касавшийся лица игривыми завихрениями воздуха, только усиливал это ощущение. Впервые я поняла услышанное когда-то выражение, что прекрасное – лечит. Возможно?

Очнулась от созерцания только тогда, когда Мери деликатно кашлянула, пояснив мне, едва я обернулась – Завтрак подан, Кхуши. Благодарно улыбнувшись ей, я присела за столик, попутно разглядывая бассейн вполне стандартного облика, и насладилась плотным завтраком, состоящим из пасты с овощами, тарелки свежих ягод, высокого стакана молочно-фруктового коктейля и крохотной чашки кофе.

После еды на меня накатила здоровая сонливость, прогоняя мысли о возможности спокойно осмотреть окрестности и, едва добравшись до кровати, я уснула, не успев осознать ни одной пришедшей в голову мысли о нем… об Арнаве.

Арнав

Быстрый душ освежил тело, и я, в надежде на крепкий, без видений, сон, улегся в кровать. Такую неправильную… холодную. Отвернулся к окну, не желая видеть – чувствовать пустоту там, где всегда спала моя жена. Однако стало только хуже. Ее аромат, пока еще хранившийся вокруг, окутал меня, подталкивая полусонное сознание обернуться, проверить. Уверяя – она там, где всегда, рядом. И вот сейчас ее рука сонно проскользнет под мою, и ляжет на грудь, прямо на сердце… Сердце колотилось как сумасшедшее, я замер, ожидая…

- Чего ожидая, Арнав?! – резко сел на кровати, обернулся, не выдержав пытки подсознания. Ожидаемо – пусто. Потер руками лицо, стараясь вернуть душевное равновесие. – Надо поспать. – пробормотал сам себе. Еще несколько минут вслушивался в гнетущую тишину, разбавленную лишь легким шелестом листвы под ночным ветром, доносившимся в приоткрытое окно. Спокойствие, так далекое от умиротворения, возвращалось от этих незатейливых звуков, и я поскорее лег в кровать, накрыв голову подушкой. На этот раз подсознание не стало издеваться надо мной, и почти сразу я уснул.

Стандартные утренние процедуры - пробежка, душ – помогли вернуть ощущение стабильности. И все же из дома я почти сбежал, торопливо одевая костюм, поспешно минуя гостиную, – на работу. Заехал в небольшое кафе, плотно позавтракал, чтобы снабдить организм энергией – день будет напряженным и долгим, мне предстояло принять решения по ряду деловых предложений. И это все помимо основной моей цели. План выкристаллизовывался, разрабатываясь мозгом даже во сне.

…Луиза приветственно приподнялась со стула. – Кофе, мистер Райзада?

Меня передернуло при воспоминании о поданном Эльзой в тот вечер кофе. Но искать подвох в каждом – это уже чересчур. Хотя стоит проверить более тщательно рекомендации этой женщины. Пока что она меня устраивала, но судить о ее деловых качествах по одному рабочему дню нельзя.

- Да, спасибо. И вот еще что. – Я задумался, можно ли поручить ей подготовку документов по незавершенной сделке. Пожалуй, рано. И закончил предложение иначе, чем собирался. – Пригласите ко мне Вишала, как появится на рабочем месте.

С утра он планировал лично проверить готовность нового офиса. Здание подготавливалось и оборудовалось необходимой техникой с потрясающей скоростью. Теперь предстояло проконтролировать качество работ. Если все пойдет хорошо, то уже на этой неделе можно планировать переезд.

Сев за стол, я задумчиво сцепил пальцы, в очередной раз выискивая изъяны в принятом решении. Итак, рейдерство. Взял чистый лист бумаги. Выведенные четким, резким почерком буквы складывались в простые, несущие приговор бизнесу Зары Капур, слова. Проработав час, прервавшись только на принесенную-таки новым секретарем чашку кофе, я удовлетворенно пробежался взглядом по наброскам плана рейдерского захвата.

Еще раз, уже мысленно прокрутил в голове первые шаги по воплощению своей мести в жизнь. Я хорошо знал бизнес Зары Капур изнутри, достаточно тесно общаясь с ее отцом и с ней в процессе совместного сотрудничества. Одной из стратегических ошибок в его создании и развитии являлась, и в свое время я указывал на это Заре, раздробленность пакета акций корпорации. Слишком много мелких акционеров владели слишком большим пакетом акций. Выявить список акционеров, зная бардак в управленческой структуре ее корпорации, труда не составит. Выкупить – тоже, компания была на грани убыточности, и акционеры с радостью сбудут с рук не приносящие дивидендов бумаги.

Кроме того, компания жила кредитами. Им долго везло, и они умудрялись перекрывать одними кредитами другие в случаях, когда встревали в сомнительные сделки и теряли не только прибыль, но и вложения. Собственно, мистер Капур давно отошел от дел, передав бразды правления своей дочери, и, как я подозревал, официально оформив компанию на ее имя. А Зара славилась своей вспыльчивостью и недальновидностью. К тому же, многие солидные фирмы расторгли с ней контракты после нашего распавшегося союза. Репутация в бизнесе очень многое значит, а «АР-дизайн» никогда не работала с сомнительными организациями. Поэтому коллеги, проанализировав наш молчаливый разрыв и дальнейшее процветание моей фирмы, задались закономерным вопросом о причине такого решительного шага, сделав правильные выводы.
Мне была неприятна сама суть рейдерства, каким бы оно ни было – белым, серым или черным. Впрочем, я не собирался напрямую выходить за рамки закона. С таким некомпетентным владельцем компания держалась на плаву только за счет репутации ее отца, которая не могла долго вытаскивать бизнес на вершину рейтинга. Да, рейдерский захват – это длительная и трудоемкая деятельность, и моих поверхностных знаний для этого не хватит. Но я и не собирался сам заниматься столь кропотливой работой. Для этого есть соответствующие специалисты. А уж заводить и поддерживать необходимые связи я научился с первых младенческих шагов в бизнесе.

Решив, что отсканировать составленный мною план проще, чем напечатать, я обработал исписанные листы на сканере и отправил на защищенную почту Амана. В сопроводительной записке кратко изложил суть дела и потребовал абсолютной конфиденциальности, а также ежедневных отчетов. Ну что, Зара Капур, ответный ход должен быть одним, но сокрушительным. И он будет. Я не сторонник долгих шахматных партий. Кусать надо так, чтобы откусить. Ты так ценишь роскошную жизнь и власть – я лишу тебя и того и другого…

Теперь Эльза… По правде, она вызывала лишь брезгливую жалость. Запутавшийся однажды человек, так и не сумевший избавиться от своего прошлого, позволивший отравить себе настоящее, согласившись на подлость. И все же мне не хотелось выдавать ее Заре. Я побарабанил пальцами по столу, пытаясь найти решение. В конце концов мысленно плюнул, не желая пачкаться о такого недостойного противника, и просто решил дать указание Вишалу уволить ее с жесткой формулировкой.

Теперь предстояло продумать главное – найти и вернуть жену. Сердце, словно дожидаясь упоминания о Кхуши, тут же заныло… моя дурочка… От воспоминаний отвлек ворвавшийся в кабинет Вишал, жаждавший, судя по его виду, поделиться радостными новостями. Рабочий день набирал обороты, и я отложил планируемый телефонный звонок в Дели на обеденный перерыв.

Глава 46. В шаге от ответа

Кхуши

Долгий, тяжелый, похожий на смерть сон не принес ощущения отдыха. Голова была тяжелой, сознание – мутным, заторможенным. Я подошла к зеркалу в ванной комнате, включая воду, чтобы ополоснуть лицо, и с недоверием рассматривала свое отражение. Помятое лицо, в складках от непривычной подушки. Тусклая кожа, уголки губ опущены вниз, волосы неопрятно разметались. В глазах – ни одной искорки. Набрала в руки прохладную воду и погрузила в нее лицо, задерживая дыхание, пока вода не исчезла, просочившись сквозь пальцы. Еще раз, еще. Снова взглянула в зеркало. Прилипшие волосы и стекающая по лицу, капающая на водолазку вода не прибавила энтузиазма, зародив какое-то отвращение к своей отрешенности.

«Как бы ни было плохо в душе, это не должно отражаться на внешности, Кхуши» – вспомнились слова мамы, так отчетливо, будто мне снова пять лет и я, разревевшись от того, что мне не купили желанную игрушку, отказывалась умываться, с упоением размазывала по лицу грязь из лужи, в которую плюхнулась в знак протеста. Тогда меня так удивили ее слова, хотя я и не понимала полностью их смысла, что я безропотно поднялась и, дойдя до дома, впервые сама тщательно вымылась, сама расчесала, чуть не плача от боли, сильно спутанные, но намытые до скрипа волосы, и заплела косу, только после этого выйдя из ванной комнаты и показавшись на глаза охнувшей от удивления мамы. Ее удивление сменилось улыбкой, и спустя мгновение - теплой похвалой. Я запомнила это навсегда, с тех самых пор тщательно ухаживая за своим телом, внимательно слушая мамины советы, которые иногда, казалось, обгоняли мой возраст. Она просто рассуждала вслух, выполняя определенные процедуры, а я плескалась рядом с ней, наблюдая, запоминая и впитывая женские премудрости. Мама ушла так рано из моей жизни, но успела мне дать так много, даже в таких мелочах…

Решительно стянув одежду, я достала из чемодана любимые средства по уходу за телом и направилась в душ. Пора приводить себя в порядок.

Спустя почти час душевное равновесие не вернулось ко мне, но умиротворяющие ритуалы своей обыденностью, каждодневностью, размеренностью убрали мою отстраненность от самой себя, и осознание того, что это – я, что я – в Италии вошло в меня какой-то обреченностью.

- Богиня, зачем? – шепнула я Подруге, привычно открывая ей душу, раскрывая свои чувства. Тоска, смешанная с болью, ревностью, злостью, любовью, затопила меня, угрожая очередным потоком слез. Я вскинула руки к вискам, прижимая ладони крепко, чтобы остановить новый виток истерики, дождавшийся, пока я буду в состоянии оценить и ощутить все грани боли. Растерянно оглянулась, ища, на что переключить свое внимание, сознание. Мне надо…

И едва не вскрикнула от облегчения и радости, увидев на прикроватной тумбочке такой знакомый каталог Тери. Работа! Моя работа…

Схватила в руки, поспешно листая такие знакомые, созданные мной пары цветочных нарядов. Да, теперь у меня снова есть дело – дело, приносящее радость и удовольствие.

Я не обращала внимания на стекающие ручьем по щекам слезы, не слышала своих всхлипов, опускаясь на пол с так и не выпущенным из рук каталогом, веря, безуспешно пытаясь заставить себя верить, что обрушившиеся на меня эмоции вызваны радостью обретения – не болью потери, заглушая крик сердца, глотая его имя, рвущееся из груди…

…Время потеряло свой смысл, монотонно протекая сквозь меня, захлебывающуюся тоской по любимому мужчине, болью предательства, безнадежностью любви…

…Ниточкой, потом сплетением нитей, веревочкой и, наконец, плотным канатом, выдернувшим меня на поверхность подступившего отчаяния, стал впивавшийся в руки и грудь острыми гранями каталог Тери. Я выплывала из пучины боли, крепко прижимая его к груди, чувствуя хоть что-то материальное в накрывшем с головой пустынном сумраке.

Первые мысли несмело постучали в сознание, намекая, настаивая, заставляя очнуться. Пришла в себя рывком, резко втянула открытым ртом воздух, наконец-то почувствовав реальность через моментально отекшие глаза, заложенный нос. Поднялась, цепляясь за кровать, около которой распласталась, так внезапно накрытая волной отчаяния. Отцепила побелевшие пальцы от каталога, отстраненно их рассматривая – красные отметины от твердых уголков. Устало положила его на кровать и в который раз за день пошла в ванную.

Н-да. Мой вид не прибавлял оптимизма. Умеют же люди красиво плакать… когда невесомые слезинки хрусталиками повисают на дрожащих ресничках, словно капельки росы на нежных травинках. Я же выглядела ужасно. Отекшее, покрытое пятнами лицо, не считая красных, с полопавшимися капиллярами, глаз, и опухшего носа. Устало умылась одной рукой, второй, не доверяя дрожащим ногам, придерживаясь за раковину. Постояла, согнувшись, дожидаясь, пока стечет с лица прохладная вода. Снова взглянула в зеркало, мучаясь вопросом – это пройдет? Когда же это пройдет? Я больше не хочу, ничего не хочу… голова гудела, наполненная роем обрывочных мыслей.

- Надо жить, Кхуши. – Я начала говорить вслух, чувствуя, что схожу с ума, пытаясь связать эти обрывки. – Надо пойти попросить у Марии кофе, выйти на террасу и поработать с каталогом. – Прислушалась к себе. Никаких эмоций сказанное не вызвало, но я упрямо продолжила. – Ты должна, Кхуши. Ты приехала работать. И уже получила за это деньги. – Слова о деньгах, полученных и частично потраченных, возымели свое действие. Я очень боялась зависимости – любой, в том числе материальной. Плотно промокнув полотенцем лицо, я вышла в комнату, готовая появиться перед чужими глазами.

Спустя десять минут я расположилась на террасе, вооружившись каталогом с вложенной стопкой фотографий, снабженная высоким стаканом холодного кофейного напитка, на который уговорила меня Мария, с ноутбуком, исполнявшим роль словаря, и занялась переводом ранее созданных описаний. К моему удивлению, Тери пробежалась по ним правками, кое-где заменив несколько слов, а в основном оставив веселые смайлики на полях моих заметок и восклицательные знаки с изображением поднятого большого пальца руки. Я невольно улыбнулась, живо представив жестикуляцию Тери при оставлении таких забавных комментариев.

Работа шла трудно, была явно кропотливой, но я специально выбрала сложную ее часть, и не прогадала. Покусывая ручку, я выискивала подходящие слову на хинди синонимы на английском. Шерстила интернет на предмет мягких, изящно звучащих, словосочетаний. Морщила лоб над аналогами в стихах, оценивая достаточную звонкость и точность слов, их невесомость, воздушность, или же наоборот вес, приземленность, передающих определенную эмоцию. Размышляла над их наполненностью, достаточностью. Удовлетворенно радовалась складывающимся бусинкам чужих слов, медленно, с натугой, но сплетающихся кружевами видимых мне образов. Вежливо отмахнулась от Марии, принесшей через несколько часов моей работы целый поднос сладостей и прохладительных напитков. Погрузилась в работу целиком, с головой, не замечая красивейшего заката, окутавшего целой палитрой оттенков желто-красного игрушечную Флоренцию. Не видела подсвеченных заходящим солнцем прозрачных облаков, красивых, словно цветные перышки. И только закончив перевод трех образов – да, всего трех! – я поняла, что выжата досуха непривычной работой и перевела усталый взгляд на уже догоравший закат. Мери, как раз в очередной раз выглянувшая в расположенную прямо передо мной дверь, радостно показала кому-то в глубине дома большой палец, и, снова забавно цокая языком, принялась что-то выговаривать мне, от волнения даже забыв, что я не знаю итальянский. Экспрессивная речь звучала так красиво, что я против воли заслушалась, пока она собирала на поднос разгруженные ранее на столик забытые сладости и соки. Наконец, почувствовав вопросительную интонацию в ее голосе, я машинально ответила – Si!
Мария взглянула на меня лукавыми глазами и расхохоталась, что-то прокричав в сторону дверей. Оттуда сразу же появился мальчишка лет четырнадцати, нагруженный подносом с исходящими ароматами блюдами. Мария, делая вид, что не замечает моего оторопелого вида, расставила передо мной тарелки и пожелала аппетита, уже на английском. Деловито подхватив предыдущий поднос, она удалилась, всем своим видом выражая удовольствие от удавшейся шалости. Я улыбнулась, поняв, что меня разыграли этим потоком слов на итальянском языке с единственной целью – накормить. Впрочем, еда так одуряюще пахла, что я почувствовала дикий голод, и набросилась на принесенные вкусности, наслаждаясь каждым кусочком и чудесным видом вечерних холмов на горизонте.

Накатившая сонливость вкупе с апатией заставили меня кое-как подняться и добраться до спальни. Стянув одежду, я в одном белье забралась в кровать, крепко обняла подушку, и рухнула в тяжелый, мечущийся сон.

Арнав

- Аман? Аман! - я начинал злиться на молчание своего заместителя. – Ты хорошо меня расслышал?!

- Да, сэр. – Его голос звучал неуверенно, но я не придал этому значения, повторив еще раз для надежности. – Ты должен выяснить, кто из знакомых, друзей, подруг или родственников моей жены живет в Италии. Срочно! День-два – это максимум. Понятно?
Уже более уверенное – Да, сэр.

- Хорошо. Еще не забудь контролировать ход известного тебе дела. – иносказательно закончил я. Такие вещи, как рейдерство, не должны обсуждаться по незащищенному от прослушек телефонному каналу. В свое время именно благодаря телефонной прослушке мы выявили сотрудника Зары в нашей организации. К тому же, всю необходимую информацию он уже получил и начал работу, прислав краткий отчет о первых шагах, а также анализ ситуации от того самого специалиста. – Отбой. Стоп, Аман. – вспомнил я еще об одном своем застывшем на месте проекте. – Что по Тери Свон? – неловкая заминка Амана не осталась без моего внимания. – Что происходит, Аман? Какого черта ты сегодня невлашной? – жесткость моего тона, похоже, привела его в чувство.

- Сэр, мы работаем над этим. Есть подвижки, точнее – намеки на подвижки в решении этого вопроса. – туманно высказался мой сотрудник. – Извините, пока не могу сказать точнее. Но как только информация уточнится, я сразу сообщу.

Я удивленно поднял бровь, слушая торопливую речь, несвойственную Аману.

- Не по телефону, мистер Райзада. – уточнил Аман, и я согласился, уповая на то, что всегда свойственная разумность незаменимого заместителя не дала сбой в неподходящий момент.
- Хорошо, отбой.

Ну что же, Кхуши… не сегодня, так завтра детектив выяснит все о твоем местонахождении, и, когда я тебя найду, мы поговорим… о доверии. Произнесенные тогда, в загородном клубе, слова жены – я доверяю - крепко засели в моей голове. Я обкатывал их как голыши в прозрачной горной, суетливо бегущей речке, шумной, говорливой, мелкой. Льдисто, холодно, с глухим перестуком и всплесками колкой воды...

Сунул руки в карманы, привычно сжимая кулаки, словно пытаясь вернуть привычного себя - себе. Никогда раньше я не мыслил образами. Но чувства вытаскивали из меня то, что было непривычно. Сами чувства были – непривычны. Сложно было подобрать слово для терзающих меня сейчас ощущений. Мне было… обидно? Я никак не мог подобрать менее эмоциональное слово для обозначения испытываемого чувства. Пусть так. Я поморщился от обнаженности чувств, таких неприкрытых и откровенных, неразумных. Дорога из них, ведущая в никуда, была такой шаткой, ненадежной… а я уже не мог свернуть, не мог повернуть назад, делая первые неуверенные шаги, страшась, как ребенок, неизведанного.

Прошел к окну, небрежно бросив телефон на диван, и застыл, глядя на закатное солнце. День, видимо, был солнечным. Редкость для осеннего Лондона. Попытался вернуть контроль над сознанием разуму, обдумывая хорошие новости Вишала – наименее важные службы можно перевозить в новое здание.

… Бесполезно. Обида – я снова поморщился – выводила эмоции на первый план. «Я доверяю тебе, Арнав».

– Почему же ты не поговорила со мной, Кхуши? – прошептал я оконному стеклу, прислонившись к нему лбом. Стекло приятно охлаждало лоб, а от моего дыхания на нем появились быстро исчезающие туманности. – Почему просто ушла?

Секретарь приоткрыла дверь, спрашивая разрешения идти домой. Рабочий день окончился час назад, а у нее, как следовало из подробного досье, бегло просмотренного мной сегодня, есть маленький ребенок. Поэтому я разрешил ей уходить своевременно, не дожидаясь, как полагалось, окончания моего рабочего дня. Ненормированного. Я, обернувшись, отпустил ее кивком головы и снова вернулся к бесцельному созерцанию оконного стекла. По сути, работа на сегодня была закончена, и я бы с радостью поехал домой, если бы… меня там ждали…
Кхуши… было странно слушать сердце, что-то шептавшее, о чем-то просившее, кого-то звавшее. Нет, не кого-то – ее.

Я оттолкнулся лбом от оконного стекла, прошелся по кабинету, обращая внимание на мелкие детали, которые не видел раньше. Высокое раскидистое дерево у дивана в углу большого кабинета – ярко-зеленое на бежевом фоне стен. Освежает. Над ней – картина. Я остановился, рассматривая на переднем плане брызги морской пены захлестывающей берег высокой волны. Скривился. Слишком яркие краски и вычурные гребешки пены. Всегда ценил в картинах реалистичность, фотографичность, правдивость. Перевел взгляд на затянутые золотистого цвета шторами окна. Не люблю закрытые окна. Как слепые глаза – ограничивают перспективу.
Разозлился сам на себя, поняв, что просто оттягиваю возвращение в пустой дом. Хватит хандрить! В конце концов, скоро я верну ее, и все будет по-прежнему! А пока, раз не хочется домой, и голова достаточно ясная, надо, наконец, пробежаться по присланному парой дней ранее досье на Тери Свон, попытаться проанализировать, что за человек, каковы причины ее нежелания сотрудничать, что может убедить ее переменить мнение…

Включив уже закрытый ноутбук, замер, глядя на счастливое лицо жены, которую я заснял, когда она кружилась с тем самым нелепым мишкой в руках. Тогда это был спонтанный порыв, и фото получилось таким удачным, что я почти сразу установил его на заставку рабочего стола. Почему? Я не задумывался об этом. Вообще, с тех пор, как мы приехали в Лондон, многие мои поступки, связанные с Кхуши, я совершал, не задумываясь, не анализируя, не просчитывая…
Я редко встречал людей, которые умели так улыбаться, как она – глазами, губами, всем лицом, выплескивая из себя радость так беспечно, откровенно, чисто. Мой мир до нее был полон дежурных улыбок - официальных, протокольных, строго выверенных движений напряженных губ. Совсем не видимых в глазах, сопровождающих частенько зависть, злость, неприязнь, призванные прикрыть их, но слабо справляющихся с этим, подобно тому, как остатки осенней листвы безуспешно стараются прикрыть голые ветки деревьев.

Улыбки – как люди, как их отражение. Теплая – Нани, озорная – сестренка, ехидная – тетя, спокойная – дядя, извиняющаяся – Акаша, робкая – Паяль, дружелюбная – НК… и солнечная – Кхуши…

Тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и открыл файл-досье на Тери Свон. Посмотрим…
Телефонная трель, раздавшаяся в тишине кабинета, заставила меня вздрогнуть. Я отвел взгляд от открывающегося документа, вспоминая, куда бросил телефон. Диван! Подошел к чуть не подпрыгивающему от вибрации телефону – Аман. Сердце ёкнуло. – Алло! Говори! – неужели нашел?

- Мистер Райзада… - голос Амана был осторожным, словно он шел по минному полю. Но информацию подал привычно сухо и сжато. – У миссис Райзада нет в Дели друзей, знакомых и родственников, кто бы проживал в Италии.

Я сжал телефон. Мне показалось, или Аман сделал акцент на названии города? Он, как и я, отлично владел интонационным манипулированием.

- Аман? – в моем голосе только глухой не расслышал бы предупреждающие нотки.

- Да, мистер Райзада. – упертость в голосе.

Я задумался. Аман никогда не пойдет против меня. И если он чего-то не говорит… Злости не было, была холодная ясность ума.

- Аман, я правильно понимаю, что ты знаешь, где находится Кхуши? – на прямой вопрос он должен ответить прямо. Или я потеряю отличного работника.

- Да, мистер Райзада. – не стал юлить Аман, точно зная, когда недомолвкам не место в ответе шефу. – Но сказать не могу, сэр. Я обещал миссис Райзда молчать о ее местонахождении.
Я задумался, зная такую черту Амана. Он никогда не нарушал данного слова, даже передо мной, даже данное врагу. И я уважал его за это. Но, черт возьми, не в данной ситуации.

- Мистер Райзада, она в безопасном месте. И поверьте, то, чем занимается миссис Кхуши, пойдет на благо «АР-дизайн».

Сказать, что я удивился, значит – ничего не сказать. Аман был фанатом корпорации. Он не просто любил свою работу, он обожал ее, будучи всегда в курсе мельчайших нюансов, знал все подводные течения моего бизнеса лучше меня, все артерии, все кровеносные системы, питающие «АР-дизайн». Но какое имеет отношение Кхуши к благополучию фирмы?

- Ты можешь мне сказать что-то еще о ней, Аман? – я не давил, это было бесполезно. Он и так зашел дальше обычно, учитывая данное Кхуши слово.

- Нет, мистер Райзада. – появившиеся человеческие нотки в его голосе, когда он говорил о благе корпорации, снова сменились сухим деловым тоном.

- Хорошо, отбой. И – спасибо, Аман. – Я действительно был ему благодарен. Он дал мне пищу для размышлений, а это немало.

- Не за что, шеф. – менее официально ответил почти друг, таким образом благодаря за доверие и отсутствие давления на него.

Я опустил телефон, предварительно нажав кнопку отбоя. Мне надо подумать, и лучше это сделать дома, после ужина, а не в пустующем офисе. Тишина опустевшего здания начала неосознанно давить на психику. Весь этот дневной суетливый гомон, стрекотанье офисной техники, хлопанье дверей, звук то и дело открывающихся дверей лифта, чуть слышный гул электричества, кондиционеров, громкие разговоры и шепотки коллег создавали привычную атмосферу, способствующую ввиду своей привычности моей мыслительной деятельности. Сейчас же я то и дело отвлекался, прислушиваясь к отсутствию звуков. Решительно захлопнул ноутбук. Тери Свон подождет. Важнее – найти Кхуши. Прихватив со стола ключи от автомобиля, я вышел из кабинета, по дороге делая заказ в индийском ресторане на ужин на вынос. На одного. Есть снова пресную английскую пищу не было никакого желания…

Итак, Кхуши…

Я тасовал известные мне факты, пока ехал в автомобиле в ресторан, пока забирал заказанный ужин, пока стоял в привычной пробке, пока отпирал дверь в место своего проживания – наш дом, и даже пока ужинал, пытался из вращающегося картинками калейдоскопа создать завершенный образ, единый, цельный. Но то один, то другой кусочек паззла отлетали в сторону, чтобы в самый неподходящий момент снова всплыть, издевательски стучась в сознание.

Я отставил пустую тарелку, с трудом вспоминая вкус блюда, и, игнорируя заваренный самим же собой чай, поднялся в спальню. Надо переодеться. Сбросил костюм на кресло, принял душ – все отстраненно, машинально. И только открыв дверь в гардеробную, толчком вернулись не мысли – нет, чувства. На этот раз призраками стали ее платья, аккуратно висевшие на перекладине. Призраками прошедшего… Руки сами потянулись к ближайшему, сминая тонкую ткань.
Воспоминания накрывали, я не сопротивлялся…

…Листал вешалки с платьями, как своеобразную книгу нашего счастья тут, в Лондоне. В этом… Кхуши блистала на вечеринке в честь знакомства с сотрудниками. Я вспомнил, как грубо обошелся с ней после… отголоски того жгучего стыда, неприятные, давно не посещавшие меня чувства затопили сердце. Я поспешно перелистнул страницу, напоминавшую мне о моей незаслуженной и ранящей ее ревности. Почему? У меня не было ответа. В этом… Кхуши приволокла ко мне Зару, почти сунув мне под нос браслет, которым я признался ей в любви… я улыбнулся, вспомнив ее ярость, рожденную… ревностью? «Я доверяю вам, Арнав». Почему же ты ушла, Кхуши? Почему не доверилась до конца?.. Перед глазами встали яркие вспышки фейерверка, освещавшие ее счастливое до безбрежности лицо. В этом… она была на нашем единственном свидании. Тепло и уют заменили собой боль. Ненадолго. Даже тогда она испугалась моего хмурого вида, пытаясь извиниться передо мной за то, что оставила одного. А сейчас, Кхуши? Ты снова оставила меня одного. Боль вернулась, мелкими укусами бередя открытую рану. Дальше… В этом… она в моих руках на лошади. Голова откинута назад, мне на грудь. Поцелуй, нежный и долгий, горячий, как девушка в моих руках. Где она теперь?.. В этом… она встретила меня после работы… впервые взяв на себя инициативу, так робко и в то же время смело следуя за моими руками, губами… Прилив желания причудливо смешался с навалившейся тоской по той, которая ушла, забрав с собой счастье, радость, так неосознанно, так глубоко заполнявшие мою жизнь, оставив горькое одиночество. В этом… в этом она… я захлопнул дверь гардеробной, отсекая от себя воспоминания. Потом, все потом. А сейчас – спать.

- С окна дует. – оправдывал я свое перемещение на кровати на сторону, которую всегда занимала Кхуши…

- И наволочка слишком горячая. – Заменяя свою подушку на ее, пропитанную любимым мной ароматом прохлады, сладости и горечи…
Уткнулся лицом в подушку и ушел в сон, к ней…

Глава 47.1. Сновидения. Часть 1

Кхуши

Болото. Я никогда не была на болоте. Или в болоте? Неважно. Но мир с появлением телевидения и интернета давно расширил свои границы, и я прекрасно представляла визуально, как выглядит болото. И почему-то худшей смерти, чем быть затянутой пузырящейся гнилостной массой, я не представляла.

…Я стояла посреди болота, на ходящей ходуном кочке, с трудом сохраняя равновесие. Раскинула руки, чувствуя, что не справляюсь. Натянулась как струна, стараясь предугадать следующее движение словно живого холмика. Балансировала, прикрыв глаза от ужаса. Задыхалась от невыносимой вони. Я бы зажала рукой нос и рот, чтобы не вдыхать этот смердящий запах, но – равновесие… «Дыши ртом!». И я старательно втягивала сквозь зубы воздух, пытаясь не дышать носом. Паники, на удивление, не было. Мыслей – тоже. Страх был, но не главенствовал. Вправо-влево. Вперед-назад. Неуловимые движения корпусом тела. «Полусогни ноги!» Да, так легче. Вообще, если отвлечься от факта того, что это болото… БОЛОТО!.. «Relax!» Да, я слушаюсь, я расслабляю чуть не окаменевшее от ужаса тело. Так вот, вокруг, несмотря на то, что это болото, довольно красиво. И темнота не пугает, так? ТАК?! «Я рядом». Я знаю. Словно мириады крошечных огоньков разбросаны по всему видимому пространству, даже не огоньков – искорок, горящих крапинок. Но пустых, не несущих света, тепла, просто обозначающих самих себя на фоне серо-бурой массы. Кислорода не хватает, смрад заполняет нос, вязкой ватой набивает рот. На краю реальности зарождается паника. Где ты? Где звучащий извне голос?! Тишина в ответ… Порыв океанского бриза овевает лицо, и я жадно вдыхаю – носом, ртом – чистейший прохладный воздух. «Легче?» Да… «Я скоро». Я верю. Руки трясутся от перенапряжения, амплитуда тела становится больше, размашистее, я с трудом успеваю в последний момент удержаться на, кажется, взбесившейся кочке. Но мне надо просто подождать, и я жду… Больше не могу. Прошла вечность? Тело обмякает, не чувствую рук, которые непроизвольно опускаются все ниже и ниже… Где же ты?.. В последнем усилии вскидываю руки вверх, но опоры нет, начинаю падать. Уже у жадно приготовившейся обнимать меня трясины чьи-то руки обхватывают меня за талию, прижимая к себе, и в резком развороте приподнимают, чуть не подбрасывая, ставят на твердую землю. Чьи-то? Я знаю эти руки так хорошо… Терпкий древесный аромат, свежий воздух, шелест листьев… Открываю глаза, счастливо улыбаясь… Он.

Арнав

Пустыня. Что может быть безнадежнее пустыни? Бессмысленнее сухого шелестящего песка, годного только для изготовления бетона и стекла? Никаких ориентиров, кроме солнца над головой. Ничего живого. Пустыня как отражение пустоты. Несуразность ситуации, воспринимаемая, на удивление, только поверхностно, раздражала. Арнав Сингх Райзада не мог находиться в пустыне, но был именно там.

…Постояв в задумчивости несколько минут, я стянул с себя футболку, в которой лег спать, и сделал из нее что-то типа чалмы, прикрыв, заодно, и нижнюю часть лица. Это – важнее, чем защитить тело. И пошел, ориентируясь по солнцу, тщательно загоняя вглубь удивление, раздражение и… страх. Шел медленно, внимательно глядя под ноги. Я боялся… да, боялся зыбучих песков. Совершенно незаметные, они могли находиться в любом месте, встретиться на каждом шагу. Я встречался с таким явлением в Англии, целый автомобиль ухнул в неизвестный ранее участок зыбучего песка; информация даже по телевидению воспринималась тяжело. Почему именно они пугали? Почему я сейчас именно в пустыне? Страх выматывал, лишая сил, и уже через полчаса я с трудом переставлял ноги.

«Стой, Арнав!». Что за? Звонкий голосок, раздавшийся неизвестно откуда, не сразу дошел до моего сознания, и я успел сделать два шага по казавшемуся обычным песку. Только казавшимся, прикрытым плотной коркой, на два шага выдержавшей мой вес. И только когда даже прыжком я не смог бы вернуться назад, ноги быстро, предательски быстро начали погружаться вглубь моего кошмара. Паника подступила, удесятерив силы, и я резким движением сумел вырвать одну ногу, однако вторая при этом ушла в зыбкую субстанцию почти до колена. Поставить же освободившуюся ногу было некуда, кроме как рядом с погружавшейся быстро, очень быстро ногой. Не удержав равновесия, я упал, скорее – сел, на песок. «Ляг и замри!» Поспешно откинулся на спину, не шевелился, действовал инстинктами, следовал командам ими же. Паника начала отступать, я лежал почти как на обычном песке, практически не погружаясь. «Вспоминай, ты читал!» Голос почти умолял, проясняя сознание. И я вспомнил… Медленно, без рывков, буквально по сантиметру, вытащил увязшую ногу на поверхность. Стопа ныла, так как все это время находилась в вывернутом по отношению к телу положении. Чуть оторвал голову, забывшись, чтобы взглянуть на ногу, и тут же почувствовал движение песка под собой.
«Распредели вес!» Осторожно опустил голову обратно, стараясь равномерно давить телом на подвижную песчаную массу под собой. И, чуть двигаясь, елозя спиной по жестким и жадным песчинкам, пополз назад, стараясь не отрывать ни один дюйм тела от поверхности. Пот заливал глаза, в горле кололи неизвестно откуда взявшиеся крупицы песка, но я упорно «сдавал назад». Возможно, это было результатом моего воспалившегося воображения, но я чувствовал сзади влажную прохладу. Ощущение близкой тени от иссушающего зноя безжалостного солнца. Мираж? Но они же бывают видимые, не чувствуемые? Или? Я мало что знал о миражах, почти ничего, если честно. Но эта прохлада, тень, влага, они удерживали мое сознание ясным, не позволяя спешить. Даже когда я почувствовал под собой привычный твердый песок, я не встал, доверяя ощущениям тела, а продолжал ползти, пока не уткнулся головой во что-то твердое. Сквозь сухие песчинки на ресницах – роскошная крона огромного дерева, застилающая солнце, делая его всего лишь подсветкой для зеленого. Затихающее, родное, с мягкой улыбкой на любимых губах «Все хорошо…». Нежная тень, ощущение прохлады с легкой горчинкой и сладостью на губах, и я открыл неизвестно когда закрытые глаза. Она…

Глава 47.2. Сновидения. Часть 2

Кхуши

… весело пляшет яркий огонь в камине, разгоняя остатки сырости в душе, так долго балансировавшей в болотной хмари. Тепло обнимает со всех сторон – жаром мужского тела. Кольцом самых надежных на свете рук. Пригреваясь, почти засыпаю, чувствуя себя защищенной, умиротворенной, счастливой, любимой…

Стоп. Я вскидываю голову, которую сонно опустила на Его плечо. Нет! Резко расцепляю Его руки на своей талии, разворачиваюсь, стоя на коленях и, в один миг переполнившись боли, отползаю от него на пару шагов, пятясь к огню.

- Стой, Кхуши! Обожжешься… - Его голос, звучащий так мягко, ранит, как острые ножи.

- К-как?.. Откуда?.. – запинаюсь я, заполошно оглядываясь. Каминная нашего Лондонского дома. Нашего? – сердце сжимается пружиной, отдаваясь болью по всему телу. – Я сплю, да? – голос дрожит, обещая скорую истерику.

- Relax… - Он просит. Но он не умеет просить. Я тру глаза, щипаю себя за запястье. Не помогает. Впиваю ногти в ладони. Он отвлекает меня от разрушительных действий, перехватывая мои руки. Нежно разглаживает на ладонях ямки от ногтей, проступившие ярким красным на ледяном белом. Я и не заметила, когда успела так замерзнуть – до белизны и прозрачности кожи. Завороженно наблюдаю за его движениями, за тем, как безжизненное белое, растворяясь, пропускает телесное розовое, отогретое. Руки, его руки…

…Ты потерял право прикасаться ко мне! Плевать на контракт, на соглашение, на все плевать, больше никогда! – я думала, что кричу, но звуков не было, я молчала? Отняла руки, сжала в кулаки, теперь молчала, не доверяя своему голосу. Хотела смотреть в сторону, но взгляд притягивался к его глазам. Боль? Его боль, моя отраженная? Не знала, что может так раздирать душу – в клочья - лишь только взгляд.

- Кхуши, я должен объяснить…- проникновенный тон, тихие слова, глядя в глаза.

- Вы ничего мне не должны. – перебила его, с удивлением вслушиваясь в свой такой же тихий, но царапающий горло, треснутый голос. Все уже закончилось, закончилось. Я больше не хочу, не могу. Встала, отошла к камину. Привычным движением поворошила жизнерадостный огонь, заставив его вспыхнуть еще ярче, расцвести роскошным цветком, ослепить слезившиеся глаза бликами. Что угодно, лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать.

Арнав

… Огонь снова стал живым. Я, прищурившись, смотрел на него, отводя глаза от фигурки жены – в одном белье. Не хочет слушать, видеть? Вырвалась из рук, отодвинулась, отошла. Но ей придется меня выслушать. Она должна.

Я встал, подошел к издалека казавшейся угольной фигурке на фоне яркого пятна камина. Разве такое большое расстояние от дивана до камина? Чем ближе подходил, тем больше оживала она. Отсветы озаряли кожу, наполняя холодный кремовый нежным розовым, теплым оранжевым, мягким желтым. Отступавшая темнота обнажала чувства. Обнял сзади, держа крепко, не давая вырваться. Развернул к себе, стараясь поймать взгляд сквозь прикрытые ресницами глаза. Делая ударение на каждом слове, произнес:

- Кхуши, у меня ничего не было. Ни с кем. – Ресницы дрогнули, чуть приподнимаясь. В ее эмоциях что-то мелькнуло, но веры – доверия не было. Я это чувствовал. Я должен это вернуть. И, все также, не отводя от нее взгляда, позволяя читать свою душу, рассказал ей все. Про снотворное. Про фотографии. Про Эльзу. Про Зару. Говорил – и становилось легче. Я видел таявший лед в ее сердце. Видел, как что-то возвращалось в них. Возможно, доверие? Как будто - любовь?..

Кхуши молчала, я тоже.

Молчание давило, ресницы снова прикрыли глаза, пряча ее чувства, но она не вырывалась из моих рук, склонив голову, словно прислушиваясь к чему-то в себе, во мне.

Я рассказал правду, но что теперь? Она молчит. Она не верит? Я вспомнил про флеш-карту с видеозаписью и воспрял духом.

- Кхуши, у меня есть доказательства тому, что я говорю правду. Эльза отдала мне…

- Доказательства? – она перебила меня, голос полон недоумения. – Разве я просила у вас доказательства, Арнав? – на лице искреннее удивление.

- Но ты… - я пытался сказать, что просто хочу, чтобы у нее не было сомнений, но она снова перебила меня, перед этим мягко сняв с себя мои руки. Я позволил – я видел, не для того, чтобы уйти.

Кхуши отошла еще ближе к огню и сказала, глядя на него.

- Вы знаете, почему я ушла, Арнав? – я невнятно качнул головой, и она продолжила, хоть и не видела моего жеста. – Не из-за того, что некто прислал мне те фотографии. Не из-за того, что вы напомнили мне правду о том, что между нами только контракт и только соглашение. А из-за того, что вы признали – тогда – глазами… Если бы вы сказали мне, что не были с другой женщиной – я бы не ушла. Я бы показала вам фотографии и попросила разобраться с этой ситуацией, но не ушла. Я бы поверила вам.

- Как так получается? – продолжила она, помолчав с минуту. – Вы не врали тогда, и не врете сейчас?

Кхуши обернулась, вопросительно и, наконец-то, прямо глядя мне в глаза требовательным взглядом.

- Снотворное, Кхуши. Я не помнил, что было ночью. Вернее, помнил обрывками, и эти куски, вырванные из контекста, не дали мне ответить на твой вопрос. Я не хотел лгать тебе.
Она кивнула, словно сама себе. Следующие ее слова огорошили меня, разозлили, заставили действовать.

- Я пойду. – и она направилась к дверям.

Не отпущу!

Кхуши

Я чувствовала себя заторможенной. Эмоциями никак не получалось осознать то, что сказал Арнав. Я приняла это сразу, поверила. Сердцем и разумом, но чувства – они спали. Или ушли? Может быть, потрясение было слишком сильным? Или осознание того, что вся боль, которую мне пришлось пережить за последние пару дней, была ложью, злой ложью? Я смотрела на огонь и во мне боролись два желания – кинуться к нему на шею и сбежать от него. Я выбрала второе. Мне надо побыть одной, мне надо отпустить всю боль, что накопилась за это время, надо вытравить ее из сердца, которое спрятало любовь в плотный кокон, накрыв ее печалью, отчаянием, страхом. Я не могла просто достать ее оттуда, отряхнуть и вернуть ей прежнюю форму и краски, беззаботность и легкость. Мне нужно было время – оживить ее. Сердце не могло радоваться вот так, сразу, слишком пропитавшись отчаянием. Возможно, это было эгоистично по отношению к Арнаву. Возможно. Но даже эта неправильность и моя вина перед ним – за то, что ушла - не могли прорваться сквозь пелену безразличия, владевшего мной сейчас.

Я уходила. Но кто бы мне позволил…

Рывок за руку, разворот лицом к лицу, вихрь волос, впившаяся в спину дверь. Арнав почти приподнял меня, припечатывая к двери. Яростный поцелуй, глубокий, подчиняющий. Больно-больно… Долго-жарко… Первые удары сердца, проснувшегося, и вот так – разом – захлебывающегося в любви, выплескивающего любовь… Я думала, понадобятся дни, недели, месяцы, чтобы воскресить ее. Нет – один поцелуй… Слезы хлынули потоком, вымывая кажущееся равнодушие, уничтожая безразличие, ломая барьеры… Я целовала, жадно, страстно, оживая на глазах. Вцепилась, как он, крепко, удерживаясь в реальности его прижимающимся к моему телу, сминаемая рвущимися наружу чувствами. Ревела, даже не понимая, что реву. Громко, взахлеб. Чувствуя только его губы, блуждающие по лицу, собирающие мои слезы. Руки, гладящие волосы. Бессвязный шепот, успокаивающий, нежный. Опустились на пол, где были, одним целым. Убаюкивал в руках - тепло. Я успокаивалась, медленно, но успокаивалась. Я дома, я с ним, я дома.

- Ты вернешься? – его внезапный шепот прозвучал громко, разрушив такую сладкую иллюзию. Вернусь? Чтобы по окончанию соглашения, контракта, снова собирать разлетевшееся на кусочки сердце? Я слишком сильно его люблю… выдержу ли снова? Я в очередной раз высвободилась из его рук и снова подошла к камину. Дом тонул в абсолютном мраке. А был ли дом? Я видела лишь край дивана и цветущий дивным цветком живой огонь. Ясным пятном света камин очерчивал небольшой круг возле себя, и оттого все вокруг казалось иллюзорным. «Ты вернешься?» Я спрашивала себя, спрашивала… но для моего ответа мне нужен его ответ.

Арнав

Я ждал ответа на свой вопрос, будучи практически уверенным в ее согласии. Она поверила, какие еще проблемы могли быть?

- Арнав, вы расскажете мне о причине нашей свадьбы? – вопрос как удар под дых, вопрос как шаг назад. Время превращалось в пространство, отдаляя от меня Кхуши с каждой убегающей секундой.

- Кхуши, дай мне время. – Рациональный мозг заглушил слабый вскрик сердца. Мне нужен отчет детектива, прежде, чем я смогу окончательно прояснить наши отношения. Но об этом я ей сказать не мог. Поэтому просто просил – дать время.

- Время? – Ее голос снова стал бесстрастным. Огонь в камине расстроенно и затухающе выбрасывал снопы искр, а мы снова молчали. Время опять раздвигало пространство.

- Арнав, тогда и вы дайте мне время. У нас контракт, и я вернусь, но не сейчас. Вам – вам надо разобраться… с чем-то… - Последняя вспышка погибающего огня высветила ее лицо, ее фигуру, ставшую почти прозрачной, и когда от вспышки не осталось и следа - все исчезло, она ушла…

Источник
Категория: Фанфики по другим произведениям | Добавил: Кейт (26.02.2017) | Автор: Арип Пира
Просмотров: 244 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 4
0
4 Lessa8956   (28.02.2017 17:20)
Что значит другая культура и другое мироощущение. Они даже во сне смогли встретится. Такие чувства нельзя ничем перебить. Будут вместе. Помучаются, но будут вместе.

0
3 Alin@   (28.02.2017 08:52)
Она погрузилась в работу, отвлекается от забот. Но только бы в меру. Раз есть возможность то надо насладиться этим. И сон снова вещий. Хотя бы так пообщаются и ввяснят желаемое

0
2 NJUSHECHKA   (27.02.2017 01:49)
Спасибо

0
1 Dunysha   (27.02.2017 00:35)
Какой хороший сон , обоюдной , надеюсь каждый сделает свои выводы

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]